– Вернись и поговори с ним еще раз. Лена, пожалуйста. Заставь его слушать тебя, – взволнованно кричала Милли, она была бледной и измученной. – Когда-то он с ума по тебе сходил.

Селена закусила губу. Они с Костасом решили, что расскажут Милли о том, что Селена попыталась убедить Алексиса отступиться от таверны, но он остался непреклонным.

Ее опасения, что Алексис может приехать в «Амелию», чтобы повторить свое предложение лично, оказались необоснованными, но это был единственный положительный эпизод этого дня.

– Все в прошлом, Миллс, – сказала она, – и мы должны принять это. Таверна забита под завязку, и все они хотят поужинать. Поэтому сделай что-нибудь с лицом и очаруй гостей до того, как твоя свекровь испепелит нас взглядом.

– А смысл? – в отчаянии спросила Милли. – Мы все равно все потеряем.

Селена встала и ровно произнесла:

– Потому что вам придется начинать все сначала, а потому понадобятся любые деньги, включая чаевые.

На следующее утро Селена спустилась вниз. Костас подметал пол в таверне. Он увидел сумку в ее руках и нахмурился.

– Ты действительно уезжаешь?

– Я предупреждала.

– Менеджер отеля принес это для тебя, – сказал Костас и вручил ей конверт. – Я надеялся, что господин Алексис передумал.

– Думаю, время чудес прошло.

Селена взяла конверт и вышла на улицу, чтобы прочитать послание Алексиса в одиночестве. Хотя она прекрасно знала, что Костас с тревогой наблюдает за ней из-за дверей таверны.

Записка была краткой:

«Я больше не заинтересован в сделке. Тебе нечего бояться. Всего хорошего. А.К.»

– Он хочет тебя снова видеть? – спросил Костас.

– Нет, – сказала Селена. – Он просто попрощался.

Она прочитала записку, сердце снова тревожно забилось в груди. Ей было очень интересно, почему он изменил мнение.

Скорее всего, по практическим соображениям. Когда-нибудь он встретит девушку, на которой захочет жениться. И ему придется долго и нудно объяснять, откуда у него приемный ребенок от суррогатной матери из другой страны. Или, быть может, «нет» в качестве ответа его вполне устроило.

«Все кончено. Я свободна», – подумала Селена.

Так почему она не прыгает от радости?

Почему она чувствует себя такой потерянной, такой напуганной?

Да потому, что ее ждут трудные времена. Ей нужно найти приличную двухкомнатную квартиру, где можно жить с детьми и животными, подтвердить властям, что у нее есть постоянная работа с приемлемым графиком и Александр может жить с ней, его матерью, а не в приемной семье.

«В конце концов, я уже упустила слишком много моментов из его детства…»

Селена закусила губу. Ее как будто ударили кулаком в грудь. Алексис должен знать. Что бы он ни думал о ней. Она просто не могла оставить его ни с чем.

Она сложила записку и положила ее в сумку.

– Можно я оставлю свои вещи здесь, Костас? Мне нужно кое-что сделать, прежде чем я уеду.

Стелиос стоял на террасе перед отелем, разговаривал с пожилой парой. Когда они ушли, он повернулся к ней, перестал улыбаться.

– Госпожа Блейк. Чем могу помочь? – официально спросил он.

– Мне нужно увидеть его, – ответила Селена. – Скажите ему, что это важно. Пожалуйста.

– Прошлой ночью господин Константинос уехал на виллу, – сказал администратор, – а сегодня он уезжает в Афины, – добавил он решительно. – Я не знаю, когда он вернется на Римнос.

– На виллу, – повторила Селена, мысленно прикидывая, сколько у нее наличности. – Закажите мне такси.

Стелиос с удивлением посмотрел на нее. На острове только у Такису есть такси. Но сегодня он на похоронах дяди.

– Понятно, – сказала она, – в любом случае, это не имеет значения.

– Госпожа Блейк, – мягко проговорил мужчина. – Я думаю, может быть, у вас для него важные новости. Позвольте, я вас отвезу.

– Не беспокойтесь.

– Я не предлагаю. Я настаиваю. Пойдемте.

