Рипли не собиралась спать. Ей хотелось лишь побыть немного рядом, разделить немного тепла и моменты тишины с этой девочкой. Но ее тело знало, что ей нужно, лучше, чем сама женщина. Когда она ослабила контроль и дала возможность телу самому управляться со своими потребностями, оно мгновенно взяло верх.

Рипли внезапно проснулась и чуть не ударилась головой о нижнюю часть койки. Она очнулась ото сна мгновенно.

Тусклый свет проникал из медицинской лаборатории в операционную. Взглянув на часы, она с удивлением обнаружила, что прошло больше часа. За это время смерть могла как явиться, так и отступить, но, судя по всему, никаких изменений не произошло. Никто не пришел, чтобы разбудить ее, и в этом не было ничего удивительного: головы товарищей были заняты более важными вопросами. Сам факт, что ее оставили в покое, уже был хорошим знаком. Если бы последний бой уже начался, Хикс или кто-нибудь еще наверняка бы уже выдернул ее из теплого уголка под кроватью.

Она осторожно отстранилась от Тритончика, которая спала, далекая от одержимости временем, охватившей взрослых. Прежде чем развернуться и вылезти из-под койки, Рипли убедилась, что куртка на девочке застегнута до самого подбородка. Разворачиваясь, она еще раз бросила взгляд на лабораторию и замерла. Ряд стазис-цилиндров стоял прямо в проходе, который вел в центральную часть комплекса «Хадли». У двух из них, темных, были откинуты крышки, силовое поле было неподвижно. Оба были пусты.

Едва осмеливаясь дышать, она попыталась заглянуть в каждый темный угол, под каждую стойку и каждую кучу оборудования. Не в силах пошевелиться, она лихорадочно пыталась оценить ситуацию, слегка подталкивая левой рукой девочку, спавшую позади.

– Тритончик, – прошептала она.

Могут ли эти твари улавливать звуковые волны? Видимых ушей у них нет, как и других очевидных органов слуха, но кто знает, при помощи каких основных чувств чужие интерпретируют окружающую среду.

– Тритончик, проснись.

– Что? – девочка перевернулась и сонно потерла глаза. – Рипли? Где…

– Шшш, – Рипли поднесла палец к губам. – Не шевелись. У нас проблемы.

Глаза девочки открылись шире. Она ответила кивком, окончательно проснувшись и насторожившись, как и ее защитница. Рипли не пришлось дважды просить малышку вести себя тихо. Кошмар, пережитый ею в одиночестве глубоко среди воздуховодов и коммуникационных каналов, которые избороздили колонию вдоль и поперек, в первую очередь научил ее жизненной важности молчания. Рипли указала на открытые цилиндры. Увидев их, Тритончик снова кивнула. Она не могла позволить себе захныкать.

Они лежали, прижавшись друг к другу и вслушиваясь в темноту, пытаясь уловить звуки движения и наблюдая за тенями низко склонившихся приборов, носившимися туда-сюда по полированному полу. Рядом вовсю гудел обогреватель.

Рипли глубоко вдохнула, сглотнула и начала двигаться. Вытянувшись, она ухватилась за пружины с нижней стороны койки и попыталась отодвинуть ее от стены. Металлический скрип ножек, царапавших пол, звучал пронзительно громко в тишине.

Когда зазор между спинкой кровати и стеной оказался достаточно широким, она осторожно скользнула вверх, прижимаясь спиной к стене. Правой рукой она потянулась за импульсной винтовкой, ее пальцы шарили по простыням и одеялу. Винтовка пропала.

Она разглядела борт кровати. Сомнений нет, она оставила винтовку здесь, на матрасе! Ее внимание привлек слабый намек на движение, и женщина резко повернула голову влево. Как только она это сделала, нечто, состоящее исключительно из ног и чистого зла, прыгнуло в изножье кровати со своего насеста. Рипли издала приглушенный крик, полный ужаса, и, пригнувшись, подалась назад. Жесткие когти щелкнули рядом с ее волосами, и тошнотворная фигура прыгнула на стену там, где мгновением раньше была ее голова. Когти скользили, пытаясь ухватиться за что-нибудь, и в то же время пытались найти самое уязвимое место – лицо, которое показалось из-под кровати секунду назад. Вертясь, словно сумасшедшая, и зарываясь пальцами в пружины, Рипли нырнула вниз и двинула койку назад, прижав чудовище к стене буквально в нескольких сантиметрах от своего лица. Конечности твари дергались с маниакальной свирепостью, а мускулистый хвост лупил по пружинам и по стене, словно бешеный питон. Монстр издал визжащий пронзительный звук, что-то среднее между визгом и шипением. Рипли вытолкнула Тритончика и, яростно вертясь, выкатилась из-под кровати следом за ней. Освободившись, она уперлась руками в бок кровати и сильнее прижала ею застрявшего лицехвата. Потом, осторожно рассчитав движения, опрокинула кровать и сумела прижать его металлической стойкой.

