Чужой находился в состоянии покоя, лежа в кармане, который идеально сливался со стенами комнаты. Но теперь существо медленно выбралось из ниши. Дым от горящих коконов и прочей органики поднимался к потолку, снижая видимость практически до нуля.

Что-то побудило Хадсона взглянуть на детектор. Его зрачки расширились, и он прокричал предупреждение:

– Движение! У меня движение!

– Местоположение? – тут же уточнил Эйпон.

– Не могу засечь. Тут слишком тесно и слишком много других тел.

Голос сержанта прозвучал резко:

– Не надо мне про это. Давай, Хадсон. Где оно?

Компьютерщик постарался разобраться с информацией, поставляемой детектором. Но в том и была проблема с этими полевыми приборчиками: они были прочными, но неточными.

– Э, кажется, спереди и сзади.

В командном отсеке БТР Горман яростно подстраивал мощность и резкость мониторов.

– Мы тут ничего не видим, Эйпон. Что происходит?

Рипли знала, что происходит. Знала, что сейчас случится. Она это чувствовала, хотя и не могла видеть – так волна накатывается на черный песок пляжа ночью.

Она обрела голос и схватила микрофон одновременно.

– Уводи свою команду, Горман. Вытаскивай их оттуда сейчас же!

Лейтенант раздраженно взглянул на нее.

– Не отдавай мне приказов, леди. Я знаю, что делаю.

– Возможно, но ты не знаешь, что уже сделано.

Внизу, на уровне «C», стены и потолок чуждого покоя пробуждались к жизни. Из биомеханических пальцев вытягивались когти, способные рвать металл. Смазанные слизью челюсти начали раскрываться и тихо смыкаться – их владельцы просыпались.

Вторгшиеся сюда люди сквозь дым и пар нервно высматривали неясные движения. Эйпон сообразил, что начинает пятиться.

– Переключайтесь на инфракрасное. Глядите в оба!

На глаза опустились визоры. На их гладких, прозрачных внутренних поверхностях начали формироваться изображения – в клочьях пара с призрачным безмолвием двигались кошмарные силуэты.

– Многочисленные сигналы, – объявил Хадсон. – Повсюду. Окружают по всем направлениям.

Нервы Дитрих не выдержали, и она метнулась в сторону. Когда она повернулась, нечто высокое и невероятно мощное вынырнуло из дыма и обхватило ее длинными руками. Конечности, подобные металлическим поршням, сомкнулись вокруг груди и сдавили. Медик закричала, и ее палец на спусковом крючке огнемета рефлекторно напрягся. Струя пламени охватила Фроста, превратив его в незрячий и хромающий двуногий факел. Его вопль эхом отдался в гарнитурах всех остальных.

Эйпон развернулся вокруг своей оси – он был не в силах что-либо рассмотреть в густом паре при плохом освещении, но слышал слишком многое. Жар охлаждающих теплообменников уровнем выше искажал видимость и в инфракрасном спектре.

В БТР Горману оставалось только беспомощно смотреть на потемневший экран камеры Фроста. Одновременно с этим сигналы биопоказателей морпеха утратили свои пики и впадины и превратились в плоские линии. Изображения на оставшихся мониторах хаотично мельтешили. Струи сверкающего напалма из оставшихся огнеметов окончательно перегрузили светочувствительные камеры, засвечивая то немногое, что передавалось на экраны.

Среди смятения и хаоса Васкес и Дрейк нашли друг друга. Высокотехнологичная гарпия знающе кивнула неандертальцу новой волны и вставила в оружие утаенный ранее магазин.

– Врубаем, – коротко сказала она.

Стоя спиной к спине, они одновременно открыли огонь из смартов – две плазменных дуги, словно у сварщиков, сшивающих корпус космического корабля. Грохот двух тяжелых пулеметов в замкнутом пространстве был оглушающим. Но для операторов смартов он звучал словно фуга Баха с вариациями на синтезаторе.

В их наушниках раздался голос Гормана, едва различимый в грохоте битвы:

– Кто ведет стрельбу? Я же приказал не стрелять из тяжелого оружия!

Васкес отвлеклась ровно настолько, чтобы сорвать с себя гарнитуру – ее основное внимание было приковано к системе наведения смарта. Ее руки, ступни, глаза – все тело стало продолжением оружия, с которым она слилась в боевом танце. Гром, молнии, дым и крики заполнили помещение – маленький кусочек Армагеддона на уровне «C». Но на Васкес снизошло спокойствие.

