– Что думаешь?

Паркер, обливаясь потом, согнулся в три погибели в тесных внутренностях двенадцатого модуля, где они вместе с Бреттом пытались запечатать последние соединения. Обычно такую работу выполняли при помощи автоматического сканера на удаленном доступе и управляемого компьютером оборудования, но у них не было ни того, ни другого. Приходилось довольствоваться инструментами, для такой цели не предназначавшимися.

«Неправильные инструменты для неправильной работы», – сердито подумал Паркер.

Однако проблему необходимо было решить. Если двенадцатый модуль не вернуть в строй, кораблю будет чертовски сложно взлететь. Чтобы убраться с этой планеты, Паркер готов был выгрызать сменные детали зубами. Правда, именно сейчас была очередь Бретта сражаться с непокорными схемами. Подобно всем прочим инструментам на «Ностромо», этот модуль использовал в качестве запчастей запечатанные съемные блоки. Проблема заключалась в следующем: требовалось вытащить сломанные детали без вреда для критически важных процессов или повреждения более хрупких частей двигателя. Новые блоки поставить будет легко – если у них получится удалить обугленный хлам.

– Кажется, нашел, – наконец ответил Бретт. – Попробуй.

Паркер нажал две кнопки на панели, встроенной в потолок, и с надеждой уставился на переносной измеритель. Потом ткнул в кнопки еще раз, так же безуспешно. Экран оставался девственно чистым.

– Ничего.

– Черт подери. Я был уверен, что это оно.

– Ну, так ты ошибся. Попробуй следующий. Я знаю, они все выглядят рабочими, кроме того, под сорок третьим номером, а его мы уже заменили. Вот в чем проблема с этими ячейками: если из-за перегрузки регулятора некоторые выгорают, приходится лезть внутрь и искать разгерметизированные. – Помедлив, Паркер добавил: – Хотел бы я иметь сканер…

– Я тоже.

Изнутри модуля доносился тихий скрип металла по пластику.

– Это наверняка следующая ячейка, – Паркер постарался добавить в голос оптимизма. – Радуйся хотя бы тому, что Мать сузила область поиска, и нам не нужно вручную проверять их все.

– Я порадуюсь, – ответил Бретт. – Порадуюсь, когда мы улетим с этой скалы и снова погрузимся в гиперсон.

– Перестань думать о Кейне, – Паркер нажал кнопки и выругался про себя. – Снова пусто. Попробуй следующую.

– Ладно.

Бретт вернул ячейку, которую только что проверял, на место. Паркер перекинул несколько переключателей на панели. Он надеялся еще немного локализовать поврежденную цепь. В двенадцатом модуле располагалась сотня крошечных камер ускорителей частиц. От мысли, что придется проверять каждую из них, чтобы найти нерабочую, Паркеру хотелось что-нибудь сломать.

И именно в этот момент из динамика раздался голос:

– Что у вас происходит?

«Дьявол, – подумал Паркер. – Рипли. Проклятая баба. Ну, сейчас я ей отвечу».

– Трахаемся мы тут, – грубо сказал он и тихо, чтобы не уловил микрофон, добавил еще несколько выражений. Потом обратился к Бретту: – Давай дальше.

– Ладно.

– Что? – переспросила Рипли. – Я не расслышала.

Паркер отошел от модуля и ударил по управлению коммуникатора, повышая громкость.

– Хочешь знать, что происходит? Много тяжелой работы происходит. Настоящей работы. Тебе стоит как-нибудь прийти сюда и самой попробовать.

Рипли ответила без малейшей паузы:

– На этом корабле самая тяжелая работа – у меня.

Паркер издевательски рассмеялся, но Рипли еще не закончила:

– Я обязана выслушивать твой вздор.

– Отцепись.

– Отцеплюсь, когда заработает двенадцатый модуль. Можешь на это рассчитывать.

Прежде чем Паркер, у которого ответ был уже наготове, успел заговорить, Рипли оборвала связь.

– Что там? – выглянул из модуля Бретт. – Снова воюете?

– Не-а. Просто девка умничает.

Бретт помедлил, разглядывая открытую камеру.

– Ладно. Давай попробуем еще раз.

Паркер нажал кнопки, проверил показания на измерителе, и ему захотелось двинуть прибор кулаком. Представляя при этом лицо некоего уорент-офицера. Разумеется, ничего настолько мелодраматичного в реальности он бы не совершил. При всей его вспыльчивости Паркеру хватало ума понять, насколько ему необходим этот прибор. И Рипли.

