– Я думаю, нам надо сменить обстановку.

– Как? – спросила Зуки, не оборачиваясь и греясь в лучах закатного солнца. В течение двух недель с тех пор, как Рамон сделал с нее эскизы, она почти не виделась с ним. Каждое утро после завтрака он уходил в свою студию.

Его отсутствие за обедом и ужином компенсировалось вниманием Терезы, которая даже пыталась выучить несколько английских фраз, чтобы поговорить с Зуки.

Хотя Зуки ценила старания экономки, она ела без аппетита только для поддержания здоровой беременности.

Она была влюблена в Рамона Акоста.

А его интересовал только ребенок, которого она вынашивала.

Сколько бы раз она ни приказывала себе смириться с этим, ее душевная боль не ослабевала. Она сжала пальцами металлические перила на плоской террасе на крыше виллы.

Зуки приходила сюда, когда спадала жара, чтобы насладиться закатом. Чугунные скамейки с толстыми подушками, установленные в беседке, увитой плющом, были идеальным местом для отдыха. Она либо читала, либо размышляла.

Услышав звон посуды у себя за спиной, она повернулась и увидела помощницу Терезы, которая шла к ней с подносом. От неожиданного появления Рамона Зуки разволновалась, и ее кожа покрылась мурашками.

Он снова был без рубашки.

Она не могла скрыть свою реакцию и затаила дыхание.

– Сядь сюда. – Он указал Зуки на стулья, а потом что-то тихо сказал служанке, которая поставила на стол напитки и пирожные и ушла.

Зуки присела на диван, машинально беря чашку кофе без кофеина, который ей не хотелось пить, и тарелку с пирожными.

Рамон налил себе эспрессо и взял пирожное. Откинувшись на спинку стула, он жевал пирожное, внимательно глядя на Зуки.

– Мой фонд поддержки искусства в сентябре проводит конкурс для кубинских художников. В нем участвуют до двадцати пяти человек. Окончательный выбор будет сделан в середине октября, и десять художников смогут выставлять свои работы в моих галереях в течение двух недель.

Неожиданная тема, не имеющая ничего общего с пищей или витаминами, пробудила ее интерес.

– Здесь, на Кубе?

Он кивнул:

– Первоначально да. Но также в других галереях Пьедра. Тереза говорит, что ты перестала питаться и шепотом разговариваешь сама с собой. Твоя мать вернулась в Лондон, где проходит второй этап лечения. Я считаю, мы должны посетить галереи вместе. После поездки в Мадрид мы можем заехать в Лондон, чтобы повидаться с твоей матерью.

До нее не сразу дошло, что он говорит, потому что она думала о возможности отвлечься от своих мучительных мыслей. Даже если для этого ей придется снова наблюдать за работой Рамона.

– Тереза шпионит за мной? – пропищала она.

Он категорично повел плечами:

– Она так же, как и я, заботится о твоем благополучии. И я надеюсь вытащить тебя отсюда, пока ситуация не ухудшилась.

Служанка что-то принесла Рамону. Он грациозно поднялся и надел темно-бирюзовую футболку. Зуки пожалела о том, что он закрыл свое великолепное тело. Она продолжала смотреть на него, когда он вернулся на место и стал пить кофе.

Поставив чашку на поднос, он поднял бровь.

– Теперь ты довольна, красавица? – протянул он.

– Это хорошее начало, – бодро заявила она.

Ей показалось, что он усмехнулся, прежде чем наклонить голову.

– Первая выставка в эту пятницу. Мой помощник разработал маршрут и предупредил команду врачей.

У нее сжалось сердце.

– Мы должны взять их с собой? – Она уже с трудом переносила врачебные осмотры дважды в неделю.

Он решительно посмотрел на нее и приготовился к спору.

– Да. Это не обсуждается, Зуки.

Она поднялась с дивана и взволнованно вышла на балкон. Внизу располагались красивые, ухоженные сады. За пределами виллы находился увлекательный город-порт Сьенфуэгос, получивший статус объекта Всемирного наследия. Горожане жили привычной жизнью, не подозревая, что Зуки влюбилась в богатую культуру, процветающее искусство и старинные автомобили этого города, а также в одного из самых преданных его граждан.

Почувствовав приближение Рамона, она повернулась и встретила его пронизывающий взгляд. Казалось, он вглядывается ей в душу.

– Даже если их присутствие заставляет меня думать о возможных проблемах? – выпалила она.

В его глазах промелькнуло удивление, потом он нахмурился:

– Я не думал об этом.

Ее сердце болезненно сжалось.

– Ты управляешь глобальной империей и привык, что рядом с тобой команды для устранения проблем. Это естественная реакция для тебя. Но не для меня.