Даже в раю не могло быть лучше.

Рипли дернулась, когда из динамиков донесся еще один вопль. Камера Вержбовски отключилась, а показания его биомониторинга превратились в линии. Кулаки Рипли сжались, и ногти впились в ладони. Вержбовски ей нравился.

Что она здесь вообще делает? Почему она не осталась дома, вместе с Джонсом, обычными людьми и здравым смыслом? Зачем она добровольно отправилась на поиски кошмаров? Из альтруизма? Потому что все это время подозревала, почему прервалась связь между Ахероном и Землей? Или потому что хотела вернуть эту вшивую полетную лицензию?

Внизу, в глубине перерабатывающей станции, на общем переговорном канале отчаянные голоса в панике сливались в один. Компоненты гарнитуры вычленяли значимое из несущественного шума. Среди прочих Рипли узнала голос Хадсона. Нехитрый прагматизм компьютерного техника воссиял сквозь прорехи тактики:

– Давайте убираться отсюда!

Она услышала, как Хикс на кого-то орет. Капрал явно был чем-то очень расстроен:

– Не этот тоннель, другой!

– Ты уверен? – Изображение с камеры Кроу бешено качнулось, когда он уклонился от чего-то невидимого – только размытое месиво дыма, пара и мельтешащих силуэтов на экране. – Осторожно, сзади! Шевелись, давай!

Руки Гормана замедлились. Время нажимать кнопки прошло, и сейчас требовалось нечто другое. Но по выражению побледневшего лица лейтенанта Рипли понимала, что у Гормана ничего нет.

– Вытаскивай их оттуда! – заорала она на него. – Сейчас же!

– Заткнись, – он хватал воздух ртом, словно окунь, и таращился на данные приборов. Все разваливалось, его осторожный план шел прахом слишком быстро, чтобы он мог все обдумать. Слишком быстро. – Заткнись!

Микрофон гарнитуры Кроу уловил звук разрываемого металла, после чего телеметрия рядового прекратилась.

Горман пробормотал что-то неразборчивое, пытаясь сохранить контроль хотя бы над самим собой – контроль над ситуацией он явно терял.

– Э-Эйпон, я хочу, чтобы под прикрытием огнеметов вы группами отошли обратно к БТР. Прием.

Ответ сержанта исказили статика, рев огнеметов и быстрые очереди из смартов:

– Повтори? Что после огнеметов?

– Я сказал… – Горман повторил указания. Но не имело значения, слышал ли его кто-нибудь. У мужчин и женщин, попавших в ловушку в отсеке с коконами, время было только на то, чтобы действовать, а не слушать.

И все же Эйпон еще подстроил гарнитуру, пытаясь понять приказ. Голос Гормана так искажали помехи, что было не разобрать слов. Предполагалось, что гарнитуры могут функционировать и четко передавать сигналы при любых условиях, даже из-под воды, но то, что сейчас здесь творилось, не предусмотрел ни один из разработчиков. Подобное и нельзя было предвидеть, потому что прежде с таким никогда не сталкивались.

Позади кто-то закричал. «Долой Гормана!» Сержант переключил гарнитуру на прямой канал связи между морскими пехотинцами:

– Дитрих? Кроу? Отзовитесь! Вержбовски, ты где?

Какое-то движение слева. Он развернулся и едва не отстрелил голову Хадсону. Глаза компьютерщика были безумны. Он балансировал на грани потери рассудка и еле узнал сержанта. Никаких самоуверенных заявлений; вся напускная храбрость с него облетела – Хадсон был напуган до мозга костей и даже не пытался это скрывать.

– Нас натягивают! Мы все тут сдохнем!

Эйпон протянул ему магазин от винтовки. Компьютерный спец вставил его на место, одновременно пытаясь смотреть во все стороны сразу.

– Лучше? – спросил у него Эйпон.

– Да, хорошо. Хорошо! – Хадсон с благодарностью подготовил винтовку к стрельбе. – К черту теплообменники.

Он почувствовал движение, обернулся и выстрелил. Слабая отдача в руку вернула ему часть утраченной уверенности в себе.

Справа от них Васкес вела беспрерывный огонь, уничтожая все, что не являлось человеком и оказалось от нее на расстоянии метра – мертвое, живое, механическое. Она выглядела так, словно потеряла над собой контроль, но Эйпон знал: если бы это действительно случилось, все они уже давно были бы мертвы.

