Мать выслушала новости Зуки спокойно и покорно. Но Зуки знала, что мать согласится продолжить лечение только из уважения к памяти Луиса, которого она любила.

Зуки намеренно не назвала дату своего возвращения, не желая беспокоить мать.

– Ты разговаривала с матерью?

Вопрос Рамона вернул ее в настоящее время. Они сидели в огромной столовой с полированным столом и стульями с высокими спинками.

Рамон был в повседневной одежде, его зачесанные ото лба волосы были влажными после душа. Хотя его одежда была по-прежнему выдержана в черных тонах, он все равно казался более располагающим. Однако Зуки волновалась всякий раз, когда смотрела в его мятежные глаза.

– Да. Я не вдавалась в детали, потому что не знаю всех подробностей.

– После обеда я разговаривал со специалистами. Они свяжутся с ее врачами завтра, а через три дня ее переправят в Майами.

Зуки удивилась:

– Так быстро?

– Я уверен, ты согласишься, что в ее случае лучше поторопиться.

– Да.

– Хорошо. Тогда тебе будет приятно узнать, что завтра в Гаване нас примет врач, – спокойно сказал он, положив салфетку себе на колени. – Потом мы на один день полетим в Майами.

Зуки зачерпывала ложкой восхитительно пахнущую говядину и фасолевый суп, который подавала Тереза, но после слов Рамона замерла.

– Зачем? Мою мать еще не привезут туда к тому времени.

– Так как мы не будем зачинать ребенка утром, я назначил на это время встречу. А ты тем временем обновишь свой гардероб.

Хотя Рамон обдумывал ту же самую проблему, что и Зуки, она все равно поджала губы.

– Я собиралась купить себе одежду, когда вернусь в Англию.

Он положил вилку на тарелку и стиснул зубы.

– Ты не вернешься в Англию, пока не забеременеешь. Так как ребенок должен родиться здесь, тебе лучше остаться здесь. Кроме того, твоя мать будет в Майами, и ты сможешь навещать ее в любое время.

– Ты теперь будешь контролировать каждый мой шаг? Если так, то у нас возникнут большие проблемы.

– Я буду следить за тем, как протекает твоя беременность. Смирись с этим, пожалуйста.

Она сжала пальцами ложку.

– Я еще не беременна!

– Ты могла бы забеременеть, если бы не отказывалась заниматься сексом при свете дня.

Она проклинала Рамона и свое смущение.

– Похоже, ты возомнил себя племенным жеребцом.

Он высокомерно пожал плечами:

– Ты забеременела от меня в первый раз, хотя мы предохранялись. Я надеюсь, нам повезет снова.

– А если я не забеременею сразу? – нахально спросила она.

Его зубы обнажились в довольной улыбке.

– Мы будем пытаться снова и снова. Ешь суп, пока он не остыл.

– У меня пропал аппетит, – ответила она.

– Ешь в любом случае. Тебе необходимо восстановить здоровье.

Зуки не знала, благодарить ли его за то, что он не прибавил «ради ребенка». И хотя врачи уверили ее, что состояние ее ребенка не было связано с генетическими отклонениями, она не могла избавиться от страха.

Размышляя, она не заметила, как доела суп. Подняв голову, она увидела сияющую улыбку Терезы.

Зуки перевела взгляд со своей пустой тарелки на Рамона, который поднял бровь.

– Будем надеяться, что у тебя не пропал аппетит и к основному блюду, – с издевкой сказал он.

Она закатила глаза. Он хохотнул, и она немного расслабилась. Выпив воды, она откусила хлеб и завела разговор на нейтральную тему, не связанную с сексом или детьми.

– Я думала, что с Кубы нельзя долететь до США, – сказала она.

– До недавнего времени было нельзя, но времена меняются.

Она услышала в его голосе гордость и предвкушение.

– Я заметила, что Гавана восстанавливается. Ты поэтому решил остаться на Кубе?