Когда они подъезжали к вилле «Гелиос», Селена увидела, как вертолет вывели из ангара и оставили на площадке.

– Слишком поздно, – пробормотала она.

– Нет-нет, – обнадежил ее Стелиос. – Панайотис всегда проверяет машину перед полетом. У вас еще есть время.

Дверь открыла Элени. Глаза у нее были красными, как будто она проплакала целый день.

– Господина Алексиса нет дома, – ответила она. – Он ушел на встречу. Я не знаю, когда он вернется.

– Элени, ты расстроена. Что случилось? Что-то с Пенелопой? – спросила Селена.

– Моя дочь в Нью-Йорке, с мадам Константинос. Когда дом продадут, мы с Харой тоже уедем в Нью-Йорк.

– Дом выставили на продажу? Но я думала, что он дорог ему, ведь он родился здесь.

– Так и есть, дорогая. Его мать очень огорчится, когда узнает, что ему пришлось это сделать. Она любит этот дом. Она всегда мечтала, что ее внуки тоже родятся здесь, – произнесла Элени со вздохом.

– Зачем он это делает?

– Он говорит, что его жизнь теперь в Америке; что здесь его ничто не держит. – Она грустно посмотрела на Селену. – Он изменился, госпожа Блейк.

– Да, – тихо сказала Селена. – Изменился.

– Я отвезу вас обратно в город, дорогая.

– Полагаю, так будет лучше, – ответила она и повернулась к Элени. – Вы хоть представляете, где господин Алексис проводит эту встречу?

– Нет, госпожа Блейк. Он взял джип и уехал. Мысли беспорядочно кружились у нее в голове, пока она шла к машине. Селена всеми силами пыталась понять, что же происходит.

Виллу продают. Алексис покидает Римнос навсегда.

Она попыталась переосмыслить все, что произошло между ними.

И ей необходимо быть абсолютно честной с самой собой.

Селена надеялась, что его презрение заставит ее наконец разлюбить его; поможет избавиться от бесполезной надежды, что когда-нибудь они смогут быть вместе. И есть еще куча вопросов, более важных, на которые ей необходимо получить ответы, иначе она никогда не обретет покой.

– Мне надо выяснить. Надо…

Неожиданно она поняла, куда пошел Алексис.

Стелиос не хотел оставлять ее одну в оливковой роще.

– Госпожа Блейк, это безлюдное место. Сходите в храм Аполлона, если хотите, но я подожду вас здесь.

– Не надо, – сказала Селена, выйдя из машины. – Я уверена, что это место не такое уж и безлюдное.

– Я все равно подожду, – крикнул он ей в спину. – Полчаса, на случай если вы ошиблись.

Но, как она и ожидала, джип был припаркован в том же самом месте.

Селена бежала, и, когда достигла вершины хребта, легкие готовы были выпрыгнуть из груди. И тут она увидела его.

Алексис стоял, прислонившись к одной из колонн. С поникшими плечами он смотрел в сторону моря. Такой одинокий, такой потерянный. Селена думала, что ее сердце разорвется от тоски, когда она начала спускаться вниз по склону. Он так потерялся в своих мыслях, что не сразу заметил ее. Селена позвала его по имени.

Алексис резко повернулся на ее голос.

– Если ты пришла проститься – не было смысла. Я все сказал в записке, – жестко проговорил он.

– Да, ты прав, – ответила Селена. – Но я решила, что нужно прояснить некоторые вопросы. Потому что я не хочу, чтобы мы расстались вот так, тогда как еще есть вещи, которые нужно сказать.

– Ты хочешь, чтобы я извинился за сделку, которую предложил тебе? Очень хорошо. Предложение было позорным. Это ты хотела услышать?

– Нет. Хотя я злюсь на тебя за то, что ты предложил, я могу тебя понять, почти, учитывая, что тебе сказали. – Селена покачала головой. – Я не знала, что тетя так меня ненавидит.

– Ты хочешь сказать, что она соврала?