К ней подбежал Хикс. Мягко развернувшись, Васкес выпустила долгую очередь. Капрал нырнул вниз, когда дуло тяжелого оружия повернулось ему в лицо, а потом в сторону, когда кошмарная фигура, что его преследовала, оказалась отброшена выстрелом Васкес. Биомеханические пальцы на несколько сантиметров не достали его шею.

В БТР монитор Эйпона внезапно отобразил бешеное мельтешение, затем почернел. Горман уставился на него, словно таким образом можно было вернуть его к жизни, а заодно и человека, которого он олицетворял.

– Я же сказал им отступать, – голос лейтенанта звучал отрешенно и недоверчиво. – Должно быть, они не расслышали приказа.

Рипли приблизила к нему свое лицо и увидела, что он ошеломлен и сбит с толку.

– Они там отрезаны! Сделай что-нибудь!

Он медленно поднял на нее глаза. Его губы шевелились, но ничего вразумительного не произносили. Горман лишь молча покачивал головой.

Отсюда помощи можно было не ждать. Лейтенант оказался вне игры.

Бёрк вжался спиной в противоположную стену, словно отгородившись расстоянием от изображений на еще работающих мониторах можно было самоустраниться из битвы, которая бушевала сейчас во внутренностях перерабатывающей станции.

Борющимся за жизнь солдатам требовалась незамедлительная помощь. Горман не собирался ничего делать, а Бёрк не мог. Так что оставался только любимый человек Джонса.

Если бы кот был здесь и мог действовать вместо Рипли, она знала, как бы он поступил: развернул бы бронированное транспортное средство и на предельной скорости направил бы его к взлетному полю. Загнал бы БТР в десантный бот, вернулся бы на «Сулако», погрузился в гиперсон и улетел домой. И на этот раз никто в Управлении внеземной колонизации не стал бы оспаривать ее отчет. Военный невроз Гормана и наполовину впавший в кому Бёрк подкрепили бы ее слова. А еще можно было бы швырнуть в морды самодовольных умников из представительства Компании записи с камер морпехов, автоматически сохраненные компьютерами БТР.

«Убирайся! Вали домой! Спасайся! – вопил внутренний голос в ее черепе. – Колония уничтожена! Из ее персонала выжил только один человек, остальные мертвы или еще хуже. И у тебя есть этому доказательства. Возвращайся на Землю, а сюда пусть отправляется армия, а не взвод. С летающими машинами для воздушного прикрытия. С тяжелым вооружением. Пусть хоть сровняют тут все с грунтом, если придется – но пусть делают это без тебя».

Но в этих утешительных рассуждениях имелась одна проблема. Если сейчас сбежать, то Васкес, Хадсон, Хикс и кто там еще жив, останутся на уровне «C» на милость чужих. Если им повезет, они умрут. А если нет, то солдат замуруют в стену с коконами, взамен тех колонистов-носителей, которых они милосердно испепелили.

Рипли не сможет так поступить и потом жить с этим. Она будет видеть их лица, слышать их крики каждый раз, когда ее голова будет касаться подушки. Если она сейчас сбежит, то просто обменяет кошмар сейчас на сотни кошмаров после. Плохой обмен. Цифры снова против нее.

Ее ужасало то, что она собиралась сделать, но злость на беспомощность Гормана, на Компанию, которая послала ее сюда с неопытным офицером и меньше чем с дюжиной солдат (без сомнения – чтобы сэкономить), помогла Рипли пробраться мимо парализованного лейтенанта к кабине БТР. Единственная выжившая колонии «Надежда Хадли» встретила ее серьезным взглядом.

– Тритончик, пересядь назад и пристегни ремень.

– Ты идешь за остальными, да?

Рипли помедлила с ответом, пристегиваясь на сиденье водителя.

– Я должна. Там все еще живые люди, и им нужна помощь. Ты же это понимаешь?

Девочка кивнула. Она полностью все понимала. Пока Рипли защелкивала ремни, Тритончик убежала назад.

Теплое мерцание панели управления, переведенной в ждущий режим, поприветствовало Рипли, когда она повернулась к приборной доске. Может, Горман с Бёрком и не в состоянии действовать, но у БТР не было подобных психологических помех. Она начала щелкать переключателями и нажимать на кнопки, радуясь времени, проведенному в порту, где ей приходилось управляться со всевозможным грузовым и транспортным оборудованием.