Немного помрачнев, он кивнул:

– Отчасти да.

Ей не надо было спрашивать, почему отчасти. Глубокая потеря читалась на его лице.

Тереза принесла цыпленка с начинкой из жареного перца и кокосового риса. Рамон и Зуки снова замолчали, и Зуки съела все до последней крошки.

Когда должны были подать десерт, Рамон положил перед ней конверт.

– Я оплачу медицинские счета твоей матери, поэтому делай с этими деньгами все, что захочешь.

Увидев денежный чек, она затаила дыхание. Послав благодарственные молитвы своему лучшему другу, она кивнула.

Через несколько минут Зуки произнесла:

– Я знаю, мы не обсуждали это в полной мере, но я не хочу бросать работу. Я сойду с ума без дела.

Она ожидала от него возражений, но, к ее удивлению, он отодвинул стул и встал.

– У меня есть проект, над которым ты могла бы работать. Пошли.

Бросив на стол салфетку, она прошла за ним из столовой. Вскоре они были в комнате в западном крыле виллы.

Помещение было настолько уродливо оформлено, что у Зуки отвисла челюсть.

– Боже мой, кто это сделал? – спросила она.

– Тот, кому мне не следовало доверять, – ответил Рамон. – Когда я понял свою ошибку, было уже поздно. Ты займешься реставрацией?

Она ахнула:

– Конечно! В прошлый раз я реставрировала загородный дом в Суссексе. Он не был таким большим, как эта вилла, но я с удовольствием возьмусь за этот проект. Если ты не возражаешь, конечно.

– Я согласен. Муж Терезы, Марио, является здешним смотрителем. Он покажет тебе, где хранятся строительные материалы и оборудование. Но ты сможешь заниматься этим только после того…

– … как выполню другие свои обязанности. Я понимаю.

Опустив веки, он прошел дальше в комнату. Остановившись напротив Зуки, он сказал:

– Прогулку по вилле, которую я тебе обещал, придется отложить. Мне надо сделать несколько звонков. Завтра мы рано встаем. Я хочу, чтобы ты отдохнула.

Хотя по шее Зуки распространился жар, она выдержала взгляд Рамона.

– Тебе не надо этого делать, Рамон.

Он поднял бровь:

– О чем ты?

– Не напоминай мне о том, что завтра…

– … ты примешь в себя мое семя?

Она густо покраснела.

– О боже мой, кто так говорит?

Он проигнорировал ее вопрос и коснулся пальцами ее горячей щеки.

– Ты так легко краснеешь, дорогая. Любой другой мужчина решил бы, что ты невинный ангел. – В его тоне слышался упрек.

– Если кто-то строит обо мне предположения, это его проблема. Я никогда не утверждала, что я ангел. Но я не бессердечный дьявол, каким ты меня считаешь. Мне очень жаль, что ты считаешь меня чудовищем.

Он обвел пальцами ее подбородок и запустил их в волосы на ее затылке.

– Правда?

Увидев его боль, она отчасти поняла его.

– Да.

– Это еще предстоит выяснить.

Ее сердце дрогнуло. Она решительно шагнула назад.

– Не забудь о важных звонках, – сказала она.

Он наблюдал за ней еще минуту, потом произнес:

– Доброй ночи, Зуки.

Она не ответила. От избытка эмоций у нее сдавило горло. Она молчала, когда Рамон вышел из комнаты. Затем она прошагала на балкон. Внизу находился освещаемый бассейн, его вода заманчиво сверкала.

Рамон так и не ответил на ее вопрос о том, когда он узнал о ребенке. Но если он обсуждал это с Луисом, то тогда это произошло несколько месяцев назад. Она вздрогнула, думая, что он по-прежнему на нее злится. Как долго он будет относиться к ней так безжалостно? Пока она не родит ему ребенка? Как они будут заниматься любовью, если между ними сохраняется неприязнь?

