Я растянул свой стакан еще на четверть часа, затем встал и начал крадучись подниматься по лестнице вверх, словно дворецкий, собирающийся нанести внезапный визит горничной верхнего этажа. Подойдя к дверям Дафне, я осторожно постучал.

— Кто там? — недоверчиво спросила она.

— Это я, Дэнни.

— Я почти забыла о твоем существовании! — Ее насмешливый тон должен был нанести смертельный удар легкомысленному Лотарио.[6] — Что, Сорча сегодня исключается из программы? Позволь заметить тебе, Бойд, что касается развлечений в постели, для меня это движение только в одном направлении!

— Поверь и ты мне, Дафне, — смиренно отозвался я, — это может быть вопросом жизни и смерти!

— Что случилось? — Она издала отвратительный вульгарный смешок. — Ты что, сломался между двумя постелями?

— Какие уж тут шутки, — ответил я. — Мне нужна твоя поддержка как помощника детектива, и она мне необходима именно сейчас!

Ответа не последовало. Тогда я сделал новую попытку.

— Пусти меня на несколько минут, — просил я. — Чем дольше я простою здесь, тем больше вероятности, что меня кто-нибудь увидит.

— С этим я согласна, — быстро ответила она. — Лучше не видеть твоей отвратительной физиономии!

В моем мозгу начали складываться жалобные мотивы; я понял, что нужно немедленно менять тактику, ибо честный подход не помогал.

— Почему ты боишься даже увидеть меня и поговорить? — потребовал я ответа.

— Губы, которые прикасались к ее губам, никогда не коснутся моих!

— Мы что, с тобой женаты или нас связывает что-нибудь в этом роде? Дали клятву верности друг другу до следующей среды или до того момента, пока не разъедемся, что произойдет очень скоро? А скольких губ касалась ты за свою сравнительно короткую жизнь, в течение которой вела себя достаточно разгульно?

Я услышал нечто вроде приглушенного хихиканья.

— А что скажешь о себе и этих похотливых пареньках из деревни, которые играли с тобой в жмурки в оранжерее твоего отца? — продолжал я в том же духе. — Это была хорошенькая невинная забава, не так ли? При постоянной температуре в восемьдесят градусов и молодой кровью с температурой выше точки кипения? До того как я встретил тебя, были ли у тебя перерывы между оргиями, достаточные для того, чтобы цветы в оранжерее не засохли?

До того как я встретил тебя, я никогда не знал, откуда взялся Старый моряк.[7] Его звали Ричард, и он начал свою деятельность в качестве учителя одной маленькой, помешанной на сексе школьницы в деревне, называющейся Литл-Уидингэм. Ты вспоминаешь о нем когда-нибудь? Об обреченном вечно бороздить волны?..

— Почему ты не входишь? — Голос ее прозвучал вдруг удивительно близко от моего уха. — Дверь открыта уже пять минут.

Я быстро проскользнул в спальню и прикрыл за собой дверь. И когда затем обернулся, внутри у меня мгновенно все оборвалось. Я увидел ее, стоящую в полный рост, — она рассчитывала именно на такую мою реакцию. На ней был свободный вязаный оранжевый топик, тот, в котором она была утром. Кофточка едва доходила ей до верхней части ног, и я рассчитал, что даже при одном ее глубоком вздохе мне представится картина всего остального.

— Ну? — Она скрестила руки под восхитительно соблазнительной грудью, проявив при этом осторожность и не вздернув кофточки.

— Дом в Мексике, — произнес я вовсе не то, чего она ждала. — Расскажи мне, Дафне, как точно расположены там комнаты?

— Что?! — В глазах ее застыло изумление.

— Спальни наверху? — спрашивал я настойчиво. — Это чрезвычайно важно!

— Ты хочешь сказать, — рот ее оставался открытым в течение нескольких секунд, — что вся эта идиотская чепуха, которую ты нес, стоя за дверью, правда?

— А что же еще? — прорычал я.

— Поразительно! — Ее несколько выпяченная нижняя губа зло изогнулась. — Всего одна ночь с Сорчей и ее обычный спектакль с изумрудами превратили тебя в честного человека?

— Если ты будешь продолжать в том же духе, — холодно произнес я, — еще две минуты… и ты можешь превратиться в достопочтенную… с красной задницей, которой придется всю следующую неделю есть стоя!

— Оставь свои угрозы и это мужское бахвальство, Дэнни!

Она нервно отпрянула от меня, стукнулась коленями о край постели и упала на нее навзничь. Кофточка ее задралась до пупка, и испуганное выражение ее лица свидетельствовало, что она догадывается об этом. Дафне попыталась одернуть кофточку и натянуть ее пониже. При этом она перевернулась на живот. Увидев ее округлые голые ягодицы, я не смог устоять, шлепнул ее несколько раз, и при каждом шлепке, звучавшем как маленький взрыв, я испытывал удовлетворение. При первых двух ударах она неистово закричала, при последующих двух тихо застонала, а последние два приняла совершенно молча.