– Да, – сказала Селена. – Я не вернулась к ней, когда приехала в Англию. Может, я струсила, но мне не хотелось выслушивать ее победоносные упреки. Кроме того, я всегда хотела уехать оттуда. Я переехала в другой город, где меня никто не знал. Но однажды вечером, несколько месяцев спустя, ее знакомая из Эйлсфорда ужинала в ресторане, где я работала. Она сказала тете Норе, что видела меня, что я хорошо выгляжу и… набираю вес. Тетя пришла проверить, так ли это. Она сидела за столом в углу и наблюдала за мной весь вечер. Она дождалась, когда смена закончится, и у дверей сразу набросилась на меня. О, нет, не физически, – быстро добавила Селена, когда Алексис сделал шаг вперед, его лицо потемнело. – Она упрекала, кричала, называла меня шлюхой, говорила, что я и Милли – отвратительные маленькие шлюхи. Она кричала, что я опозорила ее, запятнала ее доброе имя; что она никогда не сможет пройти по Эйлсфорду с высоко поднятой головой. Она даже сказала, что пригрела змею.

– Думаю, с ней даже змее пришлось бы несладко, – прервал ее Алексис. – Продолжай.

– К нам подошел прохожий, спросил, все ли в порядке, предложил вызвать полицию. После этого она немного успокоилась. Спокойно и рационально начала мне объяснять, что беременность на ранних сроках можно прервать. Она предложила заплатить за операцию в частной клинике в Лондоне. Сказала, что я смогу вернуться в университет, получить диплом, преподавать, как и планировалось. Если честно, было лучше, когда она кричала, – содрогнувшись, добавила Селена. – Когда я сказала, что не буду делать аборт, она холодно предупредила меня, что у меня есть сутки, чтобы одуматься, или она заставит меня пожалеть. – Селена обхватила плечи руками. – Мисс Конвэй сказала, что отречется от меня; я и мой ублюдок умрем с голоду; она пригрозила изменить завещание и оставить нас с Милли без гроша.

– У нее был козырной туз, – тихо проговорил Алексис.

– Да, – вздохнула Селена. – Милли была в ярости, когда узнала об этом, и перестала общаться со мной. Очевидно, она думала, что я должна была согласиться на аборт. Но теперь она сама беременна, наверное, понимает.

– Но я не понимаю, – сказал Алексис. – Если у тебя был выбор, почему ты родила ребенка и отказалась от него?

– Все было не так, – с трудом проговорила Селена. – После родов у меня началась послеродовая депрессия. У меня был нервный срыв. Врачи и социальные работники понимали, что я не в состоянии позаботиться о себе, не говоря уже о ребенке. – Селена опустила глаза. – Наверное, они были правы. Я согласилась отдать его на воспитание в приемную семью, пока не встану на ноги, не найду достойную работу и смогу обеспечить ему нормальные условия. Тетя Нора не давала о себе знать, но она следила за мной и обо всем этом узнала. Когда ты явился на порог ее дома, она нашла идеальный способ отомстить.

– Боже мой, – тихо произнес Алексис. – Тебе, как и мне, не повезло с родственниками, Селена, любимая. – За Александром присматривают хорошие люди?

– Да, Талботы хорошие и добрые люди, – сказала Селена. – Они принципиальны в вопросах посещения, но любят Александра. Даже чересчур сильно. Им будет тяжело, когда я заберу его. Не так сильно, как мне, конечно. Им ни за что не понять, как тяжело мне было все это время. Я не видела, как он растет, как познает мир; я не видела его первой улыбки, первого зуба, первого шага.

Селена полезла в сумку и достала фотографию. – Все, что у меня было все это время, – его фотография.

Она передала ее Алексису.

– Я хочу, чтобы она была у тебя. Это одна из причин, почему я здесь.

Алексис посмотрел на фотографию.

– Ты заберешь его. Будешь сама воспитывать.

– Так и планировалось, – кивнула Селена. – Я просто должна была найти постоянную работу, которая теперь у меня есть, и приличное жилье. Над этим я пока работаю. Когда это случится, я предложу тебе сделку. Ты сможешь видеться с сыном. Он сможет приезжать к тебе, где бы ты ни жил. Мы будем вместе принимать решения о его образовании, благополучии, будущем. Ты сможешь быть его отцом.

