В медицинской лаборатории колонии Бишоп склонился над микроскопом. Под линзами находился образец материала, взятый у одного из мертвых паразитов-лицехватов из ближайшей трубки стаза. Даже в смерти подвергнутое биопсии существо, лежавшее на спине на столе для анатомирования, выглядело угрожающе. Хватательные лапы, казалось, нацелились уцепиться за любое лицо, оказавшееся слишком близко, а мощный хвост был готов отправить существо в длинный и стремительный, подобно выстрелу, прыжок.

Внутренняя структура была столь же удивительна, как и внешний функционал, так что Бишоп буквально приклеился к окуляру. Сочетая мощность микроскопа и возможности собственного искусственного зрения, он был способен разглядеть куда больше колонистов.

Один из чрезвычайно занимавших его вопросов, на который Бишоп очень хотел бы получить ответ, касался определенной возможности: попытается ли паразит присоединиться к синтету – такому, как он сам. Его внутренности радикально отличались от устройства полностью биологического человеческого существа. Сможет ли паразит определить разницу до того, как прыгнет? А если нет, и он попытается использовать синтета в качестве носителя, что может получиться в результате такого насильственного союза? Он просто отвалится и отправится дальше, на поиски более подходящего тела, или же бездумно введет семя эмбриона в искусственного носителя? И, если так, сможет ли эмбрион развиться, или же его постигнет разочарование, пока он будет пытаться вызреть в организме, лишенном плоти и крови?

Можно ли паразитировать робота?

От двери послышался какой-то шум. Бросив туда взгляд, Бишоп увидел, что командир десантного бота притащил в лабораторию поддон, полный припасов и оборудования.

– Куда это положить?

– Вон туда, к столу, – указал Бишоп. – Будет отлично.

Спанкмейер начал разгружать поддон.

– Нужно еще что-нибудь?

Бишоп вяло отмахнулся, не отрываясь от окуляра.

– Ладно. Тогда я возвращаюсь обратно на корабль. Позвони мне, если что понадобится.

От него снова отмахнулись. Спанкмейер пожал плечами и пошел на выход.

Командир экипажа десантного бота катил поддон по пустым коридорам, направляясь обратно к посадочной площадке, и рассуждал. Он считал Бишопа странной птицей. «Странным гибридом», – мысленно поправил он сам себя и улыбнулся каламбуру. Жизнерадостно насвистывая, он поднял воротник повыше, закрывая шею. Ветер дул не так уж сильно, но без полной экипировки снаружи было все же холодновато.

Насвистывание помогало отвлечься от катастрофы, что постигла экспедицию. Кроу, Дитрих, старина Эйпон – их больше нет. «Трудно в это поверить», как постоянно бормотал себе под нос Хадсон. Трудно поверить, и как же жалко. Спанкмейер знал их всех; они вместе летали не на одну миссию. Хотя нельзя было сказать, что он знал их близко.

Спанкмейер пожал плечами, хотя некому было видеть его жест. Они все привыкли к смерти – это была знакомая, которую каждый рассчитывал встретить до увольнения на пенсию. У Кроу и Дитрих свидания оказались назначены раньше, чем у других, вот и всё. Ничего с этим не поделаешь. Но Хикс и остальные выбрались. Они закончат свои исследования, наведут порядок, а завтра уже улетят. Таков был план: поизучать еще немного, сделать несколько последних записей и убраться отсюда. Он знал, что не единственный, кто ждет не дождется момента, когда десантный бот поднимется с планеты и направится к старому доброму «Сулако».

Его мысли снова вернулись к Бишопу. Может, причина крылась в каких-то улучшениях новой модели синтетов, а может, дело было в самом Бишопе, но Спанкмейеру андроид нравился. Все говорили, что парни, занимающиеся искусственным интеллектом, годами работали в поте лица, чтобы улучшить программирование личности, что они даже добавляли элемент случайности в каждую новую модель, сходившую с конвейера. Похоже, дело было именно в этом – у Бишопа была индивидуальность. Его можно было отличить от других синтетов, просто поговорив с ним. И всегда неплохо иметь в команде хвастливых крикунов кого-то одного тихого и вежливого.

