– Что ты здесь нашел? – повернулся ко мне Гога, когда мы остались вдвоем.

– Кодовый замок достаточно странной формы. Сдается мне, чемоданчик заминирован. Я встречал такие хитрые штуки. Замок закрывается нормально, а при открытии, когда код наберешь, происходит взрыв. По стенкам чемодана распределено взрывчатое вещество.

– Ты уверен?

– Нет. Я только подозреваю.

– Сейчас определить возможно?

– Нужна спокойная обстановка. Возможность вдумчиво покопаться, чтобы самому не взорваться.

– Понятно. В дороге взрыв произойти может?

– Едва ли. Пока замки не закрыты, я думаю, это безопасно.

– А дистанционный взрыватель?

– Какой смысл тогда был с замками возиться? Это сложное устройство, хотя уже и ставшее почти стандартным. Здесь ставят мини-взрыватели. Должно их быть два, потому что они активируются только в паре.

– Значит, Арканя не пожалел даже партию «синего льна», чтобы со мной покончить? – Гога, кажется, этим даже гордился.

– У тебя есть гарантия, что этот порошок – тот самый?

– Только внешнее сходство – вот и вся гарантия. Но честность Аркани проверим дома. У меня есть специалист. Поехали…

Мы сели в машину. Тяжелые внедорожники кортежа Аркани уже покинули территорию свалки, сиротливо оставив лежать в луже крови тело Арчи. Приехали они последними, уехали первыми. Это, видимо, в глазах Аркани поднимало его ранг. Выехали и мы. Признаться, я всегда сочувствовал саперам, которые вывозят на грузовиках неразорвавшиеся боеприпасы куда-то на полигон для последующего взрыва. Психологически, наверное, трудно спокойно ехать, понимая, что у тебя за спиной что-то может взорваться. Хотя, возможно, со временем и к такому привыкаешь, а саперы – люди с идеально крепкими нервами. У меня, как я раньше всегда считал, тоже нервы крепкие, однако сейчас я чувствовал себя неуютно и несколько раз испытывал желание сказать водителю, чтобы ехал аккуратнее. Гога, похоже, испытывал такие же чувства. Он сидел рядом со мной, и я видел, как на висках и на лбу у него проступил пот. Гога заметно нервничал. А вот сидящий на переднем пассажирском сиденье Шапи совсем не волновался, как и водитель. Они просто не знали, какой груз лежит у нас в багажнике. Когда не знаешь, и переживать не из-за чего.

До загородного дома Гоги мы добирались опять вокруг Москвы, по МКАДу. Я обратил внимание, что уже недалеко от съезда с кольцевой дороги дважды дежурные на постах ДПС отдавали честь проезжающей машине Гоги. А у его машины номер был обычный, без принадлежности к какой-либо серьезной структуре. Он такой не стал себе приобретать, видимо, не счел нужным. Может быть, решил, что его машину «гиббоны» должны и без номера узнавать? Зря, что ли, он многим из них платит…

При въезде в деревню, там, где я обратил внимание на скрытый в двух крайних домишках пост охраны, нашу колонну остановили охранники с автоматами. Похоже, мое мнение дошло до них через Гогу, и они стали более внимательны. На дорогу вышли четверо бойцов охраны, по два с каждого поста. По два оставалось на месте, как я успел заметить по торчащим над подоконниками стволам. Можно сказать, что отработали почти грамотно, хотя я бы лично послал с каждой стороны лишь по одному человеку.

О чем рассказывали часовым парни, сидевшие в первых машинах, – было непонятно. Но даже водителю нашей машины эти разговоры надоели, и он просигналил. Когда мы проезжали мимо часовых, они заглянули в салон и внимательно посмотрели на меня, из чего я сделал вывод, что парни из первой машины рассказывали им о ножевом поединке.

Если часовых в деревне успели проинструктировать, то камеры наружного наблюдения, естественно, поставить не успели. Мы проехали вдоль забора, до ворот, и они тут же открылись. Видимо, ворота были автоматическими и имели какой-то скрытый от посторонних глаз механизм открывания. Мы въехали во двор и остановились около высокого крыльца. Парни Гоги торопливо вошли в дом, после чего машины двинулись в сторону гаража, за угол. Только «Мазерати» остался у крыльца. Шапи тоже сразу прошел в дом, и Гога, забрав чемоданчик из багажника автомобиля, двинулся за ним. Я последовал их примеру, и когда мы оказались в просторном холодном холле, Гога спросил у меня:

– Где чемодан смотреть будешь?

– Где посветлее.

– Тогда пойдем в мой кабинет. Там две стены – сплошные окна.

В кабинете, занимавшем угловое помещение, он положил чемоданчик на стол, взял со стола пульт и сдвинул шторы с окон. Но на улице было пасмурно, поэтому Гога включил сначала одну настольную лампу, потом принес еще две и расставил их вокруг чемоданчика.

– Что из инструментов тебе нужно?

– Нож у меня есть. Он и отвертку любую заменит. Хорошо бы плоскогубцы с щипчиками. Может потребоваться некоторые провода перекусить.