Я сел сбоку на кровать, достал сигареты и сказал:

— Ну, теперь мы можем поговорить о Мексике?

— Да, Дэнни. — Она села рядом со мной и скромно натянула кофточку ниже пупка. — Я прощаю тебя, — внезапно сказала она.

— Прощаешь — за что?

— Я прощаю тебе Сорчу. — В глазах ее застыло сияющее выражение. — Я прощаю тебе, что ты спал с ней прошлую ночь!

— Ты должна была меня простить, — ответил я, криво усмехаясь. — Ведь это был своего рода гадкий эксперимент, который не должен происходить в жизни мужчины даже раз в жизни. Так, скажи, ты помнишь расположение спален в Мексике, помнишь?

Она положила голову мне на плечо, крепко прижала мою левую руку к своей груди и мечтательно вздохнула.

— Мне нравятся такие властные, деспотичные мужчины, Дэнни, как ты. Последний раз мне всыпал по заднице один из этих деревенских парней, когда мы резвились в оранжерее. Тим?.. Нет, кажется, Джон. У него все время запотевали очки, и он очень хотел сорвать стрелицию.[8] Кажется, это было…

— Наверное, следует повторить? — Я тепло улыбнулся ей. — А если не поможет, просто дам тебе в зубы!

— Мексика? — Она немедленно выпрямилась. — Спальни? Лестница была в северном конце коридора, Дэнни.

— Двери располагались друг против друга?

— Правильно, — кивнула она. — Я вспомнила, что однажды, когда я надевала штанишки и подняла случайно глаза, то увидела, что Росс сидит в своей комнате напротив и пристально наблюдает за моими действиями. — Она нахмурилась. — Ты, вероятно, считаешь, что при своей манере поведения с женщинами Росс повидал достаточно много, но мне всегда казалось, что ко мне он испытывает не чисто профессиональный интерес, а тягу к возможному партнеру в постели. Но я никогда не отвечала ему взаимностью. — Она задумчиво вздохнула. — Он не в моем вкусе. Мой тип — это ты, Дэнни.

Я проигнорировал это сообщение.

— Так скажи наконец, как точно были расположены комнаты?

— Подожди, дай мне подумать. — Она помедлила. — Слева от начала лестницы были комнаты Аманды, Росса и Эдуарда. Справа — Сорчи, Чарли, моя и Марвина.

— Где ты была в тот момент, когда Чарли выпал из окна?

— В комнате, соседней с его… Я услышала этот внезапный крик и бросилась к двери. И только успела выскочить в коридор, как Сорча буквально упала мне на руки.

— Кто еще был рядом?

— Никого. Во всяком случае, в тот момент. Я держала Сорчу в течение нескольких минут, пытаясь успокоить ее. Потом из комнаты вышли вместе Росс и Аманда, а немного позже Эдуард.

— Кто начал предпринимать какие-то практические действия? Кто, например, позвонил в полицию?

— В полицию позвонил Эдуард, я это четко помню. Росс спустился вниз, чтобы найти тело Чарли. Мы все понимали, что он вряд ли может остаться в живых, принимая во внимание высоту, с которой падал. Но ведь, знаешь, всегда хочется надеяться, даже если надежды уже нет.

— Конечно, — согласился я. — Скажи, а кто-нибудь из вас делал фотографии?

— У мужчин были с собой фотоаппараты, и они снимали довольно много.

— А женщины?

Дафне отрицательно покачала головой:

— Какой женщине нужен фотоаппарат, если у нее есть зеркало?

— Скажи, а какого размера были комнаты?

— Все одинаковые, что довольно странно! Помню, Росс измерил одну, поспорив с Марвином, чтобы доказать, что он прав. Он сказал: пятнадцать на восемнадцать шагов…

— Ну ладно, хватит о Мексике. — Я закурил сигарету, которую мял в пальцах последние пять минут. Мой следующий вопрос основывался исключительно на предположении: — Ты знала, что я должен был приехать в Лондон и где должен был остановиться, не так ли? Откуда ты узнала это?

— Мне позвонила Сорча. Она объяснила все и сказала, что я единственный человек из пятерых, кому она доверяет. И заставила меня пообещать, что я ничего не скажу ни другим, ни тебе.

— Затем она, вполне вероятно, позвонила четверым другим и сказала им то же самое?

— Какой грязный, отвратительный трюк! — возмутилась Дафне.

— Такова жизнь, — заметил я с великолепной небрежностью.

Мои часы показывали час тридцать ночи.

— Но моя-то жизнь не такова! — не согласилась Дафне.

— Ты права, — ответил я и нежно поцеловал ее за ушком. — Немедленно отправляюсь в постель.

— А я уж думала, что до этого никогда не дойдет! — Улыбка застыла на ее лице, когда она увидела, что я пошел к двери. — Я и в самом деле подумала, что ты идешь в постель!

— Я иду в собственную постель, — поправил я ее, — увидимся утром, Дафне.

— Если не увижу тебя раньше! — Она перевернулась на живот и зарылась головой в подушки.