Подтащив Тритончика к себе, Рипли бросилась прочь от перевернутой койки. Ее глаза находились в постоянном движении, оценивая каждую тень. Она осмотрела стенной шкаф и заглянула в каждый угол. В воздухе лаборатории разливалось нехорошее предчувствие. Пока они отходили, лицехват, продемонстрировав ужасающую силу для такого небольшого существа, сбросил придавившую его кровать и бросился прочь, скрываясь за рядом стеллажей. Его многочисленные ноги были неразличимы в движении, напоминая одно сплошное пятно.

Стараясь держаться в центре помещения, насколько это возможно, Рипли продолжала отступать к дверному проему. Коснувшись спиной двери, она вытянула руку, чтобы щелкнуть выключателем на стене. Перегородка за ее спиной должна была откатиться в сторону, но она не двигалась. Рипли снова нажала на кнопку, затем стала долбить по ней, не обращая внимания на громкий звук. Ничего. Деактивировано или сломано – не важно. Она попыталась включить свет. То же самое. Они были заперты в темноте.

Стараясь не спускать глаз с пола перед собой, она постучала кулаком в дверь. Звуконепроницаемый материал отозвался глухими звуками. Обычно двери в операционную делают звуконепроницаемыми. Никто не хотел бы, чтобы внезапные крики потревожили привередливого колониста, оказавшегося неподалеку.

Держа Тритончика возле себя, Рипли двинулась от двери вдоль стены, пока они не оказались перед большим панорамным окном, которое выходило в основной коридор. С трудом решившись отвести взгляд от пола, она обернулась и закричала:

– Эй! Эй!

Она в отчаянии долбила по окну, но с той стороны трехслойного стекла так никто и не появился. Скребущий звук откуда-то с пола заставил ее резко развернуться. Тритончик захныкала, чувствуя страх взрослого. Отчаявшись, Рипли встала перед камерой видеонаблюдения, размещенной на стене, и принялась махать руками:

– Хикс! Хикс!

Ответа не было – ни от камеры, ни из пустой комнаты по ту сторону стекла. Камера не сфокусировалась на ней, из динамика не послышался голос. В бессильной ярости Рипли схватила стальной стул и бросила его в окно. Тот отскочил, даже не поцарапав ударопрочный материал. Она продолжала попытки, теряла силы. Окно не собиралось разбиваться, и в лаборатории снаружи не было никого, кто мог бы заметить ее отчаянные попытки. Отбросив стул в сторону, женщина попыталась восстановить дыхание, оглядывая комнату.

На ближайшем столе обнаружилась лампа направленного света для исследований. Когда Рипли ее включила, на стену упал маленький круг света. Он скользнул по стазис-камерам, по комплектам хирургического и анестезиологического оборудования, по встроенному хранилищу всяческих склянок и шкафам с исследовательскими инструментами. Рипли чувствовала, как девочка дрожала, вцепившись в ее ногу.

– Мама, мамочка…

Странным образом это помогло Рипли успокоиться. Ребенок полностью зависел от нее, и ее собственный страх, будучи заметным, только ввергал девочку в панику.

Рипли направила луч в потолок, потом на стену. У нее появилась идея. Достав из кармана зажигалку, она наскоро скомкала найденную на столе бумагу. Двигаясь настолько медленно, насколько это возможно, Рипли подняла Тритончика на хирургический стол, расположенный в центре комнаты, и сама залезла следом.

– Мама – в смысле, Рипли, – мне страшно.

– Я знаю, милая, – отстраненно ответила Рипли. – Мне тоже.

Туго скрутив бумагу, она поднесла огонек зажигалки к концу своего импровизированного факела. Огонь быстро вспыхнул, поднявшись к потолку. Рипли вытянула руку и поднесла огонь к датчику температуры, расположенному на конце одного из пожарных спринклеров. Как и большинство автономных систем безопасности, которые были обычным делом для пограничных миров, у пожарных спринклеров было собственное энергоснабжение от батарей. Эту систему не затронуло то, что вывело из строя дверь и освещение.

