Рядом с главным компьютером колонии Хадсон установил портативную тактическую консоль. Множество проводов тянулось от нее к центральному терминалу, образуя будто крысиное гнездо, позволяющее оператору консоли подключиться к интерфейсу любых служб, которые еще функционировали здесь. Хикс поднял глаза на Рипли, когда она ворвалась в Управление, и хлопнул ладонью по выключателю, чтобы вырубить сигнал тревоги. Через мгновение к ней присоединились Васкес и Хадсон, они сгрудились вокруг панели и…

– Они идут, – тихо сказал Хикс. – Просто подумал, что вам стоит знать об этом. Они уже в тоннеле.

Рипли облизнула губы, глядя на показания консоли:

– Мы готовы их встретить?

Капрал пожал плечами, отрегулировал настройки громкости:

– Настолько, насколько это возможно. Если предположить, что все наши задумки сработают. Вряд ли нас утешит гарантийный ремонт от производителей, если что-нибудь выйдет из строя, вроде тех же автоматических турелей. Они все, что у нас есть.

– Не волнуйся, чувак, они сработают, – Хадсон выглядел гораздо лучше, чем за все время с момента первого нападения на нижнем уровне станции. – Мне доводилось настраивать сотни этих фиговин. Как только индикаторы готовности включатся, можно перестать их контролировать и вообще забыть о них. Я только не знаю, хватит ли их огневой мощи.

– Об этом не стоит волноваться. Мы выставляем против чужих все, что у нас осталось. Вне зависимости от того, остановят их автоматические караульные или нет. Зависит от того, сколько противников будет, – Хикс передвинул пару выключателей. Все оборудование было на связи в рабочем режиме. Он бросил взгляд на показатели сенсоров движения, установленных на пушках «А» и «В». Они быстро мигали, все ускоряясь, пока оба огонька стабильно не засветились. В тот же самый момент пол слегка встряхнуло из-за грохота орудийного огня.

– Пушки «А» и «В». Отслеживают множественные цели и ведут по ним стрельбу, – он посмотрел на Хадсона. – Отличная работа.

Компьютерщик проигнорировал слова Хикса. Глядя на индикаторы, он чуть слышно бормотал:

– Еще одну дюжину орудий – и все бы было на мази. Если бы нам еще одну дюжину орудий…

Постоянный гул эхом отдавался по всему комплексу. Автоматические орудия усиленно работали на нижнем уровне. Двузначные цифры на счетчиках боеприпасов неумолимо откручивались до единиц.

– Пятьдесят снарядов на пушку. Как мы собираемся остановить их, имея всего пятьдесят снарядов на пушку? – пробормотал Хикс.

– Их там, должно быть, полный коридор, – Хадсон указал на показания индикаторов. – Поглядите на эти счетчики зарядов. Там внизу настоящий тир.

– А как насчет кислоты? – спросила Рипли. – Я знаю, что корпус этих турелей защищен, но вы видели эту дрянь в деле. Она проест что угодно.

– Пока турели стреляют, кислота им не страшна, – ответил Хикс. – У их снарядов очень сильна ударная мощь. Пока они сдерживают противника, кислоту сметает тоже. Она может забрызгать все стены и потолок, но сами орудия останутся чистыми.

Именно так, видимо, все и происходило в техническом тоннеле, потому что автоматические турели продолжали упорствовать. Две минуты прошло, три. Счетчик на орудии «В» открутился до ноля, и грохот снизу стал вдвое тише. Сенсор движения на замолчавшей турели продолжал мигать на тактической панели – караульный продолжал высматривать цели, хотя больше не мог по ним стрелять.

– Боезапас орудия «В» исчерпан. Двадцать снарядов у «А», – Хикс следил за счетчиком и чувствовал, как у него пересыхает в горле. – Десять. Пять. Вот и всё.

В Управлении воцарилась мрачная тишина. Но вскоре ее нарушил раскатистый гул снизу. Он повторялся с регулярными интервалами, будто звук огромного гонга. Каждый из присутствующих знал, что этот гул означает.

– Они возле пожарного входа, – пробормотала Рипли. Грохот нарастал, становился все сильнее и будто свирепее. Наряду с ним теперь было слышно и другое: раздражающий скребущий звук, скрежетание когтей по стали.

– Думаешь, они могут прорваться сюда? – Рипли пришло в голову, что Хикс выглядел потрясающе спокойным. Что это было – уверенность в себе или обреченность?

На всякий случай она напомнила:

– Один из них просто вырвал люк из корпуса БТР, когда пытался вытащить Гормана, помнишь?

Васкес кивнула в сторону пола:

– Внизу такого люка нет. Это противопожарная дверь класса «АА», три слоя стального сплава с композитом из углеродного волокна между ними. Эта дверь продержится. Меня больше беспокоят сварные швы. У нас было не слишком много времени на работу. И я бы чувствовала себя спокойней, если бы использовала лазер и хромитовый припой, а не газовую горелку.

– И если бы у нас был еще час в запасе, – добавил Хадсон. – Раз уж мы о несбыточном, почему бы тебе не пожелать парочку шестизарядных установок «Катюша»? Одна из этих малюток сумела бы очистить весь тоннель от тварей.

Тут призывно пискнул интерком, заставив всех вздрогнуть. Хикс нажал клавишу приема.

– Это Бишоп. Услышал выстрелы. Как у нас дела?

– Как и ожидалось. Пушки «А» и «В» израсходовали снаряды, но они явно нанесли урон чужим.

– Это хорошо. Потому что, боюсь, у меня плохие новости.