Эш прогонял на погруженном в кому Кейне очередную партию тестов. Появилась дополнительная информация о состоянии старпома: ничего, свидетельствующего об улучшении здоровья, но научный сотрудник находил это все захватывающим.

Внутреннее строение Кейна мог видеть любой член экипажа, стоило ему войти в лазарет и взглянуть на главный медицинский монитор. Сам Кейн никак не мог возразить против такого чрезвычайно бесцеремонного вторжения в свою жизнь.

Зайдя в дверь, Рипли бросила взгляд на показатели. Со времени ее последнего визита состояние Кейна не изменилось. Впрочем, Рипли этого и не ждала. Существо так и цеплялось за лицо старпома. Рипли просмотрела более детальные отчеты и уселась на свободное сиденье рядом с Эшем. Тот, не отворачиваясь от приборов, отреагировал на ее присутствие легкой улыбкой.

– Провожу новые анализы. Просто на всякий случай, вдруг что-нибудь произойдет.

– Например?

– Не имею ни малейшего представления. Но если что-то случится, я хочу узнать об этом немедленно.

– Какие-нибудь новости?

– О Кейне? – Эш задумался, собираясь с мыслями. – Все так же. Он стабилен. Нет, лучше – его организм здоров. Изменений к худшему нет.

– Что насчет существа? Мы теперь знаем, что оно может истекать кислотой и быстро регенерировать. А кроме этого?

– Как уже говорилось, я проводил анализы, – судя по голосу, Эш был доволен собой. – Поскольку мы ничего не можем сделать для Кейна, мне показалось разумным как можно лучше изучить это создание. Даже совсем незначительное на первый взгляд открытие может со временем помочь удалить этот организм.

– Знаю, – Рипли нетерпеливо сменила позу. – Что тебе удалось обнаружить?

– Его внешняя оболочка, кажется, состоит из белково-полисахаридных комплексов. По крайней мере, это лучшее, до чего я смог додуматься. Сложно судить без кусочка для подробного анализа, а попытка взять образец может привести к тому, что существо снова начнет выделять жидкость. Оно способно растворить часть автодока, и на такой риск мы пойти не можем.

– Да уж, – сухо отозвалась Рипли. – Эта машина – единственный шанс Кейна выжить.

– Именно так. Куда интереснее другое: существо постоянно сбрасывает клетки со второй, внутренней оболочки и заменяет их поляризованными органическими силикатами. Такое впечатление, что у него два слоя кожи, между которыми течет кислота. Причем, под большим давлением. Хорошо, что Даллас не сделал разреза глубже, иначе, думаю, забрызгало бы весь лазарет.

Его слова произвели на Рипли должное впечатление. Эш продолжал:

– При увеличении видно, что у этого силикатного слоя уникальная, чрезвычайно сжатая молекулярная структура. Возможно, что оно способно выдержать лазерный луч. Знаю, знаю, – добавил он, заметив недоверчивый взгляд Рипли, – звучит безумно. Но органики прочнее мне никогда не приходилось видеть. То, из чего сделаны эти клетки, в сочетании со способом соединения складывается в нечто такое, что отрицает законы стандартной биологии. Возьмем, например, эти силикатные клетки. Они связаны с металлом. Вот что дает этому созданию такую сопротивляемость враждебной среде.

– Есть что-нибудь еще, кроме силикатов и двойной кожи?

– Что ж, я все еще не имею представления, чем оно дышит и дышит ли вообще в обычном понимании. Существо меняет состав воздуха вокруг себя, возможно, вбирает необходимые ему газы через многочисленные поры. Определенно, у него нет ничего похожего на ноздри. В качестве живой химической фабрики оно превосходит по эффективности всё, о чем мне доводилось слышать. Некоторые из его внутренних органов, кажется, не работают вовсе, а о функциях остальных мне остается только гадать. Возможно, визуально неактивные органы имеют защитное назначение. Это мы выясним, если когда-либо придется раздразнить существо сильнее, – Эш покосился на Рипли. – Достаточно?

– Более чем.

«Кейна не следовало приносить на борт, – подумала Рипли. – Надо было оставить и его, и это существо снаружи».

А в ответе за то, что это все же случилось, был Эш. Рипли ненавязчиво рассматривала научного сотрудника. Наблюдала, как он работает с приборами, сохраняет положительные результаты и отбрасывает те, от которых ему не было никакой пользы.

На ее взгляд, Эш был последним в команде, от кого стоило бы ждать опрометчивых поступков. И все же именно он принял внезапное решение впустить исследователей обратно на борт корабля, вопреки всем процедурам.