Огромный турбодвигатель обнадеживающе заурчал, и транспортер вздрогнул, готовясь начать движение. Вибрации двигателя оказалось достаточно, чтобы Горман пришел в себя. Он наклонился в своем кресле и проорал вперед:

– Рипли, что ты делаешь?!

Проигнорировать его было легко – тем более, что требовалось сосредоточить внимание на приборах. Она включила передачу. Колеса провернулись на влажном покрытии, и БТР направился к зияющему входу в станцию, из которого валил дым.

Рипли с грохотом направила БТР вниз по широкому пандусу. Большие бронированные колеса слегка проскальзывали по влажной поверхности, отчего машину чуть заносило на поворотах. Места для БТР хватало – пандус предназначался для движения больших землеройных машин и обслуживающего транспорта. Здания колонии проектировали с запасом. Но даже так вес машины сказывался на покрытии, хотя трещины позади него и не появились. Руки Рипли молотили по панели управления – так она хотя бы частично вымещала гнев на безропотном пластике.

Туман и дымка делали неясными изображения, поступавшие с внешних камер. Рипли включила автонавигатор, который начал самостоятельно прокладывать курс так, чтобы не налетать на стены, оценивая расстояния от колес до препятствий по двадцать раз за секунду и передавая данные сразу на центральный компьютер. Но она оставила себе контроль за скоростью, зная, что машина не позволит ей ни во что врезаться.

Горман прекратил таращиться на мелькающие стены на мониторах командного отсека, освободился от ремней безопасности и поковылял вперед, налетая на стены каждый раз, когда Рипли лихо вписывалась в крутые повороты.

– Что ты делаешь?

– А на что это похоже? – поглощенная управлением, она даже не оглянулась.

Он положил руку ей на плечо.

– Разворачивай! Это приказ!

– Ты не можешь отдавать мне приказы, Горман. Я – штатская, забыл?

– Это военная экспедиция под контролем военных. Как командующий офицер я приказываю тебе развернуть транспорт!

Она скрежетнула зубами, сосредоточившись на лобовых экранах.

– Иди и сядь на гранату, Горман. Я занята.

Он протянул руки и попытался выдернуть ее из кресла, но тут сзади его обхватил Бёрк и оттащил в сторону. Рипли бы поблагодарила представителя Компании, но у нее не было на это времени.

Они достигли уровня «C», и огромные колеса заскрежетали, когда она лихо развернула БТР, одновременно отключив автонавигатор и его инструментарий. Двигатель взревел на повышенных оборотах, и транспорт понесся вперед, по дороге выдирая из стен трубы и проводку, модули оборудования и куски новообразований чужих. Рипли пошарила взглядом по панели управления, пока не нашла то, что хотела: маячок стробоскопа, сирену и ходовые огни. Она с размаху мазнула ладонью по выключателям.

На внешней обшивке БТР ожили натриевые прожекторы, инфракрасные приводные маячки, вращающиеся проблесковые локаторы. Раздался пронизывающий вой боевой сирены. Все мониторы, закрепленные за индивидуальными камерами морпехов, остались в командном отсеке, но Рипли было не нужно их видеть, чтобы нацелиться на вспышки орудийного огня прямо впереди. Свет и грохот шли из-за толстой стены прозрачной чужеродной смолы – этот материал жутким образом распределял свет в своей толще, отчего отсек с коконами походил на пульсирующую изнутри сферу.

Рипли нажала на акселератор, и БТР проломил изогнутую стену, словно железный брусок, выпущенный из пушки. Во все стороны полетели осколки смолы и биомеханического склеивающего раствора. Большие куски размалывались под колесами бронетранспортера. Рипли выкрутила руль, и БТР аккуратно развернулся. Задняя часть мощной машины описала дугу и разрушила еще одну секцию странной стены.

Из дыма появился Хикс. Он стрелял назад, держа винтовку одной рукой, и поддерживая хромающего Хадсона второй. Оба держались только за счет адреналина, мышечной массы и решимости. Рипли отвернулась от ветрового стекла к центральному проходу:

– Бёрк, они идут!

До нее донесся слабый ответ, когда он прокричал в сторону кабины:

– Я открываю! Жди!

