Зуки прочла документы, заметив рекомендации о том, что ее матери следует начать лечение немедленно, предпочтительно в Майами. Закрыв папку, Зуки подошла к дивану и села.

Стресс, который она испытывала с тех пор, как Рамон вошел в ее номер отеля, усилился. Ее сердце колотилось как сумасшедшее. Волнуясь, она вытащила шпильки из волос и почувствовала слабое облегчение. Однако ее мысли продолжали кружиться вокруг чудовищного предложения Рамона.

Помассировав голову пальцами, она взглянула на своего мрачного повелителя. Он смотрел на густые локоны, падающие на ее руки и плечи. Казалось, он очарован тем, что видит, но через мгновение взгляд его зеленых глаз стал неумолимым.

– Ты готова обсудить условия?

Она глубоко вздохнула:

– Ты можешь нанять любую женщину, какую захочешь. Женщины выстроятся в ряд по щелчку твоих пальцев, чтобы зачать от тебя. Почему я?

– Я не могу искать суррогатную мать через Интернет. На это уйдет несколько месяцев или лет.

– А твои любовницы?

Он поджал полные губы.

– Я еще не встречал женщину, которая не хочет со мной долгих отношений с обязательствами. Серьезные отношения меня не интересуют.

– Да? Разве не ты был помолвлен?

Он проигнорировал ее сарказм.

– Однажды я был помолвлен, потому что я считал, что мне подходят серьезные отношения. Я больше не верю в это. Брак не для меня. Что касается тебя… – Он пожал плечами. – Мы отлично дополняем друг друга. Кроме того, с тобой я точно знаю, что получаю.

– И что это?

– Практичная сделка без изысков и банальностей.

У нее сдавило грудь.

– Я не отдам тебе ребенка, как только он родится, Рамон. Забудь об этом.

Рамон застыл, и Зуки осознала смысл того, что она сказала.

– То есть ты согласна выносить моего ребенка? – хрипло спросил он после долгой паузы.

Она выдохнула:

– Я… Нет. Не знаю.

– Отвечай конкретнее.

– Дай мне пять минут, чтобы подумать о том, на что я соглашаюсь.

Он покачнулся на пятках, потом повернулся к своему столу:

– Пока ты думаешь, я попрошу принести тебе прохладительные напитки.

Она резко хохотнула:

– Это не поможет мне принять решение.

– Ты не должна голодать и страдать от обезвоживания. Ты гораздо худее, чем в последний раз, когда я видел тебя. – Он быстро заговорил по телефону по-испански.

Через несколько минут он сел рядом с Зуки. Опираясь локтями о колени, он наклонился в ее сторону:

– Что с тобой, Зуки? Выкладывай.

Она не хотела говорить, но молчание не помогло бы ей избавиться от страха.

– Я… Ты не боишься, что что-нибудь пойдет не так?

Он сжал зубы.

– Рядом с тобой круглосуточно будут лучшие акушеры мира.

Его уверения немного успокоили ее, а затем она быстро поняла, что всерьез размышляет о том, чтобы принять предложение Рамона.

– Как мы будем это делать? – спросила она. – Ты работаешь и ездишь по всему миру. Я живу в Англии. И я не отдам тебе ребенка после его рождения.

– Наш ребенок родится здесь, на Кубе. После того как он или она подрастет, я смогу переместить свой офис в любую точку мира. Когда придет время, мы все решим.

Она нахмурилась:

– У меня работа, Рамон. Ты хочешь, чтобы я только и делала, что пыталась зачать от тебя ребенка?

– Я предпочел бы, чтобы ты не работала во время беременности и несколько лет после рождения ребенка.

Она удивленно рассмеялась:

– Ты шутишь, да? Мне надо оплачивать счета и ухаживать за матерью.

– Как ты собираешься это делать, если тебе предложили продлить больничный лист? Сейчас ты не в состоянии работать.

Она приоткрыла рот:

– Есть ли что-нибудь, чего ты обо мне не узнал?

– Я не знаю, какой у тебя любимый цвет и любимая зубная паста. Но у нас есть время, чтобы это выяснить. – Он протянул ей договор. – Прочитай его внимательно. Обрати внимание на пятый пункт.

Она смотрела на него несколько секунд и взяла договор. Пятый пункт, о котором он сказал, был на третьей странице.

– Это шутка? – спросила она.

– Это делается для того, чтобы наш ребенок был для тебя важнее всего. Чтобы ты не думала о счетах или работе, а только о благополучии нашего ребенка. О твоей матери хорошо позаботятся.

– Но это… абсурдно большая сумма.

Он поджал чувственные губы.

– По-моему, ты до сих пор не поняла, что я не шучу. – Он взял у нее договор и обхватил руками ее плечи. Зуки уставилась ему в лицо. – Я хочу ребенка, Зуки. Ты родишь мне его. Что еще мне сказать, чтобы ты мне поверила? – страстно произнес он хрипловатым голосом.