Огонь быстро расправился с бумагой, грозя обжечь кожу. Стиснув зубы, Рипли продолжала держать факел, осветивший комнату и отражающийся в зеркальной поверхности сферического блока с хирургическими инструментами, висевшего над операционным столом.

– Давай же, давай, – бормотала она сквозь зубы.

Красный огонек замигал на головке спринклера, когда пламя самодельного фонаря наконец достаточно нагрело внутренние сенсоры. Когда система активировалась, сенсор автоматически передал информацию другим спринклерам, расположенным на потолке. Вода хлынула из десятка отверстий, поливая пол и шкафы, словно рукотворный ливень. В то же время система пожаротушения в центре управления пришла в действие, словно проснувшийся гигант.

В центре управления Хикс подскочил от сигнала тревоги. Его взгляд метнулся от пульта распределения боевых задач к экрану основного компьютера. Небольшая секция на плане этажа ярко горела. Он поднялся и бросился к выходу, крича на бегу в микрофон гарнитуры:

– Васкес, Хадсон, в медицинский отсек! У нас пожар!

Оба бойца оставили посты и рванулись на встречу со своим командиром.

Одежда Рипли уже прилипла к телу, а спринклеры все продолжали поливать комнату и все, что там находилось. Сирена продолжала дико завывать. Из-за ее однообразного воя и звука воды, поливающей металл, было невозможно расслышать что-либо еще. Рипли пыталась разглядеть что-нибудь сквозь поток, смахивая воду и волосы с лица, и ударилась локтем о хирургическую мультисферу с кабелями, светильниками высокой интенсивности и прочими инструментами, заставив ее покачнуться. Взглянула на нее и повернулась обратно, чтобы продолжить наблюдение за происходящим в комнате. Но что-то заставило ее обернуться снова.

А затем что-то прыгнуло ей на лицо.

Падающая сверху вода и надрывающаяся сирена заглушили ее крик. Она отшатнулась назад, упала со стола и шлепнулась на пол, бешено молотя руками и ногами. Тритончик кричала. Рипли сумела отбросить верещащего лицехвата в сторону. Он ударился о стену и вцепился в нее, словно пародия на тарантула, а потом снова бросился к женщине, как будто его привела в движение стальная пружина.

Рипли отчаянно боролась и, отступая, опрокидывала перед собой всякое оборудование в попытке создать твердое препятствие между собой и этой мерзостью. Но чудище преодолевало каждое из них, обходя сверху, снизу или сбоку, и ноги с многочисленными суставами шевелились в яростном непрекращающемся движении. Когти подобрались к ее ботинкам, и тварь полезла вверх по телу. Рипли снова оттолкнула монстра, и ощущение его гладкой кожистой шкуры вызвало у нее приступ тошноты. Единственное, чего она сейчас хотела, – это чтобы ее не вырвало.

Тварь была невероятно сильной. Когда она прыгнула с вершины мультисферы, Рипли смогла оттолкнуть ее прежде, чем та как следует вцепилась. На этот раз тварь не желала, чтобы ее отбрасывали в сторону – она крепко держалась, подобравшись уже к верхней части тела жертвы. Рипли пыталась оторвать ее от себя, отпихнуть прочь, но монстр уворачивался от рук и лез дальше, приближаясь к голове с единственной целью. Тритончик плакала навзрыд, пятясь, пока не уперлась в стол в углу.

Последним отчаянным жестом Рипли подняла обе руки, заблокировав доступ к лицу в тот самый момент, когда к нему подобрался лицехват. Собрав все оставшиеся силы, она попыталась оттолкнуть тварь. Отбиваясь вслепую, женщина натыкалась на оборудование и раскидывала инструменты, рискуя поскользнуться на мокром полу. С потолка продолжала течь вода, ослепляя ее и затапливая помещение. Вода в некотором роде мешала и лицехвату, но в то же время из-за нее Рипли не могла как следует схватить его за туловище или ноги.

Тритончик все кричала и смотрела. Из-за этого она не заметила крабообразные конечности, появившиеся над краем стола, на который она облокотилась. Однако ее способность улавливать движение стала почти такой же острой, как у сенсоров самонаводящейся пушки. Развернувшись, девочка толкнула стол к стене, и страх придал сил ее маленькому телу. Существо, прижатое к стене, безудержно вертелось, стараясь освободиться и помогая себе ногами и хвостом, а она налегла на стол и закричала:

– Риплиии!