Представитель Компании добрался до люка высадки десанта и возился с незнакомым управлением, пока наконец-то широкий проем не открылся. Следуя за Хиксом и Хадсоном по пятам, из густого тумана материализовались два оператора смартов. Они отходили с выверенной точностью, бок о бок, прикрывая отступление. Пока Рипли смотрела, магазин Дрейка опустел. Автоматически он расстегнул упряжь смарта, которая свалилась с него, словно старая кожа. Не успела она коснуться пола, как морпех вытащил из-за спины огнемет и включил его в игру. Протяжное шипение напалма присоединилось к глухому стрекоту все еще работающего смарта Васкес.

Хикс добрался до БТР, опустил оружие и только что не забросил внутрь раненого Хадсона. Следом он закинул свою импульсную винтовку и забрался сам. Васкес все еще стреляла, когда капрал подхватил ее под мышки и втащил за собой. Одновременно с этим она заметила темный высокий силуэт, метнувшийся к Дрейку, и, падая на пол БТР, изменила угол стрельбы.

Вспышка осветила нечеловеческую застывшую ухмылку, и заряды смарта разорвали чужому грудную клетку. Во все стороны брызнула ярко-желтая жидкость. Она окатила Дрейку лицо и грудь. От тела запнувшегося оператора смарта поднялся дым, когда кислота начала быстро проедать плоть и кости. Его мышцы спазматически сокращались, и пока он падал на спину, его огнемет продолжал извергать напалм.

Васкес и Хикс откатились в стороны, когда в открытый люк ворвалась струя пламени и подожгла горючие материалы внутри. Когда Дрейк упал, Хикс прыгнул к люку и начал его закрывать. На четвереньках, Васкес с отчаянием метнулась к проему. Капрал оставил дверной замок и перехватил ее. Ему пришлось побороться, чтобы не дать женщине вырваться наружу.

– Дрейк! – она кричала, утратив и невозмутимость, и контроль. – Он упал!

Хиксу понадобилось все превосходство в размере и силе, чтобы взять ее в захват и заставить на себя посмотреть.

– Он мертв! Забудь об этом, Васкес. Его больше нет.

Она уставилась на него, не соображая. На ее лице полосами размазались грязь и сажа.

– Нет. Нет, он не мертв! Он…

Хикс посмотрел на остальных.

– Уберите ее отсюда. Нам надо закрыть дверь.

Хадсон кивнул. Вместе с Бёрком они оттащили потрясенную Васкес от люка. Капрал глянул в сторону кабины и повысил голос, насколько смог:

– Уходим! У нас чисто.

– Едем! – Рипли схватилась за управление и вдавила акселератор. Бронетранспортер взревел, содрогнулся и понесся обратно вверх по пандусу. Со своего места сорвалась полка с припасами и похоронила Хадсона под грудой оборудования. Ругаясь и размахивая руками, он отбрасывал вещи в сторону, не заботясь о том, что именно гласила маркировка – «АВАРИЙНЫЙ ПАЕК» или «ВЗРЫВЧАТКА».

Хикс снова взялся за люк и занялся замком. Створки почти закрылись, когда в металлическую кромку, подобно двум мощным молотам, ударили два комплекта длинных когтей. Со своего места Тритончик издала вопль первобытного ребенка. Саблезубый тигр, огромный медведь и чудовище находились у входа в пещеру, но на этот раз ей негде было спрятаться.

Васкес доковыляла до люка и присоединилась к Хиксу и Бёрку, навалившимся на створки.

Несмотря на объединенные усилия, металлический заслон потихоньку раскрывался снова. Дверные механизмы протестующие стонали. Хиксу кое-как хватило дыхания, чтобы проорать все еще оцепенелому Горману:

– Помоги с дверью!

Лейтенант его услышал и отреагировал: отшатнулся прочь и затряс головой с широко раскрытыми глазами. Хикс пробормотал проклятье и подпер плечом запорный рычаг. Этим он освободил одну из рук, чтобы вытащить дробовик двенадцатого калибра как раз тогда, когда кошмарная голова чужого просунулась в отверстие люка. Внешние челюсти разошлись, открыв похожую на поршень глотку и острые зубы. Когда покрытые слизью клыки раскрылись в его сторону, Хикс вбил дуло дробовика между демонических челюстей и нажал спусковой крючок. Последовавший взрыв отдался в БТР грохотом, и отстреленный череп отвалился назад, испуская фонтаны кислотной крови. Жидкость тут же начала проедать дверь и пол.

Хикс и Васкес отшатнулись в стороны, но сколько-то капель попало на руку Хадсона. Плоть начала с шипением растворяться, от кожи поднялся дым. Компьютерный специалист завыл и упал на одно из свободных мест.