Здесь она вынуждена была поправить саму себя: не только Эш, но и Даллас и Ламберт так же пошли против правил, требуя их впустить. И на кону стояла жизнь Кейна. Предположим, Эш подчинился бы ее приказу и оставил всех троих снаружи. Был бы Кейн все еще жив, или от него осталась бы лишь запись в журнале? Впрочем, последнее упростило бы ситуацию, по крайней мере, в одном ключе: ей не пришлось бы глядеть Кейну в глаза после его выздоровления и объяснять, почему она пыталась отказать ему и остальным в допуске.

Эш, заметив выражение лица Рипли, забеспокоился:

– Что-то не так?

– Нет, – Рипли выпрямилась. – Подытожь для меня информацию. Представь, что я настолько тупа, какой порой себя чувствую. Что все это значит? В каком мы положении?

– Свойства химического состава и структуры тела делают это существо практически неуязвимым с учетом текущей ситуации и наших возможностей.

Рипли кивнула.

– Именно так я и поняла, если твои данные верны. – Заметив обиженное выражение лица Эша, она поправилась: – Извини. Хорошо, значит, оно неуязвимо, – Рипли пристально наблюдала за Эшем. – Поэтому ты впустил его на корабль?

Как обычно, научный сотрудник не отреагировал на подначку. В его ответе не было слышно негодования или обиды:

– Я следовал прямому приказу капитана. Помнишь?

Рипли с трудом удержалась от того, чтобы повысить голос. Она знала, что Эш уважал только логику.

– Если Далласа и Кейна нет на борту, я являюсь старшим по званию офицером. И исполняю обязанности командира до тех пор, пока капитан или его старший помощник не поднимутся на борт.

– Да, разумеется. Я забыл, вот и все. Под влиянием момента. Эмоции, знаешь ли.

– Черта с два.

Эш продолжал внимательно изучать показания датчиков.

– Ты никогда не теряешь головы из-за эмоций.

Теперь научник повернулся к Рипли.

– Ты думаешь, что знаешь обо мне все. Все вы так считаете. Вы так уверены в том, что точно знаете, что я за человек. Позволь тебе кое-что сказать, Рипли. Верно, открывая внутренний люк, я понимал, что делаю. Но все эти игры в «кто сейчас главный» – что ж, я могу забывать вещи не хуже других. У меня очень хорошая память, но и она может подвести, как у всех. Даже механическая память, как у Матери, может терять данные.

«Может подвести, ну конечно, – подумала Рипли. – Избирательный провал в памяти».

И все-таки Эш мог говорить правду. Не стоило обижать членов экипажа. Паркер и Бретт и без того не слишком ее любят, а теперь она чуть не превратила во врага Эша. Но Рипли никак не могла отделаться от подозрений. Ей почти хотелось, чтобы Эш разозлился.

– Помимо всего прочего ты сумел забыть основной закон о карантине, принятый в научном отделе. А ведь его вбивают во всех офицеров еще на первых курсах летного училища.

– Нет.

«Наконец-то. Утверждение, которому я могу поверить».

– Этого я не забывал.

– Понимаю. Ты его не забыл, – она помедлила, чтобы придать словам больше веса. – Ты просто взял и нарушил его.

– Ты думаешь, что мне легко было на это пойти? Что я не учел возможных последствий своего поступка?

– Нет, Эш. Никогда бы такого не подумала.

И снова научник не отреагировал на провокацию.

– Мне не хотелось поступать именно так, но я считал, что у меня нет выбора, – тихо объяснил он. – А что бы ты сделала? Единственным шансом спасти жизнь Кейна, было доставить его в лазарет, где им как можно скорее занялся бы автодок. Состояние старшего помощника стабилизировалось. Я склонен полагать, что это заслуга быстрого вмешательства и работы автодока, который сразу же ввел антисептики и применил внутривенное питание.

– Эш, ты противоречишь сам себе. Только недавно ты говорил, что жизнь в Кейне поддерживает это существо, а не автодок.

– По всей видимости, существо тоже вносит свой вклад, но оно занимается этим в привычных Кейну окружающей среде и атмосфере. Невозможно узнать, что бы оно сделало, оставь мы его снаружи наедине с Кейном. Здесь мы можем наблюдать за состоянием старшего помощника и готовы отреагировать, если существо выкажет признаки враждебного отношения. Останься они снаружи, подобное было бы невозможно, – он помедлил, тронул переключатель, проверил показания. – Кроме того, был отдан прямой приказ.

– Это значит, что ты будешь подчиняться Далласу, а не мне, независимо от ситуации?