Пока Спанкмейер катил поддон вверх по разгрузочному пандусу десантного бота, он поскользнулся. Восстановив равновесие, рядовой нагнулся, чтобы рассмотреть влажное пятно под ногами. Поскольку там не было углублений, в которых могла скопиться дождевая вода, он подумал, что разбил одну из драгоценных банок Бишопа с консервирующей жидкостью, но стойкий, щекочущий ноздри запах формальдегида отсутствовал. Блестящая субстанция, налипшая на металлический пандус, напоминала скорее густую слизь или гель.

Спанкмейер пожал плечами и выпрямился. Он не помнил, чтобы разливал что-то такое, а раз никто об этом не спросил, то и беспокоиться не о чем. Да и нет времени на беспокойство. Слишком много нужно успеть сделать, чтобы они смогли улететь.

На него налетел порыв ветра. Паршивая атмосфера, хотя она и стала куда лучше после того, как заработали преобразователи. «Непригодная для дыхания», – как говорилось на брифинге перед погружением в сон. Затащив за собой поддон внутрь, Спанкмейер шлепнул по переключателю, чтобы втянуть пандус и закрыть дверь.

Васкес мерила шагами БТР. Оставаться пассивной во время боевой ситуации было для нее чуждо. Ей хотелось взять в руки оружие, и чтобы было, куда стрелять. Женщина понимала, что ситуация требует осторожного анализа, и это расстраивало, потому что она не была аналитиком. Ее методы действия были прямыми, окончательными, и говорить при этом ничего не требовалось. Но Васкес была достаточно умна, чтобы понимать: нынешняя ситуация далека от стандартной. Враг прожевал и выплюнул все стандарты. Увы, это знание никак не успокаивало. Ей хотелось кого-нибудь убить.

Временами ее пальцы шевелились, словно работали с управлением смарта. Если бы Рипли уже не была напряжена до предела, словно взведенная пружина в древних часах, она бы разнервничалась, просто глядя на Васкес.

Так дошло до момента, когда Васкес поняла, что или надо что-нибудь сказать, или она начнет выдирать у себя волосы.

– Ладно, мы не можем их взорвать. Не можем пойти вниз группой. Мы даже не можем вернуться обратно на БТР, потому что они разберут его на части, словно банку с горошком. Но почему бы нам не закатить туда несколько канистр с CN-20? Накачать нервно-паралитическим газом все гнездо? В десантном боте у нас его достаточно, чтобы сделать необитаемой всю колонию.

Хадсон смотрел умоляющим взглядом на всех по очереди.

– Слушайте, давайте просто уберемся отсюда, и будем считать, что мы квиты, ладно? – Он бросил взгляд на женщину рядом с ним. – Я с Рипли. Пусть хоть всю колонию превратят в детский манеж, но сейчас нам надо выбираться и вернуться с военным кораблем.

Васкес уставилась на него с прищуром:

– Поджилки затряслись, Хадсон?

– Поджилки! – он чуть выпрямился, реагируя на брошенный вызов. – Мы тут по уши вляпались. Никто не предупредил, что мы наткнемся на подобное. Я первым вызовусь сюда вернуться, но хочу иметь подходящее снаряжение, чтобы разделаться с проблемой. Это не разгон толпы, Васкес. Попробуй надрать им задницы, и они отожрут тебе руки в процессе.

Рипли взглянула на оператора смарта.

– Нервно-паралитический газ не сработает в любом случае. Откуда нам знать, как он влияет на их биохимию? Может, они только прочихаются. А учитывая, как эти штуки устроены, может, и вообще покайфуют. Я выкинула одного такого из воздушного шлюза с аварийным крюком в брюхе, а тварь от этого только замедлилась. Мне пришлось поджарить его дюзами. – Она прислонилась к стене. – Я за то, чтобы улететь, а потом зачистить ядерными ударами с орбиты это место, а заодно и все плато, где мы изначально нашли корабль с ними. Это единственный способ.

– А теперь погодите секундочку, – Бёрк сохранял молчание на протяжении всей дискуссии, но тут внезапно подал голос. – Я не даю разрешения на подобные действия. Это слишком уж экстремально.

– А ты не считаешь здешнюю ситуацию экстремальной?! – прорычал Хадсон. Он теребил повязку на поврежденной кислотой руке и тяжело смотрел на представителя Компании.

– Конечно, она экстремальная.

