Жила-была одна старуха. У нее никогда не было ни мужа, ни детей. Взяла она себе на воспитание маленького мальчика-сироту. Мальчик вырос и не знал, что эта старуха — мачеха, а не родная мать.

С детства мальчик ничего не боялся, и его прозвали Зориктэ — бесстрашный. С семи лет он стал ходить на охоту. Каждый раз он приносил дичь, и этим они со старухой кормились.

Однажды Зориктэ ушел охотиться очень далеко. И вдруг он увидел за холмом семь белых кибиток. Около кибиток пасется много скота, а людей нет. Подошел Зориктэ к кибиткам, заглянул в каждую из них. Никого. И везде полно ковров, золота, серебра, украшений. Весь день просидел Зориктэ в кибитке. Никто не пришел. На другой день — тоже. «Чье же все это добро? — думал Зориктэ.— Надо бы заглянуть и в седьмую, крайнюю кибитку. Дверь в нее завалена камнями. Придется этот завал разобрать». Пошел он к крайней, седьмой кибитке, разобрал камни, открыл дверь и заглянул внутрь. В кибитке была глубокая-глубокая яма. До дна ее было девяносто девять локтей. А на дне ямы Зориктэ увидал огромного черного муса.

— Мальчик, мальчик,— громким голосом закричал мус,— вытащи меня отсюда, отцом тебе буду. Там в кибитке лежит аркан, сплетенный из волос девяноста девяти женщин. Кинь его сюда, и я по нему выберусь наверх.

— Мне отца не надо! — сердито сказал Зориктэ.

Вышел он из кибитки и завалил дверь камнями. «Вот кто здесь хозяин! — подумал он — Ну что ж, пусть лежит в яме, пока не умрет. А я приведу сюда мать, и мы будем владеть всем этим скотом и кибитками».

Привез он сюда старуху и говорит:

— Ну, мама, можете жить в какой угодно из этих шести кибиток, но в седьмую, крайнюю, никогда не заходите.

Старуха ходит от кибитки к кибитке, добром любуется, в каждой кибитке хочет жить.

Прошел год, прошло два, прошло три года. Живут они, ни в чем не нуждаясь. Скота много, масла и мяса сколько угодно.

Зориктэ целый день ухаживает за скотом. А старуха не знает, чем бы ей заняться. Сидит однажды и думает: «Почему это сын мне не разрешает в крайнюю кибитку входить? Ничего не случится, если я зайду туда и посмотрю».

Она разобрала завал и открыла дверь седьмой кибитки. До слуха ее донесся еле живой голос. Он был похож на писк комара:

— Эй, кто там? Вытащи меня! Буду тебе старшим братом, буду младшим братом.

— Не надо мне братьев.

— Ну тогда я буду тебе мужем. Будем жить как муж и жена.

Старуха вскрикнула:

— Ах ты милый, давно бы так сказал!

— В кибитке лежит аркан, сплетенный из волос девяноста девяти женщин. Брось конец в яму, и я вылезу наверх.

Старуха бросила аркан. Черный мус вылез. И стал он жить со старухой. На ночь она его прятала в одной из кибиток, в которой никто не жил. А днем, когда Зоринтэ уходил к скоту, они встречались.

Через девять месяцев старуха родила сына.

— Как быть с мальчиком? — спросила она у муса.

— Заверни его в материю, которую Зориктэ никогда не видал, и отнеси на дорогу, по которой он возвращается домой. Зориктэ найдет его и принесет тебе. И ты начнешь его воспитывать.

Все так и вышло. Зориктэ нашел ребенка, радостный принес его домой и крикнул:

— Мама, поднимай в орко жердь[15], дай знать, что кебюн родился! Не было у меня младшего брата, а теперь есть!

Мальчик быстро рос. Он очень привык к Зориктэ и всегда ел, сидя у него на коленях. Его так и назвали — Кебюн, мальчик.

Однажды мус говорит старухе:

— Уже два года нашему сыну. Все время так скрываясь, мы жить не можем. Есть у нас свой сын. А этого Зориктэ надо убить-отравить.

