Машина плавно подкатила к дому Карлдонов, и Вито выключил мотор. Воцарилась тишина. Он повернулся и глянул на Элоиз. На его губах играла улыбка, но в глазах сквозило напряжение.

Остаток дня они провели, исследуя местные пляжи, и между ними царила легкая, непринужденная атмосфера. Но сейчас, когда им предстояло расстаться, снова откуда-то появилась какая-то скованность.

– Ты подумаешь о том, что я тебе сказал?

– Разве я могу иначе?

– Сейчас я больше ни о чем тебя не прошу, – ответил Вито и печально вздохнул. – Завтра мне нужно лететь на Карибы, где идет строительство нового отеля. Я больше не могу откладывать поездку туда.

– Конечно, – не стала возражать Элоиз. – Ты… Потом ты вернешься в Нью-Йорк или полетишь сразу в Рим?

– Ты бы предпочла, чтобы я вернулся в Рим? – вопросом на вопрос ответил Вито.

– Я… Я думаю, что тебе следует вернуться в Нью-Йорк, – едва слышно сказала Элоиз и заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. – За обедом ты спросил меня, захочу ли я… – Она смутилась и замолчала. – Но, с другой стороны, ты можешь передумать, когда окажешься на Карибах.

– Нет, Элоиз, я не передумаю! – решительно заявил Вито. – Я сказал то, что есть у меня на сердце. И ничто не изменит этого – ничто! – Он взял Элоиз за руку и крепко сжал. – Я больше не хочу никаких разногласий между нами. И у меня больше не будет никаких секретов от тебя, как это было в Риме. И я никогда не буду прятать свои чувства к тебе.

Элоиз зарделась и замерла, когда Вито чуть наклонился к ней и слегка коснулся губами ее губ. Потом он отстранился и удерживал ее взгляд так, как часто делал в прошлом.

– Вито, я…

Она видела настороженность, сквозившую в его взгляде, но не знала, что сказать.

Элоиз вздрогнула, когда входная дверь с шумом распахнулась и оттуда вылетел брызжущий энергией Карлдон-младший. За ним по пятам следовала его мать.

Вито с улыбкой открыл дверцу машины, и ликующий Джонни забрался внутрь и уселся ему на колени, схватившись за руль.

Лора Карлдон встала рядом, прислонившись к открытой дверце. Элоиз заметила, что ее хозяйка по-прежнему выглядела сногсшибательно, хотя провела целый день не выходя из дома.

– Его невозможно было удержать! – рассмеялась Лора и протянула руку сыну. – Ну-ка, мистер Непоседа, вылезай из машины!

Но малыш не обращал на нее никакого внимания.

– Заведи ее! – попросил он Вито. – Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!

Вито бросил вопросительный взгляд на Лору.

– Вы не против, если я просто прокачусь с ним до ворот и обратно? Я буду очень осторожен.

– Да! Да! Да! – радостно завопил мальчик.

– Вам очень повезло, молодой человек, – улыбнулась Лора своему сыну. Потом она отошла назад и захлопнула дверцу машины.

– Джонни, сиди тихонечко, – сказала Элоиз, – а то Вито не сможет завести машину.

Малыш послушно кивнул, по-прежнему держась за руль. Вито включил зажигание, и машина медленно тронулась с места. Он слегка придерживал руки Джонни, давая ребенку почувствовать, будто тот сам ведет машину.

Элоиз смотрела на них, на то, как непринужденно вел себя Вито, советуя повернуть вправо, когда машину чуть занесло влево, и рассказывал ему об автомобиле, и ее взгляд был каким-то напряженным.

Поездка не заняла много времени, и вскоре они, сделав круг, снова остановились у крыльца дома. Джонни пришел в неописуемый восторг, когда Вито разрешил ему громко посигналить.

Потом Вито передал мальчика его матери и, выйдя из машины, открыл дверцу со стороны Элоиз.

– Спасибо! – с благодарностью посмотрела на него Лора. – Как видите, сын без ума от машин! Джонни, что ты скажешь синьору Вискари?

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – затараторил малыш.

Вито с улыбкой взъерошил ему волосы.

– Пожалуйста.