Я осторожно закрыл за собой дверь и пошел по коридору в свою комнату.

Однако стоило мне лечь в постель, как мои мысли снова завертелись вокруг всего этого. Все, чем я располагал к настоящему моменту, были всевозможные предположения и соображения, но у меня не было совершенно никаких доказательств. Единственная, что-то обещающая зацепка заключалась в приглашении посетить клуб «Вуду», присланном Уорингу Рейнером. Но что это могло бы помочь доказать? Только разве подтвердить лишний раз, что этот мифический финансист с бизнесом на Дальнем Востоке на самом деле оказался банальным содержателем борделя?.. О боже мой! Я плотно закрыл глаза и попытался больше не думать об отпечатках пальцев, которые Бойд оставил повсюду в доме Уоринга.

Дафне оказалась единственной за столом во время завтрака, когда я, свежий и отдохнувший, спустился вниз около девяти часов. Она холодно кивнула мне и тут же сосредоточилась на своих тостах и английском джеме.

— Хорошо спала? — вежливо осведомился я.

— Великолепно. Столько свободного места в постели!

— Мы сегодня проведем еще одно совещание, но сегодня утром, в одиннадцать, а не вечером.

— Если у тебя остались еще какие-нибудь вопросы, на которые ты хотел бы получить ответы, можешь вечером заглянуть ко мне в спальню. — Она нахмурилась. — Потому что меня не будет на этом совещании.

— Дафне, — совершенно инстинктивно я понизил голос, — есть две действительно важные вещи, я говорю совершенно серьезно.

Она хотела фыркнуть, но встретилась с моим взглядом.

— Ну хорошо, если они и в самом деле так важны…

— Если Аманда и Сорча не выйдут к завтраку еще полчаса, сможешь ли ты вытащить их из постелей и заставить спуститься вниз?

— С удовольствием.

— Начиная с этого момента веди себя так, как вчера, когда ты всячески старалась показать, что ненавидишь и презираешь меня.

— Почему?

— Потому что это важно, — ответил я ей с улыбкой. — Кстати, тебе не больно сидеть?

Она сказала гордо:

— В этом преимущество деревенских девушек. Мы всегда выглядим веселыми и здоровыми!

Спустя несколько минут в столовую вошел Росс Шеппард, и разговор с Дафне прервался. Я подождал, пока он съест достаточно, чтобы с лица его сошло утреннее угрюмое выражение, а затем сообщил ему о назначенном на одиннадцать часов совещании.

— Мне подходит, — кивнул он.

— Вы помните наш вчерашний разговор? Пока, увы, это единственная идея, которая пришла мне в голову. Они все ждут, что мы будем беседовать вечером, поэтому перенос назначенного срока может слегка вывести их из равновесия.

— А что нам, собственно говоря, терять? — Он пожал плечами.

— Извините меня. — Дафне встала из-за стола. — Полагаю, что еще наслушаюсь этой ерунды достаточно и после одиннадцати. — Она громко фыркнула и направилась к двери.

Росс посмотрел ей вслед. На его лице, казалось, отразились гнев и желание.

— Славная девочка! — сказал он, однако довольно мягко. — Все, что ей требуется, это пара увесистых тумаков и, быть может, пара занятий в постели с хорошим специалистом.

Я что-то безучастно промычал в ответ, не сказав ничего членораздельного. Мысленно я заранее проводил кое-какую подготовку к тому моменту, когда все мы рассядемся за столом в одиннадцать часов. Росс расположится в одном конце с Марвином Рейнером слева и Амандой — справа. Я буду сидеть на другом конце, напротив. Слева от меня будет Дафне, справа — Сорча.

— Это не слишком надолго, — обратился я к собравшимся, когда пробил назначенный час.

— Слава богу! — проговорила Аманда, глядя на меня из-под опухших, почти закрывшихся век.

— После сегодняшней ночи, — начал я, — у меня возникло несколько вопросов. В том числе к вам, Аманда: зачем вы пришли к Уорингу в тот вечер, когда он был убит?

— Он позвонил и сказал, что хочет меня видеть и что хорошо было бы, если б я пришла к четырем часам. Я согласилась, но меня задержали, и поэтому опоздала.

— А не приходили ли вы к нему в тот день дважды?

— Конечно нет! — В голосе ее почувствовалось раздражение.

— Скажите, сколько времени в неделю вы в среднем проводили с Эдуардом в подвале?

— Что вы, собственно говоря, хотите этим сказать? — Жилы на ее шее внезапно напряглись. — Если вы смеете предполагать, что я такая же извращенка, как он…

— Перестаньте! — одернул я ее. — А теперь вспомните, как располагались в доме, в Мексике, спальни? Где была ваша по отношению к лестнице?

— Моя была первая слева.

— А кто был в комнате напротив вашей?

— Сорча. Да… Но что все это значит, Бойд? Вы что, проверяете мою память?

— Вроде того, — холодно ответил я. — А как распределялись остальные комнаты? Кто в какой?

