Следующие две недели Алешандру приносил работу домой и каждый вечер обедал вместе с Сесили, чтобы не оставлять ее одну в Манхэттене. Он делился с ней своими мыслями, а это он делал редко, и медленно, постепенно она теряла настороженность. Он начинал замечать проблески той женщины, которую знал раньше: открытую, пусть уязвимую, но настоящую Сесили.

Его бесило, что ее отец так и не позвонил. Похоже, что Клейтон действительно предпочел унести с собой в могилу преступление Харгровов, чем запятнать семейное имя. Словно наследие семьи значило для него больше, чем дочь, от которой он отрекся.

У Сесили сердце разрывалось. Он читал это в ее голубых глазах.

Чтобы отвлечь ее, он ускорил приобретение участка в северной части штата Нью-Йорк. Пока агент по продажам искал подходящую собственность, Сесили совместно с архитектором намечала план конюшен. Эта работа ее увлекала.

Когда они сели в самолет Салазаров, чтобы лететь в Англию на торжество, между ними установилось вполне приемлемое согласие. Хотя к себе в постель она его так и не пустила. Как ему полностью завоевать ее доверие?

Алешандру смотрел на нее – она устроилась в кресле рядом, поджав под себя ноги, и рассматривала новые рисунки конюшен. Легинсы и свитер облегали ее заманчивые формы. Знакомый прилив желания накатил на него. Интересно, как она будет выглядеть, когда беременность уже не скрыть? Он представил ее округлившуюся, располневшую фигуру. Наверняка станет еще более желанной, если такое возможно.

– Довольны? – спросил он, указав на рисунки.

Она кивнула:

– Похоже, это то, что нужно.

– Покажите.

Сесили встала, уселась на ручку его кресла и стала объяснять. На рисунках были продуманы все детали: просторные денники, широкие помещения для ухода за лошадьми, душевые кабинки, отделанные плиткой, а также несколько внутренних тренировочных кругов помимо внешних, учитывая холодную нью-йоркскую погоду.

– Может, установить этот круг рядом с кругом для более взрослых лошадей? – предложил Алешандру. – Новички склонны перенимать их хорошие привычки.

– Мысль интересная. – Она сделала заметку и вдруг попросила: – Расскажите мне о ваших друзьях, чтобы я не чувствовала себя лишней среди них.

Ему, разумеется, следовало сделать это раньше, но у него от всех забот голова шла кругом. Он взял ее руку и погладил большим пальцем по запястью.

– У меня три близких друга. Себастьен Аткинсон основал клуб экстремального спорта, в который мы все вступили в колледже. Мы будем на приеме в честь годовщины его брака с Моникой. Ставрос занимается фармацевтикой, его компания здесь, в Нью-Йорке. Он недавно женился на гречанке по имени Калли, я с ней еще не знаком, так что вы не единственное новое лицо. Антонио владеет одной из самых крупных строительных компаний в мире. Он итальянец, и тоже недавно женился на матери своего сына, о существовании которого он узнал несколько недель назад.

– Почему так случилось?

– Лео – результат старой связи между ним и Сейди. Я не знаю, почему она не рассказала ему о сыне. Надеюсь узнать поподробнее, когда его увижу.

Сесили кивнула и хотела встать, но Алешандру удержал ее.

– Мне придется целовать вас во время уик-энда. Может, стоит попрактиковаться?

Она в нерешительности замерла.

– Алешандру…

– Забудем.

Когда они прибыли в великолепное поместье Себастьена «Уолденбрук» в Оксфордшире, Алешандру находился не в лучшем расположении духа.

Поместье протянулось на две сотни акров пышной зелени и леса. Хоть бы Себастьен предложил на этот уик-энд одну из своих садистских полос препятствий или оружейную стрельбу, чтобы снять напряжение!

Но друг развеял его ожидания.

– Не на этот раз. – Себастьен стоял на парадной лестнице внушительного георгианского дома, обнимая жену. – Моя племянница Наталья помешана на конкуре, и мы устраиваем показательные соревнования графства.