— Убей-побори,— говорит старуха,— если сил у тебя хватит.

— Нет, побороть его я но смогу, сил не хватит. Его надо отравить. И в этом ты мне должна помочь. Два дня не давай ему есть. А на третий день он будет есть все подряд. Я дам тебе яд, и ты с этим ядом приготовишь мясо.

На другой день старуха ничего не приготовила. Зориктэ вечером пришел голодный, а есть нечего.

Старуха говорит:

— Брат твой проплакал весь день и не дал приготовить ужин. Ну да ничего. Лаская милого младшего брата, можно обойтись без ужина.

Поел Зориктэ немного из вчерашних остатков и лег спать. На другой вечер возвращается и спрашивает:

— А сегодня вы сварили мясо?

— Нет, и сегодня твой брат весь день проплакал. Ему, видно, нездоровится. Опять не дал приготовить ужин.

Зориктэ взял младшего брата на руки, съел лепешку и пошел спать. Наутро голодный ушел в степь, к скоту. К вечеру старуха приготовила жирную конскую брюшину и всыпала туда яду.

Мус ей сказал:

— Когда Зориктэ начнет есть, мальчика к нему не подпускай!

Вечером пришел Зориктэ. Старуха поставила перед ним полный тавак жирного мяса:

— Ешь, вкусная сегодня еда.

Выскочил Кебюн и уселся на колени к старшему брату. Старуха подбежала к нему, схватила за руки и потащила, приговаривая:

— Не мешай брату, итак из-за тебя он три дня не ел. Дай ему спокойно поесть.

— Пусть остается, он мне не мешает, я и так хорошо наемся,— говорит Зориктэ.

— Нет, он руки твои будет занимать.

Только поднес Зориктэ ко рту кусок мяса, младший брат подбежал к нему и выбил своей слабой ручкой мясо из его рук.

— Что за странный мальчик! — кричит старуха. — Ты почему не даешь брату есть?

Она схватила мальчика и стала крепко держать, чтобы он не вырвался. И тогда Кебюн заговорил впервые в жизни:

— Брат мой, не ешь! Отравлено!

Зориктэ гневно оттолкнул от себя тавак. Старуха засуетилась, забеспокоилась, забормотала:

— Что за странный мальчик? Никогда не говорил и вдруг заговорил. И еще утверждает, что мясо отравлено! Откуда он это взял? Откуда в мясе яд?

Она подбежала к мясу, схватила кусок, бросила его, лизнула свои пальцы и вдруг побелела, свалилась и умерла.

Кебюн забрался на колени к старшему брату и говорит:

— Злая старуха умерла. Но кроме нее есть еще мус.

В этот момент вбежал черный мус и бросился на Зориктэ. Борются они, борются, мнут друг друга могучими руками, но никто верх не берет. Мус кричит:

— Кебюн, ты ведь мое дитя! Помогай мне! Кинь под меня сырую овчину, чтобы я не скользил, а под него сыпь просо! Сил моих не хватает! Скорее!

А Зориктэ говорит:

— Если ты и вправду мой брат, милый Кебюн, то под меня стели сырую овчину, а под муса рассыпай просо!

Кебюн помог своему брату, мус упал, и они вдвоем убили его. Разрубили его тело на куски. Принесли саксауловых дров, развели большой костер, спалили куски на огне, а золу по ветру развеяли. Не стало черного муса.

И стали братья жить вдвоем в полном спокойствии и достатке.

Много лет прошло. Младшему брату исполнилось семнадцать. Однажды он говорит:

— Брат мой, Зориктэ, почему ты до сих пор не женат? Почему ты не поездишь по свету, не поищешь себе невесту?

— Не ехал я за невестой потому, что боялся оставить тебя одного. Как ты тут проживешь без меня?

— Мне уже семнадцать лет. Я могу жить один. А тебе надо добраться до улуса соседнего хана и взять в жены ханскую дочь.

— Что ж, я поеду. Но сумеешь ли ты прожить один?