— Рядом с Дафне помещалась Сорча, в конце была комната Чарли. Там коридор заканчивался глухой стеной. С другой стороны следующую комнату за мной занимал Росс, а комната Эдуарда была против комнаты Чарли. Задайте мне еще какой-нибудь дурацкий вопрос, Бойд, и я начну швыряться предметами.

— Она правильно говорит, Росс?

— Совершенно верно.

— И вы проходили мимо комнаты Чарли, когда увидели, что он, шатаясь, направляется к окну, так? — обратился я к Сорче.

— Верно, — ответила она, на этот раз не вполне уверенно.

Сорча обернула вокруг шеи шифоновый шарф, чтобы как-то скрыть следы вчерашнего сражения. Глаза ее тяжело смотрели из-под опухших век. Я подумал, что она, вероятно, принимала на ночь болеутоляющее, чтобы заснуть.

— А куда направлялись вы? — спросил я ее ласково.

— Что? — Сорча заерзала на стуле. — Ну, тогда я просто проходила мимо. Дверь была открыта, и я увидела…

— Ладно. — Я пожал плечами. — Предположим, вы шли в никуда, но тогда — откуда?

Она в явном раздражении моргнула несколько раз.

— Ну, кажется, я возвращалась из…

— Из комнаты Уоринга? — подсказал я.

Она беспечно рассмеялась:

— Ну конечно нет! Вы уже должны бы это знать, Дэнни. Как только что заметила Аманда, никто из нас не был таким извращенцем, как он… с этим жутким набором всяческих орудий в подвале. — Она передернулась, пожалуй, чересчур нарочито. — Никогда не вошла бы в комнату Уоринга! Я боялась, что он привез с собой и на отдых эти свои ужасные кнуты и цепи!

— Ну, что установили? — спросил Росс, поднимая на меня глаза.

— Очень хорошо. — Я повернулся на своем стуле так, чтобы оказаться напротив Сорчи, и жестко посмотрел на нее. — Выходит, что вы шли либо от глухой стены, либо к ней!

Глаза ее на мгновение сверкнули.

— Вы меня совсем запутали. Я уже просто и сама не знаю, что говорю!

— Но, однако, вы прекрасно знали, что делаете, когда выталкивали Чарли из окна! — прорычал я.

Она тонко взвизгнула, закрыла лицо руками, и плечи ее затряслись.

— Вы все это всерьез, Дэнни? — спросил Росс удивленно.

— Мне кажется, он рехнулся, — насмешливо проговорила Аманда. — Просто сдвинулся со своего ничтожного умишка, который имеется у частного детектива!

— Послушайте, я сейчас расскажу вам все как было, и тогда мы увидим, что можно доказать, а что нет. Сорча пришла к Чарли в его комнату, и он был, как обычно, пьян. Полагаю, это не планировалось заранее. Может быть, он проковылял, шатаясь, к окну, и Сорча внезапно поняла, что, если она даже легонько подтолкнет его, он отправится в небытие.

— Дэнни, — иронично усмехнулся Росс, — вы как полагаете — мексиканская полиция сидела сложа руки, не проверив и не перепроверив эту версию?

— Конечно! — согласился я. — Но у Сорчи оказался в руках один козырь: было легко установить тот факт, что Чарли — пьяница. А любой пьяный может вывалиться из окна, это известно каждому, поэтому не абсурдно ли подозревать, что его подтолкнули? Но был кое-кто, кому было точно известно, что Чарли толкнули.

— Кто же это? — каркнул Рейнер.

— Это был Уоринг. Он находился в комнате напротив, и обе двери были открыты. Поэтому, когда он понял, что должно произойти, он схватил свой фотоаппарат и стал делать снимки.

— Чтобы потом с помощью этих фотографий начать шантаж, — с сомнением продолжила Дафне.

— Конечно! Для чего же еще? — кивнул я. — Уоринг в целях собственной безопасности постарался скрыть свой секрет от Сорчи. Возможно, он выждал пару месяцев после смерти Чарли, а затем отправил ей снимки и потребовал за молчание деньги.

Взгляд, который бросила на меня Сорча, был душераздирающим. Но я увидел, как ей удалось все же выдавить несколько скупых слезинок, хотя глаза ее сверкнули зеленым светом.

— Дэнни, — прошептала она убитым голосом, — не понимаю, как вы могли даже подумать такое! Я не выталкивала бедного Чарли из окна. — Она издала несколько рыдающих звуков. — Зачем ты причиняешь мне боль? Я наняла тебя, чтобы ты нашел мои драгоценности и вора, который их украл, а теперь ты… ты…

— Ваши драгоценности никто никогда не крал, мадам. Это была месть шантажисту и одновременно ловушка, в которую вы намеревались его заманить.

— Вы забыли обо мне, Дэнни. Я совсем запутался, — подал голос Росс, беспомощно пожимая плечами.

— Что значит — расставить ловушку, чтобы поймать шантажиста? — спросила Аманда.