– Тогда почему ты не разрешаешь использовать ядерные боеголовки? – поднажала и Рипли. – Вы теряете колонию и одну перерабатывающую станцию, но у вас все еще остается девяносто пять процентов неповрежденных мощностей терраформирования и вся планета. Так чего тянуть?

Уловив в ее голосе вызов, представитель Компании тут же дал задний ход и заговорил примирительным тоном:

– Ну, я имею в виду, что понимаю – все сейчас на эмоциях. И я расстроен так же, как и все здесь. Но это не значит, что мы должны принимать решения сгоряча. Нужно проявлять осторожность. Прежде, чем выплескивать вместе с водой и ребенка, давайте сперва подумаем.

– Ребенок мертв, Бёрк, если ты еще не заметил, – Рипли отказывалась менять точку зрения.

– Я говорю, – продолжил он спор, – что пришло время оценить ситуацию целиком – если вы понимаете, о чем я.

Рипли сложила руки на груди.

– Нет, Бёрк. Что ты имеешь в виду?

Тот думал быстро.

– Во-первых, у этих построек имеется значительная денежная ценность. Мы сейчас говорим о целой колонии. Не берем в расчет стоимость починки. Инвестиции в транспортировку огромны сами по себе, а процесс терраформирования Ахерона только-только начал давать какие-то результаты. Верно, что другие преобразователи работают автоматически, но им все равно необходимы регулярное обслуживание и надзор. Без возможности разместить нужный персонал на поверхности придется держать на орбите несколько транспортов в качестве летучих отелей. А это подразумевает такие издержки, что вы и вообразить не можете.

– Можете выписать чек мне, – сказала она без улыбки. – У меня и так счет открытый. Что еще?

– Еще мы здесь имеем дело с безусловно важными образчиками. Мы просто не можем деспотично уничтожить вид существ, которые смогли пробиться в этом мире. Потеря для науки окажется невосполнимой. Мы можем никогда больше таких не встретить.

– Да-а, это будет ужасно, – Рипли опустила руки. – Ты ничего не забыл, Бёрк? Ты мне сказал, что если мы наткнемся на враждебные формы жизни, то мы о них позаботимся, наплевав на проблемы науки. Вот почему мне никогда не нравилось иметь дело с администраторами: у вас, ребята, слишком избирательная память.

– Но дела так не делаются, – запротестовал он.

– Забудь об этом!

– Ага, забудь об этом, – Васкес повторила слова Рипли с теми же эмоциями. – Посмотри на нас.

– Может, ты просто не в курсе текущих событий, – добавил Хадсон, – но нас только что поимели, приятель.

– Слушай, Бёрк, – недовольство Рипли было явным, – у нас был уговор. Мне кажется, я защитила свое дело, предоставила убедительные доказательства – назови, как хочешь. Мы явились сюда за подтверждением моих слов и чтобы выяснить, почему прервалась связь между Ахероном и Землей. У тебя есть это подтверждение, Компания получила свое объяснение, а я – оправдание. Теперь самое время убраться отсюда.

– Я знаю, знаю, – он положил руку ей на плечо, стараясь, чтобы это не выглядело фамильярно, и развернул в сторону от прочих, понизив голос. – Но тут мы имеем дело с неоднозначным сценарием. Надо быть готовым отложить в сторону первый план действий, который сразу приходит на ум, отложить в сторону естественные эмоции и подумать, как извлечь выгоду. Мы выжили здесь; теперь надо подготовиться, чтобы выжить на Земле.

– К чему ты клонишь, Бёрк?

То ли он не заметил холода в ее взгляде, то ли предпочел не замечать.

– Я пытаюсь сказать, что это важно, Рипли. Я имею в виду – действительно важно. Прежде мы никогда не сталкивались ни с чем подобным, и нам может не представиться нового шанса. У них невероятные сила и возможности. Ты не можешь просто взять и уничтожить нечто подобное – только не с их потенциалом. Само собой, ты держишь дистанцию, пока не сообразишь, как с ними обращаться, но ты не можешь просто взорвать их.

– Хочешь, поспорим?

– Ты мыслишь нерационально. Ну же, я понимаю, через что ты прошла. Не думай, что я не понимаю. Но тебе нужно от этого абстрагироваться и охватить всю панораму. Что сделано – то сделано. Мы не можем помочь колонистам и не можем ничего сделать для Кроу, Эйпона и остальных, но мы еще можем помочь себе. Мы можем разузнать об этих существах, сделать их полезными, извлечь из них выгоду, приручить их.