Хадсон скривился и облокотился на панель управления:

– Вот так поворот.

– Что за плохие новости? – спросил Хикс.

– Будет проще одновременно показывать и объяснять. Иду к вам.

– Ждем, – Хикс выключил интерком. – Просто волшебно.

– Эй, не раскисай, – беспечно заявил компьютерщик. – Мы уже по уши в говне, так о чем еще волноваться?

Андроид не заставил себя ждать. Войдя в комнату, он сразу направился к высокому окну, из которого открывался вид почти на всю колонию. Ветер снова поднялся и сдул прочь липкий туман.

Видимость все еще была далека от идеальной, однако им удалось разглядеть высившуюся в отдалении станцию преобразования атмосферы. Пока они смотрели, из основания здания неожиданно вырвался столб пламени. На мгновение он был даже ярче, чем факел, который постоянно горел на вершине башни.

– Что это? – Хадсон прижал лицо к стеклу.

– Аварийная разгерметизация, – ответил Бишоп.

Рипли подошла к комтеху:

– Система выдержит перегрузку?

– Вряд ли. Если данные, за которыми я наблюдал, хотя бы наполовину верны. А у меня нет повода предполагать, что они хотя бы слегка далеки от истины.

– Что произошло? – спросил Хикс, возвращаясь к консоли управления. – Это чужие натворили, пока рыскали там внутри?

– Не могу сказать точно. Скорее, кто-то повредил критически важный узел, попав в него из смарта или импульсной винтовки во время битвы на уровне «С». Или повреждения нанес челнок, когда врезался в основание комплекса. Но причина сейчас не главное. Все, что сейчас важно – это результат, и его не назовешь хорошим.

Рипли начала постукивать пальцами по стеклу, но потом, осознав, что именно делает, убрала руку от окна. Стук могли услышать снаружи. Пока она смотрела в окно, еще один поток горящего газа вырвался из здания станции.

– Через сколько оно рванет?

– Нельзя сказать точно. Можно экстраполировать имеющиеся данные, но это будет не точно. Слишком много переменных вовлечено в формулу, и я могу их лишь приблизительно скомпенсировать, а необходимые вычисления довольно сложные…

– Сколько? – терпеливо переспросил Хикс.

Андроид повернулся к нему:

– Основываясь на информации, которую мне удалось собрать, я предполагаю, что система откажет примерно через четыре часа. Радиус взрыва составит около тридцати километров. Все пройдет быстро и чисто. Даже без радиационных выбросов. Мощность – около десяти мегатонн.

– Это очень обнадеживает, – сухо проговорил Хадсон.

Хикс сглотнул.

– У нас проблемы.

Комтех расцепил скрещенные руки и отвернулся от коллег.

– Я не верю, – безутешно пробормотал он. – Нет, вы сами-то в это верите? Турели разнесли часть этих тварей на куски, пожарная дверь все еще держится, и всё зря?

– Уже слишком поздно, чтобы отключить станцию? Если предположить, что техническая возможность этого все еще сохранилась? – Рипли уставилась на андроида. – Не то чтобы я предвкушала пробежку по шоссе, но если это наш единственный шанс, то я бы вышла на старт.

Андроид с сожалением улыбнулся:

– Побереги ноги. Боюсь, уже слишком поздно. Падение челнока, или выстрелы, или что бы там ни было… урон слишком велик. Перегрузка уже неизбежна.

– Потрясающе. И какой порядок действий рекомендуется в данном случае?

Васкес ухмыльнулась:

– Наклониться, просунуть башку между ног, поцеловать себя в зад – и досвидос.

Хадсон мерил шагами пол, будто кот, которого заперли в клетке:

– Вот блин! Сыграл на понижение, а? Четыре недели не хватило. Три из них в гиперсне. Досрочный выход на пенсию. Всего десять лет в морской пехоте, оттрубишь и будешь в шоколаде, говорили вербовщики. И вот теперь я в шоколаде… в этой заднице. Это несправедливо, блин!

Васкес протянула скучающим тоном:

– Хадсон, замолкни.

Он обернулся к ней.

– Тебе легко говорить, Васкес. Ты у нас живчик. И тебе по кайфу маяться дурью со всем этим инопланетным дерьмом, лишь бы можно было разнести голову всем, кто играет на стороне жукоглазых тварей. Но я-то вступил в ряды морпехов ради пенсии. Десять лет – и адьос, взять кредит, купить где-нибудь маленький бар и нанять работников, чтобы они впахивали, а я просиживал задницу и болтал с клиентами, пока бабки капают на мой счет.

Оператор смарта обернулась к окну как раз в тот момент, когда еще один газовый факел осветил туманный ландшафт.

– Ты просто разбиваешь мне сердце. Выметайся наружу и выигрывай этот забег до станции, – холодно сказала она.

– Все просто, – Рипли взглянула на Хикса. – Мы не можем оставаться здесь, поэтому придется выбираться. Сделать это можно единственным способом. Нам нужен второй челнок. Он все еще на «Сулако». Каким-то образом мы должны подать на него сигнал и вызвать сюда. Должен быть способ.

– Такой способ был. Ты считаешь, я не думал об этом с того самого момента, как Ферро вмазалась в станцию? – Хадсон прекратил шагать туда-обратно. – Требуется передатчик с узконаправленным лучом, настроенным именно на систему управления челнока.

– Знаю, – нетерпеливо перебила она. – Я тоже думала об этом, но у нас его нет.

– Верно. Передатчик был в БТР. Был да сплыл.

– Должен быть другой способ спустить челнок. Мне наплевать, как именно. Придумай, ты же комтех. Придумай что-нибудь.