Стол сотрясался и подскакивал от усилий чудовища. Ему удалось освободить одну ногу, затем другую и третью, и тогда оно стало выскальзывать из ловушки.

– Риплиии!

Ноги лицехвата добрались до подбородка Рипли, стараясь обхватить его, чтобы зафиксироваться, а она мотала головой из стороны в сторону. Желая вцепиться мертвой хваткой, существо выбросило из брюшного отверстия отросток, похожий на яйцеклад. Мерзкий влажный орган тыкался в руки женщины, пытаясь пролезть между ними.

Снаружи панорамного окна появилась фигура, нечеткая, скрытая запотевшим стеклом. Рука протерла стекло, и к нему прислонилось лицо Хикса. Увидев, что происходит внутри, капрал выпучил глаза. О том, чтобы починить вышедший из строя дверной механизм, не могло быть и речи. Хикс отошел назад и поднял дуло импульсной винтовки.

Снаряды пробили тройное стекло в нескольких местах. Капрал бросился на образовавшуюся сеть трещин и ввалился в комнату, сопровождаемый градом блестящих осколков, словно человек-комета со стеклянным хвостом. Амуниция помогла ему пробиться сквозь куски стекла и защитила от острых краев. Упав на пол, морпех перекатился и скользнул туда, где лицехват наконец обвил хвостом горло Рипли. Он начал душить жертву и потянулся ближе к ее лицу.

Хикс обхватил бешено молотящие конечности арахноида и рванул его со сверхчеловеческой силой. Вдвоем они смогли отбросить монстра от лица Рипли.

Хадсон ворвался в комнату вслед за Хиксом и на мгновение застыл, уставившись на Рипли и капрала, боровшихся с лицехватом. Затем он заметил Тритончика, склонившуюся над столом. Морпех оттолкнул ее в сторону, заставив проехаться по сырому полу, и одновременно вскинул дуло винтовки, чтобы разнести второго паразита на куски прежде, чем он, прижатый столом, успел освободиться. Брызнула кислота, въедаясь в стол, стену и пол, когда крабообразное туловище развалилось на части.

Горман наклонился к Рипли и обеими руками схватился за хвост лицехвата. Словно герпетолог, снимающий удава-боа с его любимой ветки, он размотал его, освободив шею женщины. Она вдохнула, глотая воздух и воду и задыхаясь от спазмов, но не отпускала монстра, которого они держали уже втроем.

Хикс, щурившийся от потока воды, мотнул головой вправо от себя.

– В угол! Все вместе. Не дайте ему схватить себя. – Он обернулся через плечо к наблюдавшему за ним Хадсону. – Готов?

– Давай!

Втроем они отбросили существо в пустой угол. Оно моментально вскочило и бросилось обратно к людям с сумасшедшей силой. Выстрел Хадсона настиг его в воздухе, разорвав на куски. Мощный поток воды из спринклеров помог локализовать всплеск кислоты. Дым смешался с водяными испарениями, когда желтая жидкость начала разъедать пол. Рипли, испытывая рвотные позывы, упала на колени. На ее шее остались красные полосы, похожие на ссадины от веревки. Когда она опустилась рядом с Хиксом и Хадсоном, спринклеры наконец-то отключились. Вода стекала со шкафов и оборудования, капая в дыры, которые кислота проделала в полу. Пожарная сигнализация стихла.

Хикс уставился на стазис-цилиндры.

– Как они оттуда выбрались? Изнутри невозможно пробить силовое поле. – Он поднял глаза на датчик системы безопасности, размещенный на стене. – Я следил за мониторами. Почему я не увидел, что здесь произошло?

– Бёрк, – послышался хрип. – Это был Бёрк.

В операционной повисла тишина. Мысли промчались у них в головах с бешеной скоростью, но никто не сказал ни слова. Все эти мысли были неприятными. В конце концов Хадсон указал жестом на объект этих размышлений и с присущим ему красноречием заявил:

– Я считаю, надо прикончить его прямо сейчас.