Она понимала, что должна согласиться.

Ради своей матери.

Ради себя самой.

Возможно, ради памяти о Луисе.

– Больше ничего не говори, – прошептала она.

– Ты согласна?

Она кивнула:

– Да.

Он еще секунду смотрел на нее сверху вниз, рассеянно поглаживая ее плечи большими пальцами, а потом уставился на ее губы. Ей показалось, что он прикасается к ним. Не сдержавшись, она облизнула нижнюю губу.

– Какой у нас временной интервал?

Она нахмурилась:

– Что?

– Какой у тебя месячный цикл?

Такого вопроса она не ожидала. Закрыв глаза, она покраснела.

– Я… Мне не верится, что я обсуждаю с тобой свой месячный цикл.

– Это естественное событие, поэтому нечего стесняться, – ответил он.

– Я не стесняюсь, просто…

– Ты предпочитаешь обсуждать погоду?

Она пожала плечами:

– Может быть. В обсуждении погоды нет ничего плохого.

Уголок его рта дрогнул в усмешке.

– Поговорим о ней в следующий раз, – сказал он.

– Период овуляции закончится через три дня, – пробормотала она.

Рамон снова посмотрел на ее губы и слегка раздул ноздри, когда наклонился к ней ближе, вторгаясь в ее личное пространство.

– Значит, ты придешь ко мне сегодня вечером.

Зуки сглотнула:

– Нет.

– Почему?

Она покачала головой:

– Не сегодня. Мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть к тому, что происходит.

Он нахмурился.

– Ничего не изменится, если ты будешь тянуть время, – предупредил он.

– Я знаю, но я не хочу торопиться.

Он поджал губы в тонкую линию. Зуки не удалось ему ответить, потому что в дверь постучали. Им подали горячие и холодные напитки, кондитерские изделия и аккуратно нарезанные бутерброды.

Женщина средних лет ласково улыбнулась Рамону и поставила поднос на журнальный столик.

– Это Тереза, – сказал он. – Она моя экономка. – Он повторил фразу по-испански.

Тереза улыбнулась и произнесла несколько слов, которые Зуки не поняла.

Рамон покачал головой и отпустил экономку, а затем протянул руку, чтобы положить печенье на тарелку.

– Что ты будешь пить? – спросил он Зуки.

– Кофе, пожалуйста. Спасибо.

Он налил две чашки, добавил в кофе сахар и сливки и протянул чашку Зуки.

Несколько минут он молча пил кофе, а Зуки ела маленький бутерброд. Не выдержав напряжения, она взяла треугольное печенье и впилась в него зубами, ощущая на языке сливочную начинку.

– Что это? – спросила она.

– Печенье называется пастелитос. Тереза его готовит лучше всех. – Он пододвинул ей поднос. – Угощайся!

Зуки не отказывалась.

– После того как мы поедим, я покажу тебе твою комнату. Когда ты отдохнешь, я познакомлю тебя с остальными сотрудниками и покажу виллу. Завтра утром, Зуки, я буду ждать тебя у себя.

– Завтра вечером, – быстро возразила она, проглотив печенье.

Он поставил чашку на блюдце.

– Почему ты решила впустую потратить еще двадцать четыре часа?

Она напряженно повела плечами:

– Разве не достаточно того, что мы согласились сделать это? Почему мы должны делать это днем?

Он слегка округлил глаза:

– Ты пытаешься сказать мне, что ты занимаешься сексом только ночью, Зуки? – протянул он.

Она поставила чашку и блюдце на стол.

– Мы обсудили мой месячный цикл. Но я не стану обсуждать с тобой свои сексуальные предпочтения.

– Сколько любовников у тебя было? – тут же спросил он.

– Возможно, ты не слышал меня…

– Я услышал тебя. Ответь на мой вопрос.

Она уставилась на него, желая бросить ему вызов.

– Сначала ты скажи, сколько любовниц у тебя было, – произнесла она, зная, что на этом абсурдный допрос окончится.

Он назвал ей цифру. Она была намного меньше, чем ожидалось.

– Закрой рот, Зуки. Не все, что ты читала обо мне в газетах, является правдой. На самом деле девяносто процентов из того, что обо мне написано, ложь. Твоя очередь.

– Два, – пробормотала она.

– Два? – переспросил он.

– Да.

Он изучающе смотрел на нее, и она опустила глаза. Он обхватил пальцами ее подбородок, заставляя Зуки посмотреть ему в глаза.

– Включая меня?

Она резко кивнула и отстранилась от его прикосновения.

– Включая тебя.

– У тебя были серьезные отношения? – настаивал он.

– Нет, отношения были очень короткими. – Поставив на стол пустую тарелку, она поднялась на ноги. – Это все? Я могу идти?

Он встал рядом, возвышаясь над ней. Она была в туфлях на высоких каблуках, но ее макушка едва доходила ему до плеча. Вспоминая, каким хрупким существом она была в его руках в ту ночь, когда пригласила Рамона к себе в спальню, Зуки поспешно шагнула назад.