– Это значит, что капитан остается капитаном. И тот факт, что Даллас находился в метре от корабля, а не внутри, не является для меня достаточным поводом игнорировать его приказы.

Рипли отвернулась, злясь и на него, и на себя одновременно.

– Нарушая правила карантина, ты подвергал риску жизни всех членов экипажа, а не только Кейна.

Эш развернулся, ввел в компьютер запрос и погрузился в изучение полученной информации. На Рипли он не смотрел.

– Думаешь, мне легко далось это решение? – повторил он. – Я знаком с правилами, касающимися карантина и инопланетных жизненных форм. Не исключено, что лучше, чем ты. Но на другой чаше весов лежала жизнь человека. Возможно, мне следовало оставить их умирать снаружи. Возможно, я подверг опасности жизни всех остальных. Но одно я знаю точно: те, кто пишет эти драгоценные правила, работают в безопасности и комфорте, а не в полевых условиях, где, собственно, предполагается соблюдать запреты. Бывают моменты, когда нам приходится полагаться на собственный разум и чувства. Что я и сделал. Пока что существо не совершало по отношению к нам угрожающих действий. В дальнейшем такое не исключено, но теперь ему будет противостоять не единственный член экипажа, бродящий в темном трюме инопланетного корабля, а группа из шести человек, знающих, с чем они имеют дело. Если речь идет о жизни Кейна, я готов рискнуть, – пальцы Эша забегали по консоли.

– О твоих личных чувствах я не спорю, – Рипли поднялась. – Я всего лишь говорю, что у тебя нет ни права, ни власти навязывать их всем остальным. Может быть, мы на такой риск идти не хотим.

– Теперь это уже неважно. Кейн на борту… и он жив. Дальнейшие события будут исходить из данной реальности, а не из альтернативных вариантов прошлого. Обсуждать их – просто потеря времени.

– Значит, такова твоя официальная позиция как научного сотрудника? Не совсем по учебнику.

– Ты повторяешься. Зачем? Хочешь меня разозлить? Я уже добровольно занес свои действия в официальный отчет и подчинюсь любому решению, которое Компания примет по данному вопросу. Да, такова моя официальная позиция. Вспомни, что основной задачей науки является сохранение и улучшение жизни людей. И этого принципа я никогда не нарушу.

– Но твое понимание того, что улучшает жизнь, может противоречить мнению других людей.

По какой-то причине именно эта фраза заставила Эша повернуться и бросить на Рипли резкий взгляд, хотя прочие, более прямые попытки разозлить его оставляли научного сотрудника равнодушным.

– Я отношусь к обязанностям научного сотрудника так же серьезно, как ты – к обязанностям уорент-офицера. Тебе этого должно быть достаточно. Я устал от этого разговора. Если у тебя есть конкретные обвинения, предъявляй их Далласу. Если нет, – Эш снова отвернулся к своим драгоценным приборам, – делай свою работу и позволь мне заниматься моей.

Рипли отрывисто кивнула:

– Справедливо.

Она чувствовала, что итог разговора ее не вполне удовлетворил, но не понимала почему. Внешне ответы Эша казались аргументированными, с ними трудно было спорить. Рипли тревожило не это.

Дело было в том, что решение открыть шлюз не просто шло вразрез с правилами – оно полностью противоречило характеру научного сотрудника, складу его личности, профессионализму, который проявлялся в прочих вопросах. Рипли знала его не слишком давно, но до этого инцидента Эш производил на нее – и на всех остальных – впечатление человека, для которого официальные уложения превыше всего.

Эш утверждал, что он сделал то, что сделал, только ради спасения человеческой жизни. Сама Рипли заняла официальную позицию. Была ли она права? Согласился бы с ней Кейн?

Она направилась на мостик, так и не разобравшись в своих чувствах. В голове плавали мелкие обрывки событий, совпадений, цеплялись за мысли, но сознание, которое могло бы свести их воедино, было занято другим…

В настоящий момент на «Ностромо» было нечего делать, кроме как ждать. Ждать, пока Паркер с Бреттом закончат работу, ждать изменений в состоянии Кейна.

На мостике Ламберт играла шнурком с котом Джонсом. Предположительно шнурок находился на борту исключительно для развлечения Джонса, но кот знал, что это не так. Время от времени шнурок предлагали ему затем, чтобы Джонс развлекал людей. Судя по всему, люди испытывали немалое удовольствие от того, что он пытался сцапать или ударить белую веревочку, которую они держали своими огромными неуклюжими лапами.