— Сумею, не беспокойся, брат.

Зориктэ взял плеть с таволожным черенком и воткнул ее в землю.

— Слушай, Кебюн,— сказал он,— если с черенка этой плети будет капать масло — знай, что я жив и здоров. Но если с него начнет капать кровь — считай, что я погиб. Тогда собирайся в путь на поиски моих костей.

Зориктэ сел на коня и поскакал в соседнее ханство. Но к хану он не пошел. Он женился на дочери первого встретившегося ему пастуха.

Прошло несколько дней, и Зориктэ сказал жене:

— У меня есть свои кибитки, много скота и всякого добра. Мы должны ехать туда.

— Побудем здесь еще хоть две недели,— говорит ему жена.

Они остались. А на исходе двух недель Зориктэ вдруг проснулся ночью от яркого света. Открыл глаза и с изумлением увидел, что в кибитке светло как днем и даже светлее. Откинул он шелковый полог, который висел над кроватью молодых, и увидел медноволосую девушку с медной плетью в руке. Яркий свет исходил от ее пылающих красных волос, но лицо ее было бледно. Она взглянула на него, вздрогнула и сказала:

— Опять не он!

Повернулась и вышла из кибитки. И сразу стало совсем темно. Пораженный лежал Зориктэ и думал: «С медными пылающими волосами, с холодными стальными глазами, с тяжелой медной плетью, такая красавица, кто она? Что за странные слова „Опять не он!" И вдруг исчезла. Что все это значит?» Разбудил он жену и рассказал ей обо всем. Жена говорит:

— Ничего удивительного нет. Она обычно по ночам заходит в кибитки.

— А кто она? Расскажи мне о ней, что знаешь.

— Она дочь нойона. У нее было двенадцать старших братьев. А теперь она одна. В ее владениях нет ни одной живой души, кроме ее коня. Когда она надевает свои медные полосы, она летает по воздуху, и ни один крылатый не может ее догнать, ни один быстроногий не может от нее убежать. Медная плеть ее бьет насмерть с одного удара. Всю жизнь свою она проводит в бесконечных поисках того, кто убил ее братьев. Она никому не делает зла. Но никому не позволяет оставить даже след ноги на ее земле. Кто ступит на ее землю, тот умрет.

Зориктэ лежит и думает: «О небо! Как мне быть? Будь что будет, но я пущусь на поиски ее!» И говорит жене:

— Собирай меня в дорогу. Я еду на охоту. Вернусь через неделю. В какой стороне живет эта медноволосая?

— В стороне захода солнца.

Зориктэ оседлал коня и поехал на запад. Ехал долго-долго. И вот заметил тоненькую струйку дыма, выходящую из земли. Подъехал ближе и увидел: в яме у очага сидит старуха-мус.

— Куда ты едешь, юноша, куда путь держишь? — спрашивает старуха.

— Я ищу медноволосую девушку с медной плетью. Может быть, вы знаете, где она живет?

— О, слишком трудно найти ее. Сначала ты должен попасть к моей средней сестре. Езжай прямо на запад.

Приехал Зориктэ к средней сестре старухи. Она спрашивает:

— Куда ты держишь путь, храбрый батыр?

— Я ищу медноволосую девушку. Еду к ней.

— Нет, ехать туда нельзя. Туда нет пути для человека. Все живое гибнет на земле Медноволосой. По соседству с ней живет только моя старшая сестра, потому что она необыкновенно сильная. Поезжай к ней, может быть, она расскажет тебе, как найти Медноволосую.

И вот Зориктэ у старшей сестры старухи.

— Та девушка, которую ты ищешь,— сказала она,— живет недалеко от меня. Но знай: ни одно насекомое по земле добраться до нее не может, ни одно крылатое по воздуху не может до нее долететь. Как ты ее достигнешь?

— Вы должны мне это рассказать.