Он плотно поджал губы.

Лежащие повсюду документы и папки напоминали ей о причине, по которой Рамон Акоста привез ее сюда. Она понимала, что согласилась сделать.

– Не смей передумать, – тихо предупредил он, прочитав ее мысли.

Она глотнула воздух.

– Я дала тебе слово, Рамон. И я не шутила. Я знаю, что поставлено на карту.

В его глазах сверкнуло мрачное удовлетворение. Подождав, когда Зуки возьмет свою сумочку, он вывел ее из кабинета.

Многоарочный коридор, ведущий к гигантскому входу, оказался одним из многих в доме. Хотя Зуки была полностью поглощена тем, как изменилась ее жизнь, она удивлялась потрясающей архитектуре виллы Рамона. Стиль барокко сочетался с удивительными мавританскими конструкциями, которые, как ни странно, не казались неуместными.

– Сколько лет этому дому? – спросила она.

– Его построили в пятнадцатом веке, а потом несколько раз перестраивали. Отсюда эклектичный характер архитектуры, – ответил Рамон.

Она кивнула. Ей хотелось задать больше вопросов, хотя она приехала на виллу не на экскурсию.

От осознания огромной ответственности у нее закружилась голова. Нет, она не будет думать об этом прямо сейчас. У нее есть более срочные дела. Она должна обо всем сообщить своей матери.

Зуки отвернулась от стены и увидела, что Рамон наблюдает за ней.

– Что с тобой?

– Мне надо позвонить маме. Пусть она знает, что происходит.

Через мгновение он кивнул:

– Ты можешь позвонить по телефону из своей комнаты.

Он провел ее через две прихожие мимо внутреннего дворика с железными поручнями, балконами и мозаичным фонтаном. Наконец они подошли к грандиозной центральной лестнице, ведущей на верхние этажи.

Подойдя к апартаментам Зуки, он открыл дверь.

– Здесь все, что тебе потребуется. Тереза не говорит по-английски, но младшие сотрудники говорят. Если тебе что-нибудь понадобится, набери «ноль» на телефоне. Кто-нибудь обязательно ответит на твой звонок.

– А ты уходишь? – спросила она.

– У меня дела в Гаване. Я вернусь вечером.

Они долго смотрели друг на друга, молчание между ними становилось напряженным. После потока слов, которыми они обменялись, им, казалось, больше нечего друг другу сказать.

– Хм, что произойдет, когда я забеременею?

– Ты хочешь знать, буду ли я и дальше спать с тобой?

Она резко кивнула.

Он на мгновение опустил глаза, а потом снова взглянул на нее в упор:

– После того как ты забеременеешь, нам будет незачем заниматься сексом.

Она испытала странные ощущения, но бодро кивнула:

– Ладно. Отлично.

Он наконец отвел взгляд от Зуки и оглядел ее комнату. Но Зуки заметила, как он помрачнел. Он стал еще суровее, когда повернулся к двери.

– Подожди, – не сдержавшись, сказала она.

Он остановился и посмотрел на нее через плечо.

– Что еще? – спросил он устало и настороженно.

Она теребила пальцами ремешком сумочки.

– Ты ни разу не ответил на мои письма. По-моему, теперь я понимаю почему. Но ты должен знать, что я в них писала. Я очень сожалею о твоей потере. Луис был особенным человеком. Я уверена, у тебя были замечательные родители.

Секунду он стоял неподвижно, а потом отрывисто кивнул и тихо поблагодарил ее по-испански.

Через мгновение Рамон ушел. А Зуки осталась в роскошных апартаментах, в подобных которым не бывала никогда.

Небольшая гостиная была оформлена в сливочно-бордовых тонах. Тяжелые портьеры дополнялись белыми муслиновыми шторами, которые развевались от легкого ветра, проникающего через открытые ставни. Под ее ногами лежал роскошный ковер кремового цвета. В комнате были два светлых дивана, стоящие напротив друг друга, и небольшой каменный камин – настоящее произведение искусства.

Поставив сумочку на низкий журнальный столик, она прошла в соседнюю комнату. Она увидела широкую кровать из дерева и железа и дорогие картины. Разувшись, она провела рукой по покрывалу сливочного оттенка.

В гардеробной уже была развешена ее одежда. Решив принять душ, прежде чем позвонить матери, Зуки сняла платье и прошла в ванную комнату. Вытершись полотенцем, она коснулась рукой живота, по-прежнему с болью вспоминая своего нерожденного ребенка.

Вернувшись в гардеробную, она надела ночную рубашку и решила осмотреть скудное содержимое своего гардероба. В ближайшее время ей понадобится новая одежда.

Забравшись в роскошную кровать, она взяла телефон с прикроватного столика и набрала знакомый номер.

Ей ответили после третьего гудка. Сделав глубокий вдох, Зуки сказала:

– Мама, нам надо поговорить.