– Ты не можешь приручить нечто, подобное этим тварям. Ты убираешься у них с дороги, а если ситуация позволяет – разносишь их на атомы. И не говори мне о «выживании» на Земле.

Бёрк глубоко вздохнул.

– Ну же, Рипли. Эти чужие – особенные по всем показателям, мы даже осмыслить этого не можем. Уникальность – одна из вещей, с которыми Вселенная весьма прижимиста. Их нужно изучить – осторожно и в правильных условиях, – чтобы мы могли у них чему-то научиться. Здесь все пошло не так только потому, что колонисты начали их изучать без подобающего оборудования. Они не знали, чего ждать. Мы – знаем.

– А знаем ли? Смотри, что стало с Эйпоном и остальными.

– Они не представляли, против чего выступили, и были слегка самоуверенны. И их застали врасплох в тесноте. Мы не повторим этой ошибки.

– Ты не можешь этого гарантировать.

– То, что здесь случилось, трагично, но это больше не повторится. Когда мы вернемся, у нас будет подходящее снаряжение. Эта кислота не может проедать вообще все. Мы как-нибудь возьмем с собой образец, его проанализируют в лабораториях Компании и разработают защиту, броню. И мы придумаем способ, как обездвижить взрослую особь, чтобы ею можно было управлять и использовать ее. Разумеется, чужие сильны, но они не всемогущи. Они прочны, но не неуязвимы. Их можно убить при помощи такого оружия, как ручные импульсные винтовки и огнеметы. Уж это-то экспедиция доказала. Ты себя оправдала. – Он сказал это с восхищением, в которое Рипли ни секунды не поверила. – Говорю тебе, Рипли, такая возможность мало кому предоставляется. Мы не можем ее упустить из-за решения, принятого под влиянием момента. Не думал, что ты можешь отказаться от шанса всей жизни из-за какой-то мелкой абстракции, вроде мести.

– Это не имеет никакого отношения к мести, – ровным тоном сообщила она ему. – Речь идет о выживании. Нашем.

– Ты все еще меня не слушаешь, – он понизил голос до шепота. – Видишь ли, поскольку ты представитель Компании, который первым обнаружил этих существ, твой процент от последующей прибыли, извлеченной из их изучения и последующего использования, естественным образом обернется солидными деньгами. Про тот факт, что Компания однажды признала тебя виновной, а после отменила решение комиссии, даже не вспомнят. Все знают, что ты – единственный выживший из команды, которая первой встретилась с существами. Закон требует, чтобы ты получила соответствующие отчисления. Ты будешь богаче, чем когда-либо мечтала, Рипли.

Она молча уставилась на него с таким видом, словно созерцала нового представителя чужих, на которого только что наткнулась. И, судя по всему – особенно отвратительного.

– Ах ты, сукин…

Он отшатнулся, и его лицо посуровело. Фальшивые товарищеские отношения, которые он пытался демонстрировать, спали с него, словно маска.

– Мне жаль, что ты так смотришь на вещи. Не вынуждай меня использовать служебное положение.

– Какое еще служебное положение? Мы уже это проходили, – она кивнула в проход. – Мне кажется, старшинство здесь у капрала Хикса.

Бёрк начал было смеяться, но увидел, что она говорит серьезно.

– Ты шутишь. Это что, шутка? Капрал Хикс? С каких пор капрал распоряжался чем-либо, кроме собственных ботинок?

– Эта операция проходит под надзором военных, – тихо напомнила ему Рипли. – Это значится в приказах «Сулако». Может, ты и не озаботился их прочесть, но я – читала. Так это сформулировало Управление внеземной колонизации. Мы с тобой, Бёрк, только наблюдатели. Мы – неофициально-присоединившиеся. Эйпон – мертв, Горман может к нему присоединиться в любой момент. В цепочке командования Хикс следующий. – Она посмотрела через плечо пораженного представителя Компании и уточнила: – Верно?

Ответ Хикса прозвучал обыденно:

– Похоже на то.

Тщательный самоконтроль Бёрка начал давать трещину.