— Очень просто. Шантажист требует денег и угрожает обнародовать фотографии. Сорча говорит ему, что еще не вошла в права наследства своего супруга и у нее пока нет таких денег, какие он требует. Она может заплатить их, когда будет полностью распоряжаться имуществом. Однако у нее есть старинные драгоценности, и она готова ему их выслать. Убедившись, что драгоценности у него, она немедленно обращается ко всем пятерым, клянясь каждому, что только ему сообщает тайну, как единственному, кому доверяет, и говорит, что ее драгоценности украдены в день смерти мужа, что она наняла частного детектива — меня, — чтобы найти вора.

Сорча прекрасно знала, что шантажист — один из пятерых приглашенных и что драгоценности у него. Она сказала, что нанимает меня для того, чтобы найти вора, но на самом деле она наняла меня, чтобы я нашел того, кто ее шантажировал. Потому что, как только она узнает, кто это, нетрудно будет от него избавиться.

— Но, мистер Бойд, — нервно кашлянул Росс, — почему тогда все мы получили по почте по одной драгоценности?

Я повторил то, что сказал накануне вечером Россу о том, что Уоринг начал паниковать и отправил украшения четырем остальным подозреваемым, считая, что, если драгоценности окажутся у всех пятерых, все они могут стать подозреваемыми — виноватыми или невиновными.

Когда я кончил говорить, Росс медленно кивнул:

— Да. В этом есть какая-то странная логика, но миссис Ван Халсден не могла убить Уоринга, ее в момент убийства не было даже в стране.

— Правильно. Уоринга погубила его собственная трусость. Он решил, что вся ситуация слишком сложна, чтобы он мог справиться с ней без чьей-либо помощи. И он решил привлечь компаньона. Компаньон же, в свою очередь, решил, что ему-то компаньон совсем не нужен, и убил Уоринга. Вот в чем причина, почему он даже не потрудился забрать ожерелье из изумрудов и бриллиантов, которое лежало в незапертом ящике стола Уоринга. Имея в своем распоряжении негативы фотографий, этот человек потенциально становился богатым, по крайней мере, до конца жизни Сорчи.

— Но ведь убийца и тот, кто стал новоявленным шантажистом, он равно мог оказаться и мужчиной и женщиной, не так ли, мистер Бойд? — спросил Росс.

— Конечно! Уоринга могли убить и мужчина, и женщина.

— Мне кажется, вам следует задать еще несколько вопросов Аманде, — проговорил Рейнер, и лицо его при этом стало очень жестким.

— Послушай ты, суперсутенер! — свирепо посмотрела на него Аманда. — У тебя что, и без того мало неприятностей?

— Есть один вопрос, на который ты должна ответить, Аманда, — резко перебил я ее. — Что явилось истинной причиной, из-за которой Уоринг хотел тебя видеть тем вечером?

— Хорошо, я отвечу, — почти прошептала она. — Уоринг в последние годы почему-то с ума сходил от меня. Однако я слишком хорошо себе представляла, что он подразумевает под удовольствием, и всегда отказывала ему. Затем я получила по почте эту драгоценность. — В голосе ее послышалось мечтательное восхищение. — Вещь была великолепной!.. И вот, в начале того вечера позвонил Уоринг и описал мне подробно это ожерелье. Я слушала его, и у меня слюнки текли, а он сказал, что, если я соглашусь провести с ним эту ночь, оно навсегда будет моим.

— Вот, значит, зачем ты пришла в его дом! Собиралась провести ночь с извращенцем, чтобы получить ожерелье? — не скрывал возмущения Рейнер.

— Да! — рявкнула она.

Карие в крапинку глаза Рейнера стали огромными, когда он взглянул на нее.

— И ты еще смеешь называть меня суперсутенером?!

— Вам крупно повезло, Аманда, — сказал я.

— Почему?

— Дело в том, что ожерелье — подделка, как и все прочие предметы из этого набора.

— Теперь он хочет вас запутать, — быстро произнесла Сорча. — Зачем бы мне понадобились фальшивые драгоценности?

— А это я вам сейчас объясню! — огрызнулся я. — Эту мысль мне впервые подала Дафне, когда рассказала, как кто-то однажды подменил настоящие изумруды фальшивыми так, чтобы вы не знали, и они сверкали на вашей коже ярче, чем настоящие. Думаю, этот случай научил вас кое-чему, Сорча. Настоящие драгоценности, как вы говорили, должны были стоить пару сотен тысяч долларов или даже больше. Есть еще и другая причина, почему была изготовлена подделка. Даже миссис Ван Халсден Третья прежде, чем отправиться на отдых в Мексику, подумала бы брать с собой драгоценности стоимостью в двести тысяч долларов и носить их в доме, который не стоит и одной десятой доли подобной суммы.

— А как вы узнали, что они поддельные, Дэнни? — осведомилась Дафне.

— Это легко доказать. Поднимитесь в комнату Сорчи и принесите сюда ожерелье.

— Не трудитесь, — остановила ее Сорча. — Они действительно фальшивые, но только это ничего не доказывает!

— Итак, одно предположение подтвердилось, — продолжал я спокойным тоном. — Теперь давайте посмотрим, не сможем ли мы сделать то же самое со следующим.