Он глянул на Элоиз, которая не сводила с него глаз. Выражение ее лица было каким-то странным. Казалось, она находилась в тысяче километров отсюда и в то же время была целиком сосредоточенной на нем.

– Замечательный ребенок, – улыбнулся Вито, кивнув в сторону Джонни.

Лора просияла. И от похвалы в адрес сына, и от ослепительной улыбки Вито.

– А вы прекрасно ладите с ним, – ответила она. – У вас это получается очень естественно. Хотя… – Лора улыбнулась, но Вито заметил, что она краем глаза глянула на Элоиз. – Итальянские мужчины славятся своим умением обращаться с детьми. Не сомневаюсь, что из вас получится хороший отец! – после паузы добавила она.

И Вито снова заметил, как Лора посмотрела на нянечку своего сына.

Потом она перевела взгляд обратно на него.

– Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Сейчас как раз должен вернуться муж после игры в гольф.

– Спасибо, но я вынужден отказаться, – с сожалением ответил Вито. – Завтра я лечу на Карибы, чтобы посмотреть, как продвигается строительство нашего нового отеля, и этим вечером мне нужно решить несколько вопросов, связанных с нашими гостиницами в Европе.

Лора расстроилась, но Вито показалось, что причина ее огорчения не связана с его отказом.

– Но вы же вернетесь в Нью-Йорк? – быстро спросила она и снова искоса глянула на Элоиз.

– Безусловно, – с улыбкой заверил ее Вито.

– Чудесно, – просияла Лора. – И обязательно приезжайте к нам на ужин или обед в выходные. – Она посмотрела на сына, который нетерпеливо тянул ее за руку. – Джонни, подожди одну секундочку.

– Я возьму его, – тут же вмешалась Элоиз. В конце концов, она была нянечкой этого ребенка. – Надеюсь, твоя поездка пройдет нормально, и все будет хорошо с… с новой гостиницей и… со всем остальным тоже, – добавила она, чувствуя себя как никогда неловкой и неуклюжей.

– Спасибо, – ответил Вито. – По-другому и быть не может. Строительство продвигается по плану, и мы должны открыться в следующем месяце, как и планировали. Может быть, у тебя получится взять отпуск приблизительно в это время.

– Конечно! – горячо поддержала его Лора. – Мы обязательно отпустим ее.

– Спасибо, – улыбнулся он.

Это все, что он хотел услышать, – что Элоиз будет свободна и сможет поехать с ним, быть рядом с ним.

Если, конечно, она захочет.

Лора взяла сына за руку и повернулась к Элоиз.

– Элли, я отведу Джонни в дом, а ты пока попрощайся с Вито. Можешь не торопиться.

Она помахала Вито на прощание, еще раз пригласила его в гости на следующие выходные и, пожелав ему счастливой дороги, ушла в дом.

А он повернулся к Элоиз и взял ее за руки.

– Спасибо за сегодняшний день, – мягко сказал он. – Он так много значит для меня. Пожалуйста, очень тебя прошу, подумай над тем, что я сказал. Элоиз, я говорил серьезно. – Вито крепче сжал ее ладони. – Элоиз, я хочу, чтобы ты всегда была рядом. И у меня нет никаких сомнений. То, что случилось между нами – тот кошмар в Риме, – только убедило меня в том, что я хочу быть с тобой. Ты смысл моей жизни и всегда им будешь.

Улыбка тронула уголки его губ.

– Я не тороплю тебя с ответом. Я готов ждать до следующего моего приезда в Нью-Йорк или до следующего года… Я буду ждать столько, сколько нужно.

Вито не своди с нее глаз, и на ее душе стало светло. Совсем как тогда в машине, до того, как к ним подбежал Джонни.

Она восхищенно посмотрела на него, а он притянул ее руки к своим губам и нежно поцеловал их, каждую по очереди.

– О, Вито! – сдавленно прошептала Элоиз и с большой неохотой сделала шаг назад.

Ее обуревали эмоции, когда она смотрела, как Вито забрался в машину и, опустив стекло, с нежностью посмотрел на нее.

– Моя Элоиз, – с чувством сказал он и, помахав рукой на прощание, выехал со двора.

Она стояла и смотрела ему вслед, пока мощный рев мотора его «феррари» не стих где-то вдалеке.