— Ладно, слушай, расскажу, научу. Будет твое счастье — вернешься живым, а нет — погибнешь. Возьми эту железную лопату. Ночью подойди к ее владениям, на ее земле выкопай яму и спрячься в ней. Около кибитки Медноволосой всегда стоит привязанный конь. Когда по воздуху крылатое существо пролетает, когда по земле когтистое существо пробегает и даже мелкое насекомое проползает,— все видит и слышит этот волшебный конь. Он подает знак своей хозяйке — тихонько ржет. Тогда Медноволосая хватает свою медную плеть, вылетает, настигает любого и ударом плети убивает. Как рассветет, ты должен то высовываться из ямы, то прятаться. Конь, заметив тебя, станет ржать. Медноволосая, схватив плеть, будет летать над землей, искать тебя, а не найдя никого, начнет бить коня. Когда конь упадет, можешь идти к ней.

«Будь что будет»,— подумал Зориктэ и решил идти. Ночью подполз к ее границе. Вырыл яму на ее земле. Занялся рассвет. Высунулся Зориктэ из ямы. Увидел его конь из далекого далека. Увидел и заржал. Выскочила Медноволосая из кибитки и, как быстрокрылая птица, начала кружить над землей. Летала она со свистом и воем, так что травы ложились перед ней. Полетала она туда-сюда, но ничего не увидела. Ничего не увидела и начала от злости бить своего коня. А потом исчезла в кибитке.

Зориктэ опять показался коню. Конь опять заржал. И все началось сначала. Медноволосая еще сильнее избила своего коня.

Так повторялось несколько раз, и, наконец, конь, избитый, упал. «Надо идти,— подумал Зориктэ,— ведь старуха-мус мне сказала, чтобы я шел, когда конь упадет». Он тихо подкрался к кибитке. И хотя конь лежал почти без дыхания, он чуть-чуть захрапел.

Зориктэ пошел в кибитку. Девушка спала. Она очень устала. Плеть ее висела на стене. Зориктэ взял плеть в правую руку и начал эту девушку хлестать.

— О кебюн, кебюн, отпусти, буду тебе старшей сестрой! О кебюн, кебюн, отпусти, буду тебе младшей сестрой! — закричала девушка.

— Сними и подари мне свои медные волосы, тогда отпущу! — сказал Зориктэ,— А не подаришь — доберусь до твоей души!

Он понял, что в медных волосах заключалась сила ведьмы и злость ведьмы. Но девушка не соглашалась отдать свои медные волосы. И Зориктэ начал бить еще сильнее. Тогда она крикнула:

— Хорошо, я согласна. Я отдам.

И она сняла и передала Зориктэ пылающую жарким светом медную косу.

Зориктэ взял медные волосы и медную плеть, вынес из кибитки и спалил на костре.

Вернулся в кибитку, а перед ним красавица. Нет в ее глазах того стального блеска, нет в ее лице той холодной бледности. Стоит солнцеликая, стоит черноглазая, стоит чернокосая и улыбается. От ведьмы ничего не осталось. Он обнял ее, и они разделили подушку.

Живут они в мире и согласии месяц, два, три. Красавица расплела свою косу[16], сделала две, подвесила токуги.

Однажды она пошла к озеру за водой и уронила в воду токуг. Достать его никак не смогла и ушла без него.

А в это время в озере ловили рыбу рыбаки из другого ханства. Сетью они вытащили токуг и принесли его хану. Хан посмотрел и сказал:

— Кто найдет и приведет ко мне владелицу токуга, получит треть моего ханства.

Выскочила медноклювая ведьма на козьих ногах, которая служила хану, и трижды прокричала:

— Я найду, я найду, я найду!

И побежала-поскакала на поиски.

А Зориктэ с красавицей живут спокойно, обо всем на свете забыли. Зориктэ ходит на охоту, жена его варит мясо. И не знают они, что к ним приближается злая медноклювая ведьма.

А она добежала до озера, села в лодку, переправилась на тот берег, превратилась в дряхлую старушку и пошла, опираясь на клюку, прямо к белой кибитке, где жили Зориктэ и красавица. Подошла она к кибитке и увидела Зориктэ.

