Ужин в этот вечер протекал довольно мрачно. Трудно было вести какую бы то ни было беседу, потому что Сорча и Аманда не разговаривали друг с другом, и ни одна из них даже не посмотрела ни на Шеппарда, ни на меня. Дафне тоже хранила молчание. Единственным, кто еще открывал рот, был Рейнер, но звук его собственного голоса, к которому никто не присоединялся, в конце концов гнетуще подействовал и на него: он, как и все, перестал делать какую-либо попытку завести беседу.

Едва подали кофе, Дафне поднялась и уставилась неподвижным взглядом в потолок.

— Я ухожу к себе, — объявила она. — Если кому-нибудь что-то понадобится, просто позвоните. Спокойной ночи!

— Сядьте, — сказал я ей официальным тоном. — Вы никуда не уйдете.

Щеки ее покрылись алыми пятнами.

— Не смейте так разговаривать со мной, Дэнни Бойд! И кроме того, не забывайте, что вы находитесь в моем доме!

— Дом принадлежит вашему отцу, — парировал я, — и он вас выставил отсюда, если помните, лет восемь назад.

Она плюхнулась назад на стул, и я весьма удивился, что высоковольтное напряжение, исходившее из ее глаз в моем направлении, не взорвало ее глазные яблоки.

— Дело в том, что это моя работа, — сказал я, обращаясь к остальным. — Мне даже платят за нее. Поэтому на время придется забыть о драках и перебранках, чтобы мы могли снова разговаривать друг с другом. Мы все знаем, что идея провести вечеринку в этот уик-энд заключается в том, чтобы попытаться выяснить, кто же все-таки украл драгоценности Сорчи.

— Я не знала этого, — язвительно заметила Дафне. — И думала, что мы просто проводим ежегодный марафон по скачкам в постели!

— Марафон закончен, — ответила Сорча, с трудом произнося слова из-за распухшей нижней губы. — Ты проиграла!

— Полагаю, мистер Бойд прав, — напыщенно произнес Рейнер. — И Дэнни может начать действовать. Пожалуйста, зовите меня просто Марвин. — Его густые брови благодушно поднялись. — Можно я задам вам один вопрос?

— Конечно, — ответил я, сосредоточившись в этот момент на том, чтобы закурить сигарету.

— Почему вы убили Эдуарда Уоринга?

Вопрос вызвал за столом по-настоящему бурную реакцию, особенно со стороны Аманды Пикок и Росса Шеппарда, которые еще не знали, что Уоринг мертв.

Я подождал, пока стихло возбуждение, и увидел, что глаза блондинки уставились на меня с неподдельным ужасом.

— Значит, это были вы! — произнесла она, задыхаясь. — Вы открыли входную дверь, когда я постучала. А, вспомнила! Когда я хотела позвонить Эдуарду, вы не позволили мне войти в гостиную. Значит, вы не хотели, чтобы я увидела тело, которое лежало там…

— Ну, что вы скажете на все это, Бойд? — пролаял Шеппард.

— Молодец, Аманда! — сказал я поощрительным тоном. — Не вспомните ли вы, что я попросил вас сделать, как только открыл вам дверь?

— Естественно, я прекрасно помню, — сердито ответила она. — Вы сказали, что нашли ключ, но не можете им воспользоваться, и попросили меня расстегнуть наручники, которые были на ваших руках.

Голос ее потонул в тишине.

— Вы получили ответ на ваш вопрос, Марвин?

— Да, конечно. Но когда я прочел, что Эдуард убит, я не мог не вспомнить, как вы пришли тем вечером в клуб и изображали, будто он прислал вас вместо себя поужинать со мной.

— Вы где-нибудь читали про его убийство? — У меня сразу болезненно сжался желудок.

— Об этом написано на первых страницах всех вечерних газет. Его обнаружила женщина, которая пришла в дом убираться.

— Почему бы нам, господа, не вернуться к самому началу событий? — быстро предложил я. — К тому дню, когда Чарльз Ван Халсден Третий умер в своем доме, в Мексике? Кто обнаружил его тело первым?