Я осторожно опустил правую руку и сунул ее в свой задний карман. В следующее мгновение передо мной оказалось дуло «магнума», который держал в руке Шеппард.

— На вашем месте я бы даже не пытался, Дэнни, — сказал он весело. — Вам это все равно не удастся!

— Я совершил ошибку, — признался я и положил свою руку обратно на стол. — Не думал, Росс, что вы так быстро сообразите.

— Сам себе поражаюсь. — Он усмехнулся, и я увидел, что теперь вся его жестокость ярче, чем когда бы то ни было, проявилась на его лице. — Когда я сочинял свою маленькую историю о продаже драгоценности скупщику, то не представлял себе, что Сорча Ван Халсден будет расплачиваться фальшивками.

— Это вполне логический финал для Росса Шеппарда — профессионального бабника, у которого, так или иначе, никогда не было достаточно денег, — заметил я. — Однако все, что он рассказывал тут, звучало вполне убедительно. Драгоценности, присланные по почте, действительно выглядели словно подарок от Санта-Клауса, причем за все рождественские празднества, вместе взятые. Можно было поверить и в то, что вы продали присланную вам вещь, Росс. Но все присутствующие, несомненно, оценили и то, как Росс Шеппард стал шантажистом. Ведь человек, который убил Уоринга, знал, что, завладев фотографиями, он сможет жить в роскоши остаток своей жизни. Зачем же в таком случае беспокоиться о каком-то паршивом изумрудном ожерелье, которое осталось в доме убитого?

— Ты совершенно прав, Дэнни.

— Но здесь ты совершил вторую ошибку, Росс.

— Какую же? — Холодные голубые глаза уставились на меня с напряженным вниманием.

— Любая женщина, особенно такая, как Аманда, не могла не взять этой вещицы. Оставив же ее на месте, вы исключили женщину из числа подозреваемых. Таким образом, круг подозреваемых сузился, оставив в нем Марвина и вас.

— Было бы хорошо, если бы ты, наконец, заткнул свою пасть, Бойд! — Голос Сорчи приобрел свою прежнюю вульгарную хрипловатость. — А вы теперь вообще не в счет. — Она посмотрела на Шеппарда. — Впервые, с тех пор как знаю вас, Росс, я начинаю испытывать к вам некоторое уважение. — Она улыбнулась. — Мы оба — убийцы, и, кроме того, теперь мы повязаны вдвойне, как шантажист и как его жертва. Что вы собираетесь предпринять?

— Я тоже об этом думаю. — На лице его появилась какая-то новая, пугающая улыбка. — Зачем нам отделять овец от козлищ? Я выскажу свое мнение, а вы, Сорча, поправите меня, если я ошибусь.

Сорча одобряюще склонила голову:

— Приятно, когда рядом с тобой настоящий мужчина, который может вести дела… после всех этих унылых лет с Чарли, — пробормотала она.

— Во-первых, — произнес Шеппард несколько более мягко, чем обычно, — усвойте одно. Как уже сказала Сорча, нам всем нечего терять. Выкиньте из головы Бойда и забудьте на минуту, что у меня в руках пушка. Допустим, вы свяжетесь с законом. Вам это ровным счетом ничего не даст. Если же вы свяжете себя с нами, — в голосе его прозвучали гипнотизирующие, убеждающие ноты, — вы на всю оставшуюся жизнь также будете связаны с наследством Ван Халсдена — с сорока миллионами долларов!

— И Марвин не потеряет свою хитрую цепь борделей, — подсказала Сорча с легким смешком.

— А я, Сорча, дорогая, может быть, смогу заполучить такого третьего мужа, которого захочу, — задумчиво произнесла Аманда.

— Конечно, — кивнула вдова Ван Халсден.

— А что скажете вы, Марвин? — спросил я.

— У меня нет выбора, Бойд! — Он воздел руки кверху и произнес весьма оживленно: — Что вы можете предложить мне более привлекательное?

— Да, вы правы, я даже не могу дать вам по физиономии, — согласился я.

— А ты, Дафне? — спросил Шеппард.

— Я не могу участвовать в том, что позволило бы убийце Чарли гулять на свободе, — спокойно сказала она. — Через несколько дней меня начнет тошнить каждый раз, когда я буду видеть в зеркале свое отражение.

— Но я смогу обеспечить тебе такую жизнь, для которой ты создана, — пылко произнес Шеппард. — Я покажу тебе такие места, которые большинство людей никогда не видели и даже не слышали о них!

— Пожалуйста, не надо! — Дафне словно начала бить дрожь. — Мысль о том, чтобы путешествовать где-то с тобой, Росс, настолько отвратительна, что я даже и подумать об этом не могу!

Я видел, как лицо Росса побледнело от холодного бешенства, и кисло подумал, что Дафне поступила бы чертовски более умно, если бы притворилась, что согласна. Благородный жест — это краткий миг славы, а вот пуля в животе — это реальность навеки. Я протянул ногу под столом и слегка толкнул Дафне в голень, а потом сразу повернулся к Сорче. Шеппард все еще самонадеянно петушился, и я рассчитывал, что он будет продолжать в том же роде. На какое-то время мне даже подумалось, что он забудет, что дуло его пистолета направлено на меня.