Ламберт называла эту игру «колыбель для кошки». Джонс называл ее «колыбель для людей». Он был очень сознательным котом и изо всех сил старался вызвать на лице навигатора улыбку. Люди порой бывали такими серьезными. Для кота это была тяжелая работа, но Джонс очень старался. Он, как мог, пытался доставить человеку удовольствие, и думал при этом о еде и теплых жирных мышах.

– Что думаешь? – Бретт выглянул из-под навеса и посмотрел на коллегу.

Паркер подстроил прибор и вытер со лба пот.

– Почти. Еще полградуса, и всё. Может, теперь Рипли будет довольна?

Механик громко хмыкнул.

– Ты что, не в курсе? Рипли никогда не бывает довольна.

Из-за поглощающего экрана, над которым работал Паркер, раздался писк. Паркер глянул на молчащий интерком и хмыкнул в знак согласия.

– Если нам за это не достанется по целой акции, я подам жалобу. Мы наработали на двойную оплату. А возможно, еще и с надбавкой за опасные условия. В этот раз Компании лучше бы раскошелиться, иначе мы обратимся в Гильдию. Хватит дурака валять.

– В точку, – из трубы, в которой был установлен экран, высунулась рука Бретта. – Герметизатор номер три.

Паркер порылся в грязной, но четко маркированной коробке и передал напарнику маленький серый квадратик с зелеными и красными полосками. После чего снова сердито покосился на ни в чем не повинный интерком.

Ритм был примитивным, безыскусным, а запись со временем утратила чистоту и звучание, но Даллас все равно погрузился в музыку так, словно присутствовал при древнем сеансе звукозаписи. Нога бессознательно отбивала ритм.

Коммуникатор запищал, требуя внимания. Даллас, который заметил его только с третьего раза, смиренно вздохнул и поставил музыку на паузу.

– Даллас слушает.

– Это Эш. Думаю, вам следует взглянуть на Кейна. Кое-что случилось.

Даллас быстро поднялся. Эш не казался встревоженным, что было хорошим знаком. Однако в его голосе слышалась озадаченность – это уже был плохой знак.

– Что-то серьезное?

– Интересное.

– Сейчас буду.

Даллас поднялся и выключил магнитофон, с тоской наблюдая, как моргнул и погас зеленый огонек. Эш сказал: «интересное». Это могло относиться к множеству вещей, и необязательно положительных. Несколько утешало капитана то, что, если бы Кейн умер, Эш высказался бы совершенно иначе.

Это означало, что старпом все еще был жив… но в «интересном» состоянии.

Как выяснилось, Эш говорил вовсе не о Кейне. Причиной вызова стало изменение состояния иного организма. Даллас обнаружил научного сотрудника в коридоре у лазарета. Тот прижался к стеклу, уставившись на что-то внутри. Даже когда капитан подошел ближе, Эш продолжил разглядывать лазарет.

На другом конце коридора внезапно появилась Рипли.

– Что происходит? – она переводила взгляд с Эша на Далласа и обратно. – Я слышала сообщение по открытому каналу.

– Подслушиваешь? – Даллас с интересом взглянул на Рипли.

Та поморщилась:

– На «Ностромо» больше нечем заняться. А что, ты против?

– Нет. Просто интересно, – капитан заглянул через толстое стекло в лазарет, и, когда не обнаружил никаких грандиозных изменений, обратился к Эшу: – Итак?

– Кейн, – указал научный сотрудник. – Посмотрите на него. Осмотрите его всего.

Даллас прищурился, всмотрелся, и только тогда заметил то, о чем говорил Эш. Или, точнее говоря, не заметил.

– Оно исчезло.

Он бегло осмотрел лазарет, но нигде не было видно и следа инопланетного создания. Кейн по-прежнему лежал неподвижно на медицинской платформе. Его грудь равномерно поднималась и опускалась. Невзирая на отсутствие существа, старпом, казалось, дышал нормально, не испытывая с этим сложностей. Дальнейший осмотр показал, что его лицо по контуру усеивали крошечные черные точки.

– Оно в него что-то посадило? – Даллас пытался отогнать омерзительный образ, навеянный этой мыслью.

– Нет.

Эш говорил уверенно, и Далласу хотелось ему верить. Он должен был ему поверить. Во всяком случае, согласно личным картам, у научного сотрудника было лучшее на корабле зрение.

– Там впадины, а не выступы. Я бы сказал, что это – следы присосок, – Эш помедлил. – В остальном Кейн вышел из переделки без повреждений.