В ее сердце эхом отдавались слова Вито.

«Моя Элоиз».

Она внутренне вздохнула от облегчения, когда Лора Карлдон не стала донимать ее расспросами о Вито. Элоиз хотелось остаться наедине со своими мыслями, чтобы наконец улегся тот хаос, который царил у нее в душе.

Была середина недели, и в доме оставались только она с Джонни и Мария, которая буквально светилась и всем своим поведением показывала, что она воспринимала как должное то, что Вито пересек Атлантический океан, чтобы предъявить права на Элоиз.

Но последнюю одолевали сомнения. Элоиз вспоминала свою мать, которая бросилась в головокружительный роман с ее отцом, думая, что это любовь. Но ее чувства превратились в настоящую катастрофу. Причем в итоге пострадала не она одна. Поэтому у Элоиз не было права на ошибку. Слишком многое было поставлено на карту.

Она хотела убедиться, что все будет хорошо, чтобы потом не кусать себе локти.

Ночью Элоиз лежала без сна и беспокойно ворочалась в своей кровати.

Она понимала, что тянуть больше нельзя и, когда Вито вернется в Нью-Йорк, ей придется сказать ему правду и доверить свое будущее в его руки.

И она всем сердцем надеялась, что он испытает ту же радость, которая наполняла ее саму.

* * *

Вернувшись в Лонг-Айленд в четверг, Лора ясно дала понять, что не сомневается насчет того, что Элоиз приняла правильное решение. По ее мнению, единственно правильное.

– Вы с Вито можете хозяйничать тут до воскресенья, – многозначительно сказала она, и Элоиз густо покраснела. – Мы с Джоном в субботу уезжаем к друзьям, а Мария и Джузеппе будут ночевать у своей дочери. Так что вы можете тут веселиться. Ты, Вито и Джонни.

Выражение лица Лоры вдруг стало серьезным.

– Элли, ты сама видела, как Вито общался с Джонни. Из него получится чудесный отец. Он явно из тех парней, которые дорожат семейными ценностями. Радость моя, не упусти его.

С этими словами она вышла из комнаты, не дав Элоиз ответить.

Следующий день прошел в беспокойстве и тревогах, которые снедали Элоиз до самой субботы, когда в обед во двор поместья Карлдонов въехала красная «феррари» Вито. Джонни восторженно бросился вниз по ступенькам, пока Вито тепло здоровался с Джузеппе на их родном языке, вручив ему бутылку шампанского и попросив остудить ее. Подопечный Элоиз тут же начал умолять прокатить его на машине.

Вито взъерошил волосы мальчика и улыбнулся:

– Обязательно. Но чуть позже, ладно?

Потом он повернулся и посмотрел на лестницу, где стояла Элоиз.

Его глаза тут же загорелись, стоило ему увидеть ее. А у нее задрожали коленки, и ей пришлось схватиться за перила, чтобы не упасть. Она с трудом сдерживалась, чтобы не броситься вниз по лестнице прямо в его объятия…

– Элоиз…

Услышав его нежный голос, Элоиз начала спускаться вниз, а он стоял и не сводил с нее глаз. Этим утром она выбирала наряд с особой тщательностью и решила надеть сарафан ярко-красного цвета длиной до середины икры, на бретельках и с оборками на груди.

Лора, увидев ее наряд, одобрительно кивнула.

– Идеально. И обязательно распусти волосы. Соберешь их, если надумаешь искупаться.

– Но я не собираюсь купаться! – ужаснулась Элоиз. – Пока не…

– Вот именно, – перебила ее Лора и бросила на нее многозначительный взгляд. – Элли, я хочу, чтобы все решилось к нашему приезду завтра. Поняла? – Ее хозяйка снова включила режим старшей сестры. – А еще я жду, что твое помолвочное кольцо будет с бриллиантом размером с гостиницу «Ритц». Хотя в данном случае я, наверное, ошиблась с отелем!

Лора рассмеялась и вышла из комнаты.

Теперь, грациозно спускаясь по лестнице, Элоиз чувствовала, как свободно собранные складки платья колышутся вокруг ее обнаженных ног, а распущенные волосы волнами струятся вниз по спине. Она почти не накрасилась, только подчеркнула цвет своих глаз и золотистый загар, который появился у нее за лето. И Элоиз с абсолютной уверенностью могла сказать, что вспышка страсти в глазах Вито предназначалась ей одной.