Хикс и Бёрк захлопнули и заперли люк. Подобно сбежавшей комете, БТР с грохотом поднялся по пандусу и врезался в массу трубопроводов. Рипли налегла на руль, разворачивая огромные колеса, и высвободилась. Над бронетранспортером взметнулись искры. Казалось, что в общем отсеке за спиной водителя все орали одновременно. В борьбу с внутренним пожаром включились сорванные со стен огнетушители.

Тритончик не мешалась – она тихо сидела на своем месте, пока вокруг взад и вперед носились паникующие взрослые. Девочка дышала тяжело, но ровно, и ее глаза внимательно следили за происходящим. Все это было для нее не ново. Она уже прошла через подобное раньше.

Нечто приземлилось на крышу с тихим металлическим щелчком.

Горман забился в угол слева от прохода. Он тупо смотрел на неистовствующих компаньонов. Из-за этого он не заметил, как маленький оружейный люк, у которого он схоронился, начал вибрировать. Однако Горман почувствовал, когда крышку люка сорвало. Он начал было разворачиваться, но недостаточно быстро – его схватили через образовавшийся проем.

На кончике хвоста у чужого что-то было, нечто серебристо-острое и сверхбыстрое. Оно хлестнуло и вонзилось лейтенанту в плечо. Тот закричал.

Хикс прыгнул в кресло оператора оружия, вцепился в консоль одной рукой и нажимал на необходимые переключатели другой, пока моторчик кресла с гудением разворачивал его в позицию. На приборной доске ожили ярко подсвеченные контрольные устройства, ничем не улучшив атмосферу в осажденном БТР, но вызвав на лице капрала улыбку.

В ответ на его действия зажужжали сервомоторы, и на крыше бронетранспортера ожила небольшая орудийная башня. Чужой, который уже на две трети вытащил Гормана наружу, резко повернулся в направлении источника нового звука как раз в тот момент, когда сдвоенная пушка выстрелила. Тяжелые снаряды смахнули существо с крыши транспорта с такой силой, что кислота из его тела не успела пролиться.

Бёрк втащил обратно потерявшего сознание Гормана, пока Васкес разыскивала что-нибудь, чем можно было заткнуть дыру.

Оставляя за собой шлейф огня и дыма, БТР несся вверх по пандусу. Рипли сражалась с управлением, разворачивая тяжелую машину. Бортом она врезалась в диспетчерскую, отчего офисная мебель и обломки стены разлетелись во всех направлениях, образуя позади БТР след из пластика и композитного волокна.

Почти всё, почти выбрались. Еще минута или две, если ничего не случится, и они покинут пределы станции. Окажутся на свободе…

Перед ее лицом возникла рука чужого и по дуге обрушилась на ударопрочное ветровое стекло, пробив его. Поблескивающие, покрытые слизью челюсти устремились внутрь. Рипли вскинула обе руки, чтобы закрыть лицо, и отшатнулась. Всего раз прежде она была так близка к гибели: на месте пилота в шаттле «Нарцисс», когда подманила другого чужого поближе, чтобы выбросить его из шлюза. Но здесь не было шлюза, не было успокаивающей защиты скафандра, не осталось карт в рукаве, и не было времени, чтобы придумать им замену.

Она попробовала выжать тормоза. Огромные колеса заблокировались на большой скорости, и их скрежет перекрыл звуки хаоса снаружи. Рипли почувствовала, как ее бросило вперед, навстречу зияющим челюстям. Но ремни безопасности отреагировали на движение и удержали ее в кресле.

У чужого такой защиты не было. Он неуклюже цеплялся за край крыши, перегнувшись к ветровому стеклу, и даже его нечеловеческая сила не помогла удержаться. Едва он приземлился на пол, Рипли снова бросила бронетранспортер вперед. Он даже не подпрыгнул, наехав на скелетообразное тело и раздавив его своим весом. Кислота брызнула на бронированные колеса, но движение быстро ее стряхнуло. Жидкость оставила лишь несколько незначительных оспин. Дальнейшему продвижению это не помешало.

Темнота впереди. Чистая, гостеприимная темнота. Не пустота, что обрушивалась на ее разум, а темнота тускло освещенной планеты: поверхность Ахерона, отгороженная стенами станции. В следующий миг они вырвались наружу и загромыхали по дороге в направлении места приземления.