— Здравствуйте, бабушка, куда вы идете? — спросил он.

— Я бедная, одинокая старуха, брожу из улуса в улус. Ем что подадут. Не подадут,— парою кореньев и тем сыта. Хожу там, где просторно, чтобы никому не мешать.

— Если так, идемте к нам, будете жить у нас.

Зориктэ рассказал жене об этой старухе.

Жена говорит:

— Было у меня двенадцать братьев. Я не нашла того человека, который их убил. Я не отомстила ему. Я осталась одна и должна жить одна. Людей видеть не хочу.

— Разве живет под солнцем человек без людей? Приютим эту старуху. Или жалко для нее еды?

Видя, что муж сердится, жена сказала:

— Как хотите, пусть живет.

И старуха осталась жить у них. Проходит месяц, второй, третий. Старуха пополнела, раздобрела. Говорит:

— Ем вдоволь, живу без забот. Вроде и силы прибавилось.

— Это хорошо,— отвечает красавица.

— Какая же ты, однако, терпеливая. Целыми днями сидишь дома одна. Пойдем что ли к озеру, погуляем, развеем грусть.

— Нет, мне не грустно. К озеру не хочу.

Старуха неделю уговаривает, вторую, третью. Наконец, добилась своего, и они пошли к озеру. Старуха идет и приговаривает:

— Ах, как приятно гулять, как прохладно у воды. Вода и ветерок так же приятны, как душа милого.

Шли они шли по берегу и наткнулись на лодку, которую здесь оставила ведьма.

— О, да тут и лодка есть, как хорошо! Сейчас мы покатаемся! — воскликнула старуха, сделав вид, что она удивилась.— Когда я была молодая, я носилась в лодке, как птица.

Прыгнула она в лодку и начала описывать круги.

— Ах, как хорошо кататься! Ну иди же, садись со мной!

— Нет, я боюсь, я никогда в лодке не каталась.

— Чего ты боишься? Мы далеко не уплывем, будем кататься у берега, где мелко. Бояться нечего, садись!

Так она говорила до тех пор, пока красавица не согласилась немного покататься. Но только она села, старуха сразу же направила лодку к середине озера. Заплакала красавица, но ничего не поделаешь. Ведьма приняла свой настоящий вид и погнала лодку во всю прыть. И лодка заскользила по воде, как рыба, полетела, как птица. Раскрывает ведьма свой медный клюв и каркает:

— Чем быть тебе женой простого охотника, черной кости, не лучше ли быть ханшей у великого хана?

— Не надо мне никакого хана. Хоть мой муж и простой человек, но я его ни на кого не променяю.

— Ха-ха-ха! Не променяешь! Очень скоро будешь ханшей у нашего хана!

Они причалили к берегу. Ведьма схватила красавицу за руку цепкими костлявыми пальцами и потащила к хану.

— Вот и хорошо, будешь моей ханшей,— сказал хан.

— Нет, нет, никогда я вашей ханшей не буду, хоть изрубите меня на куски,— сказала красавица, даже не глядя на хана.

— Почему не будешь? — удивился хан,— да ты посмотри каков я, ты на меня даже не смотришь!

Взглянула красавица на хана и вдруг вскрикнула:

— Он!!

Больше ни слова от нее не смогли добиться. Держат ее целый год в страхе — она не покоряется. Целый год развлекают — она не улыбается. Хан говорит:

— Все страшное тебе показал — ты не испугалась. Все смешное тебе показал — ты не засмеялась. Что с тобой еще делать? Брошу тебя в темницу, может быть, там одумаешься!

И бросили ее в темницу. У дверей приковали льва и тигра. Они пропускали только хана.

А Зориктэ вернулся домой, увидел, что кибитка пуста, и воскликнул:

— О моя жена, как ты была права! Увела тебя проклятая старуха! И зачем я ее пустил в дом?! Обойду весь свет, но разыщу мою милую жену!