Конкур? Этого еще не хватало. Алешандру подобная затея не понравилась. И еще больше не понравилось, когда он увидел, как побледнела Сесили. Meu Deus. Ну и уик-энд!

Себастьен перевел взгляд на Сесили и хлопнул себя по лбу.

– Какой я глупец! Конечно, вам надо участвовать, Сесили. Я должен был вам сообщить. Возьмете одну из лошадей Натальи.

Сесили вымученно улыбнулась:

– У меня перерыв от выступлений. Ненадолго. В связи с помолвкой и переездом в Нью-Йорк.

– Надеюсь, вы поддержите Наталью. Она будет в восторге.

Его невеста и глазом не моргнула. Ну и выдержка! А ведь сегодня в прессе появилось объявление о составе американской команды на мировом чемпионате, и газеты изобиловали догадками, почему она не в числе наездниц. Вместо того чтобы написать о ее блестящем возвращении в строй после соревнований в Женеве, отмечался прошедший, неудачный для Сесили год. Алешандру знал, как ей горько, но она и виду не подала.

– Конечно, я с удовольствием пообщаюсь с Натальей, – ответила Сесили.

Они пошли устраиваться в своих комнатах, прислуга несла следом чемоданы.

– Я ничего не знал про конкур, – сказал Алешандру.

– Не важно. Все хорошо, – повела плечом Сесили.

Ничего хорошего.

Мало того, что она вынуждена изображать влюб ленную невесту перед ближайшими друзьями Алешандру, так еще придется держать себя в руках из-за конных соревнований прямо у нее под носом!

Их провели в шикарные апартаменты на третьем этаже. Комнаты были в бледно-голубых и серебристых тонах, с балконом и роскошной ванной. Она подошла к окну и взглянула на английский сельский пейзаж. Вдалеке среди лесистой местности был виден скаковой круг.

– Это вам.

Она обернулась – Алешандру протянул ей кремовый конверт с рельефным орнаментом. Сесили взяла конверт и раскрыла. Изящным почерком хозяйки дома было написано:

«Сесили, приглашаю вас присоединиться ко мне на завтрак в Розовой гостиной. Я пригласила также Сейди и Калли. Я бы хотела воспользоваться этой возможностью, чтобы поближе познакомиться со всеми вами. Моника».

Алешандру заглянул ей через плечо:

– Очень мило. Вам понравится Моника.

Она кивнула:

– Я должна успеть принять ванну до ужина.

Погрузившись в пахнущую лимоном пену в огромной мраморной ванне, Сесили думала об Алешандру. В эту пару недель он был надежным причалом. Он предоставил ей полную свободу действий в строительстве и оборудовании конюшен. Он вместе с ней вникал в чертежи. За обедами, когда они мирно беседовали и обсуждали планы, она начинала лучше узнавать его, смогла многое разглядеть в его сложной, жесткой и бескомпромиссной натуре. Она увидела в нем Коулта, честного, настойчивого, к которому ее тянуло, на которого она могла положиться.

Тогда почему ей так трудно сделать следующий шаг в доверии ему? Ей страшно. Она боится потому, что не сможет позволить себе новой ошибки после предательства Дэвиса, когда ее жизнь распадается? Или она боится потерять голову? Нет, в их браке по расчету этому не бывать!

Сесили понимала, что следующий шаг – ее. Но что это за шаг?

Алешандру принял душ, переоделся, сменив костюм на обычные брюки и светло-голубую рубашку, и направился в гостиную, когда часы пробили семь.

При виде своей невесты он остолбенел.

Сапфировое шелковое платье, по его мнению чересчур короткое, выставляло напоказ восхитительные загорелые ноги, серебристые туфли были на очень высоких шпильках.

Она пробормотала что-то насчет того, что они опаздывают. Алешандру с трудом оторвал от нее взгляд, взял Сесили за руку и повел по центральной лестнице.

– Вы словно деревянная, – заметил он.

– Не беспокойтесь, – ответила она, – я вас не подведу, изображу жуткую влюбленность.