И так будет всегда.

Она улыбнулась, когда Вито шагнул к ней навстречу. Он взял ее руку и поднес к своим губам. За его спиной стоял бесстыжий Джузеппе и наблюдал за ними, чтобы потом обо всем доложить своей жене Марии.

Элоиз вспомнила наставление Лоры, и, хоть ей очень хотелось поделиться с Вито своим секретом, она решила подождать более подходящего момента… Когда они останутся одни…

Но сначала их ждал обед.

Пока Мария накрывала стол на террасе у бассейна, Вито с Элоиз и Джонни поднялись в детскую, где мальчик с энтузиазмом принялся показывать своему новому знакомому обширную коллекцию игрушечных автомобилей.

Вито растянулся на ковре и играл с Джонни машинками, а Элоиз с замиранием сердца наблюдала за ними.

«Из него получится чудесный отец», – вспомнила она слова Лоры, и ей нечего было возразить.

Потом Мария позвала их на обед, и они втроем уселись за стол. Вито открыл бутылку шампанского и щедро наполнил два бокала.

– За нас, – поднял он свой бокал и с улыбкой посмотрел на Элоиз.

Она могла не согласиться с его тостом, но не стала возражать, и Вито внутренне возликовал.

Да, она ответит ему согласием! По-другому и быть не могло. Все в ней говорило о том, что она примет его предложение: ее отношение к нему, взгляды, которые она бросала на него, ее улыбки… Все это могло значить только одно. «Да» и еще раз «да»!

Элоиз отпила немного шампанского и встретилась взглядом с Вито, и в ее глазах светилась тихая радость. Ему показалось, будто у него за спиной выросли крылья, и он почувствовал себя как никогда счастливым. Все складывалось просто идеально!

«Элоиз, моя Элоиз!»

– И за меня тоже! – поднимая свой стакан с соком, провозгласил Джонни.

Вито чокнулся с ним своим бокалом.

– И за тебя, юный Джанни! Так на итальянском звучит имя Джонни.

– Так меня называет Мария! – радостно воскликнул мальчик и принялся пить свой сок.

После обеда настало время для игр в бассейне.

Элоиз почувствовала, как в ней разгорается страсть, когда она наблюдала, как Вито разделся до купальных шорт и обнажил свой мускулистый торс и длинные, крепкие бедра. И она не могла оторвать от него взгляд, когда он плескался с вопившим от восторга Джонни, брызгаясь водой во все стороны.

Притворившись, что объелась и слишком устала, Элоиз с бокалом шампанского улеглась на шезлонге, что давало ей возможность любоваться Вито.

Вито, Вито, Вито!

Она вспоминала их путешествие по Европе, день за днем, ночь за ночью! Да, это был сказочный роман, но сейчас… О, сейчас он превратился в нечто намного более серьезное!

Когда Джонни наигрался и выбрался вместе с Вито из воды, Элоиз объявила, что ему пора передохнуть. Она насухо вытерла своего уставшего подопечного пушистым полотенцем, и Вито отнес его в детскую. Когда ребенок уснул, к ним заглянула Мария. Она объявила, что посидит с Джонни, и выпроводила Вито и Элоиз из комнаты.

Когда они спускались по лестнице, Вито взял Элоиз за руку и переплел свои пальцы с ее пальцами. И этот жест показался ей таким уместным и таким естественным. И ее сердце снова запело.

Они вернулись обратно на террасу возле бассейна, где Мария успела убрать со стола и оставила для них поднос со свежезаваренным кофе. Элоиз наполнила две чашки и протянула одну Вито. Он уселся не на шезлонг, а на качели и жестом пригласил ее присоединиться к нему. Элоиз тут же подошла к нему и села рядом, и у нее замирало сердце от его близости…

Чуть наклонив голову, чтобы сделать глоток кофе, она почувствовала, как Вито легонько коснулся ее шеи и провел рукой по ее волосам. Элоиз внутренне затрепетала и отставила чашку в сторону. Вито сделал то же самое.

– Элоиз… – чувственно прошептал он.