— Я видела, как он упал, — тихо сказала Сорча. — Я шла по коридору, а дверь в комнату была открыта. Я уловила краем глаза, как что-то мелькнуло. Заглянув в комнату, я увидела, как Чарли, шатаясь, направляется к открытому окну. Там был низкий подоконник. Он наткнулся на него коленями и упал вперед. Через секунду он исчез в окне.

— Это произошло в вашей комнате, в той, которую вы занимали с мужем?

— Нет, это была его комната, а моя находилась через две двери. — Сорча опустила глаза. — Чарли и я уже довольно давно не спали в одной комнате.

— А драгоценности находились в вашей комнате?

Она кивнула.

— Вы были заняты с полицией и другими представителями власти в течение всего вечера, поэтому не исключено, что кто-то мог просто зайти в вашу комнату и взять их?

— Я думаю, что да, Дэнни.

— А остальные? — спросил я с надеждой, оглядев сидящих за столом. — Видел ли кто-нибудь из вас кого бы то ни было, кто входил в тот вечер в комнату Сорчи?

— Дэнни, — криво усмехнулся Шеппард, — это мог быть и Марвин, и я.

— Спасибо, Росс, — сказал я.

— Боюсь, что это ни к чему нас не приведет, — продолжал Шеппард. — Даже самое нелепое алиби не уменьшит числа подозреваемых. Я провел большую часть вечера с Амандой в ее комнате, и она это подтвердит. Но что это, черт возьми, доказывает? Может быть, мы вместе с ней компаньоны в этой краже, только и всего!

— Вы правы, — согласился я. — Не будете ли вы столь любезны, чтобы повторить вашу версию о том, что хотел получить от Ван Халсдена каждый из присутствующих здесь людей?

— Ну что ж. — Росс Шеппард пожал своими массивными плечами. — Я теперь не нравлюсь никому из сидящих за этим столом, поэтому могу говорить откровенно. На гасиенде нас было шестеро, и каждый хотел выудить что-то из бедного Чарли. Только одна из всех нас считала, что она опоздала, и смирилась с этим. Правильно, Дафне?

— Я не имею ни малейшего представления о том, на что вы намекаете, — резко возразила та.

— Хорошо. Попытаемся еще раз. — Голос Росса стал жестче. — Эдуард затеял крупную сделку, но у него не было достаточно средств, чтобы провернуть ее одному. Он рассчитывал, что и Чарли примет в этой сделке участие на основе партнерства. Аманда искала третьего мужа, но хотела, чтобы это оказался кто-то из высших слоев общества. На меньшее она не была согласна и хотела, чтобы Чарли оказал ей поддержку, что автоматически распахнуло бы перед ней двери, ранее для нее закрытые.

— Конечно, это помогло бы мне, — согласилась Аманда. — И я знаю позолоченную суку, которая помешала ему сделать это.

— У вас все равно никогда ничего бы не вышло из этого, дорогая, — промурлыкала Сорча. — Не понимаю, почему вы не удовлетворитесь тем, что имеете? Ведь в конце концов вы проделали достаточно длинный путь с тех дней, когда болтались в Альбукерке!

— Прекратите! — прикрикнул я, и Аманда покорно опустилась на стул. — Росс еще не закончил!

— Еще был Марвин. — Шеппард взглянул на Рейнера своими холодными голубыми глазами, что-то соображая. — Я никогда не мог точно понять, что же вам-то нужно было, Марвин. Если детально вспомнить, то должен признаться, никогда не верил всей этой чепухе относительно вашей огромной империи на Дальнем Востоке. Теперь, пожалуй, настало время, чтобы вы рассказали нам о ней поподробнее. Где все эти склады товаров и торговые центры с гордо развевающимся флагом торгового дома Рейнера? Где ваш роскошный дворец в Макао? Когда я был там в последний раз и упомянул ваше имя в беседе с некоторыми людьми, выяснилось, что они никогда ничего не слышали про вас.