Он резко остановился в коридоре и уперся ладонью в стену.

– Что случилось? – спросил он, глядя ей в глаза.

Она задрала подбородок.

– Ничего.

Он ненавидел этот нарочито ровный, спокойный тон.

– Это из-за завтрашних соревнований?

– Я это переживу.

– Тогда что же?

– Ничего. – Она тоже смотрела прямо ему в глаза. – А что с вами? Вы весь день злитесь.

– Да, – согласился он. – Потому что вы сводите меня с ума.

Сдерживаться больше он не мог. Он шагнул ближе и уперся ладонью в стену. Она покраснела, зрачки ее расширились.

– Что вы делаете?

Он взял ее за подбородок и опустил голову, дыша ей в губы.

– Разрешаю безвыходную ситуацию.

Она не отстранилась, он счел это положительным знаком, и завладел ее ртом, медленно, но решительно. Сесили на секунду застыла, у нее вырвался вздох, и она ответила на поцелуй. Ее губы, податливые, мягкие, – это благословенное наслаждение. В ее удивительном поцелуе были невинность и страстность. С самого начала это его сразило, да и сейчас тоже.

Он стиснул пальцами обнаженное бедро, и впился в ее губы страстным поцелуем.

Santo Deus… Он хочет ее. Он хотел ее уже не одну неделю. Хотел с самого первого их поцелуя.

– Почему бы вам не пойти в свою комнату? – раздался низкий голос у них за спиной.

Сесили отпрянула так быстро, что не удержалась на высоких каблуках, и Алешандру обхватил ее за талию.

Ставрос, в белой рубашке и черных свободных брюках, стоял рядом с привлекательной, со вкусом одетой темноволосой женщиной. Глаза друга весело поблескивали.

– Ну тогда я был бы лишен удовольствия наблюдать твою смазливую физиономию, – парировал Алешандру и хлопнул Ставроса по плечу.

Вообще-то Ставрос был не просто смазлив, а красив – пусть и грубоватой красотой, – и дамы теряли от него голову.

Алешандру внимательно оглядел Калли, когда друг их познакомил. Она не походила на женский тип, обычно привлекавший Ставроса. Ставрос встречался с искушенными, уверенными в себе женщинами, а Калли такой не выглядела. Миловидная? Да. И фигура хорошая. Но что же в ней такого, что заставило Ставроса жениться?

Тут появился Антонио с женой Сейди, а также хозяева, Себастьен и Моника. Вот Антонио понять можно – он нашел и признал сына. Очень похоже на его собственную ситуацию.

Четыре пары сели за ужин на террасе, освещенной фонарями-факелами. Алешандру внимательно наблюдал за своей невестой. Приятная беседа и смех вроде успокоили ее, она выглядела непринужденной, и Алешандру тоже расслабился, отдав должное замечательному тосканскому каберне. Положив руку на спинку кресла Сесили, он играл белокурыми локонами.

Он никогда не поддастся любви, потому что любовь непрочна и кратковременна. Он защелкнул внутри себя замок, замок самосохранения. Но сегодня вечером между ними протянулась ниточка, преграда рухнула вместе с поцелуями. Его тянуло к Сесили, как мотылька к огню, и эта тяга их соединит – он не верил, что сексуальное влечение погаснет.

Ужин подошел к концу. Женщины предложили отправиться спать, поскольку у них был намечен ранний завтрак. Алешандру приобнял Сесили, и они пошли к себе. В ночном воздухе ощущалась прохлада, и Сесили прижалась к нему. У него тут же в паху разлилось тепло. Снукер[9] – вечерний мужской ритуал – сегодня, кажется, не для него.

В комнате было темно, когда они вошли. Алешандру включил лампу, не сводя глаз с Сесили.

– Поможете расстегнуть платье? – попросила она, повернувшись к нему спиной.

Алешандру ощутил тонкий аромат ее духов. Он нащупал пальцами крючок и медленно потянул вниз молнию. Это – изощренная пытка, когда перед тобой открывается дюйм за дюймом кремовая кожа и впадинка ниже поясницы, место, которое на женском теле он особенно любил.