— Скажите же мне теперь что-нибудь, Сорча, — вежливо обратился я к вдове.

— Все, что вам будет угодно, Дэнни, дорогой! — Рот ее скривила насмешливая улыбка. — Я даже готова, если хочешь, одолжить тебе на твои похороны мои поддельные драгоценности. Но боюсь, что твоя кожа не обладает теми свойствами, которые необходимы, чтобы они выглядели на ней достойным образом.

— Как же Уоринг мог получить от вас драгоценности, ничем не выдав себя? — Я посмотрел на Сорчу с пытливым ожиданием и при этом заерзал на стуле, подвинув свой задний карман на пару дюймов ближе к Дафне.

— Через коммерческий банк в Швейцарии, — удовлетворила мое любопытство Сорча. — Полагаю, они прошли через ряд банков, прежде чем снова попасть к нему.

— Не очень, пожалуй, умно с его стороны, — заметил я. — Вы ведь, конечно, связали бы любой коммерческий банк именно с Уорингом.

— Да, конечно, я и собиралась сделать это, но потом решила, что станут слишком очевидными действия настоящего шантажиста и навлекут подозрения на Эдуарда. Он на это и рассчитывал.

— Росс! — внезапно произнесла Дафне звенящим от волнения голосом. — Я передумала… готова поехать с тобой всюду, о чем ты только что говорил!

Он бесстрастно взглянул на нее. Лицо его застыло, словно грубая деревянная маска, затем он медленно покачал головой:

— Ты опоздала, может быть, всего на каких-нибудь пять минут, Дафне. Конечно, ты можешь взять назад свои слова, но то, что за ними скрывается, — останется. Ты теперь заодно с Бойдом, и это яснее ясного.

— Росс… — жалобно протянула она.

— Может быть, ты встретишь Чарли, который ждет тебя — не дождется, — пропела Сорча, — и тогда вы с ним сможете пройти рука об руку по вечности!

Дафне оттолкнула свой стул и медленно поднялась, не сводя своего пристального взгляда с Шеппарда.

— Ты не представляешь, что теряешь! — прошептала она.

Руки ее быстро и решительно одним движением сорвали через голову голубой свитер. Она отшвырнула его и стояла неподвижно, опустив руки по бокам, обнаженная по пояс, ласково спрашивая:

— И тебе не стыдно, Росс?

Он слегка отвернулся от меня и смотрел на нее глазами голодного обжоры. Он, казалось, впитывал ее красоту, как человек, которому предлагают попробовать нечто невероятное — блюдо, о котором он мог только мечтать.

Ствол пистолета все еще был направлен в мою сторону, но запястье его руки лежало теперь на поверхности стола под углом, с некоторым наклоном. Наступил момент, который можно было обозначить как «теперь или никогда», но я все же, как всегда, и тут постарался подстраховаться.

— Нет! — Отказ Шеппарда прозвучал на этот раз так, будто его вырвали у него прямо из горла.

Дафне медленно расстегнула «молнию» на своей юбке и позволила ей соскользнуть на пол. Сапфирового цвета трусики обтягивали ее бедра. Они были глубоко вырезаны по бокам, и это делало ее ноги еще более длинными. Я бросил быстрый взгляд на остальных сидящих за столом. Глаза Рейнера будто остекленели, и на лбу выступила легкая испарина. Даже две другие женщины выглядели пораженными: Аманда смотрела из-под своих опухших век, неестественно раскинув руки, стараясь не упустить ничего из такого необычного зрелища. Глаза Сорчи, сидевшей рядом со мной, тоже были прикованы к Дафне, и она все время облизывала свою нижнюю губу в ожидании чего-то еще более захватывающего.

— Нет, все равно нет! — в неистовстве хрипло закричал Шеппард.

Зыбкая улыбка расплылась на губах Дафне. Она медленно подсунула пальцы под резинку трусиков. Сорча нагнулась и внезапно вскрикнула от боли. Я же почувствовал себя несколько лучше — сидевшая рядом со мной справа вдова теперь служила мне некоторой страховкой. Руки Дафне двигались медленно, и резинка опустилась еще на несколько дюймов ниже своего первоначального положения. Сорча наклонилась еще больше вперед, полураскрыв в ожидании рот. Я глубоко вздохнул и больно ударил ее по спине раскрытой ладонью, сдвинувшись при этом на стуле в сторону и пытаясь выхватить из заднего кармана мой тридцать восьмой.

Громкий визг Сорчи, который она издала от удара, совпал со звуком выстрела, который произвел Шеппард из своего пистолета. Его выстрел не причинил мне никакого вреда. Я упал на колени и прополз несколько футов по полу. Затем я, наконец, сумел вынуть из моего заднего кармана пистолет и снова поднялся на ноги.