Шеппард медленно пригладил свои густые светлые волосы, а в глазах его сверкнуло, как всегда, присущее им жестокое выражение, зубы обнажились в хищной улыбке.

— Давайте же, Марвин, — проскрежетал его голос, словно пила по металлу, — мы ждем вашего рассказа!

Расширенные ноздри хищного носа дрогнули, плотно сжатый рот раздвинулся в некоем подобии улыбки.

— Единственный аспект моей деятельности, который может заинтересовать присутствующих, это тот, который связан с Чарли, — твердо произнес Марвин. — Это действительно связано с деньгами. Я хотел приобрести нить…

Дальше он пустился излагать длинную, бессвязную, непоследовательную историю о технических трудностях бизнеса и прочем. Я в какой-то момент перестал слушать, но наблюдал за его лицом, вспоминая вечер в клубе «Вуду»: стали вырисовываться некоторые мелкие детали и подробности. Так, скажем, Рейнер был совершенно уверен, что управляющий Ратли сделает все, что он ему прикажет. И Ратли, дрожавший, словно больной кролик, признался, что, если мистер Рейнер велит утопить меня в Темзе, он в точности выполнит приказ, не задавая никаких вопросов. Только чрезмерная самонадеянность Рейнера позволила мне так легко выбраться из этого места — всего лишь через каких-то десять минут после того, как я вошел в кабинет управляющего. Он вел себя, словно адмирал на борту своего флагмана, как король в собственных владениях…

— …Но Чарли был все время настолько пьян, что даже не мог понять, о чем я говорю, — горестно изрек Марвин.

Я оглядел скучающие лица сидящих за столом и подумал, что настало время расставить все по своим местам.

— Росс, — сказал я как бы между прочим, — мне почему-то вспомнилось изображение на флаге торгового дома Марвина.

— И что же там изображено?

— Голая шлюха на фоне фантастического пейзажа Дальневосточной империи!

— Расскажите нам об этом поподробнее, Дэнни!

И внезапная вспышка интереса зажглась в глазах Сорчи. Я постарался как можно короче рассказать о своем визите в клуб «Вуду», правда подчеркивая иногда какие-то мелкие детали, которые постепенно всплывали в моей памяти. Рейнер, пока я не закончил, сидел с каменным лицом.

— Итак, Марвин?.. Никаких складов с товарами? — уколол его Росс насмешливо. — Никакого дворца в Макао? Даже ни одного завалящего магазинчика на берегу Китайского моря?

— А может быть, он просто владелец сети борделей, разбросанных по Лондону? — рассмеялась Сорча. — Как-то теперь мы станем называть нашего бывшего таинственного властителя империи?

— Суперсутенером! — взвизгнула Аманда.

Все расхохотались.

— Это полнейший абсурд, — выдавил из себя натянуто Марвин после того, как смех утих. — Я отказываюсь принимать ваши разговоры всерьез! Бойд наплел вам тут дикую историю, девять десятых которой — плод его воображения, и вы тут же поверили всему! Это…

— Сорча! — прервал я его тираду. — Хотите рискнуть пятью тысячами долларов, чтобы убедиться, что я выложил истинную правду?

— Ммм. — Она медленно облизала нижнюю губу. — Пожалуй, стоит рискнуть!

— Ведь столько стоит членство в этом клубе на год, так? — Я вопросительно взглянул на Марвина, и тот нехотя подтверждающе кивнул. — Значит, если клуб сегодня вечером закроют, Марвин не пострадает в финансовом смысле, так как Сорча соглашается вернуть ему деньги.

— Но все-таки как нам удастся выяснить истину? — нетерпеливо спросила Сорча.