– Плоскогубцы, которыми лобстеру клешни ломают, не подойдут? – спросил Гога с усмешкой. Но под моим серьезным взглядом перестал смеяться. – Сейчас, предоставлю… – Порывшись в ящике письменного стола, достал оттуда пластиковую коробку с набором инструментов, раскрыл и положил передо мной.

– Сгодится, – кивнул я. – А сам сейчас уходи из дома и людей уведи. Вдруг грохнет, мало никому не покажется. Я сапер не самый опытный, хотя навык имею.

– А ты сам? – проявил Гога заботу. В голосе его отчетливо слышались нотки беспокойства. Не знаю только, за меня или за дом. Скорее второе, потому что он тут же добавил: – Может, стол во двор вынести?

– Там прохладно, пальцы чувствительность теряют. А они должны слушаться. Чемоданчик освободи и уходи…

Гога переложил пакеты с «синим льном» в спортивную сумку, взял со стола закрытый ноутбук, сунул его под мышку и вышел. Вот ноутбук он зря захватил. Я только-только подумал, что не грех бы в него заглянуть. Конечно, маловероятно, что там Гога содержит какую-то важную информацию, но чем черт не шутит…

– Если тебе не сложно, – сказал я ему в спину, – отправь в Москву машину, пусть мне купят костюм вместо порезанного, сорочку и галстук.

– Костюм какого цвета? – остановился Гога.

– Такой же, как у меня. Темная сталь. Сорочку светло-голубую, галстук – синий.

– Размер и рост…

– Размер сорок восемь – пятьдесят. Брюки – сорок восемь, пиджак – пятьдесят, рост – сто семьдесят восемь. Выше никак вырасти не удается, сколько ни стараюсь.

– Я пошлю Гаруна, он быстро ездит.

– Денег дать?

– Одежда на службе пострадала. Значит, за мой счет. – Еще что-то купить надо?

– Пачку дегтярного мыла.

– Хорошо. Он купит.

Гога ушел, а я вплотную приступил к исследованию чемоданчика. Для начала прощупал все внутренние стенки, куда и должна быть спрятана взрывчатка, чаще всего в виде раскатанных пластин пластита, и, к своему удивлению, ничего не обнаружил, никакого утолщения, никакого уплотнения. Тогда я приступил к осторожному обследованию замков. Именно они вызвали мое первоначальное подозрение. И как оказалось, не случайно. Кожухи замков хотя были сделаны искусно, тем не менее были явно не заводского производства. Это был штучный товар, выгнутый из металла с помощью плоскогубцев и резиновой киянки, после чего хромированный. Но такое изготовление тоже должно иметь какую-то цель, а цель эта, откровенно говоря, была скрыта от меня. Сняв излишне большой кожух двух замков, я увидел только механизм самих замков, и ничего больше. Ничто не напоминало взрывное устройство. Для чего тогда делались эти кожухи? Для чего кто-то проявлял свое филигранное мастерство слесаря и даже слегка талант художника? И вдруг меня осенило. Все стало понятно.

Я отлично знаю, что случайностей в мире не бывает. То, что мы считаем случайностью, есть продукт закономерности, только мы не всегда умеем проследить логически завершенную цепочку подхода к этой закономерности. И потому списываем все на случайность. А уж такое вопиющее нарушение логики вообще к случайностям отнести невозможно. Должна преследоваться какая-то цель. И я эту цель, кажется, понял. Подошел к двери и позвал Гогу. Он стоял около машины в окружении своих парней, уже расставшихся с автоматами, и, не дослушав, что ему говорил, экспансивно размахивая руками, один из них, торопливым шагом направился к дому.

– Ну что, Хохол, нашел что-нибудь? – еще в дверях спросил он.

– Проходи, сам увидишь.

Собирать замки я не стал и продемонстрировал их Гоге в разобранном виде.

– И что это значит? – поинтересовался он.

– Раньше тебе порошок отдавали в какой таре?

– В разной бывало. И чемоданы были, и рюкзаки, и даже картонные коробки… А что там сейчас?

– Ни взрывчатки, ни взрывателей нет.

– Значит, ложная тревога? Не решился Арканя? И правильно. Ему многие бы этого не простили – кто со мной тесно завязан.

– Все не совсем так. Тревога не ложная, она пока является жестким предупреждением всем нам. Арканя решился, но действовать желает тонко. Ты когда-нибудь видел у подобных замков настолько большой кожух?

– Как-то не присматривался…

– А вот я присматривался и ни разу не видел. Такой здесь просто не нужен. Это и неудобно – мешает, занимает внутреннее пространство, и неэстетично. А все подобные бытовые предметы обязательно проходят эстетическую комиссию. Кроме того, сам посмотри… Это заводское производство?

Гога взял коробочку кожуха в руку, повертел между пальцами.

– Однозначно – самопал. Но сделано аккуратно, сразу не увидишь. Только зачем такие ювелирные старания?

– Я себе этот же вопрос задал… Ты, кстати, порошок проверил?

– Отдал на проверку.