– Придумай что? Считай, мы уже сдохли!

– Ну уж нет, Хадсон. Подумай получше. Как насчет передатчика колонии? Башня связи на другом конце комплекса. Мы можем запрограммировать ее на отправку сигнала челноку. Почему бы ее не использовать? Кажется, она не повреждена.

– Эта мысль уже приходила мне в голову. – Все посмотрели на Бишопа. – Я уже проверил эту версию. Кабельная сеть между Управлением и башней была повреждена во время сражения колонистов с чужими – еще одна причина, по которой они не смогли связаться с орбитальной станцией. И не оставили предупреждение для тех, кто прилетит проверить, все ли в порядке с колонией.

Разум Рипли работал, будто динамо-машина, изучал вероятности, предлагал и отвергал возможные решения – пока не осталось единственное из возможных.

– То есть ты имеешь в виду, что сам по себе передатчик функционирует, просто им нельзя управлять отсюда?

Андроид задумался на мгновение, затем кивнул:

– Если аварийное энергоснабжение распределяется и на антенну, то да, я не вижу препятствий для отправки нужного сигнала. На это даже не потребуется много энергии, так как все остальные каналы вещания отключены.

– Тогда так, – Рипли внимательно посмотрела на лица собеседников. – Кому-то просто нужно выбраться наружу и отправиться туда. Взять с собой портативный терминал, добраться до антенны и настроить передачу вручную.

– Конечно, конечно! – воскликнул Хадсон с притворным энтузиазмом. – Учитывая, что вокруг шастают эти твари. Да ладно!

Бишоп сделал шаг вперед.

– Я пойду, – его голос прозвучал тихо и прозаично. Как будто у него не было выбора.

Рипли уставилась на него:

– Что?!

Он виновато улыбнулся:

– В конце концов, из всех присутствующих здесь я единственный, кто может удаленно пилотировать челнок. К тому же, погода снаружи не принесет мне вреда, в отличие от остальных. И… мой разум не подвержен воздействию стресса. Я смогу целиком сконцентрироваться на работе.

– Если только рядом не окажется кого-то, чтобы тебя отвлечь, – заметила Рипли.

– Да. Все будет в порядке, если только мне не помешают, – улыбка Бишопа стала еще шире. – Поверь, я бы предпочел не предпринимать этот шаг. Разумеется, я синтет, но не идиот. И, так как это единственный способ спастись от ядерного взрыва, я, пожалуй, попробую.

– Хорошо. Тогда решено. Что тебе понадобится?

– Естественно, портативный передатчик. Еще нам надо удостовериться в том, что на антенну все еще подается энергия. Так как мы будем передавать узконаправленный сигнал за пределы атмосферы, передатчик нужно перенастроить настолько точно, насколько это вообще возможно. Еще мне нужно…

Васкес резко перебила его:

– Слышите?

– Что? – Хадсон медленно повернулся вокруг себя. – Я ничего не слышу.

– Именно. Они остановились.

Оператор смарта была права. Звук ударов и скрежет когтей возле пожарного люка стихли. Пока выжившие прислушивались, тишину нарушил пронзительный писк сенсора движения. Хикс посмотрел на тактическую консоль.

– Они внутри комплекса.

У людей ушло не слишком много времени на то, чтобы собрать нужное Бишопу оборудование. А вот найти безопасный способ добраться до антенны – это было дело посложнее. Они обсудили все маршруты, используя данные из компьютера колонии и варианты, предложенные тактической консолью, и сдобрили результаты обсуждения своими мнениями. В результате они пришли к консенсусу и выбрали путь, который был лучшим из всего множества бесперспективных вариантов.

Потом о нем рассказали Бишопу. В конце концов, андроид он или нет, последнее слово было за ним. Помимо многообразия человеческих эмоций, программы новых синтетов содержали алгоритмы самосохранения. Или, как заметил Бишоп в тот самый момент, когда спор о маршруте стал слишком ожесточенным, больше всего в этот момент ему хотелось бы оказаться где-нибудь в Филадельфии.

В конце концов, спорить было не о чем. Все согласились с тем, что выбранный маршрут – это единственный путь, воспользовавшись которым можно покинуть Управление и не привлечь к себе внимание врага. Как только его утвердили, в комнате воцарилась неловкая тишина. И они молчали до тех пор, пока Бишоп не провозгласил о своей готовности отбыть.

Одна из дыр в полу, проеденная кислотой во время безнадежного сражения колонистов с чужими, была удобным местом для старта. Отверстие располагалось в медицинской лаборатории и открывало доступ к лабиринту из вентиляции и технических тоннелей. Некоторые из них были проложены уже после того, как колония начала функционировать. Именно в один из подобных дополнительных тоннелей Бишоп и собирался заползти.

Андроид спустился через отверстие в полу и начал забираться в тоннель, ворочаясь и протискиваясь. Наконец он вытянулся на спине, глядя вверх на остальных.

– Как там? – спросил его Хикс.

Бишоп сначала бросил взгляд поверх своих ног, потом закинул голову и посмотрел в том направлении, где располагалась цель его путешествия.

– Темно. Пусто. Тесно, но думаю, что пролезу.

– Уж лучше бы ты пролез, – беззвучно пробормотала Рипли и уже громче добавила: – Готов принимать передатчик?

Из-под пола, будто в мольбе, поднялась пара рук.

– Передавайте вниз.

Она протянула андроиду тяжелое, компактное устройство.