Она повернулась к нему и почувствовала легкое головокружение, встретив его полный страсти взгляд. Они молча смотрели друг на друга, изнывая от желания. Вито медленно поднял руку, легонько провел пальцами по линии ее подбородка и коснулся ее губ, а потом притянул ее к себе.

Ей следовало остановить его, чтобы сказать то, что она так долго держала в себе, выжидая самый подходящий момент…

Но Вито прильнул к ее губам, и она закрыла глаза и позабыла обо всем на свете, сосредоточившись на блаженстве, которые дарили его ласки, которые казались ей живительной влагой в выжженной солнцем пустыне. Элоиз обхватила его за шею и зарылась пальцами в его густые волосы.

Вито скользнул языком в ее рот, и она застонала от наслаждения, чем привела его в еще большее возбуждение.

– Бог мой, как сильно я скучал по тебе! – крепко сжимая ее в своих объятиях, прошептал Вито.

Элоиз судорожно выдохнула и притянула его обратно к себе, сгорая от страсти. Вито ответил жарким поцелуем, и она знала, что принадлежит только ему, а он принадлежит ей.

Навсегда!

Она прижималась к нему всем своим телом, желая почувствовать, как его мускулистый торс сминает ее набухшие груди. Вито обхватил ее за затылок и углубил свой поцелуй, а другой рукой он погладил ее выбивающийся из-под тонкой ткани платья сосок. Элоиз снова тихо застонала, и тогда он провел рукой чуть ниже и сжал ее бедро.

Она развела ноги в стороны, чувствуя жаркую волну внизу живота, и Вито прижал свою ладонь к ее чувствительной сердцевине, а затем скользнул вверх к ее животу.

И тут он замер.

Время остановилось. Оцепенело.

Потом Вито резко отпрянул и с недоумением посмотрел на Элоиз. Ткань сарафана тесно прилегала к ее телу, подчеркивая то, что Элоиз долгое время скрывала и что теперь скрыть было абсолютно невозможно.

Вито резко вскочил на ноги и теперь с ужасом смотрел на нее.

Увидев этот взгляд, Элоиз почувствовала, какими хрупкими оказались ее надежды.

– Он от меня? – спросил Вито, сделав шаг назад.

Жестокость его слов больно ранила, но она оправдывала все ее страхи. Те самые страхи, которые преследовали ее с того самого момента, когда в Нью-Йорке она обнаружила, что побег из Рима не стал концом ее романа с Вито. Эти отношения не могли остаться в прошлом из-за последствий, которые будут оставаться с ней на протяжении всей ее жизни.

И жизни ее ребенка.

Ребенка, чей отец сейчас смотрел на нее с нескрываемым ужасом. И этот ужас говорил о том, что Вито отвергал ее точно так же, как когда-то ее отверг родной отец.

Ей стало дурно, но она должна была держать себя в руках.

– Вито, мне кажется, тебе лучше уйти. – Элоиз не узнавала собственный голос.

– Ты носишь моего ребенка? – взвился он, буравя ее взглядом.

– Вито, неужели ты думаешь, что я подпустила бы тебя к себе, если бы носила ребенка от другого? Неужели ты и правда так думаешь? – процедила Элоиз, каждое ее слово казалось тяжелым, словно гранитная глыба.

Выражение его лица сменилось, но оно испугало ее еще больше, чем ужас, с которым он смотрел на нее до этого.

– И когда ты собиралась рассказать мне? – сдерживая злость, натянуто спросил Вито.

Она носила его ребенка! Его ребенка – их ребенка!

– Сегодня. Я хотела сказать тебе обо всем, когда уснет Джонни, но потом ты поцеловал меня, и… – запнулась Элоиз.

Он ничего не ответил и только смотрел на нее. Точно с таким же выражением лица Вито встретил ее, когда она пришла к нему в отель, который он потерял вместе с половиной своего наследства только из-за того, что она не доверяла ему.

Он смотрел на нее настороженно. Словно она могла нанести ему непоправимый ущерб. Словно уже нанесла.

В который раз.

Она протянула к нему руку, но он стоял слишком далеко.

– Вито, я…

В ее голосе прозвучало отчаяние, но он не услышал его. Он отказывался слышать. Ему хотелось задать только один вопрос, который раздирал его сердце напополам. Хотя Вито знал, что это не то, что нужно было делать сейчас.