— Это очень просто, — ответил я. — Через несколько минут Росс позвонит в Скотленд-Ярд, сообщит им название и адрес клуба и скажет, что готов присягнуть, будто это не клуб, а бордель. После чего мы подтвердим некоторые подробности…

— Нет! — Рейнер поставил локти на стол и закрыл руками голову. — Пожалуйста, не обращайтесь в полицию! Все это правда, правда!.. Только мне не принадлежит вся сеть заведений, я владею лишь тремя из них!

— Суперсутенер, ты меня разочаровываешь! — презрительно бросила Аманда лицемерно сочувственным тоном. — А я-то надеялась, что, если мне не удастся найти следующего мужа и дела сложатся трудно, я всегда смогу найти у тебя работу!

— Что ж, это будет означать возвращение на круги своя! — пробормотала Сорча.

Аманда сверкнула глазами в ее сторону, но затем взяла себя в руки и заставила улыбнуться.

— Так каким же образом в таком случае суперсутенер мог быть представлен таким людям, как Ван Халсдены, вот в чем вопрос?

Рейнер резко поднял голову и прямо взглянул ей в глаза:

— Я думал, ты знаешь. Нас познакомил твой второй муж — Лайсендер Пикок. Он был одним из моих постоянных клиентов, долгие годы нас связывала дружба, еще до того, как он женился на тебе.

— Вот тебе и третий муж, дорогая! — Сорча корчилась в припадке гомерического хохота. — Кроме того, если уж ты была замужем за лучшим клиентом, то почему бы тебе не выйти за суперсутенера?

Лицо блондинки покрылось пятнами, и из ее горла вырывались какие-то нечленораздельные хрюкающие звуки. Рейнер оттолкнул свой стул, встал и вежливо поклонился Дафне:

— Извини меня, пожалуйста, но я немедленно покидаю твой дом.

— Сядьте! — прикрикнул я на него. — Вы в том же положении, что и остальные, поэтому никуда не уйдете! Кроме того, хотелось бы знать, почему вы считаете, что Росс Шеппард зарабатывает на жизнь более респектабельным способом, чем вы?

— Полегче, Бойд! — попытался резко оборвать меня Росс.

— А кстати, что вы сделали с драгоценностью, которую получили по почте, Росс? — вежливо осведомился я.

Он смотрел на меня долгие пять секунд, затем медленно покачал головой:

— Понятия не имею, о чем вы толкуете, черт побери!

— А вы, Марвин?

— Я испугался. — Он вынул из кармана носовой платок и начал судорожно промокать свой взмокший лоб. — Во-первых, стал размышлять над тем, кому понадобилось сделать это. Я чуть с ума не сошел, пытаясь найти какое-то логическое объяснение этому поступку. И решил, что причина заключается в том, что настоящий вор хотел подставить меня и свалить на меня кражу.

— Ну, так что же вы сделали с этой вещью? — требовал я ответа.

— В ту же ночь выбросил ее в реку.

— Уоринг получил по почте ожерелье, Дафне — брошь, — подытожил я. — А что послали вам?

— Пару серег, — пробормотал Рейнер, — пару очень красивых серег. Мне очень жаль, Сорча, это моя вина, что вы их потеряли!

Она улыбнулась ему и слегка пожала плечами:

— Вы можете, Марвин, сравнять счет, если захотите, позволив мне провести бесплатную ночь в вашем клубе до того, как я вернусь в Нью-Йорк.

— Ну а теперь вы, Аманда. Что получили вы? — спросил я блондинку.

— Это были прекрасные изумрудные бусы. — Лицо ее снова покрылось пятнами. — Боюсь, что они все еще у меня, — прошептала она.

— Ну! — Сорча воздела глаза к потолку в молчаливом призыве к небу быть свидетелем происходящего. — Недаром говорится, что настоящего дельца не удержать!

— Вы ждете, чтобы я еще раз повторил свой вопрос, Шеппард? — устало промолвил я.

— Наверное, я отвечу теперь, после того как это сделали все остальные. — Он не спеша закурил сигарету. — Очаровательное украшение — веточку, усыпанную бриллиантами и рубинами… начало семнадцатого века, как мне сказал скупщик.