С трудом перевернувшись, синтет протолкнул передатчик в шахту перед собой. К счастью, корпус устройства был защищен пластиком. Когда Бишоп будет двигать его по тоннелю, без шума не обойдется, но он будет гораздо тише, чем скрип металла о металл. Затем андроид вновь перевернулся на спину и поднял руки.

– Теперь остальное.

Рипли передала ему небольшой рюкзак. В нем были инструменты, кабели и запасные монтажные платы, обходные энергетические схемы, боевой пистолет и маленький резак с запасом топлива. Все это весило довольно много, но ничего не поделаешь. Лучше потратить больше времени на дорогу к башне с антенной, чем добраться туда и понять, что забыл что-то нужное.

– Ты хорошо изучил дорогу? – спросила Рипли.

– Если дополненная схема колонии верна, то да. Этот тоннель ведет почти до самого основания антенны. Сто восемьдесят метров. То есть, если добираться туда ползком, сорок минут. Было бы легче двигаться на винтовой передаче или колесах, но мои создатели были слишком сентиментальны. Поэтому снабдили меня ногами.

Над шуткой никто не засмеялся.

– После того, как я доберусь, мне понадобится час, чтобы подключиться и настроить антенну. Если мне удастся добиться мгновенного ответа, тридцать минут на подготовку корабля и около пятидесяти на полет.

– Почему так долго? – спросил Хикс.

– С пилотом на борту понадобилось бы вдвое меньше времени. Но управлять челноком на расстоянии с портативного терминала чертовски сложно. Последнее, чего мне хочется – это аварийная посадка или потеря управления. Мне нужно дополнительное время, чтобы обеспечить плавное приземление. Иначе этот челнок кончит так же, как его брат.

Рипли посмотрела на часы:

– Они уже близко. Тебе стоит пошевелиться.

– Хорошо. Скоро увидимся, – его прощание было натужно веселым. Рипли знала – все это ради того, чтобы успокоить людей. Но к чему бы ей беспокоиться об этом? Он был всего лишь синтетом, фактически машиной.

Она отошла от отверстия в полу, а Васкес закрыла дыру листом металла и стала ее приваривать. Хотя в том, что должен сделать Бишоп, не могло быть никаких «быть может». Если он не преуспеет, им не придется беспокоиться о том, чтобы сдержать чужих. Огонь, постепенно разгорающийся в сердце станции терраформирования, прикончит их всех.

Бишоп лежал на спине, глядя на то, как сияние от сварочного аппарата Васкес очерчивает круг у него над головой. Это выглядело неожиданно красиво, а его программное обеспечение было достаточно сложным для того, чтобы ценить красоту… но он зря тратил время, наслаждаясь ею. Синтет перевернулся на живот и начал ползти, толкая перед собой портативный терминал и сверток с инструментами. Толчок, проползти, толчок, проползти, толчок… дело продвигалось не слишком быстро. Его плечи с трудом умещались в шахте. К счастью, он не страдал клаустрофобией, его не заботило головокружение или любое другое нервное или психическое расстройство. К великому удовлетворению его искусственного разума.

Тоннель перед ним вел в никуда. Видимо, так должна себя чувствовать пуля в ружейном дуле, подумал он. Хотя пуля в отличие от синтета не отягощена чувствами. Запрограммированными чувствами.

Темнота и одиночество оставляли простор для размышлений. Движение вперед не требовало умственных усилий, так что он мог тратить их на оценку своего состояния.

Чувства и программы. Органическая депрессия или раздражение информационных байтов? В конечном счете, насколько велика разница между ним и Рипли, или, в данном случае, между ним и любым другим человеком? Конечно, за исключением того, что Бишоп был пацифистом, а большинству людей нравилось воевать. Как человечество осваивало эмоции?

Методом медленного программирования. Человеческое дитя приходит в этот мир с уже запрограммированными инстинктами, но внутренняя прошивка может радикально измениться в зависимости от окружения, среды, образования и массы других факторов. Бишоп знал, что на его программное обеспечение среда влияния не оказывает. Что тогда случилось с предыдущей моделью, с тем, кто превратился в безумца и заставил Рипли возненавидеть себя? Была ли это ошибка программы, или изменение, специально внесенное человеком, которого так и не нашли? Но зачем человеку совершать подобное?

Вне зависимости от того, насколько сложна была прошивка Бишопа и сколько времени он обучался в течение века, что был ему отмерен, он знал одно: существа, создавшие его, навсегда останутся для него тайной. Для синтета человечество всегда будет представляться пусть забавной и изобретательной, но все же головоломкой.

На контрасте с товарищами Бишопа, в чужих не было ничего загадочного. Никаких непознаваемых тайн, чтобы их обдумывать, никаких двойных значений, чтобы разгадывать их смысл. Легко было предсказать, как они будут действовать в предложенной ситуации. Более того, десяток чужих, скорее всего, поведут себя одинаково, в то время как десяток людей проделает ровно столько же разных, абсолютно не связанных друг с другом вещей, и как минимум половина из них будет нелогична. С другой стороны, отдельные люди не были членами роя. По меньшей мере, не считали себя таковыми. Бишоп все еще не был уверен, что согласен с этим.

Не такая уж и большая разница между человеком, чужим и синтетом. Если считать их роем. Разница лишь в том, что человеческий рой управляется хаосом, который порождается странной вещью, что именуют индивидуальностью. Программисты снабдили ею андроида, и в итоге он стал в чем-то человеком. К тому же, его тело было частично органическим. В чем-то он превосходил человека, в чем-то, наоборот, уступал. Но лучше всего он себя чувствовал, когда люди делали вид, будто синтет – один из них.

Он посмотрел на часы. Надо было ползти быстрее, чтобы успеть.