Бёрк старался не смотреть на угрожающее ему дуло винтовки компьютерщика. Одно движение пальца, и голова представителя Компании разлетится на части, словно перезрелая дыня, и Бёрк это знал. Он сумел сохранить ледяное спокойствие, и выдавали его только разрозненные капли пота, усеявшие лоб. За последние пять минут он успел сочинить и забраковать полдюжины речей, но в итоге решил промолчать. Хикс, может, и выслушает его аргументы, но неверное слово, даже неверное движение могли вывести из себя остальных. В этом Бёрк не ошибся.

Капрал шагал взад-вперед перед креслом менеджера Компании. Время от времени он бросал на него взгляд и недоверчиво качал головой.

– Не понимаю. В этом нет никакого смысла.

Рипли скрестила руки на груди и взглянула на мужскую фигуру в кресле. В ее глазах Бёрк окончательно потерял человеческий облик.

– В этом есть смысл, и немалый. Ему нужен был чужой, только он не знал, как вытащить его из карантина в шлюзовом отсеке. Я заверила его, что сообщу в соответствующую службу, если он попытается это сделать. Это было моей ошибкой.

– Зачем ему было делать что-то в таком роде? – Хикс был потрясен.

– Для разработки оружия. Биологического оружия. Такие люди – я намеренно использую это слово, – как он, способны на подобные вещи. Если им попадается что-то новое и уникальное, они в первую очередь видят в этом пользу, которую можно извлечь, и отметают все остальное, – она пожала плечами. – Сначала я подумала, что он не такой. А когда поняла обратное, я уже совершила ошибку – не подумала наперед. Может, я слишком строга к себе. Я не могла представить то, что не вписывается в действия человека, находящегося в здравом уме.

– Не понимаю, – сказала Васкес. – В чем его выгода, если бы эти штуки тебя убили? Что это ему дает?

– У него не было намерения нас убивать – поначалу. До того момента, пока мы не доставили бы его игрушки на Землю. Он все верно подгадал. Бишоп скоро пригонит челнок. К тому моменту лицехваты бы уже сделали свое дело, и мы с Тритончиком уже лежали в отключке, причем никто не знал бы, по какой причине. Вы погрузили бы нас, находящихся без сознания, в челнок. Видите ли, если бы паразиты нас заразили, оплодотворили – называйте, как хотите, – а затем нас бы заморозили в гиперсне, он оказал бы на эмбрионы чужих такой же эффект, как и на нас – замедлил бы развитие зародышей. На протяжении полета домой они бы не созрели. Никто бы не узнал, что мы несем в себе, и пока наши жизненные показатели оставались в норме, никто бы и не подумал, что дело приняло совершенно неправильный оборот. Мы бы пристыковались к шлюзу и первое, что сделали бы власти – доставили нас в госпиталь. Там за дело взялись бы Бёрк и его дружки из Компании. Они бы взяли ответственность на себя или подкупили бы кого-нибудь, а потом отправили нас в свое заведение, где могли бы изучать нас в частном порядке. Меня и Тритончика.

Она взглянула на хрупкую фигурку девочки, сидевшей рядом. Тритончик обхватила колени и мрачно наблюдала за происходящим. Девочка будто затерялась в большой куртке с толстой подкладкой и высоким воротником, которую кто-то добыл для нее. Мокрые волосы прилипли ко лбу и щекам.

Хикс остановился и уставился на Рипли.

– Погоди минутку. Мы бы узнали об этом. Мы совершенно точно проверили бы вас по прибытии на станцию. Мы бы ни в коем случае не позволили кому бы то ни было высадиться на Земле без полного медицинского обследования.

Рипли обдумала это и кивнула:

– Это могло сработать в единственном случае – если бы Бёрк намеренно повредил камеры гиперсна по пути обратно. Поскольку Дитрих уже нет, каждый из нас должен был бы самостоятельно погрузиться в гиперсон. Он мог бы установить свой таймер таким образом, чтобы проснуться через несколько дней пути, затем вылез бы из капсулы, отключил всем систему биоподдержки и выбросил тела за борт. Потом он мог придумать любую историю на свой вкус. Большинство вашей команды убили чужие, детали боя на уровне «C» записаны сканерами, которыми снабжено ваше обмундирование, и хранятся в архиве «Сулако». Было бы нетрудно свалить на чужих и ваши смерти.

– Ему конец, – Хадсон снова переключил внимание с Рипли на представителя Компании. – Слышал? Ты труп, приятель.