Из задней части БТР донесся шум, словно в кухонный комбайн насыпали металлических болтов. Периодически можно было расслышать особенно громкий хруст. Звук говорил о том, что делу не помочь смазкой или ремонтом. Рипли поколдовала с управлением, пытаясь сделать так, чтобы шум исчез, но – как и ее возвращающиеся кошмары – он отказался подчиняться.

Подошел Хикс и мягко, но настойчиво разжал ее пальцы на рычаге акселератора. Лицо Рипли было таким же белым, как и костяшки. Она моргнула, подняла на него взгляд.

– Все хорошо, – заверил капрал. – Мы прорвались. Они все остались позади. Не думаю, что они станут сражаться на открытой местности. Расслабься. На этой развалюхе мы все равно далеко не уедем.

Когда машина замедлились, скрежет стал оглушительным. Рипли внимательно в него вслушивалась, затем остановила транспорт.

– Не проси у меня анализа. Я – водитель, а не механик.

Хикс повернулся, чтобы лучше слышать металлическое бульканье.

– Похоже на трансмиссию. Может, вышла из строя пара компонентов. У тебя металл размалывается. Но вообще, я удивлен, что эта крошка не оставила днище где-нибудь на уровне «B». Хорошо они строят эти штуки.

– Недостаточно хорошо, – донесся до них голос Бёрка откуда-то из пассажирского отсека.

– Никто не ждал, что придется столкнуться с такими существами. Когда-либо. – Хикс нагнулся к консоли и повернул внешние камеры. Снаружи БТР выглядел жутко – его корпус дымился, израненный кислотой. Предполагалось, что он должен быть неуязвим. А теперь превратился в хлам.

Рипли развернула кресло, бросила взгляд на еще одно пустое рядом с собой, потом всмотрелась в проход, шедший через весь БТР.

– Тритончик. Где Тритончик?

Кто-то потянул ее за штанину. Не сильно – чтобы она не подпрыгнула. Тритончик вжалась в крошечное пространство между сиденьем водителя и переборкой. Она дрожала от ужаса, но была настороже. На этот раз никакой кататонии, никакого ухода от реальности. Рипли понимала, что для этого не было причин. Без сомнения, девочка видела вещи куда хуже, когда чужие наводнили колонию. А когда солдаты вошли в нишу с коконами, она же не смотрела на мониторы в командном отсеке? А если смотрела, то видела ли лицо женщины, которая в агонии шептала Дитрих? Что если эта женщина была…

Но нет, такого не могло быть. Если бы это оказалась мать Тритончика, девочка бы уже впала в кататонию. Исчезла бы, сбежала, стала бы недосягаемой – возможно навсегда.

– Ты в порядке? – иногда необходимо задавать бессмысленные вопросы.

К тому же, Рипли хотела – ей было нужно – услышать ответ ребенка. Тритончик подняла вверх большой палец – она все еще прибегала к выборочному молчанию в качестве защитного механизма. Рипли не стала настаивать, чтобы девочка заговорила. То, что она умела сидеть тихо, пока вокруг всех убивают, сохранило ей жизнь.

– Мне нужно проверить, как там остальные, – обратилась Рипли к поднятому к ней личику. – С тобой все будет хорошо?

На этот раз ответом ей стал кивок в сопровождении робкой улыбки, отчего Рипли пришлось тяжело сглотнуть. Она попыталась скрыть то, что чувствовала, потому что сейчас было не время и не место расклеиваться. Этим можно будет заняться, когда они окажутся в безопасности на борту «Сулако».

– Отлично. Я скоро вернусь. Если тебе надоест там внизу, ты можешь прийти к нам, ладно?

Улыбка стала шире, за ней последовал более энергичный кивок, но сама девочка так и осталась, где была. Своим инстинктам она все еще доверяла больше, чем любому взрослому. Но Рипли не почувствовала себя уязвленной. Она отстегнула ремни и направилась в проход.

Сбоку стоял Хадсон, изучавший свою руку. Тот факт, что у него все еще была рука, говорил о том, что его только слегка обрызгало кислотой. В уме он снова и снова переживал последние двадцать минут своей жизни, секунду за секундой, и не верил в то, что видел. Рипли слышала, как он бормочет себе под нос:

– Не верю. Этого не было. Этого же не было.

Бёрк хотел взглянуть на поврежденную руку компьютерщика – больше из любопытства, чем из сострадания, – но Хадсон отдернулся:

– Я в норме. Отвали.