Роботы-часовые, охраняющие вход в Управление, ожили, и по коридорам разнеслось металлическое стрекотание. Рипли подняла огнемет и направилась к центральному компьютеру. Васкес закончила заваривать отверстие в «кроличью нору» Бишопа, сделав прощальный росчерк на металле, отложила лазерный резак и последовала за ней.

Хикс таращился на тактическую консоль, загипнотизированный экранами, которые передавали картинку с камер, установленных сверху турелей. Он едва поднял глаза, чтобы поприветствовать вошедших.

– Взгляните на это, – тихо проговорил он.

Рипли заставила себя посмотреть. Факт того, что фигуры чужих были не реальны, а представлены двухмерными изображениями, помогал ей легче воспринимать их присутствие. Каждый раз, когда робот стрелял, краткая вспышка из дула засвечивала картинку, но она все же оставалась достаточно четкой для того, чтобы люди могли разглядеть наступающих по коридору чужих. Они приближались, напирали и падали. Каждый раз, когда в одну из тварей попадал разрывной снаряд, хитиновое тело взрывалось, разбрызгивая во все стороны кислотную кровь. В полу и в стенах коридора зияли отверстия. Тела других чужих – вот единственное, что кислота не могла проесть. Трассирующий огонь освещал коридор, и были видны клубы тумана, сочащегося из дыр в стенах. Тем временем автоматические турели продолжали стрелять и раз за разом отбрасывали наступающих.

– Двадцать метров до входа, и они продолжают приближаться, – внимание Хикса было приковано к числам на панели управления. – Пятнадцать метров. Турели «С» и «D» исчерпали боезапас наполовину.

Рипли проверила заглушку на огнемете, чтобы убедиться, что он пока заблокирован. А вот Васкес не требовалось проверять свою импульсную винтовку – оружие было просто еще одной частью ее тела.

Индикаторы постоянно мигали. В промежутках между выстрелами слышался нечеловеческий пронзительный визг.

– Сколько их? – спросила Рипли.

– Не могу сказать. Много. Сложно сказать, кто еще жив, а кто уже сдох. Они продолжают идти, даже потеряв руку или ногу – до тех пор, пока выстрел не разнесет их на куски.

Хадсон посмотрел на другой индикатор.

– У турели «D» осталось двадцать снарядов. Десять, – он сглотнул. – Кончились.

Внезапно выстрелы прекратились – должно быть, у второй турели тоже закончился боезапас. Дым и туман перемешивались и мешали рассмотреть поле боя. Там, где разрывы боевых снарядов подожгли легковоспламеняющиеся материалы, чадили маленькие костры. Пол был завален искривленными и почерневшими телами, будто кладбище биомеханизмов. Пока люди стояли, уставившись в монитор, некоторые из тел задергались и провалились вниз, когда кислота окончательно проела перекрытия в полу коридора.

Из-за стены дыма никто не рвался вперед, чтобы разорвать замолчавшие орудия. Датчики движения отключились.

– Что происходит? – неуверенно пробормотал Хадсон, лихорадочно сжимая винтовку. – Что происходит, где они?

– Я бы… – Рипли резко выдохнула. – Они сдались. Они отступили. Орудия остановили их. Значит, они достаточно разумны, чтобы связать причину и следствие. Они не бездумно наступали.

– Да, но поглядите на это, – Хикс щелкнул по пластику между двумя индикаторами. Счетчик снарядов для орудия «D» замер на нуле. Счетчик «C» открутился до десятки – то есть осталось всего несколько секунд огня с прежней интенсивностью. – В следующий раз они могут подойти прямо к двери и постучаться. Если бы только БТР не вышел из строя…

– Если бы он не вышел из строя, мы бы не стояли тут и не болтали о нем зря. Мы бы ехали куда-нибудь, разговаривая на языке гранатомета, – резко проговорила Васкес.

И лишь Рипли была не обескуражена.

– Но ОНИ не знают, что запас снарядов почти истощился. Мы нанесли им повреждения. У нас действительно получилось это сделать. И теперь они, скорее всего, совещаются где-нибудь – или что там им нужно для принятия решений. Они будут искать другой способ проникнуть сюда. Это займет какое-то время, и когда они снова пойдут в наступление, то будут гораздо более осторожны. Они повсюду будут высматривать эти турели и опасаться их.

– Возможно, мы напугали их, – к Хадсону вернулась уверенность. Его щеки снова порозовели. – Ты была права, Рипли. Эти уродливые твари уязвимы.

Хикс поднял глаза от консоли и заговорил с Васкес и компьютерщиком:

– Вы двое, отправляйтесь в дозор. Нам нужно охранять периметр вокруг Управления и медицинского отсека. Большую территорию нам не удержать. Знаю, мы все измучены, но постарайтесь оставаться в тонусе и настороже. Если Рипли права, они начнут искать проходы в стенах и вентиляции. Мы должны остановить их наступление, как только оно начнется – и не ждать, пока твари проберутся сюда. Снимите их, как только полезут внутрь.

Морпехи кивнули. Хадсон отошел от консоли, подхватил винтовку и пошел вслед за Васкес в сторону главного коридора. Рипли обнаружила на столе полчашки кофе и одним глотком высосала оттуда холодную жижу. На вкус – дрянь, но хотя бы смочила горло.

Капрал ждал, пока она допьет кофе, потом спросил:

– Сколько ты не спала? Двадцать четыре часа?