Он протянул руку и заправил прядь волос ей за ухо. Хотя его жест был нежным, Рамон оставался напряженным, а его взгляд был расчетливым и прямым.

– Это наиболее эффективный способ смягчения потенциальных проблем, – сказал он.

Зуки сжала кулаки и очень постаралась говорить спокойно.

– Я не потенциальная проблема в бизнесе, Рамон.

Он засунул руки в карманы и опустил глаза. Когда он снова посмотрел на Зуки, его взгляд был еще решительнее.

– Нет. Но я потерял слишком много. Я не буду рисковать благополучием этого ребенка.

Она обиделась.

– По-твоему, я им рискую?

Он стиснул зубы.

– Я думаю, ты должна помнить о нашем договоре. Ты согласилась с присутствием медицинской бригады в течение всего срока твоей беременности. Ты не можешь отказаться от своего обещания, – сурово подытожил он.

Категоричность его заявления и напоминание о том, что она всего лишь утроба для вынашивания его наследника, лишили Зуки остатков надежды. Он надеялась, что после рождения ребенка они смогут оставаться вместе. Это было бесстыдное и отчаянное желание.

Она медленно разжала пальцы.

– Хорошо. Если эти условия прописаны в договоре, я буду их соблюдать. – Произнеся эти слова, она торопливо ушла с террасы.

Рамон смотрел вслед Зуки и задавался вопросом, уж не бурные ли чувства, которые на него нахлынули, заставляют его принимать не вполне здравые решения.

Через несколько секунд он подумал, что поступает правильно. Благополучие Зуки и их ребенка важнее всего.

Она подписала договор, но бумажка не учитывает всей полноты происходящего. Он впервые позволил себе по-настоящему услышать ее. Он увидел тоску в ее глазах. Вероятно, она так же мучилась, когда узнала диагноз своего ребенка.

Она пережила свою потерю. Рамон с ней не смирился.

Обхватив рукой затылок, он посмотрел на небо, стараясь понять, что ему делать дальше. Скрестив руки, он облокотился о балконные перила и попытался успокоить свои мысли.

Достав телефон из кармана, он позвонил своему помощнику, отдал ему точные инструкции. Затем он повернулся, желая насладиться последними минутами алого заката.

Через тридцать секунд он снова потянулся за телефоном и передал своему помощнику слегка измененные инструкции.

Путешествие Рамона и Зуки в Гавану через два дня прошло без сучка и задоринки. Так же успешно прошла первая выставка талантливых художников. Рамон уже получал звонки из других галерей в США и Европе, заинтересованных в показе картин этих художников.

Он закончил разговор с художниками и случайно заметил Зуки в углу зала. Случайно? Черт побери, кого он обманывает? Он постоянно чувствует ее присутствие.

Она разговаривала с одним из художников. На ней было кружевное платье с короткими рукавами, обтягивающими ее предплечья, облегающим лифом и широкой юбкой длиной до середины икры. Волосы, уложенные в высокую прическу, и изящные серебряные украшения дополняли ее наряд. Она была самой красивой женщиной в зале галереи.

На нее поглядывали мужчины, и Рамон испытал такое собственническое чувство, что удивился сам себе. Молодой художник что-то взволнованно рассказывал Зуки и оживленно жестикулировал. Рамон заметил, как Зуки улыбается. Ему она не улыбалась уже давно. Ему стало не по себе.

К ним подошел официант. Художник взял два бокала шампанского и протянул бокал Зуки. Она снова улыбнулась, отказываясь от выпивки. Художник наклонился к ней, чтобы лучше услышать, что она ему говорит.

Рамон быстро зашагал в их сторону. Он услышал, как художник уговаривает Зуки:

– Сделайте глоток ради мужчины, который вас рассмешил.

– Если женщина утверждает, что не хочет пить, вы должны вести себя как джентльмен и уважать ее желание, – холодно вставил Рамон.

Художник поспешно шагнул назад и чуть не споткнулся.

– Да, конечно. Я не хотел показаться невежливым. Приятного вечера, сеньорита. – Он рванул в оживленную толпу.

Зуки сердито и с упреком уставилась на Рамона потрясающими голубыми глазами:

– Он был со мной милым. Зачем ты так с ним поступил?

К ним подошел официант. Рамон протянул Зуки персиковый коктейль, а себе взял бокал коньяка. После этого он провел Зуки в другой зал.

– Он посягает на то, что ему не принадлежит. Я должен был его одернуть.

Она сверкнула глазами:

– Посягательства? Мы с ним просто разговаривали. Ты устроитель этого мероприятия. Если ты хочешь свирепо таращиться на всех, кто проходит мимо, то делай это без меня.