– Может, все еще не кончилось, – вставила Рипли. – Дверь герметична. Оно должно быть все еще внутри.

Ее голос звучал уверенно, но это было лишь маской, скрывающей истинные чувства. Одна мысль о паукообразном пришельце под ногами, с его остекленевшим немигающим глазом, пугала больше, чем она смела показать.

– Нам нельзя открывать дверь, – задумчиво сказал Эш. – Нельзя его выпускать. Совершенно не хочется, чтобы эта тварь бегала по кораблю.

– Полностью согласна, – Рипли осматривала пол лазарета, но не видела ничего, кроме блестящего металла и краски. – Мы не можем его поймать или убить издалека. Что остается?

– Когда мы пытались снять это существо с лица Кейна, – сказал Даллас, – то порезали его, ранили. Возможно, если бы мы не проявили тогда открытой враждебности, оно не стало бы сопротивляться. Может быть, у нас получится просто поднять его с пола?

В воображении капитана проплывали блистательные благодарности от Компании, может, даже повышение. Наверняка выдадут премию. Его взгляд снова упал на лежавшего без сознания Кейна, и Даллас ощутил укол вины.

Рипли от его идеи передернуло:

– Сам его поднимай. А я постою на страже у дверей.

– Думаю, это стоящая идея, – Эш отодвинулся от окна. – Мы имеем дело с бесценным экземпляром. Определенно стоит попытаться поймать его живым и неповрежденным.

Он положил руку на пульт управления дверью. Лазарет, окруженный двойными стенами, был самым изолированным помещением на корабле, не считая шлюзов. Самое подходящее место, чтобы поймать проникшую на «Ностромо» особь.

Дверь чуть приоткрылась. Эш посмотрел на Далласа. Тот кивнул, и дверь сдвинулась еще на несколько сантиметров. Теперь в нее мог протиснуться человек. Даллас вошел первым, за ним, настороженно оглядываясь, проскользнула Рипли. Последним в лазарет шагнул Эш, и тут же хлопнул по кнопке, запирая за собой дверь.

Они втроем стояли у двери, оглядывая отсек и не находя никаких признаков пришельца. Даллас громко свистнул. Существо это не вспугнуло, зато Рипли неуверенно хихикнула. Оглядываясь в поисках возможных укрытий, Даллас двинулся к открытому шкафу: в нем чудесно можно было спрятаться. Но внутри обнаружились только аккуратно разложенные лекарства и медицинские инструменты.

Раз они не испытывали желания ловить существо голыми руками, требовалось что-то покрепче. Даллас взял первый же подходящий по размеру предмет, который попался ему на глаза: лоток из нержавеющей стали. Он понимал, что если существо почувствует угрозу, то проплавит эту преграду с такой же легкостью, как его руки, но вес лотка придавал уверенности.

Эш обследовал дальний угол лазарета.

Рипли наскучило стоять у двери. Она прошла дальше и заглянула под платформу, на которой лежал Кейн: ей подумалось, что существо могло прицепиться к ней снизу. Все тело уорент-офицера было напряжено. Она готовилась отпрыгнуть сразу же, как только заметит мелкого паразита. Увидев, что под платформой никого нет, разочарования Рипли не испытала.

Задумавшись о том, где искать дальше, она задела переборку, и что-то жесткое упало ей на плечо. Рипли рывком повернула голову и уставилась на длинные костлявые «пальцы» и тусклый серый глаз, похожий на камень, ограненный в форме кабошона.

Рипли закричала. Мышцы отказывались повиноваться, и ей удалось только неуклюже дернуться. Существо при этом тяжело свалилось на палубу и осталось лежать там.

На крик примчались Даллас с Эшем, и теперь все трое стояли, глядя на неподвижное тело пришельца. Лапы существа были плотно сжаты, и оно до жути походило на руку мертвеца. Иллюзию нарушали только лишние «пальцы», хвост и мутный глаз без века.

Рипли держалась за плечо, на которое приземлилась тварь. Все еще ощущая на себе вес пришельца, она судорожно глотала воздух.

Уорент-офицер издали ткнула рукообразное существо ботинком. Оно не пошевелилось и не выказало сопротивления. Глаз был затянут пленкой, а кожа создания выглядела сморщенной и сухой. Рипли толкнула его сильнее, перевернув на спину. Трубка, почти полностью втянутая в тело, вяло лежала на «ладони».

– Думаю, оно мертво, – Даллас еще несколько секунд изучал непредвиденный итог охоты, потом перевел взгляд на Рипли: – Ты в порядке?