– Слушайте, это операция на много миллионов кредитов. Он не может принимать такие решения. У капралов нет полномочий на использование ядерного оружия. Он же просто морской пехотинец, – подумав получше и бросив поспешный взгляд в сторону капрала, Бёрк вежливо добавил: – Без обид.

– Без обид, – ответ Хикса прозвучал холодно и вежливо. Он проговорил в микрофон своей гарнитуры: – Ферро, ты все это слышала?

– Я на связи, – прозвучал в динамиках ответ пилота десантного бота.

– Приготовься к вылету. Нам может понадобиться срочная эвакуация.

– Догадалась по тому, что мы тут услышали. Жестко.

– Ты и половины не знаешь, – выражение лица Хикса не изменилось, когда он посмотрел на поджавшего губы Бёрка. – В одном ты прав: нельзя принимать таких решений под влиянием момента.

Бёрк слегка расслабился.

– Так-то лучше. И что мы делаем?

– Обдумываем, как ты и сказал. – Капрал секунд на пять прикрыл глаза. – Ладно, я все обдумал. Полагаю, мы убираемся отсюда и наносим ядерный удар с орбиты. И это единственный способ удостовериться, что все будет нормально.

Бёрк моргнул. Кровь отхлынула от его лица. Со злостью он шагнул было в направлении Хикса, но потом сообразил, что собирается сделать нечто, не вписывающееся в текущую реальность. Так что вместо этого ему пришлось выразить ярость вербально:

– Это абсурд! Ты не можешь серьезно намереваться сбросить на колонию ядерный снаряд.

– Только маленький, – спокойно заверил его Хикс. – Но достаточно мощный. – Он сложил ладони вместе, улыбнулся и развел их в стороны. – Бум.

– Говорю тебе в последний раз – у тебя нет полномочий делать что-то подоб…

Его тираду прервал громкий щелчок – звук активированной импульсной винтовки. Васкес баюкала мощное оружие в правой руке. Ствол не смотрел именно на Бёрка, но не был он направлен и в сторону. Выражение лица рядовой ни о чем не говорило, и Бёрк знал, что оно не изменится, если она решит выпустить импульсный снаряд ему в грудь. Конец дискуссии. Он тяжело опустился на одно из пустых сидений вдоль стены.

– Вы все сумасшедшие, – пробормотал он. – И вы это знаете.

– Мужик, – мягко ответила ему Васкес, – а почему еще люди вступают в ряды Колониальной морской пехоты?

Затем она посмотрела на капрала.

– Скажи-ка мне одну вешь, Хикс: значит ли это, что я могу сослаться на безумие, если застрелю это миэрда[11]? Если да, то я могу заодно пристрелить и то несчастное недоразумение, которые мы получили вместо лейтенанта. Не хотелось бы расходовать зря такую хорошую отмазку.

– Никто ни в кого не стреляет, – твердо заявил ей капрал. – Мы убираемся отсюда.

Рипли встретилась с ним взглядом, кивнула, после чего отвернулась и, присев на корточки, ободряюще приобняла единственного находящегося в сознании, но не вступившего в дискуссию человека. Тритончик прильнула к ее плечу.

– Мы отправляемся домой, милая, – сказала девочке Рипли.

Теперь, когда определился план действий, Хикс уделил минутку на то, чтобы проверить обстановку в БТР. Из-за повреждений, нанесенных огнем и кислотой, машина явно подлежала списанию.

– Давайте соберем все, что сможем унести. Хадсон, помоги мне с лейтенантом.

Компьютерщик посмотрел на парализованного офицера с нескрываемой неприязнью.

– Как насчет того, что мы просто усадим его в командном отсеке и пристегнем к креслу? Он будет там как дома.

– Не годится. Он все еще жив, и мы должны забрать его отсюда.

– Да, я знаю, знаю. Только не надо мне это постоянно напоминать.

– Рипли, ты приглядывай за ребенком. Она все равно к тебе привязалась.

– Это взаимно, – Рипли прижала девочку к себе.

– Васкес, ты сможешь нас прикрывать, когда десантный бот будет спускаться?

Та улыбнулась, демонстрируя идеальные зубы.

– Когда рак на горе свистнет. – Она похлопала по прикладу импульсной винтовки.

Капрал повернулся, чтобы взглянуть на последнего члена команды.

– Ты идешь?

– Не будь смешным, – проворчал Бёрк.