– Ты самая красивая женщина в зале. Ни один мужчина не хочет просто разговаривать с тобой, – отрезал Рамон. – И я буду свирепо таращиться, на кого захочу.

Она сухо хохотнула, но даже ее смех привлек мужские взгляды.

– Что с тобой? Если бы я не знала лучше, то решила бы, что ты ревнуешь.

– Ты выглядишь сногсшибательно, дорогая, но я ненавижу платье, которое ты надела.

Она поджала очаровательные губы.

– Ты сам его выбрал.

– Ну, в то время я не знал, что жажду видеть, как твое тело меняется из-за беременности.

Она тихонько вздохнула и в замешательстве нахмурилась:

– Ты в порядке?

Он сухо рассмеялся, а потом, не в силах сопротивляться, шагнул вперед и обнял ее рукой за талию.

– Нет. Юбка твоего платья длинновата.

– Мы можем не обсуждать мой гардероб?

Касаясь пальцами ее поясницы, он притянул Зуки ближе, пока ее макушка не оказалась у его подбородка. Он вдохнул манящий запах ее яблочного шампуня и пьянящий аромат духов.

– Ты готова уходить? – спросил он.

Она огляделась.

– Здесь немало людей, которые хотят поговорить с тобой.

– Наплевать. Все картины проданы, художники получили комиссионные. Моя работа здесь закончена.

– Если ты так уверен… – Она поставила нетронутый напиток на стол.

Заметив круги под ее глазами, он произнес:

– Я уверен. Поехали.

Он переплел пальцы с ее пальцами и повел Зуки на улицу, где их ждал лимузин. Когда они уселись в машину, Рамон приказал водителю ехать в аэропорт.

Она посмотрела на него с удивлением:

– Мы уезжаем прямо сейчас?

– Я думал, мы убьем двух зайцев одним выстрелом. Ты устала, тебе надо выспаться. Мне следует заняться делами отелей Акоста до приземления в Мадриде. И то и другое мы сделаем на борту самолета.

А потом он сделает ей предложение.

Она на секунду выглянула в окно, а потом посмотрела на Рамона.

Она выглядела немного настороженной. И заманчивой. Прядь волос падала на ее глаза. Желание Рамона отвести волосы от ее лица стало непреодолимым.

Когда машина тронулась с места, Зуки зевнула, сняла туфли и положила голову на спинку сиденья.

– Ладно, – ответила она и закрыла глаза.

Когда они приехали в аэропорт, Зуки проснулась и вышла из машины. Рамон подхватил ее на руки и понес к трапу. Она прижалась к его груди, и он, чувствуя усиливающееся волнение, понял, что его план сработает.

Они были на полпути через Атлантику, когда Зуки проснулась. Из своего кресла в большой каюте-спальне Рамон наблюдал, как она села и отвела шелковистые волосы от лица. Разгоряченная, сонная и красивая, она моргнула от мягкого света лампы, а потом увидела Рамона.

Она убрала руку от волос, намеренно закрывая от него лицо.

– Ты хорошо поспала, красавица?

– Да, хорошо. – Она посмотрела на себя и увидела, что на ней только нижнее белье. – Ты меня раздел? – настороженно спросила она.

– Да, твое платье слишком узкое. Я хотел, чтобы тебе было удобно.

Она кивнула, не глядя на него. Наклонившись вперед, он оперся о локти и перевел дыхание.

– Зуки, нам надо поговорить.

Ее тонкие плечи напряглись. Она принялась теребить пальцами край одеяла.

– Говори, – прохладно ответила она и судорожно сглотнула.

Рамон имел дело с самыми непримиримыми переговорщиками в мире, но еще ни разу так не нервничал, как сейчас.

– Пора обсудить будущее нашего ребенка. Наше будущее, – сказал он.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Он увидел настороженность в ее взгляде, и у него сдавило грудь.

– Мы договорились не обсуждать это до рождения ребенка.

Он кивнул:

– Я знаю, но…

– Я не откажусь от своего ребенка! – Она наклонилась вперед, с вызовом подняла подбородок и в защитном жесте коснулась рукой живота. – Ты должен это понять. Это не обсуждается. Если потребуется, я буду до конца жизни бороться с тобой в суде.

Ее ярость растопила холод в его душе, но ревность, которую он уже испытал сегодня, чуть не лишила его разума.

– Я не прошу тебя отказываться от него. Я предлагаю тебе объединить наши усилия.

Она нахмурилась и стала энергичнее теребить руками одеяло.

– Извини, Рамон, но я тебя не понимаю.

Он глубоко вздохнул и поднялся на ноги. Отчасти потому, что он больше не мог сидеть на месте. Отчасти потому, что ему хотелось быть рядом с Зуки, когда он сделает ей признание.

– Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.