Рипли безразлично пожала плечами. Вопрос ее не удивил. Постоянное напряжение иссушило ее, высосало все силы. Если она выглядела хотя бы вполовину так плохо, как себя чувствовала, неудивительно, что Хикс высказал беспокойство. Изнеможение пыталось одолеть Рипли раньше, чем до нее доберутся чужие. Когда она ответила, голос звучал сухо и отрешенно:

– Какая разница? Мы всего лишь тянем время.

– Ты только что говорила иное.

Она посмотрела в сторону коридора, который поглотил Васкес и Хадсона.

– Я говорила это, чтобы их подбодрить. И себя, возможно. Немного. Мы можем спать, но вот чужие спать не будут. Они не успокоятся и не отступят, пока не получат то, что хотят. А хотят они получить нас. И в итоге получат.

– Может, да. Может, нет, – Хикс улыбнулся.

Рипли попыталась улыбнуться в ответ, но не была уверена, получилось в итоге или нет. Сейчас она бы отдала годовую зарплату за одну чашку горячего свежего кофе, но, вот незадача, здесь никто не торговал кофе, а сама она слишком устала, чтобы тащиться к автомату.

Она положила огнемет на плечо.

– Хикс, я не хочу кончить, как остальные: колонисты, и Дитрих, и Кроу. Ты позаботишься обо мне, когда дойдет до этого?

– Если дойдет до этого, – мягко ответил он, – я позабочусь о вас обеих. С другой стороны, если мы все еще будем здесь, когда рванет станция, в этом не будет необходимости. Она позаботится обо всех – и о нас, и о них. Давай надеяться, что до этого не дойдет.

На этот раз она была уверена, что губы все же удалось растянуть в ухмылке:

– Никак не могу раскусить тебя, Хикс. Солдаты ведь не должны быть оптимистами, верно?

– Да, я знаю. Ты не первая, кто говорит об этом. Вот такой я чертовски парадоксальный, – повернувшись, он достал что-то из-за тактической консоли. – А сейчас я представлю тебе моего лучшего друга.

Плавно и легко – сказывалась долгая практика – он вытащил магазин из импульсной винтовки и отложил его в сторону. Потом протянул оружие Рипли.

– М-41А, десятимиллиметровая импульсная винтовка с тридцатимиллиметровым подствольным гранатометом. Настоящая милашка. Лучшая подруга морпеха, фактически супруга. Ее почти невозможно раздавить, смазывает себя сама, работает под водой и в вакууме и спокойно проделает дыру в листе металла. Все, что ей нужно – содержать в чистоте и не слишком размахивать во время стрельбы по сторонам. Тогда она сохранит тебе жизнь.

Рипли взяла оружие. Винтовка была громоздкой и неудобной, корпус покрывало специальное волокно для поглощения отдачи от мощных снарядов. Она впечатляла гораздо сильнее, чем огнемет. Рипли подняла дуло и прицелилась в дальнюю стену.

– Как думаешь, – спросил Хикс, – сможешь управиться с такой?

Она оглянулась и спросила ровным голосом:

– Что именно надо делать?

Хикс одобрительно кивнул и протянул ей магазин.

Несмотря на то, что Бишоп старался производить как можно меньше шума, портативный передатчик и рюкзак с инструментами не получалось двигать бесшумно. По тоннелю разносились шорохи и скрипы. Ни один человек не смог бы выдержать такой темп движения с момента старта в Управлении, но это вовсе не значило, что так могло продолжаться вечно. Даже у синтетов возможности ограничены.

Улучшенное зрение позволяло ему различать стены в тоннеле, уходящие в полную темноту. Человек на его месте был бы полностью слеп в этой трубе. Но, как минимум, он не боялся заблудиться. Шахта вела почти к самой антенне.

Справа в стене тоннеля появилось отверстие, сквозь которое просачивался слабый свет. Среди запрограммированных эмоций Бишопа было и любопытство. Он остановился на мгновение, чтобы посмотреть сквозь дыру, которую проела кислота. Было бы неплохо самостоятельно определить координаты вместо того, чтобы полагаться на распечатку плана служебных тоннелей.

Влажные челюсти щелкнули рядом с его лицом и проскрежетали по металлу.

Бишоп отстранился и прижался к противоположному краю трубы, пока металлическое эхо металось по тоннелю. В том месте, где челюсти ударились о металл, стена вогнулась внутрь. Синтет поспешно пополз дальше. К его удивлению, атака не повторилась, и, кажется, его никто не преследовал.

Возможно, тварь почувствовала движение и слепо атаковала. А когда в ответ на это не последовало никакой реакции, исчез повод для повторного нападения. Интересно, как они находили потенциальные организмы-носители? Бишоп совершал дыхательные движения, но на самом деле не дышал. Его тело не было теплым и не пахло кровью. Для мародерствующего чужого андроид, скорее всего, казался просто еще одним механизмом. До тех пор, пока он не решит напасть или оказать сопротивление, возможно, он мог бы свободно передвигаться у них на виду. Не то чтобы подобная экскурсия казалась Бишопу привлекательной, так как реакции и мотивы чужих все еще были для него непредсказуемы, однако эта информация была полезна. Если будет возможность проверить гипотезу, это может оказаться способом для исследования чужих.

Нет уж, подумал он. Пусть уж кто-нибудь другой изучает монстров. И кто-нибудь другой проверяет гипотезы. Тут требуется более смелая модель андроида. Ему хотелось убраться с Ахерона настолько же сильно, как и людям, с которыми он работал.

Бишоп уставился на цифры на часах, слегка светящиеся в темноте. Он все еще отставал от графика. Тогда синтет, бледный и напряженный, попытался ускорить движение.