– Это совершенно параноидальное заблуждение. – Бёрк решил, что оправдания не помешают – по крайней мере, хуже сам себе он уже не сделает. – Вы видели, насколько сильны эти твари. Я не имею никакого отношения к их освобождению.

– Бред собачий. Никакой силы не хватит, чтобы выбраться из стазис-камеры, – спокойно ответил Хикс.

– Полагаю, выбравшись, они заблокировали операционную снаружи, вывели из строя аварийное энергоснабжение, чтобы отключить свет, спрятали мою винтовку и видеонаблюдение тоже выключили, – устало произнесла Рипли. – Знаешь, Бёрк, я даже не представляю, кто хуже. За ними хотя бы не замечено, чтобы они убивали друг друга ради премии.

– Давайте уже от него избавимся, – по лицу Хикса ничего нельзя было прочесть, он просто смотрел на менеджера. – Без обид.

Рипли покачала головой. Она почувствовала, как ярость внутри сменилась болезненной пустотой.

– Просто найдите место, где его можно запереть, пока не придет время отчаливать.

– Зачем? – Хадсон трясся, едва подавляя злобу, и его палец лежал на спусковом крючке винтовки.

Рипли взглянула на него.

– Потому что я хочу, чтобы он вернулся. Я хочу, чтобы люди знали, что он совершил. Они должны знать, что случилось с колонией и почему. Я хочу…

Свет погас. Хикс моментально повернулся к пульту управления. Экран все еще работал от батареи, но изображения на нем исчезли, поскольку компьютеру колонии отключили питание. Быстрая проверка показала, что из строя вышло все: автоматические двери, видеоэкраны, сенсорные камеры, все службы.

– Они отключили электричество.

Рипли неподвижно стояла в темноте.

– В смысле, они отключили электричество? – Хадсон медленно повернулся кругом и, пятясь к стене, уставился на нее. – Как они могли выключить электричество? Они же тупые твари.

– Кто его знает, что они такое на самом деле. Мы недостаточно знаем о них, чтобы говорить с полной уверенностью, – она взяла винтовку, которую забрал у нее Бёрк, и сняла ее с предохранителя. – Может, они действуют каждый по отдельности, но, возможно, у них есть что-то вроде коллективного разума. Как у муравьев или термитов. Бишоп говорил об этом, прежде чем покинул нас. Термиты строят трехметровые термитники. У муравьев-листорезов есть что-то вроде сельского хозяйства. Что это – просто инстинкт? Вообще, что такое интеллект? – Рипли повернулась влево. – Будь рядом, Тритончик. Остальные – давайте разведаем обстановку. Давайте, пойдем. Горман, не спускай глаз с Бёрка.

Хадсон и Васкес включили свои сканеры. Мерцание трекеров движения в темноте успокаивало. Современные технологии пока еще не окончательно подвели их. Они двинулись по коридору вслед за двумя морпехами. В условиях отсутствия электричества Васкес пришлось двигаться на ощупь.

Позади оператора смарта послышался голос Рипли:

– Есть что-нибудь?

– Здесь ничего, – Васкес казалась тенью на стене.

Задавать аналогичный вопрос Хадсону не пришлось: все слышали, как громко пищал его сканер.

Все взгляды прилипли к нему.

– Что-то есть. У меня что-то есть, – он провел трекером вокруг, и тот снова запищал, теперь даже громче. – Оно движется. Оно внутри комплекса.

– Ничего не вижу, – трекер Васкес молчал. – Ты просто засек меня.

Голос Хадсона слегка дрогнул:

– Нет. Нет! Это не ты. Они внутри. Внутри периметра. Они здесь.

– Успокойся, Хадсон, – Рипли вглядывалась в дальний конец коридора. – Васкес, ты должна подтвердить.

Оператор смарта провела трекером и винтовкой по широкой дуге. Она остановила их прямо позади себя. Сенсор издал резкий звук.

– Хадсон, возможно, прав.

Рипли и Хикс переглянулись. По крайней мере, им не придется больше стоять и ждать, пока что-нибудь произойдет.

– Настало время поиграть, – сухо сказал капрал.

Рипли окликнула двоих солдат:

– Возвращайтесь, оба. Идем назад в штаб.

Хадсон и Васкес попятились. Глаза комтеха нервно вглядывались в темный тоннель, который они покидали. Трекер говорил одно, его глаза – другое. Что-то не складывалось.

– Сигнал какой-то странный. Наверное, помехи или типа того. Может, где-то проводка искрит. Здесь движение повсюду, но я ничего не вижу.