– Да, – с трудом заставив язык шевелиться, ответила та. – Оно ничего мне не сделало. Думаю, оно умерло задолго до того, как свалилось на меня.

Она достала из шкафа длинные щипцы и коснулась сложенных «пальцев». Это не вызвало реакции, и тогда Рипли потыкала существо в глаз – с тем же результатом. Даллас подставил лоток. Рипли щипцами закатила в него окаменевшего пришельца и немедленно защелкнула крышку.

После этого все собрались вокруг ближайшего стола. Пришельца вынули из лотка и положили под яркую лампу. Свет только подчеркивал жуткую бледность кожи создания. Эш взял небольшой зонд и указал на ряд маленьких глубоких отверстий, которые шли по всей окружности «руки».

– Посмотрите на эти присоски. А ведь еще были «пальцы» и хвост вокруг шеи. Неудивительно, что нам не удалось его снять.

– Где у него рот? – Даллас с трудом оторвал взгляд от единственного глаза создания. Даже после смерти тусклый шар обладал почти гипнотической силой.

– Должно быть, вот этот похожий на трубку орган. Существо просунуло его в глотку Кейна. Но я не замечал никаких признаков того, что оно так кормится.

При помощи зонда Эш перевернул тельце на спину и щипцами вытянул трубку из «ладони». Та тут же изменила цвет, став похожей на остальное тело.

– Оно затвердевает при контакте с воздухом, – Эш передвинул существо к сканеру, под линзы, и включил прибор. После нажатия кнопки на миниатюрных экранчиках высветились данные.

– Вот и все, – объявил научник, изучив информацию. – Все кончено. Оно мертво. Никаких признаков жизни. Может, мы и не знаем о нем всего, но существо не настолько чуждо, чтобы нельзя было сказать, живое оно или нет.

У Рипли дергалось плечо.

– Отлично. Давайте от него избавимся.

Эш недоуменно посмотрел на нее.

– Ты, конечно, шутишь. Очень смешно.

Рипли покачала головой:

– Черта с два.

– Но… мы должны взять его с собой, – голос Эша звучал почти взволнованно. – Это первый контакт с подобным существом. На пленках нет ничего похожего, даже в виде гипотез. Его следует всесторонне изучить.

– Прекрасно. Изучай, а потом мы от него избавимся.

– Нет-нет, для этого потребуется полностью оборудованная биолаборатория. Я могу выяснить только некоторые детали строения и состава. А что насчет таких важнейших вещей, как, например, его эволюционная история? Мы не можем выбросить одно из величайших ксенологических открытий последнего десятилетия в шлюз, как мусор! Я протестую – и лично, и с позиции научного сотрудника. Кейн поступил бы так же.

– Будучи живой, эта тварь, – Рипли кивнула на существо, – истекала кислотой, чуть не пробурив дыру в корабле. Бог его знает, на что она способна теперь, когда померла.

– Кислотная жидкость, скорее всего, поглощена мертвыми клетками и уже неактивна, – возразил Эш. – Оно не сделало ничего плохого.

– Пока что.

Эш умоляюще посмотрел на Далласа.

– Оно не шевелится. Не сопротивляется, хотя мы всячески его тыкали, даже в глаз. Сканер утверждает, что это труп, и я думаю, можно достаточно уверенно предположить, что он не восстанет из мертвых. Даллас, мы обязаны сохранить этот экземпляр!

Капитан хранил молчание, поэтому Эш продолжал:

– Прежде всего, если нам не удастся вывести Кейна из комы, медикам потребуется существо, которое привело его в такое состояние. Выбросив его, мы можем лишиться шанса вернуть нашего товарища к жизни.

– Ты – научный сотрудник, – наконец, ответил Даллас. – Твое направление, тебе и решать.

– Тогда решено, – Эш окинул свою добычу любящим взглядом. – Я закрою его в стазисной трубе – это предотвратит любую возможность воскрешения. Мы справимся.

– Вероятно, Кейн тоже так думал, – пробормотала Рипли. Даллас сердито посмотрел на нее, и она отвела взгляд. – Полагаю, с будущим монстра мы разобрались. А что с Кейном?

Эш повернулся к медицинской платформе. Быстро осмотрев старпома и тщательно изучив лицо со следами присосок, научный сотрудник включил несколько приборов. Автодок загудел, и на экранах начали появляться данные.

– У него жар.

– Сильный?

– Нет. Ничего такого, с чем его организм не справится. Машина собьет температуру. Он все еще без сознания.

– Это мы и так видим, – резко сказала Рипли.

Эш оглянулся на нее.