И он пошел в ту сторону, откуда пришла старуха. Шел он долго и, наконец, добрался до улуса того хана. Настрелял много сорок и из их шкур сшил себе шубу, шапку и сапоги. Надел все это и направился к ханскому дворцу.

А в это время хан решил: «Хочет она или не хочет — я все равно женюсь. Не захочет— возьму силой». И начал приготавливать великий пир-хурюм.

Зориктэ подошел к дворцу и видит: кругом в больших котлах варят мясо.

— Что у вас за праздник? — спрашивает он,— зачем так много мяса?

К нему подскочила медноклювая ведьма на козьих ногах. В сорочьей шубе и шапке она его не узнала.

— Это я, это я все устроила! — заговорила она,—Сегодня будет пир в честь нашей новой ханши! Это я ее хитрым обманом сюда привела, от мужа ее увела! Но только оказалась она слишком упрямой. И пугать ее пугали, и развлекать развлекали, а она все твердит одно: «Не выйду за хана!» И все же сегодня хан решил жениться. Вот почему у нас сегодня пир-хурюм.

— А где она у вас, эта упрямая женщина?

— Вон в тон черной башне. Да и хан сейчас там.

Пошел Зориктэ к темнице. Видит: у дверей прикованы лев и тигр. Стал он прохаживаться мимо темницы. Жена его увидела, узнала и улыбнулась.

— Что с тобой, ты улыбнулась? — заговорил хан.— Чему ты улыбнулась? Все смешное я тебе показал, а ты не улыбалась. Что тебя развеселило, скажи скорей!

— Вон прошел человек в шубе из сорочьих шкур. Вот мне и стало смешно,— сказала красавица.

Хан вскочил и побежал за Зориктэ. Кричит:

— Подожди, путник, остановись! Дай мне свою шубу! Мне нужно развеселить мою невесту, ей понравилась твоя шуба!

— О великим хан, что вы говорите? Ведь если я отдам вам свою шубу, я останусь совсем голым!

— Ты не останешься голым, я тебе отдам свою ханскую шубу.

Зориктэ согласился, и они поменялись. Хан надел сорочью шубу, а Зориктэ — расшитые золотом ханские одежды. Хан бегом побежал в темницу, надеясь на этот раз развеселить красавицу. Но лев и тигр, которые были прикованы у дверей, не узнали хана и разорвали его на куски.

Зориктэ в ханских одеждах спокойно прошел между львом и тигром, взял красавицу за руку и вывел ее из темницы.

Медноклювая ведьма, увидев их, закричала:

— Да здравствуют наши хан и ханша!

Зориктэ сказал:

— Зря радуешься, ведьма! Устрой своему хану поминки!

Ведьма узнала Зориктэ, все поняла и бросилась на него, стараясь клюнуть своим медным клювом. Но Зориктэ выхватил ханский меч и разрубил ведьму пополам. Черная кровь хлынула на землю, и осталось от ведьмы только два сморщенных куска. Зориктэ бросил эти куски в костер и пошел со своей женой-красавицей домой.

А младший брат, Кебюн, все ждал, ждал старшего. Каждое утро смотрел на плеть с таволожным черенком. С черенка то масло капало, то кровь. «Бедствует мой брат, трудно ему приходится,— думал Кебюн.— И зачем мне без него весь этот скот? Пусть его стерегут боги. А я поеду разыскивать брата. Он говорил, что там, где он проедет, будет расти трава харгана».

Оседлал Кебюн коня и поехал по этой траве. Приехал в соседнее ханство. Трава его подвела к кибитке, где жила дочь пастуха, на которой женился его брат.

— Что случилось с моим братом? Где он? Расскажите,— спросил Кебюн.

Дочь пастуха ответила:

— Однажды ночью сюда зашла медноволосая девушка, и твой брат пошел ее искать. Вот уже три года, как его нет.

Они стали ждать вместе. И скоро пришел Зориктэ со своей красавицей. Тогда Кебюн женился на дочери пастуха, и вчетвером они ушли в свои владения, к своему скоту. И начали наслаждаться миром и благоденствием.