— Вы продали его? — ахнула Сорча.

— Глупо было бы мне иметь при себе или носить такую вещицу. — Он насмешливо улыбнулся. — Думаю, вы как-нибудь переживете это, Сорча!

— Надеюсь, вас хоть не обманули в цене? — насмешливо заметил я.

— Нет, тот парень, который купил, давно знает меня, мы имели с ним дела и раньше, да, кроме того, он не настолько глуп, чтобы злить клиента. Он ловкий парень, примерно ваших габаритов, Бойд. А вообще все это произошло так, что можно было снова поверить в Санта-Клауса. Я буквально был не в состоянии оторвать глаз от коробки, где хранилось украшение, в течение целой недели.

— Вор в духе Робин Гуда, — задумчиво вымолвил я. — Сначала крадет драгоценности, а затем спустя три месяца решает поделиться своей добычей с остальными, которые вместе с ним гостили в доме Ван Халсденов.

— Это просто какая-то нелепость! — позволил себе сделать замечание Рейнер.

— Но есть вещи и еще более нелепые, — сказал я. — Убив Уоринга, этот человек даже не позаботился о том, чтобы забрать из его дома изумрудное ожерелье, которое было доставлено тем же утром по почте. Он оставил его в одном из ящиков стола.

— Ну и что дальше, мистер Бойд? — явно нервничая, задал вопрос Рейнер. — Кстати, ведь это могла оказаться и женщина?

— Да, это могла быть и женщина. — Я пожал плечами. — Она могла так же, как любой из мужчин, украсть эти драгоценности, а то, каким способом был убит Уоринг, дает основание предполагать, что и с этим легко могла справиться дама.

— Извините меня. — Дафне решительно поднялась. — Сейчас уже поздно, и я очень устала.

После слов Дафне все поднялись из-за стола. Она быстро вышла из гостиной, и за ней медленно побрел Рейнер. Я наблюдал, как обе, Аманда и Сорча, проковыляли, морщась от боли и делая вид, что находятся друг от друга по крайней мере на расстоянии мили.

— Сегодня в старом доме ночь пройдет без секса! — добродушно рассмеялся Росс. — Как насчет стаканчика на ночь, Дэнни?

— С удовольствием. — Я подошел вместе с ним к бару. — Ну, как пальцы?

— Очень плохо! Надо было вбить ее проклятые зубы ей в глотку, но ты ведь уже знаешь меня… Я мягок в обращении с женщинами, хотя в социальном плане, может быть, стою даже ниже содержателя борделя. А тебя не беспокоит, что твое социальное положение тоже может пошатнуться?

— Вы живете за счет замужних женщин, а Рейнер — за счет женатых мужчин. — Я пожал плечами. — Полагаю, единственное различие между вами в том, что он не избивает чужих жен.

— Какой вы симпатичный негодяй! Я ведь уже, кажется, говорил вам это, Дэнни? — Он поднял свой стакан и одним судорожным глотком опрокинул его. — Это была интересная ночь. Вы, словно фокусник, вытащили очень много забавных вещей из шляпы, но все же большого жирного кролика вам достать оттуда не удалось, верно?

— Ну, впереди еще есть время, — спокойно заметил я.

— Не намерен оставаться здесь слишком долго. В моем почтовом ящике меня, может быть, снова ждет пакет с бриллиантами!

— Скажите мне кое-что, — попросил я. — Вы и Аманда… Какие у вас отношения?

— Ничего серьезного, — проворчал он.

— Но ведь в Мексике что-то было? — настаивал я.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я просто намерен внести некоторую ясность в ситуацию, вот и все, — ответил я вполне искренне. — В Мексике она решила, что ваши отношения основаны на том, что вы считаете ее прекрасным чувственным существом, а вы думали, что она вполне понимает, будто должна выполнять некое финансовое соглашение?

— Да. Дело в том, — он подлил себе в стакан, — что она приняла наши отношения за любовь. Она меня просто обманывала!