Рипли крепко прижимала винтовку к щеке. Она старалась изо всех сил, чтобы следовать инструкциям Хикса, понимая, что у них осталось не слишком много времени. Если ей придется использовать оружие в бою, то времени переспросить, как оно работает, уже не будет. Хикс был терпелив, насколько это возможно, понимая, что пытается уложить полный курс по применению винтовки в пару минут.

Капрал стоял сзади Рипли, направляя ее руки и объясняя, как использовать встроенный прицел. От обоих требовалось некое усилие, чтобы игнорировать интимность происходящего. В опустошенной колонии было слишком мало тепла, слишком мало человечности, чтобы не цепляться за эти ощущения. К тому же, это был первый раз, когда они касались друг друга, а не просто разговаривали.

– Просто держи ее очень крепко, – говорил капрал. – Несмотря на встроенные поглотители, отдача сильная. Это цена, которую ты платишь за возможность использовать заряды, способные пробить что угодно.

Сделав паузу, он указал на индикатор, встроенный сбоку в корпус винтовки:

– Когда счетчик достигнет ноля, просто нажми на эту штуку, – он провел большим пальцем по кнопке, магазин выскочил наружу и стукнулся об пол. – Обычно нам говорят не разбрасываться ими, чтобы отправить на переработку – эти штуки очень дорогие. Но в текущей ситуации я бы не стал об этом беспокоиться.

– Не волнуйся, – ответила Рипли.

– Оставь его там, где он выпал. Быстро возьми другой, – он протянул второй магазин, и Рипли попыталась удержать тяжелую винтовку одной рукой, используя вторую для перезарядки. – Просто вставь изо всех сил, ей нравится насилие.

Она так и сделала и была вознаграждена резким щелчком магазина, вставшего на место.

– Теперь заряди его.

Она коснулась другого переключателя. На боку орудия загорелся красный контроллер.

Хикс отступил назад и одобрительно поглядел на огневую позицию Рипли.

– Вот и всё. Ты снова в игре. Можешь дать еще одну очередь.

Рипли повторила весь алгоритм: выщелкнуть использованный магазин, проверить новый, загрузить его, на огневую позицию. Несмотря на то, что физически с винтовкой было сложно управляться, на ментальном уровне она очень подходила Рипли. Руки болели от тяжелого приклада. Она опустила дуло и указала на металлическую трубу по его нижнему краю.

– А это для чего?

– Это гранатомет. Но ты, скорее всего, не захочешь с ним связываться. У тебя уже достаточно сведений для того, чтобы забить ими голову. Если тебе придется использовать оружие, надо быть уверенным, что действуешь инстинктивно, а не обдумываешь каждый шаг.

Рипли оглянулась.

– Слушай, ты сам это начал. Так что показывай мне всё. Я справлюсь.

– Я заметил.

Они вновь прошлись по алгоритму прицеливания, потом заряжали огнемет и стреляли из него – полный курс за пятнадцать минут. Хикс даже показал ей, как складывать и чистить винтовку. Удовлетворенная полученными знаниями и их полнотой, Рипли оставила его размышлять над показаниями тактической консоли, а сама отправилась в медицинский отсек проверить, как там Тритончик. Ее новообретенный друг оттягивал плечо, покачиваясь на ремнях.

Она замедлилась, услышав впереди шаги, но почти тут же расслабилась. Несмотря на свой вес, чужой производил бы гораздо меньше шума, чем лейтенант. Горман выбрался из лаборатории. Он выглядел слабым, но здоровым. Бёрк шел прямо за ним. Он едва взглянул на Рипли. Ее это вполне устроило. Каждый раз, когда представитель Компании раскрывал рот, у нее возникало желание задушить Бёрка, но он был им нужен. Они нуждались в каждой лишней паре рук, пусть даже те были вымазаны в чужой крови. Бёрк все еще оставался одним из них. Человеком.

Хотя, подумала она, не слишком много в нем осталось человеческого.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Рипли Гормана.

Лейтенант привалился к стене и приложил ладонь к своему лбу.

– Пожалуй, все в порядке. Только голова кружится. Как будто перепил накануне. Послушай, Рипли, я…

– Проехали.

У них было не так много времени, чтобы тратить его на бесполезные извинения. К тому же, вина в произошедшем лежала не только на плечах Гормана. Вину за их фиаско в бою на нижнем уровне атмосферной станции следовало разделить между теми, кто был настолько глуп или некомпетентен, чтобы поставить лейтенанта во главе этой боевой группы. И хотя у Гормана не было боевого опыта, мало что могло подготовить кого бы то ни было к встрече с чужими. Как организовать битву по привычным шаблонам, если умирающий, истекающий кислотной кровью враг не менее опасен, чем живой?

Рипли прошла мимо лейтенанта и направилась в медицинскую лабораторию.

Горман проводил ее взглядом, затем посмотрел вперед по ходу движения. И тут же увидел приближающуюся Васкес. Она посмотрела на него холодными глазами, прищурившись. Пот пропитал ее разноцветную бандану, из-за чего ткань потемнела и теперь сливалась со смуглой кожей и черными волосами.

– Все еще хочешь меня убить? – тихо спросил лейтенант.

В ее ответной фразе смешались презрение и принятие:

– Этого не понадобится.

И Васкес прошла мимо, направляясь к следующему контрольному пункту.

Горман и Бёрк ушли из медицинского отсека, и теперь там было пусто. Рипли прошла его на пути к операционной, где она оставила Тритончика. Свет был тусклым, но не настолько слабым, чтобы не заметить, что кровать пуста. Страх разлился по ее телу, словно наркотик, Рипли начала лихорадочно оглядываться по сторонам, будто сканируя комнату. Но затем ей пришла в голову мысль наклониться и заглянуть под кровать.