Алешандру прижался ртом к ее затылку.

– Алешандру…

Он повернул ее к себе лицом. Господи, в ее глазах столько разных чувств!

– Шаг за шагом, – прошептал он. – Так и будем двигаться вперед, querida.

Он увидел сомнение во взгляде ее чудесных голубых глаз. Алешандру наклонился, чтобы поцеловать ее. В дверь забарабанили. Это был Ставрос.

Ставрос искоса посмотрел на Алешандру, когда они спускались по лестнице в бильярдную.

– Кольцо у нее на пальце разве не гарантирует секс? А ты, как вижу, готов этим заниматься даже в коридоре.

– Мы не были в коридоре, – огрызнулся Алешандру. – Мы были у себя в спальне. И я уже собирался идти к вам.

– Ха-ха. Если бы я тебя не поторопил…

Алешандру бросил на него сердитый взгляд.

– Вместо того чтобы обсуждать твое несвоевременное появление, лучше скажи мне, что происходит с твоей женитьбой.

– Что именно? – с невинной улыбкой спросил Ставрос.

– Ты же вернулся из Греции с женой. Как это произошло?

– Точно так же неожиданно, как у тебя: ты вдруг приезжаешь сюда с невестой. – Ставрос пожал плечами. – Я женился на ней в интересах моей компании.

Но Алешандру не купился на этот ответ.

«Неужели он влюблен в свою жену?»

– А ты? – Ставрос выразительно на него посмотрел, когда они шли в то крыло дома, где располагались бильярдные. – Мне необходимо жениться… произвести на свет наследника. У Антонио есть ребенок. А чем ты оправдаешь то, что нарушил одиннадцатую заповедь?

– Ты же видел Сесили. Зачем тогда спрашиваешь?

– Так я и думал, – пробормотал грек, распахивая дверь бильярдной. – Ты глубоко завяз.

Конечно, можно ответить, что Ставрос не прав. Что пара ночей пылкого секса, а затем разумный союз принесут ему излечение. Но Алешандру отвлек Себастьен – он откупорил бутылку виски семидесятилетней выдержки и провозгласил тост за победу троих друзей в пари.

Англичанин, как всегда загадочный, вел себя так, будто это он победитель. И это подтвердило подозрения Алешандру, что вызов, брошенный Себастьеном, не имел отношения к тому, чтобы прожить какое-то время без толстого кошелька.

Вечер прошел в сражениях за бильярдными столами.

Себастьен стоял рядом с Алешандру, разглядывая пятый фрейм[10], пока Ставрос и Антонио наполняли свои бокалы.

– Как там было в Кентукки?

– Удачно. – Алешандру мысленно выстроил траекторию следующего удара. – Твое прикрытие сработало блестяще. Obrigado[11]. Бабушка теперь успокоится.

– А твоя будущая жена? Мне она понравилась. Именно такая тебе нужна: сильная женщина, чтобы противостоять тебе. – Он вопросительно поднял бровь. – Ты действительно готов поставить под угрозу ваши отношения из-за старой вражды?

– Думаю, как это уладить. – Алешандру подержал во рту виски, чтобы оценить вкус. Рукой с бокалом он ткнул англичанина в грудь. – Зачем ты отослал меня в Кентукки? Ведь дело не только в толстом бумажнике – я это понял.

Серые глаза Себастьена смотрели с пристальным прищуром.

– В жизни, Алешандру, заключено намного больше, чем желание доказать, что ты лучше своего отца. Иногда мне кажется, что ты настолько погрузился в эту паутину, что забыл, кто ты есть, на что способен.

Алешандру разозлился.

– Мне не к чему доказывать, что я лучше своего отца. Я лучше.

– Никто с этим не спорит. – В разговор вклинился Ставрос. – А сейчас мы заняты игрой.

Алешандру победил в бильярде, но закрепить удачу в постели не удалось. Когда он на рассвете поднялся в спальню, то Сесили крепко спала.