— Но в какой-то момент ведь все должно было как-то проясниться?

— В день после смерти Чарли, я, как, если вы помните, уже рассказывал, провел большую часть вечера в ее комнате.

— Помню. Ну и как она приняла ваше признание?

Он энергично потер рукой свой лоб.

— По правде говоря, сейчас я уже не очень помню. В моем бизнесе «последнее прости» происходит по-разному и часто очень спокойно. В большинстве случаев не имеет значения, как я разыгрываю финал, потому что сделка так или иначе завершается. Или смываюсь я, или уходит она. Но финал всегда один и тот же.

— Но ведь здесь было иначе? — улыбнулся я. — Вы думали, что получите что-то, но не получили.

— Вероятно, вы считаете, что она пострадавшая сторона. — Вывод прозвучал обиженно. — Я был уверен, что изучил все трюки, которые выкидывают дамы в подобном бизнесе, но Аманда научила меня нескольким новым. Я был вне себя в тот вечер в Мексике и размахивал кулаками, нередко попадая совсем рядом с ее акульими зубами.

— И она, вероятно, пришла в ярость?

— Обычное царапанье когтями, кусание! Эта девка, знаете ли, как пантера. Она вся состоит из мускулов и сухожилий. Не удивлюсь, что старина Лайсендер Пикок предпочел быстрее избавиться от нее после того, как они поженились. Ведь она одним ударом могла забросить его в море! — Росс нахмурился. — Да! Вспомнил! В тот вечер случилось еще кое-что… Вертится что-то в голове, но никак не могу вспомнить, что именно.

— Эдуард Уоринг? — предположил я.

— Точно! — Он прищелкнул пальцами. — Вы умнее, чем хотите казаться, Дэнни. Это произошло в самом конце того печального вечера, когда я выходил из комнаты Аманды. Она провожала меня очередной тирадой о том, какой я негодяй и что я, должно быть, не в своем уме, думая, что она будет платить мужчине за внимание, которое он ей оказывает. Ну, я отбился от всех этих нападок, переадресовав их ей. Это ее окончательно вывело из себя. В этом доме, прокричала она, есть человек, который отдаст все за ее к нему доброе расположение, и она собирается немедленно к нему отправиться. Я спросил, кого она, черт побери, имеет в виду, и она назвала имя Уоринга. Я рассмеялся ей в лицо. Через минуту она сорвала с себя всю одежду, набросила тонкий халатик и отправилась прямо к нему в комнату. Но ведь это известный вам мистер Кнут. Вы и сами, Дэнни, испытали его гостеприимство в подвале, не так ли?

— Ведь у вас есть своя теория, Росс, согласно которой существуют два пути сделать так, чтобы части совпали и образовали единое целое, — напомнил я. — Подскажите, каким образом должны совпасть эти?

— О’кей, мне теперь нечего терять! — Он сгреб бутылку с буфета и наполнил свой стакан до краев чистым виски. — Я слушаю. Говорите!

— Эта женщина — борец. Кстати, мы с вами в качестве рефери судили сражение, в котором она участвовала, — сказал я. — Обе они — дикие кошки, но между ними существует серьезная разница. Когда я отпустил Сорчу, она на некоторое время потеряла сознание, но потом пришла в себя. Сражение для нее закончилось. Она вышла из игры. Аманда тоже потеряла сознание, но, придя в себя, готова была продолжать драку. Самым опасным врагом, с ее точки зрения, была в тот момент ваша рука, и поэтому она попыталась вырвать из нее кусок мяса.

— Что вы имеете в виду под словом «попыталась»? — прорычал Росс. — У меня до сих пор в ней дикая боль!

— Уоринг тоже был не из тех, кого можно так просто взять голыми руками, — заметил я. — Мне кажется, его можно было принимать как аспирин. Он так быстро нанес мне удар своим приемом дзюдо, что я сначала вообще ничего не понял. В тот вечер в Мексике он, полагаю, чувствовал себя достаточно раздраженным и одиноким? Надежда на то, чтобы провернуть сделку, вылетела в окно вместе с Чарли. Его ждало только одно — возвращение домой с пустыми руками. И тут к нему влетает Аманда, срывает с себя халат и говорит, что она — его и совершенно бесплатно!