Алексис долго молчал, затем он отвернулся и проговорил:

– Щедрое предложение, но мой ответ – нет.

Селена была потрясена до глубины души.

– Ты не хочешь познакомиться с ним, видеться с ним? Я-я не понимаю.

– Когда мы впервые встретились, я рассказал тебе, каково мне было, когда мои родители развелись. Я был словно между двух огней, проводил время с одним, потом с другим. Я помню, как моя мать плакала, когда машина приезжала за мной и нам приходилось прощаться. Позже я понял, что она всегда боялась, что однажды мой отец решит оставить меня, потребует единоличную опеку. Я поклялся тогда, что не допущу ничего подобного с моим ребенком или с его матерью.

– Но, Алексис, ты – не такой, как твой отец. Я знаю, что могу доверять тебе…

– Откуда ты знаешь? – Алексис повернулся к ней лицом и проговорил жестоко: – Ведь я поверил! Поверил безумной лжи о тебе, предложил тебе непристойную сделку. Боже, я не узнаю самого себя…

– Думаю, мы сможем оставить это позади, – дрожащим голосом проговорила Селена. – Начнем все сначала, ради Александра.

– Скажи мне кое-что, – прошептал Алексис.

Он подошел к ней, положил руки на плечи. Взглянул на нее испытующе:

– Почему ты отказались от аборта?

– Не знаю. Это казалось мне неправильным. Отпусти меня, пожалуйста.

– Нет, – сказал Алексис. – Скажи все, как есть. Или у нас не будет будущего.

Селене снова стало невыносимо больно.

– Так тебе нужна правда, господин Константинос?! – горько прокричала она. – Тогда вот тебе правда – к лучшему или худшему. К черту все! – Она сглотнула, слезы текли по ее лицу. – Потому что все, о чем я могла думать, – это то, что ребенок внутри меня – этот крошечный человечек, растущий во мне – частичка тебя! Все, что мне от тебя осталось. Я не могла избавиться от него. А когда он родился, я хотела умереть от несправедливости, что ты никогда не узнаешь о его рождении, – ее голос дрогнул, – никогда не возьмешь на руки.

Алексис обнял ее, притянул к себе.

– Не плачь, – прошептал он ей в волосы. – Моя любимая, моя дорогая девочка. Я с тобой, и я больше никогда тебя не отпущу.

– Но ты уезжаешь, – рыдала Селена ему в плечо. – Продаешь дом, уезжаешь в Америку.

– Потому что я не могу оставаться здесь без тебя. Все здесь напоминает о тебе. – Алексис остановился. – Я так старался перестать любить тебя, дорогая моя. Я сказал себе, что смогу использовать тебя, а потом выставить без лишних эмоций; заставлю тебя страдать так же, как ты меня. Но, когда вчера увидел тебя на нашем балконе, понял, что не смогу это сделать. Это как вырвать сердце из груди. Я мог думать только о том, как сильно ты меня ненавидишь. Я пришел сюда, чтобы попрощаться. Но потом я начал думать и понял, что имя, которое ты выбрала для нашего сына, может означать, что тебе не все равно, что я не должен терять надежду.

– А я не могла понять, почему ты передумал, почему решил отпустить меня, – сказала Селена. – Я должна была знать. Поэтому я взяла фотографию, оправдание, чтобы прийти к тебе.

– И, конечно, ты знала, где меня найти.

– Да, я знала. О боже! – воскликнула она. – Стелиос ждет меня у рощи.

– Нет, – сказал Алексис. – Он уже, наверное, уехал обратно, чтобы рассказать всем, что я остаюсь… после того, как мы вернемся из Англии с нашим сыном. Нарушишь ли ты правила, милая Селена, будешь жить со мной вне брака, пока отец Стефанос не поженит нас?

– Думаю, да, – улыбнулась Селена. – Я люблю тебя, кириос Алексис. А ты меня?

– Пока мы оба живы, кирия Селена.

Алексис наклонил голову и поцеловал ее медленным нежным поцелуем. Изнемогая от счастья, они упали на мягкую траву, задыхаясь и смеясь, в объятиях друг друга.