– Не обязательно. Он мог бы спать, а это совсем другое.

Рипли приготовилась ответить, но ее опередил потерявший терпение Даллас:

– Хватит пикироваться.

Словно ему и без того не хватало забот! Теперь приходилось разбираться еще и с конфликтами в экипаже. Учитывая, в каком напряжении они жили последнее время, подобных проблем стоило ожидать, но Даллас готов был мириться только с минимальными проявлениями неприязни, позволяющими сбросить пар. Открытой вражды нельзя было допустить любой ценой. У него не было времени разбираться с разобщенностью экипажа.

Чтобы отвлечь Рипли от Эша и наоборот, он решил вернуть разговор к Кейну:

– Без сознания, легкий жар. Что-нибудь еще?

Эш повернулся к экранам.

– Здесь – ничего. Его жизненные показатели выглядят совсем неплохо.

– Долгосрочный прогноз?

Научный сотрудник помедлил.

– Я не врач. «Ностромо» недостаточно велик, чтобы держать в команде врача.

– Или недостаточно важен. Я знаю. Но ты больше всех здесь знаешь о медицине. Я просто хочу услышать твое мнение. Оно не войдет в записи, и я совершенно точно не собираюсь потом ставить его тебе в вину. Черт, я и не смог бы этого сделать, – Даллас опустил взгляд на Кейна, который был членом его экипажа – и его другом.

– Я не хочу проявлять неоправданный оптимизм, – медленно ответил Эш, – но, основываясь на оценке его текущего состояния и том, что говорят инструменты, я бы сказал, что у него есть шанс.

Даллас улыбнулся и кивнул:

– Мне этого достаточно. О большем и просить не могу.

– Надеюсь, ты прав, – добавила Рипли. – Мы кое в чем расходимся, но в этом случае молю Бога, чтобы ты оказался прав.

Эш пожал плечами:

– Хотел бы я сделать для него больше, но, как уже говорилось, меня этому не учили. Это задача для автодока. Сейчас я получаю некоторые весьма необычные показания, но в программе нет прецедентов, от которых она могла бы отталкиваться. Все, что нам остается, – это ждать, пока машина поймет, что пришелец сделал с Кейном. После этого автодок сможет подобрать лечение, – Эш выглядел расстроенным. – Хотел бы я быть врачом. Не люблю зависеть от машин.

Рипли удивилась.

– Впервые слышу, как ты пренебрежительно отзываешься о машинах.

– Ни одна машина не идеальна. Они должны быть гибче. Нам здесь нужен настоящий госпиталь, а не крошечный автодок. Он не предназначен для того, чтобы заниматься чем-то настолько… как бы это сказать… настолько чуждым. Проблема может оказаться за пределами его возможностей. Как и у всех машин, действенность автодока зависит от заложенной в него информации. Я просто жалею о том, что не знаю о медицине больше.

– А еще это первый раз, – продолжила Рипли, – когда я слышу, как ты выражаешь неудовлетворенность своими знаниями.

– Если ты не знаешь всего, то всегда ощущаешь нехватку знаний. Не понимаю, как может быть иначе? – Эш посмотрел на Кейна. – Это чувство усиливается, когда мир сталкивает тебя с чем-то, что полностью выходит за пределы твоего опыта. У меня не хватает знаний, чтобы справиться с ситуацией, и из-за этого я чувствую себя беспомощным.

Взяв щипцы, он аккуратно поднял существо за два «пальца» и перенес его в большой прозрачный контейнер. Коснулся кнопки на крышке. Контейнер закрылся, и его заполнило желтое свечение.

Рипли напряженно наблюдала за процедурой. Она почти ждала, что существо внезапно расплавит стазисную трубу и набросится на них. Наконец, убедившись, что теперь создание может угрожать ей разве что в кошмарах, Рипли развернулась и направилась к выходу из лазарета.

– Не знаю, как вы, – бросила она через плечо, – а я хочу кофе.

– Недурная мысль, – Даллас посмотрел на Эша. – Ты как, справишься тут один?

– Ты имеешь в виду, наедине с этим? – Эш с усмешкой ткнул большим пальцем в контейнер. – Я ученый. Подобные вещи подстегивают мое любопытство, а не пульс. Со мной все будет в порядке, спасибо. Если что-нибудь прояснится, или состояние Кейна начнет меняться, я немедленно сообщу.

– Годится, – Даллас оглянулся на Рипли. – Пойдем, добудем себе кофе.

Закрыв за собой дверь лазарета, они двинулись на мостик, оставив автодока работать с Кейном, а Эша – работать с автодоком.