К рассвету работа была закончена. Под руководством киммерийца пираты стащили к основанию башни сухие коряги, выброшенные на берег, навалили сверху свежена-рубленных пальмовых стволов и веток. Люди работали, как фанатики, всю оставшуюся часть этой страшной ночи.

Когда небо на востоке посветлело, вокруг башни лежал сплошной вал сухого и свежего дерева высотой с человеческий рост. Конан подумал, что ни одно живое существо башни не сможет долго оставаться там. Жара и дым должны будут заставить его покинуть свое убежище.

Крылатое чудовище волей-неволей вылезет из башни, и при свете дня можно будет обратить против него оружие, сделанное руками человека. Перво-наперво Конан расставил лучших стрелков из лука так, чтобы они держали под прицелом вершину башни со всех сторон.

Прибой неустанно шумел у берега, а на горизонте из моря во всей красе, заливая остров золотом и багрянцем, поднималось солнце. Как только его первые лучи дотронулись до крыши башни, Конан скомандовал: «Поджигай!» Матросы воткнули факелы в груду дров с разных сторон. Пламя занялось быстро: через несколько мгновений находиться рядом с гигантским костром стало невозможно. Клубы густого серого дыма поплыли вверх, заползая под крышу башни или поднимаясь выше — к лазурному небу.

— Подбавьте дров! — приказал киммериец.

— Ну теперь мы его поджарим! — крикнул, подтаскивая к костру кусок пальмового ствола, Абимаэль.

— Не торопись, — остудил его пыл киммериец, — чтобы прогреть такую толщу камня, Нужно время. Сейчас главная надежда на дым.

Вдруг один из лучников крикнул что-то, привлекая внимание. Конан поднял глаза и посмотрел на башню.

Темная, мрачная фигура появилась на парапете галереи; она наклонилась вниз, оглядывая берег полными ненависти желтыми глазами. Из груди Конана вырвался вздох облегчения. Его идея сработала! Оставалась вторая половина дела — убить чудовище.

— Приготовились! — крикнул он лучникам.

Раздался чей-то удивленный крик — это чудовище расправило огромные, больше чем у любой птицы, крылья и взлетело.

Несколько стрел просвистели в воздухе. Но в этот миг чудовище, сделав зигзаг, резко полетело вниз. Стрелы пролетели мимо.

Несмотря на то что чудовище ныряло в воздухе из стороны в сторону, Конан сумел разглядеть его. На теле крылатой твари не было ни шерсти, ни перьев. Худое, словно высушенное тело обтягивала гладкая кожа. Грудь сильно выдавалась вперед, образуя нечто вроде киля. От него к основаниям крыльев шли сильные мускулы. Череп чудовища был заострен и вытянут, словно у хищного пресмыкающегося. Кожаные крылья были натянуты на что-то напоминающее человеческие руки без ладоней. Прямо от за-пястьев расходились в стороны три свободных пальца, заканчивавшиеся загнутыми, как крюки, когтями.

Спикировав, как охотящийся сокол, чудовище разодрало лицо и грудь одному из пиратов. Киммериец с боевым кличем подбежал к опустившемуся на землю противнику. Взмахнув саблей, Конан нанес удар, который должен был, по его мнению, раскроить череп крылатой твари на две половины.

Клинок обломился у самой рукоятки, а на черепе чудовища остался лишь неглубокий шрам.

Покачнувшись, чудовище быстро пришло в себя и, развернувшись, нацелилось когтями в грудь киммерийцу. Левым кулаком Конан отбил когтистую лапу, а правой рукой изо всех сил ткнул обломком лезвия в тело крылатой твари. Эти подобные молоту удары не произвели на чудовище почти никакого впечатления. С нечеловеческой силой оно запросто в клочья изодрало кожаную куртку Конана, располосовало ему спину и руки и сильно расцарапало кожу на голове. Кровь стала заливать киммерийцу глаза.

Оказавшийся ближе других Абимаэль, сыпля ругательствами, несколько раз наотмашь ударил чудовище длинным морским ножом. Это дало Конану лишь мгновение передышки. Киммериец ясно понял, что счет его жизни пошел на минуты и секунды.

Полуослепнув от залившей глаза крови, Конан отчаянно сопротивлялся. Краем глаза он увидел, что остальные пираты со всех ног несутся к месту схватки. Еще несколько мгновений — и град ударов сомнет монстра, несмотря на всю его невероятную живучесть.

Почувствовав опасность, смертоносный житель других миров развернулся, отпустив Конана, и приготовился взмыть в воздух. Но разгоряченный боем киммериец вовсе не собирался отпускать его, чтобы позволить вновь безнаказанно атаковать с воздуха. С яростным рыком он вскочил на спину чудовищу, обхватив одной рукой его шею. Конан рассчитывал переломить шею или скрутить ее на сторону, но почувствовал под рукой не живое тело, а скорее стальную колонну.