– Можешь забрать. Пока еще он, я думаю, настоящий.

– Что значит – «пока еще»?

– Ты спросил, для чего сделан крупный кожух на замки. Я тебе отвечу. Чтобы ты привык к такому внешнему виду. В первый раз ты можешь проверить. Можешь и во второй раз проверить. А вот в третий уже взорвешься. Вот тогда порошок будет поддельный. Простой мел с синькой, и все…

– Ты хочешь сказать…

– Да. Именно это я хочу сказать. Просто так, ради удовольствия, подобная кропотливая работа никогда не делается. Эти замки поставлены, чтобы приучить тебя к их внешнему виду. Чтобы в час «Х», когда заряд «состава С»[5] будет заложен, ты ничего не заметил, не заподозрил. Закроешь чемоданчик на замки, а когда станешь открывать, прозвучит взрыв, и не будет ни тебя, ни твоих помощников, ни дома. Часть дома, по крайней мере, разнесет – это точно. Я, честно говоря, надеюсь, что к моменту взрыва меня здесь не будет. У меня в душе, сколько я к себе ни прислушиваюсь, не ощущается громадного желания работать у тебя на постоянной основе. Помочь в чем-то могу, разовые услуги, так сказать, но не более. Я слишком свободная личность. И свою свободу отдам только в руки своей стране, когда туда вернусь.

– Ты уверен, что тебя там примут с распростертыми объятиями? – Гога, видимо, давно был готов к серьезному разговору.

– Думаю, что в человеке с моим опытом и навыками там остро нуждаются.

– Извини уж, Хохол, я наводил справки насчет тебя. Дома тебя дожидаются наручники и камера в киевском СИЗО, в худшем же случае даже в подвале на Владимирской, тридцать три[6]. А как допрашивают в СБУ, я тебе объяснять не буду. Они умеют любые признательные показания выбивать.

Это могло быть проверкой, но я такую проверку, если это действительно была она, с достоинством выдержал благодаря разработкам оперативного управления ГРУ: они даже подобный вопрос предвидели и снабдили меня необходимой информацией.

– Ты отстал, Гога, от современной жизни. Страшная следственная тюрьма КГБ во внутреннем дворике СБУ давно уже снесена, а на ее месте построено здание хозяйственного управления. Там же расположен и их спортзал. А следственный изолятор СБУ теперь располагается в Аскольдовом переулке на Печерске. Но я не имею к СБУ никакого отношения. Я служил в военной разведке. У нас там свои порядки и собственные камеры в подвале. А что в них делается, не знаем даже мы, сотрудники военной разведки, настоящие и прошлые… Знали только те, кто в эти камеры попадал.

– Да, Хохол, может, и так, – вяло согласился Гога. – Я имею возможность собрать данные только через криминалитет, а там все ваши новшества распространяются не сразу.

Он не собирал никаких данных, понял я, потому что хорошо знал – криминалитет в Украине прочно вошел во все эшелоны власти и в состоянии знать самые последние новости и нововведения. Тем более если они касаются мест заключения, потому что каждый из этих деятелей понимает, что через какое-то время все обязательно изменится и с местами заключения под стражу им придется познакомиться гораздо ближе.

Я посмотрел на часы и заметил, глядя на Гогу:

– Полтора часа прошло, как ты Гаруна отправил. Не пора ему вернуться? Не думаю, что он в дальние районы поехал. С этой стороны Москвы своих магазинов куча. И выбор такой же, и цены – не как в центре…

– Я тоже так думаю. Как вернется, обязательно покажется. Гарун – человек обязательный.

Гарун вернулся через двадцать минут. Привез, что ему заказывали. Но из всего заказанного меня полностью устроило только дегтярное мыло. Ну, может быть, еще галстук, имеющий легкую крапинку, что я, вообще-то, не люблю. А костюм сидел на мне, как мешок. Брюки я даже мерить не стал, только приложил к себе и отбросил в сторону, поскольку штанины заканчивались чуть ниже колен. Более-менее меня устраивала по цвету сорочка, хотя и была великовата. Пиджак вообще не имел никакой формы, хотя под его бортами можно было спрятать не просто подмышечную кобуру с пистолетом, но даже гранатомет вместе с оптическим прицелом.

– Что заказывал… – сказал Гарун и бросил взгляд на Гогу.

Я без труда понял хитрость хозяина дома. Гога очень хотел узнать, где я обосновался. Он, без сомнения, дал Гаруну указания, которым тот и следовал – купить мне то, в чем я не пожелаю показываться на людях. Тогда тот же Гарун отвез бы меня до подъезда. А там уже с помощью знакомых ментов вполне можно было вычислить, где я обосновался. Тем более Гога знает, как зовут хозяйку квартиры. Я не думаю, что в подъезде на каждом этаже имеется своя Тамара. И есть даже предположение, что у Тамары должна быть украинская фамилия, хотя даже я ее фамилии не знаю. По крайней мере, место рождения – Украина. Это помогло бы вычислить номер квартиры и, возможно, наведаться туда, когда меня не будет на месте.