— Драгоценности? — спросил Росс с сомнением.

— Ее шансы получить желаемого третьего мужа тоже, кстати, вылетели в окно вместе с Чарли, — напомнил я. — Она обвиняла Сорчу в том, что та не позволила мужу в свое время помочь ей. А драгоценности — это то, что замечают все женщины, особенно такие, как Аманда, которой пришлось тяжело пробивать себе путь в жизни. Уоринг соглашается, и они крадут их вместе, а сделать это тогда было легче, чем отобрать конфетку у ребенка. Они знают, что после того, как вернутся в Англию, им следует подождать, пока страсти вокруг этого поутихнут и улягутся. Уоринг был счастлив, потому что ему постоянно хотелось развлекаться в подвале. Однако Аманду, очевидно, слишком сильно били, и ей перестало это нравиться.

— Ну и что тогда?

— Внезапно грянул гром. Уоринг узнает, что Сорча Ван Халсден намерена разыскать свои драгоценности и для этой цели она нанимает лучшего — я говорю это без ложной скромности — в Нью-Йорке частного детектива, чтобы тот нашел вора. Драгоценности не представляли для Уоринга никогда никакой ценности. Он использовал их только в качестве бартера за услуги, предоставляемые Амандой. Полагаю, он ударился в панику, а затем пришел к логической мысли, что виновными или невинными могут оказаться все пятеро подозреваемых, причем каждый в равной мере. Вот почему он посылает всем, включая себя и Аманду, по одной вещи. Согласитесь, что это была удивительно неумная идея?

— Нужно было быть таким кретином, как Уоринг, чтобы придумать такое, — согласился Росс.

— В тот вечер, когда я посетил его и попытался на него нажать, он испугался, подумав, что я, может быть, навестил сначала Аманду. И он сунул меня в подвал, а затем вызвал ее. Можете себе представить ее реакцию, когда она узнала, как он поступил с драгоценностями? Все эти длительные и болезненные процедуры в подвале, как выяснилось, проводились задаром! Она была в шоке, но пребывала в нем не столь долго, чтобы не успеть вонзить ему в горло этот нож! Поняв, что он мертв, она, вероятно, бросилась вон из дома, но, после того как немного поостыла, вспомнила, что не взяла изумрудное ожерелье, и вернулась за ним.

— И постучала в дверь? — спросил пренебрежительно Росс. — Если вы возвращаетесь в дом, где, как вам известно, находится тело кого-то, кого вы убили час тому назад, разве вы станете стучать в дверь?!

— А если за это время там что-то произошло?

— Вы правы. — Он расплылся в улыбке. — И Аманда, должно быть, была совершенно ошеломлена, когда вы открыли ей дверь?

— Не больше, чем я, уяснив, что, пока она убивала Уоринга, я находился в подвале его дома. — Мои зубы невольно сжались. — Во всяком случае, Росс, как, по-вашему, все сходится?

— Неплохо придумано, — неохотно признал он, помолчав. — Но как вы все это докажете?

— Да, действительно трудная задача, — согласился я. — Думаю, нужно выждать несколько дней. Может быть, мы вдвоем могли бы на нее нажать?

— У тебя, Дэнни, такой же склад ума, как и у меня, — злой и хитрый. — Росс допил свой стакан. — Отложим пока это. Если мне придет в голову какая-то идея о том, как воздействовать на Аманду, я утром тебе сообщу. Спокойной ночи, Дэнни!

— Спокойной ночи, Росс. Я хочу еще выпить перед сном, чтобы догнать по этой части тебя.

Он пожал плечами:

— Так вот и становятся алкоголиками!

Я взглянул на него:

— Правда? А я считал, что они бывают всегда чьей-либо жертвой.