Внутренний голос подсказывал обнять Элоиз и притянуть к себе. Обнять ее так крепко, чтобы стать одним целым с ней и с его собственным ребенком.

Но Вито заглушил этот порыв.

– Как ты могла не сказать мне сразу же, как только узнала? Как ты могла скрывать правду от меня? Как? – Его охватил ужас. – Бог мой, я ведь мог жениться на Карле! Неужели ты не понимаешь этого? Я мог жениться на другой женщине.

У него мороз по коже пошел, когда он подумал о том, что, не брось он Карлу…

– Я мог жениться на Карле и никогда не узнать, что у меня есть сын или дочь! Ты в своем уме, что вытворяешь такие вещи? Ты носишь моего ребенка без моего ведома? Ты хотела, чтобы наш ребенок рос без отца? Как ты посмела? – накинулся он на Элоиз. – Как ты посмела?

Господи, если бы он не разыскал ее и не прилетел в Америку, она бы родила их ребенка, а он даже ничего не знал бы. Его собственный ребенок не знал бы своего отца и был бы лишен его ласки, его обожания. Вито подумал о собственном отце, которого так сильно любил и был его самым любимым сыном, зеницей его ока. Он до сих пор горевал о его преждевременной кончине. А теперь он сам мог оказаться отцом, которого разлучили с собственным сыном. Разлучили только потому, что он не знал о существовании своего ребенка.

Он никогда бы не узнал, что у него есть ребенок, которого он мог любить больше жизни!

И его мать, убитая горем после смерти мужа, никогда бы не узнала, что у нее есть внук или внучка.

– Как ты посмела не сказать мне? – выкрикнул он.

Элоиз ахнула от силы обрушившейся на нее ярости. Она никогда не сталкивалась ни с чем подобным с его стороны. Вито всегда относился к ней с обожанием, а тут он выплескивал на нее такую злость, что она задыхалась от ее тяжести и не могла сказать ни слова.

– Мы поженимся как можно скорее, – судорожно выдохнул Вито. – Наш ребенок не родится незаконнорожденным. Сейчас это самое главное.

Элоиз хотела что-то сказать, но он не дал ей. А что она могла сказать в свое оправдание? Ничего! Она ничем не могла оправдать свое молчание! Оправдать тот риск, на который она шла, ведь Вито мог жениться на другой женщине и потерять собственного ребенка…

Он продолжил сыпать обвинениями, и его голос прорезал воздух, как остро отточенный кинжал.

– Важно только то, что ты беременна моим ребенком, и, если бы я не разыскал тебя здесь, в Америке, я бы никогда не узнал об этом.

Он мрачно посмотрел на нее.

– Элоиз, как ты могла так поступить? Как? Ты знала о том, что беременна, на протяжении нескольких месяцев и ничего не сказала мне! Почему ты не говорила мне правду? Какая женщина может поступить подобным образом?

Вито сокрушенно покачал головой. Его сердце сдавила какая-то тяжесть. И эта тяжесть раздавила все его надежды и мечты. Как он ошибался в Элоиз, принимая ее не за ту, кем она была на самом деле.

Он больше не мог оставаться здесь. Ему хотелось убраться подальше отсюда, потому что бушевавший в нем ураган был невыносимым – просто невыносимым!

Элоиз страшно побледнела и потянулась к нему, самим жестом умоляя его выслушать ее.

Но он поднял руки и попятился от нее.

– Мне нужно идти, – отчеканил Вито. – Я сейчас не могу говорить…

Он запнулся, и, круто развернувшись, быстро зашагал к машине.

Ему показалось, что Элоиз выкрикнула его имя, но он не стал слушать. Не мог и не хотел. Вито открыл дверцу машины и тяжело рухнул на сиденье. Включив зажигание, он нажал на педаль газа, чтобы рев мотора заглушил рев в его собственной голове, и умчался прочь… прочь… подальше от этого места.

И только один вопрос не давал ему покоя.

Что за женщина могла утаивать ребенка от его отца?

Ответ прозвучал, словно погребальный звон, похоронивший все его надежды и мечты.

Не та, которую он смог бы полюбить.