– И не собирался. Только не здесь. Место тут вообще не смешное, – Хикс переключился на микрофон гарнитуры. – Бишоп, ты нашел что-нибудь?

В БТР раздался голос синтета:

– Не слишком много. У колонистов здесь только базовое оборудование. Я продвинулся настолько далеко, насколько позволил имеющийся инструментарий.

– Не важно. Мы уходим. Пакуйся, и встречаемся на бетонированной площадке. Сможешь туда добраться? Мне не хотелось бы покидать БТР до того, как десантный бот начнет приземление.

– Без проблем. Здесь все тихо.

– Хорошо. Не бери ничего, что не сможешь легко унести. Двигай.

Сражаясь с ветром, десантный бот поднялся со своего места. Направляемый твердой рукой Ферро, он завис, развернулся в воздухе, после чего начал движение в сторону застрявшего БТР.

– Вижу вас на экранах. Ветер чуть ослабел. Я спущусь как можно ближе к вам, – информировала их пилот.

– Принято, – Хикс повернулся к остальным. – Готовы?

Кивнули все, кроме Бёрка – вид у того был кислый, но он ничего не сказал.

– Тогда давайте выбираться отсюда, – и капрал открыл дверь.

Едва опустился пандус, как на него обрушились дождь и ветер. Цепочкой, люди поспешно выбрались наружу. Десантный бот уже находился в зоне прямой видимости и приближался к ним. Сквозь туман навстречу выжившим шагала одинокая, подсвеченная посадочными огнями, человеческая фигура.

– Бишоп! – помахала ему Васкес. – Давненько не виделись.

– Вышло все не так хорошо, да? – откликнулся тот.

– Да паршиво, – Васкес сплюнула. – Как-нибудь расскажу тебе.

– Позже. После гиперсна. После того, как мы оставим это место позади.

Она кивнула – только у нее одной внимание не было приковано целиком к десантному боту. Ее темные глаза постоянно изучали окружающий БТР ландшафт. Рядом ждала Рипли, крепко сжимая маленькую ладошку Тритончика. Хадсон с Хиксом несли все еще бессознательного Гормана.

– Оставайтесь там, – проинструктировала их Ферро. – Дайте мне немного места. Не хочу садиться вам на головы. – Она переключила микрофон: – Спанкмейер, мне бы пригодилась твоя помощь. Слезай уже с горшка.

Позади нее в сторону скользнула дверь отсека. Она бросила взгляд через плечо, не утруждаясь скрыть злость:

– Наконец-то. Где тебя…

Ее глаза расширились, а обвиняющая реплика оборвалась.

Это был не Спанкмейер.

Чужой едва пролезал в проем. Внешние челюсти распахнулись, открывая внутренний набор зубов. Последовало размыто-стремительное движение, сопровожденное взрывным хлопком. У Ферро едва хватило времени на крик, прежде чем ее впечатало спиной в панель управления.

Беглецы внизу с отчаянием наблюдали, как десантный бот дал дикий крен влево. С ревом включились его главные двигатели, и бот ускорился, несмотря на потерю высоты. Рипли схватила Тритончика и рванула к ближайшему зданию.

– Бежим!

Десантный бот ударился о скальное образование на краю бетонированной дороги, повернул влево и врезался в базальтовую гряду. Он опрокинулся, перевернулся вверх тормашками, словно умирающая стрекоза, ударился о бетонированную площадку и взорвался. От основного скелета начали отваливаться секции и отсеки, частично уже охваченные пламенем. Корпус корабля еще раз подбросило в воздух, когда он отскочил от неподатливого камня; его двигатели и надстройки полыхали.

Часть двигательного отсека врезалась в БТР, смяв его броню. Машина разлетелась на части, когда внутри нее взорвались снаряды и топливо. Пылающее «огненное колесо» – останки десантного бота – отскочило прочь и покатилось в сторону перерабатывающей атмосферу станции. Чудовищный огненный шар озарил темные небеса Ахерона. И быстро угас.

Выбравшись из укрытий, оглушенные выжившие уставились на обломки, не в состоянии поверить, что их превосходящая огневая мощь и надежды улететь с планеты превратились в груду обожженного металла и пепла.

– Ну, шикарно! – проговорил близкий к истерике Хадсон. – Это просто шикарно, парни. И что нам теперь делать? Мы же теперь в отличной форме.