Рамон заявил ей, что она не должна ему нравиться, чтобы он затащил ее в постель. И наоборот.

Вспомнив об этом, она вздрогнула. Хотя его признание было обезоруживающим, она не могла отрицать, что оно правдивое. Десять месяцев назад они не были в восторге друг от друга, но у них был замечательный секс.

Ее сердце забилось чаще, словно издеваясь над ее слабостью. Рамону было достаточно просто прикоснуться к ней, чтобы она изнемогала от желания. Холодная и жестокая правда заключалась в том, что секс с Рамоном ради зачатия ребенка не будет самой трудной миссией в ее жизни.

Следующим утро Зуки была в столовой в восемь часов. Горничная разбудила ее в семь утра и сказала, что сеньор желает выехать в девять.

Зуки почти закончила завтракать, когда он вошел. Сегодня на нем был темно-серый костюм и светло-серая рубашка, подчеркивающая цвет его кожи и глаз. Он мрачно оглядел ее с головы до ног, отмечая ее простое платье без рукавов и аккуратный хвост, в который она стянула волосы.

– Доброе утро, дорогая. Ты выглядишь отдохнувшей. Я тоже хорошо отдохнул, – сухо сказал он.

Так как она почти всю ночь ворочалась с боку на бок, она знала, что его заявление менее чем лестное. У нее сдавило грудь.

– Я вижу, ты сегодня брызжешь комплиментами.

– Я не чувствую себя особенно щедрым, потому что наша ночь могла быть более плодотворной, и нам не пришлось бы считать овец.

Она пожала плечами, испытывая слабую гордость:

– Я не считала овец. Красивые резные стены в моей комнате – гораздо более приятное визуальное отвлечение.

Он налил себе кофе. Его глаза страстно сверкнули.

– Я надеюсь, тебе понравилось, потому что ты не будешь рассматривать их сегодня ночью, – пообещал он. В его глазах читалось намерение, и у нее скрутило живот.

Зуки не стала возражать. Осторожно поставив на стол недопитую чашку, она встала.

– Я сыта. Пойду за сумочкой.

Не глядя на нее, он взял газету рядом со своей тарелкой и открыл ее.

– Перемена темы разговора не заставит событие исчезнуть, дорогая.

– Нет, но обсуждать это снова довольно скучно.

Просматривая первую страницу газеты, он пробормотал:

– Я тебе наскучил, Зуки?

– По-моему, несмотря на свой интеллект, ты мыслишь однобоко.

Ее слова привлекли его внимание. Он поднял голову от газеты и свирепо уставился на Зуки зелеными глазами.

– Когда я чем-то увлечен, я мыслю однобоко, – ответил он угрожающе тихо. – И будь уверена, сейчас меня очень увлекает вопрос зачатия моего наследника.

Он уткнулся в газету, и Зуки вышла из комнаты, стараясь не идти слишком быстро. Когда она вернулась, Рамон говорил по телефону. Во время перелета в Гавану он почти все время кому-то звонил по телефону. Рамон сообщил ей, что три врача осмотрят ее в одном из номеров его отеля. Битый час она отвечала на вопросы врачей о своем самочувствии. У нее брали анализ крови и измеряли кровяное давление.

Потом врачи стали осматривать Рамона. Увидев удивленный взгляд Зуки, он произнес:

– Я здоров. Но лишняя проверка не помешает.

Она в оцепенении покачала головой. Когда он отвернулся, чтобы по-испански ответить на вопросы врача, она отошла в дальний угол гостиной. Глядя на оживленную улицу внизу, Зуки чувствовала, как от волнения у нее засосало под ложечкой.

Мало того что Рамон серьезно намерен обзавестись наследником, так он еще хочет убедиться в своем отличном самочувствии. Она не желала анализировать, почему испытывает к нему такие странные чувства.