– Просто возвращайся! – Рипли почувствовала, как на лбу и под мышками выступает пот. Такой же холодный, как комок у нее в желудке. Хадсон развернулся и бросился бежать, добравшись до двери на мгновение раньше, чем Васкес. Вдвоем они захлопнули и заперли дверь.

Оказавшись внутри, они распределили остатки своего ничтожно малого арсенала: огнеметы, гранаты и, наконец, приличное количество магазинов для импульсных винтовок. Трекер Хадсона продолжал пищать с постепенно нарастающей интенсивностью.

– Движение! – он встревоженно огляделся вокруг, но увидел только силуэты своих товарищей в полутемной комнате. – Сигнал четкий. Ошибки быть не может. – Подняв сканер, комтех провел им по всей комнате. – У меня полный спектр движения в двадцати метрах отсюда.

Рипли шепнула Васкес:

– Заблокируй дверь.

– Если я ее заблокирую, как мы доберемся до челнока?

– Как Бишоп. Или можешь попробовать выйти наружу.

– Семнадцать метров, – пробормотал Хадсон.

Васкес достала сварочный аппарат и двинулась к двери. Хикс выдал один из огнеметов Рипли, а другой подготовил для себя.

– Давайте зажжем.

Мгновение спустя его огнемет ожил, и из дула показалось небольшое спокойное синее пламя, делая оружие похожим на огромную зажигалку. А вот у Рипли, когда она нажала кнопку «воспламенение», находившуюся сбоку на рукояти, огонь ярко вспыхнул. Вокруг Васкес засверкали искры, когда она начала приваривать дверь к полу, потолку и стенам. Трекер Хадсона заходился в бешенстве, хотя и не так, как сердце Рипли.

– Они научились, – сказала она, не в состоянии сохранять молчание. – Считайте это инстинктом, интеллектом или групповым анализом, но они научились. Они отключили электричество и избежали турели. Видимо, нашли другой проход в комплекс, который мы упустили.

– Ничего мы не упустили! – прорычал Хикс.

– Пятнадцать метров, – Хадсон отошел от двери.

– Не знаю, как они это сделали. Прожгли кислотой дыру в трубопроводе. Что-то под полом, что должно было быть заперто, было не заперто. Либо колонисты что-то добавили или модифицировали и не потрудились внести изменения в официальные схемы. Мы не знаем, насколько актуальны эти планы и когда в них последний раз вносились структурные изменения. Не знаю, но должно же быть что-то! – Она взяла трекер Васкес и направила его в том же направлении, что и трекер Хадсона.

– Двенадцать метров, – сообщил комтех. – Боже, это один большой сигнал. Десять метров.

– Они прямо перед нами, – Рипли взглянула на дверь. – Васкес, ты идешь?

Оператор смарта не отвечала. Расплавленные капли оставляли следы на ее коже и, дымясь, падали на одежду. Она скрипела зубами и пыталась работать как можно быстрее, сыпля проклятиями.

– Девять метров. Восемь, – Хадсон озвучил последнее число, повысив голос, и бешено оглянулся.

– Быть не может, – Рипли сохраняла настойчивость, несмотря на тот факт, что трекер показывал все то же невероятное значение. – Оно внутри комнаты.

– Все верно, верно! – Хадсон развернул свое оружие так, чтобы ей был виден крошечный экран и показания на нем. – Смотри!

Рипли мрачно сверилась со своим трекером, покрутив точную настройку, а Хикс одним широким шагом приблизился к Хадсону.

– Ты неправильно трактуешь показания.

– Нет, правильно! – голос компьютерщика свидетельствовал, что он на грани истерики. – Я знаю этих малышек, они не врут, чувак. С ними все просто, – вытаращив глаза, он смотрел на показания трекера. – Шесть метров. Пять. Что за на…

Он встретился взглядом с Рипли – одно и то же осознание посетило их одновременно. Оба запрокинули головы и направили трекеры в одну и ту же сторону. Пищание обоих приборов превратилось в монотонное жужжание.

Хикс залез на шкаф с картотекой. Повесив винтовку на плечо и крепко сжимая в руках огнемет, он поднял одну из потолочных панелей и посветил в отверстие фонариком. То, что он увидел, не мог представить себе ни Данте в своих ночных кошмарах, ни Эдгар По в приступе неконтролируемого бреда.