– Ты закончил? – Хикс тяжело смотрел на компьютерного специалиста, пока Хадсон не смутился. Потом он взглянул на Рипли.

– Вы в порядке?

Она кивнула и попыталась скрыть свои истинные чувства, когда посмотрела вниз, на Тритончика. Но могла и не утруждаться. От этого ребенка было невозможно что-либо скрыть.

Тритончик выглядела довольно спокойно. Она тяжело дышала, это так, но не от страха, а из-за приложенного усилия, пока они бежали к укрытию. Девочка пожала плечами, и ее голос прозвучал удивительно по-взрослому:

– Полагаю, мы никуда не отправляемся?

Рипли закусила губу.

– Прости, Тритончик.

– Тебе не за что извиняться. Это не твоя вина, – девочка молча уставилась на пылающие обломки десантного бота. Хадсон пинал камешки, куски металла и все, что было меньше его ботинка по размеру. – Только скажи мне, какой план. Что мы будем делать?

Бёрк не скрывал раздражения:

– Может, мы могли бы развести костер и попеть песни?

Хадсон шагнул к представителю Компании, и Хиксу пришлось вмешаться.

– Нам следует вернуться.

Все повернулись, чтобы посмотреть на Тритончика, которая все еще смотрела на горящий бот.

– Нам следует вернуться, потому что скоро будет темно. Они выходят преимущественно по ночам. Преимущественно.

– Ладно, – Хикс кивнул на разрушенный БТР. От него остались только металл и композитные части, и он почти прогорел. – Огонь почти утих. Давайте посмотрим, что можно найти.

– Металлолом, – предположил Бёрк.

– А может, и еще что-нибудь. Ты идешь?

Представитель Компании поднялся с места, где сидел.

– Я точно не остаюсь здесь.

– Как знаешь, – капрал повернулся к синтету: – Бишоп, посмотри, нельзя ли сделать Управление жилым. Что я имею в виду – проверь… чисто ли там.

Андроид ответил с мягкой улыбкой:

– Встать на острие атаки? Я понимаю, что это значит. Разумеется, я же расходный материал.

– Никто здесь не расходный, – Хикс направился через площадку к дымящемуся БТР. – Давайте двигаться.

День на Ахероне по сравнению с Землей казался тусклыми сумерками; ночь же была темнее, чем отдаленные просторы межзвездного вакуума. Даже звезды не пробивались сквозь густую атмосферу, чтобы смягчить голую поверхность мерцающим светом. Ветер завывал среди искореженных металлических зданий городка «Надежда Хадли», свистел в коридорах и громыхал сломанными дверьми. Песок барабанил по разбитым окнам нескончаемой дробью. Не самый успокаивающий звук. Внутри все ждали пришествия кошмара.

Аварийных генераторов хватило, чтобы осветить Управление и то, что вокруг, но не больше. Там-то и собрались уставшие и деморализованные выжившие, чтобы обсудить доступные им опции. Васкес с Хадсоном сделали последнюю ходку к тому, что некогда было бронетранспортером, и теперь они как раз сгружали добычу – широкий, обожженный и пробитый упаковочный контейнер. Несколько похожих стояли неподалеку. Хикс глянул на контейнер и постарался, чтобы его голос звучал не слишком разочарованно. Он уже знал ответ на свой вопрос, но все равно его задал. Может, он все же ошибается?

– Боеприпасы?

Васкес отрицательно покачала головой и шлепнулась в офисное кресло.

– Все хранилось в простенках. И взорвалось, когда начался пожар, – она стянула с себя пропитанную потом бандану и отерла рукой лоб. – Боже, чего бы я не отдала за мыло и горячий душ.

Хикс повернулся к столу, на котором лежал весь запас их вооружения.

– Значит, это всё. Все, что мы смогли спасти, – он оглядел боезапасы, будто желая, чтобы взглядом можно было утроить их количество. – У нас есть четыре импульсных винтовки и примерно по пятьдесят патронов в каждой. Не слишком хорошо. Около пятнадцати гранат М-40 и два наполовину опустошенных огнемета, один из которых поврежден. И еще четыре робота-часовых с уцелевшими сканерами и видеотрансляторами.

Он подошел к контейнерам и вскрыл ближайший. К нему присоединилась Рипли, чтобы осмотреть содержимое.