Бёрк сжал губы – ему хотелось посмотреть, но не хотелось давить.

– Лучше, чтобы кто-то осмотрел. Кто знает, какие могут быть побочные эффекты. Может, оно ядовитое.

– Да? А если так, я полагаю, ты тут же проверишь наши запасы и за пару минут найдешь мне противоядие, верно? Дитрих наш медик, – Хадсон сглотнул, и его гнев испарился. – Была нашим медиком. Жуки вонючие.

Хикс склонился над неподвижным Горманом и проверял его пульс. Рипли подошла к ним.

– И как? – натянуто спросила она.

– Сердце бьется медленно, но ровно. То же самое с дыханием и со всеми прочими жизненными показателями: все замедлилось, но стабильно. Он жив. Если бы я не знал точно, то сказал бы, что он спит. Но это не сон. Думаю, он парализован.

Васкес отпихнула их обоих в стороны и схватила бессознательного лейтенанта за грудки. Она была слишком взбешена, чтобы плакать.

– Он – труп, вот кто он! – одной рукой она подтянула верхнюю часть тела Гормана к себе, а вторую отвела назад, сжав в кулак, и вопя ему в лицо. – Проснись, пендехо[10]! Проснись! Я убью тебя, говнюк ты никчемный!

Хикс всей своей массой вклинился между ней и парализованным лейтенантом. Заговорил он тем же мягким голосом, хотя теперь в нем слышался и металл:

– Достаточно. Хватит. Отойди от него – сейчас же, – он твердо смотрел в лицо оператора смарта.

Их взгляды встретились. Васкес по-прежнему держала Гормана, приподняв над полом, но сквозь ее ярость пробилось нечто более фундаментальное. Морские пехотинцы – а она была морским пехотинцем – жили по уставу. И здесь все было просто. Эйпона не стало, а значит, старшим стал Хикс.

– Не стоит того, чтобы сбивать о него костяшки, – наконец-то пробурчала она, выпуская рубашку лейтенанта. Его голова ударилась об пол, а Васкес отступила в сторону, все еще ругаясь под нос. Рипли не сомневалась, что если бы Хикс не вмешался, то оператор смарта превратила бы бессознательного Гормана в кровавое месиво.

Когда Васкес отошла, Рипли склонилась над парализованным офицером и расстегнула на нем рубашку. Место прокола на плече было фиолетовым, оттуда не вытекло и капли крови, а сама крошечная ранка уже закрылась.

– Похоже, его ужалили, или что-то вроде. Любопытно. Не знала, что они так могут.

– Эй!

Взволнованный окрик заставил ее и Хикса повернуться к командному отсеку. Там стоял Хадсон. Он угрюмо смотрел на данные биомониторинга и на видеоэкраны, и что-то привлекло его внимание. Теперь он подозвал остальных.

– Смотрите! Кроу и Дитрих не умерли, – он указал на данные и тяжело сглотнул. – Видимо, они как Горман. Их жизненные показатели очень низкие, но они не мертвы…

Его голос стих, а вместе с ним утихло и волнение, которое он поначалу испытал.

Если они не были мертвы, но были как Горман, это значило…

Компьютерщика затрясло от смеси злости и горя. Он балансировал на грани истерики. Как и все они. Она стояла за плечом у каждого, словно психическая пиявка, прицепившаяся на периферии рассудка, угрожая наводнить разум и перехватить контроль в ту же секунду, как кто-нибудь даст слабину.

Рипли знала, что означают такие биопоказатели. Она попыталась объяснить, но не смогла посмотреть Хадсону в лицо.

– Вы не сможете им помочь.

– Эй, если они все еще живы…

– Забудь про это. Прямо сейчас их запихивают в коконы, как и всех прочих. Как колонистов, которых вы нашли в стене. Вы для них ни черта не можете сделать. Никто не может. Так сложилось. Радуйся тому, что ты здесь, говоришь о них, а не там, внизу, вместе с ними. Если бы Дитрих была здесь, то знала бы, что ничем не может тебе помочь.

Компьютерщик словно весь обмяк.

– Это не по-настоящему.

Рипли отвернулась от него и встретилась глазами с Васкес. Как легко сказать оператору смарта: «А я ведь вас предупреждала». Но это было бы уже чересчур. Один этот взгляд выразил все, что две женщины могли сказать друг другу.

И на этот раз первой отвернулась Васкес.