Повернувшись, она увидела, что Рамон опускает рукав рубашки, закрывая мускулистую, загорелую и покрытую волосками руку. Зуки не могла не смотреть на него. Как в ту ночь в лимузине, когда ее чувства вышли из-под контроля, как только она вдохнула опьяняющий запах тела Рамона.

– Ты готова ехать?

– Да, – хрипло ответила она и поежилась.

Она улыбнулась и поблагодарила врачей, а потом направилась к двери. Оставаться в одном номере с Рамоном было небезопасно. Кроме того, в комнате была широкая двуспальная кровать.

Если он и почувствовал ее волнение, то никак на него не отреагировал. К тому времени, когда он присоединился к ней в лифте, его безупречная одежда была в порядке.

– Результаты анализов сделают поскорее. Предварительные результаты мы узнаем к вечеру, хотя я не ожидаю никаких сюрпризов.

Зуки решила не говорить о том, что Рамон ни перед чем не остановится.

Они вышли на солнечный свет и прошагали к ожидающему их лимузину. Через полчаса они были в аэропорту. На этот раз Зуки не пришлось уговаривать выйти из машины. Напряжение между ней и Рамоном усиливалось. От волнения у нее скручивало живот всякий раз, когда Рамон смотрел в ее сторону.

А он часто на нее поглядывал, несмотря на долгий телефонный звонок во время пути.

У нее перехватило дыхание, как только она поднялась на борт его частного самолета. Каждый дюйм помещения был оформлен с непозволительной роскошью и комфортом. Шелковистые замшевые диваны и кресла. Светлые мраморные столешницы и телевизоры с плоским экраном, транслирующие последние финансовые и мировые новости. Стюарды и пилоты носили ту же униформу, что и работники сети отелей Акоста, и безупречно говорили по-английски.

Чувствуя себя не на своем месте в простом платье и сандалиях, Зуки остановилась в середине салона. Почувствовав на талии решительную и теплую руку Рамона, она подпрыгнула на месте и повернулась к нему лицом.

– Пока ты не сядешь, самолет не взлетит, – сказал он.

Напряженно кивнув, она зашагала к креслу, но Рамон направил ее к двухместному дивану. Усадив Зуки, он пристегнул ее ремень безопасности и сел рядом с ней, и их ноги почти соприкоснулись. Под видом того, что хочет скрестить ноги, Зуки передвинулась подальше от Рамона.

Он заметил ее движение, и ему это не особенно понравилось.

– Рамон… – Она не знала, что хочет ему сказать.

Стюард принес им напитки. Зуки взяла фруктовый пунш и отпила освежающий напиток. Рамон выбрал минеральную воду.

Он подождал, пока они снова останутся одни, а потом одарил Зуки мрачным взглядом.

– Было бы хорошо, если ты не прыгала как испуганный кролик, когда я прикасаюсь к тебе в общественных местах.

– Я не знала, что мы будем появляться на публике вместе, – ответила она.

Он скривил рот:

– Ты думала, я буду прятать тебя следующие девять месяцев?

Она не думала об этом. Если честно, то она размышляла только о том, что случится предстоящей ночью.

– А ты не боишься, что о нас сложится определенное мнение? – немного испуганно спросила она.

– Какое мнение?

Она нервно облизнулась:

– Ну… Люди будут думать, что мы вместе.

Он пожал плечами, решительно глядя на нее:

– Меня это не волнует. А тебя?

Она в замешательстве покачала головой:

– Но мы не вместе. Я не люблю, когда окружающие делают неправильные выводы.

– Что ты предлагаешь? Следует подать объявление в газету о том, что мы занимаемся сексом, чтобы родить ребенка?

Она свирепо уставилась на него:

– Нет. Конечно нет.

– Мы с тобой знаем правду. Только это имеет значение, – категорично подытожил он.

Зуки не находила себе места спустя долгое время после того, как самолет поднялся в небо. Хорошо это или плохо, но ее жизнь в обозримом будущем будет связана с Рамоном.