Хлопнули кожаные крылья, ловя утренний бриз, могучие мышцы напряглись, и чудовище взлетело, унося Конана на спине. Прежде чем киммериец сообразил, что происходит, прыгать стало невозможно, ибо крылатая тварь поднялась уже шагов на двадцать над прибрежными скалами. Оставалось лишь покрепче вцепиться пальцами в шею проклятого чудовища. Конан увидел стоявших внизу пиратов. Некоторые вскинули вверх луки, но не решались выстрелить, боясь попасть в человека.

Монстр кругами поднимался все выше и выше, пока не поравнялся с парапетом галереи. Конан успел рассмотреть, что парапет был очень невысоким, а за ним лежала выложенная плоскими камнями площадка. Остроконечную крышу поддерживали четыре базальтовые колонны. Эти колонны были покрыты рельефами, изображавшими невиданные существа. На одной — тянули в разные стороны извивающиеся щупальца какие-то бесформенные создания. На второй были изображены змееподобные существа с когтями, с третьего недобрыми глазами следили за неведомым противником рогатые, оскаленные монстры. А с четвертой, казалось, были готовы сорваться человекоподобные тела с перепончатыми крыльями — копии того чудовища, которое сейчас несло Конана к этим колоннам.

Словно неуклюжая птица, чудовище спланировало на площадку между колоннами. В этот момент Конан соскользнул с его шеи и выхватил из-за пояса кинжал. Понимая, что это не то оружие, с которым можно противостоять такому противнику, киммериец все же решил отдать свою жизнь как можно дороже.

Чудовище, растопырив крылья и шевеля смертельными крючьями когтей, приближалось к нему. Конан напрягся и приготовился к единственному последнему прыжку.

Вдруг чудовище взвыло от боли, одно его крыло бессильно повисло. Конан увидел, что из плеча монстра торчит древко стрелы, наконечник которой глубоко застрял в теле. Радостные крики снизу приветствовали удачный выстрел одного из баракханских лучников. Конан ухмыльнулся. Крылатое чудовище вовсе не было столь неуязвимо, как показалось вначале. А раз его можно ранить — его можно и убить.

Подволакивая одно крыло, чудовище снова двинулось в атаку. Некоторое время они с Конаном кружили вокруг открытого проема в центре пола. Затем киммериец остановился и стал ждать приближения противника.

Ослабевший от потери крови и уставший от борьбы Конан собрал последние силы. Бросившись вперед, словно тигр из засады, он налетел на противника и вонзил кинжал ему в грудь, целясь в сердце. Лезвие ушло в тело по самую рукоятку. На мгновение чудовище застыло, содрогнувшись от мощи удара. Затем, издав дикий хриплый крик, оно согнулось пополам и, вырвав оружие из руки киммерийца, упало и закрутилось на каменном полу. Несколько мгновений — и оно затихло. Конан, вытерев кровь со лба, подождал, высматривая в поверженном враге признаки жизни. Но огромная хищная птица лежала неподвижно.

Киммериец внимательно оглядел проем в полу башни. Вниз шла каменная винтовая лестница. Видимо, чудовище и впрямь было выкурено из своего логова, потому что даже сейчас к крыше поднимались струйки дыма от затушенного костра, которые затягивало в открытый люк.

Не зная, что ждет его внизу, Конан все же спустился по лестнице, кашляя от еще не рассеявшегося дыма, и очутился в круглом помещении.

Комната оказалась роскошно украшенной. Пол был выложен причудливой мозаикой из светлых и темных кусков полированного дерева. Тут и там на полу лежали ковры, с вышитыми на них пентаграммами, шестиугольниками и другими таинственными знаками. По стенам, тоже покрытым толстыми коврами, было укреплено несколько золотых и серебряных зеркал. Поочередно отражая и рассеивая проникающие сквозь отверстия в потолке лучи солнца, они наполняли комнату ровным, неярким светом. Справа от Конана стояла резная подставка из черного дерева, на которой покоился древний пергаментный свиток. Дальше, у самой стены, был виден какой-то идол — застывшая маска зла и угрозы.

Конан быстро обошел помещение в поисках чего-нибудь, что могло бы сойти за оружие, но не нашел ничего. В нескольких местах тяжелые занавеси скрывали глубокие ниши в каменных стенах. Конан наугад распахнул одну из портьер — и замер.

В центре ниши на небольшом возвышении стоял стул с высокой спинкой, сделанный из белого мрамора. Всю поверхность трона покрывали рельефные изображения змей, драконов и голов демонов. А на самом троне восседал могущественный колдун Сиптах, бесстрастно смотревший в глаза Конану.