Она расслабилась, почувствовав, как напряжение покидает ее. Разумеется, Тритончик была там. Она свернулась калачиком у стены, забившись под кровать как можно глубже. Девочка крепко спала, сжимая Кейси в маленькой руке.

Ангельское выражение на лице спящей еще больше успокоило Рипли. Тритончик выглядела невинно и безмятежно, несмотря на то, что демоны могли добраться до нее не только в реальности, но и во снах. «Господи, благослови детей, – подумала Рипли. – Они могут спать где угодно, несмотря ни на что».

Она осторожно положила винтовку на кушетку. Затем опустилась на четвереньки и поползла вниз под пружинами. Осторожно, чтобы не разбудить, она обняла Тритончика. Та дернулась во сне, инстинктивно прижимаясь к теплому взрослому рядом. Одна из самых первых человеческих реакций. Рипли перевернулась на бок и вздохнула.

Лицо Тритончика исказилось, по нему пронеслась тень какого-то мучительного сновидения. Она невнятно вскрикнула, словно в глухой мольбе перед кошмаром. Рипли мягко покачала ее в объятиях:

– Тише, тише. Все хорошо. Хорошо.

Несколько охлаждающих трубопроводов высокого давления, которые проходили вокруг атмосферной станции, начали светиться красным от страшного жара. Высоковольтные разряды пробегали по ее конической верхушке и верхней галерее. Будто гигантский стробоскоп работал над Ахероном и замершей колонией «Надежда Хадли», освещая улицы нерегулярными яркими вспышками. При виде этого любой бы понял: на станции произошло что-то категорически неправильное. Сектора реактора будто сражались друг с другом в попытке взять контроль над энергией, которую уже ничто не могло сдержать. Но система все еще продолжала работать. Ее программа не поддерживала опцию «сдаться».

На другой стороне посадочной площадки высилась металлическая игла, устремленная к облакам. Несколько параболических антенн были закреплены на верхушке. Они выглядели, будто птицы, слетевшиеся на голые ветви дерева зимой.

У основания башни над открытой приборной панелью сгорбилась одинокая фигура, подставив спину ветру.

Бишоп открыл и зафиксировал испытательную консоль и сумел подключить портативный передатчик к оборудованию башни. Пока все шло настолько хорошо, насколько можно было мечтать. Хотя поначалу так не казалось: он добрался до башни позже, чем намеревался, переоценив свою скорость движения по тоннелю. Будто в порядке компенсации за пережитое разочарование предварительное тестирование и проверка систем прошли как по маслу, позволив наверстать потерянное время. С другой стороны, работы еще было много.

Его куртка лежала поверх монитора и клавиатуры, чтобы защитить терминал от песка и пыли – электроника была гораздо более чувствительной к капризам погоды, чем сам синтет. Последние несколько минут он ожесточенно набирал код, пальцы мелькали над клавиатурой. За одну минуту Бишоп закончил дело, на которое тренированный компьютерщик потратил бы все десять.

Если бы он был человеком, то наверняка прошептал бы молитву. Возможно, он делал это и не будучи человеком. У синтетов есть свои секреты.

Синтет ввел последний запрос и пробормотал под нос:

– Теперь, если я прав, и внешние системы не испорчены… – он ударил по крайней кнопке с надписью «Пуск».

Высоко над головой, на орбите, «Сулако» терпеливо и тихо дрейфовал в пустынном космосе. По пустым коридорам корабля не двигалась ни одна фигура. Не гудел ни один из погрузчиков, работая на грузовой палубе. Оборудование включалось и выключалось в полной тишине, корректируя полет корабля по геостационарной орбите над колонией.

Зазвучала сирена, хотя на борту не было ни единой души, чтобы услышать сигнал. В огромном грузовом отсеке ожили и начали вращаться сигнальные огни, несмотря на то, что некому было оценить это сочетание красного, голубого и зеленого света. Застонал гидропривод и загрохотали невероятно мощные подъемники, стабилизируя второй челнок и выводя его на стартовую позицию. Колеса его были заблокированы, шкивы и рычаги сняты. Шаттл вывели в шлюз грузового отсека.

Как только он был зафиксирован в положении сброса, со стен и пола к нему потянулись шланги и кабели, чтобы присосаться к челноку. Началась заправка и последняя проверка системы управления. Это были рутинные, обычные задачи, не требовавшие участия человека. В итоге корабль мог бы работать хорошо вообще без людей на борту. Они бы только мешали и путались под ногами.

Двигатели последовательно включились в сеть, были заглушены и вновь запущены. Внутренние процессоры ожили и обменялись пакетами данных с главным компьютером «Сулако». По огромному грузовому доку разнесся голос, повторяющий стандартную запись для запуска. Таковы правила. Несмотря на то, что выслушать объявление было некому.

– Внимание, внимание. Началась финальная стадия заправки. Пожалуйста, потушите сигареты и уберите легковоспламеняющиеся вещи.

Бишоп не мог видеть, как запускались двигатели, и не слышал объявления сигнальной системы. Тем не менее, он был удовлетворен. Показания индикаторов были более красноречивыми и эмоциональными, чем какой-нибудь сонет Шекспира. Синтет знал, что челнок подготовлен к старту, и процесс заправки идет по плану, заключенному в консоли управления. Андроидам и живым там было нечего делать. Ему не нужно было лично присутствовать на борту. Портативный передатчик был его электронным суррогатом. Он передавал Бишопу все, что тот хотел знать. И передавал наилучшим образом.