Внутри в упаковочном материале покоилось приземистое автоматическое создание. В отдельном наборе коробок рядом с ним находился комплектный инструментарий для видео и сенсоры движения.

– Выглядит довольно эффективным, – прокомментировала Рипли.

– Так и есть, – Хикс закрыл контейнер. – Я бы сказал, что без них мы бы уже могли вскрывать себе вены. С ними… ну, в любом случае, наши шансы становятся лучше, чем никаких. Проблема в том, что нам нужна примерно сотня таких роботов и в десять раз больше боеприпасов. Но я рад и небольшим подаркам. – Он постучал костяшками по твердому пластику контейнера. – Если бы они не были упакованы таким образом, то пропали бы к чертям вместе с БТР.

– А что заставляет тебя думать, что у нас есть шансы? – спросил его Хадсон.

Рипли его проигнорировала.

– Сколько нам ждать помощи после того, как нас объявят пропавшими?

Хикс задумался. Он был слишком поглощен проблемой непосредственного выживания, чтобы думать о перспективах возможной помощи извне.

– Мы должны были доложить о ходе миссии вчера. Я бы сказал, что семнадцать дней, считая с текущего.

Компьютерщик развернулся, и потопал прочь, безутешно размахивая руками.

– Боже, да мы и семнадцати часов не продержимся! Эти твари заявятся сюда точно так же, как раньше. Они придут сюда и заполучат нас задолго до того, как кто-нибудь с Земли придет поискать, что от нас осталось. И они найдут нас точно таких же – высосанных и развороченных, как те бедные колонисты, которых мы кремировали на уровне «C». Как Дитрих и Кроу. – Он начал всхлипывать.

Рипли указала на Тритончика, которая молча наблюдала:

– Она выживала дольше – без оружия и без подготовки. Колонисты не знали, что на них обрушилось. Мы знаем, чего ждать, и для самообороны у нас не только гаечные ключи с молотками. Нам не надо тут все зачищать. Все, что нам нужно – это выжить в течение пары недель. Просто держать их на расстоянии и остаться в живых.

Хадсон горько рассмеялся:

– Ага, и не потеть. Просто остаться в живых. Дитрих и Кроу вот тоже живы.

– Мы здесь, у нас есть кое-какое оружие, и мы знаем, чего ждать. Так что лучше займись делом. Просто разберись с этим, Хадсон. Потому что ты нам нужен, и я устала от твоих комментариев.

Он разинул на нее рот, но она еще не закончила.

– Займись центральным терминалом и добудь какой-нибудь файл с планировкой. Строительные планы, схемы обслуживания, что угодно, где будет видно общий план этого места. Я хочу увидеть шахты вентиляции, тоннели доступа к электрике, подвалы, водные трубы: все возможные пути доступа в это крыло колонии. Я хочу увидеть внутренности этого здания, Хадсон. Если нас не достанут, нам не смогут навредить. Они еще не прорвались сквозь стены – может, потому что не могут? Это Управление колонии. Мы в самом прочном здании на планете – за исключением, разве что, больших станций преобразования атмосферы. Мы над поверхностью, а они пока не продемонстрировали умений карабкаться по отвесным стенам.

Хадсон помедлил, а потом чуть выпрямился от облегчения – у него появилось нечто, на чем можно сконцентрироваться. Хикс одобрительно кивнул Рипли.

– Бу-сде, – ответил ей компьютерщик, – было похоже, что к нему вернулось немного его обычного нахальства. А вместе с ним – и немного уверенности. – Займусь. Раз ты хочешь знать, где в этой куче мусора каждая затычка, я их тебе найду.

Он направился к свободной компьютерной консоли. Хикс повернулся к синтету:

– Тебе тоже нужно задание, или ты уже что-то придумал?

Бишоп выглядел неуверенно. Это входило в его социальную программу. На деле, андроид никогда не был не уверен.

– Если я нужен для чего-то конкретного…

Хикс покачал головой.

– В таком случае я буду в медкрыле. Мне бы хотелось продолжить исследования. Возможно, я наткнусь на что-нибудь, что окажется нам полезным.

– Отлично, – сказала ему Рипли. – Займись этим.

Она пристально посмотрела на него, но если Бишоп и знал о ее чрезмерно испытующем взгляде, он не подал вида – просто развернулся и ушел в сторону лаборатории.