Над столом нависло состояние какой-то ирреальности. Казалось, что мгновение, которое потребовалось для того, чтобы поднять меня со стула и поставить на ноги, было достаточным, чтобы все люди, только что присутствовавшие здесь, исчезли и им на смену явились восковые фигуры с такими же лицами.

Дафне застыла неподвижно, все еще держась пальцами за резинку своих трусиков, Аманда и Марвин поднялись на ноги и стояли, уставившись на край стола, где я только что сидел — до того, как нырнуть на пол. Все лица застыли в немом ужасе.

Сорча неловко свесилась с конца стола. Она лежала наполовину на спине, наполовину на боку с лицом, обращенным в другую сторону. Ее единственный глаз стал теперь обыкновенного зеленого цвета. И все же он выглядел лучше, чем окровавленное отверстие на другой стороне лица.

Шеппард стоял, беспомощно уставившись на противоположную сторону стола, видно было, как конвульсивно сжималось его горло. Он не произносил ни звука. «Магнум» был стиснут в его правой руке так, что побелели суставы. Дуло пистолета было направлено на стол. Широкая струйка пота от корней волос стекала по лбу и дальше, вдоль носа.

— Брось пистолет, Росс! — спокойно приказал я.

У него не шевельнулся ни единый мускул. Аманда упала на свой стул и стала жалобно плакать, всхлипывая, словно маленький ребенок. Рейнера как-то внезапно всего передернуло, лицо его приняло зеленоватый оттенок, и он бросился из комнаты вон. Краем глаза я увидел, как побледневшая Дафне медленно натягивает через голову свой свитер.

А я медленно, шаг за шагом, начал придвигаться к Шеппарду, пока не оказался от него на расстоянии всего нескольких футов. Он по-прежнему стоял неподвижно, словно восковая кукла. Я поднимал руку, пока она не оказалась выше его кисти, а затем резко опустил ее. Дуло пистолета больно ударило его. Пальцы Шеппарда разжались, и «магнум» упал, стукнувшись о стол.

Росс медленно тряхнул головой, выпрямляя спину, затем повернул голову и взглянул мне прямо в глаза. Его взгляд был пустым и безжизненным.

— Ах ты, милый негодяй! — прошептал он. — Это ведь ты подстроил все! Дело твоих рук, что я убил сорок миллионов долларов!

Был час пик. Мы стояли на тротуаре и наблюдали, как мимо проносился лондонский транспорт. Через улицу протянули плакат с газетным заголовком: «Мультимиллионерша убита одним выстрелом!»

Небольшое чудо произошло, когда через несколько минут подъехало пустое такси. Я погрузился в него, погрузил Дафне с нашими чемоданами на заднее сиденье и сказал шоферу, чтобы он вез нас в «Хилтон».

— Не понимаю, — сказал я глухо. — Они знали, что отпечатки моих пальцев обнаружены по всему дому Уоринга. Они что, оглохли, если не слышали, как Шеппард кричал сто раз подряд, что убийство Сорчи произошло не по его вине, а потому, что я подстроил все это?

— А ведь это действительно так, Дэнни, — ласково промолвила Дафне. — Я ведь все видела.

— Знаю, что все это правда, — произнес я выразительно. — Возможно, ни ты, ни я не сидели бы сейчас здесь, если бы такое не случилось с Сорчей, не говоря уже о том, что всему поспособствовал твой великолепный стриптиз.

Я покачал головой, все еще продолжая удивляться.

— Знаешь, я был уверен, что шум вокруг всей этой истории не позволит нам уехать раньше следующей недели, а, оказывается, потребовалось всего лишь несколько часов.

— Ну, это типичная английская эффективность, — сказала Дафне самодовольно.

— А что это ты шептала главному полицейскому перед тем, как нас отпустили? — спросил я подозрительно.

— Я просто сказала ему несколько слов о папе.

— Ему, вероятно, это было очень интересно! — насмешливо заметил я.

— Если бы он не стал меня слушать, вот тогда оказалось бы очень интересно! — Ее голубые глаза цвета фарфора Спода невинно взглянули на меня. — Разве я не говорила тебе, что мой отец министр в правительстве?

— Нет, — я прочистил свое внезапно пересохшее горло, — не говорила.

— Вот такой у меня папочка, — весело прошептала она, — совершенно беспомощный, когда дело касается оргий в оранжерее. Но когда ему приходится управлять Министерством внутренних дел, он действует на редкость эффективно.

— Похоже, это распространяется и на запутанные дела, — в растерянности пробормотал я.

— Конечно, — согласилась Дафне. Она склонила голову мне на плечо и счастливо рассмеялась. — Ты знаешь, Дэнни, чего бы мне хотелось получить сразу, как только мы окажемся в номере отеля?

— Конечно, знаю, — проворчал я, — но сейчас ты этого не получишь!

Она снова взглянула на меня, на этот раз обиженно и с упреком.

— Я хочу ватрушку! — произнесла она с необыкновенным достоинством, великолепно произнося гласные звуки. — Но это второе желание в моем списке!