В лазарете Кейна осторожно положили на медицинскую платформу. Стену над головой потерявшего сознание старпома украшал набор сложных приборов и панелей управления, равного которому не было больше нигде на корабле. Стол выдвигался из отверстия в стене размером примерно в квадратный метр.

Даллас коснулся панели, включая автодоктора, затем прошел к ящику с инструментами и достал небольшую металлическую трубку. Проверив заряд, капитан вернулся к Кейну. Эш стоял рядом наготове, а Ламберт, Паркер и Бретт наблюдали за происходящим из коридора сквозь толстое стекло. Даллас надавил на трубку, и из нее вырвался короткий и яркий луч. Капитан отрегулировал световое лезвие так, чтобы оно было как можно короче и тоньше, но не потеряло в мощности, после чего осторожно коснулся концом луча основания шлема Кейна. Металл начал распадаться.

Даллас медленно вел резаком от основания к макушке шлема, потом по другой стороне, пока луч не прошел через массивную защелку. Выключив резак, Даллас убрал одну половину шлема, а Эш снял вторую.

Существо не проявляло признаков жизни, если не считать медленной ровной пульсации. Не отреагировало оно и на снятие шлема, которое выставило его на всеобщее обозрение. Помедлив, Даллас дотронулся до существа и немедленно отдернул руку. Существо не обратило внимания на касание пальцев и продолжило пульсировать. В следующий раз Даллас задержал руку на спине создания, которое оказалось сухим и холодным. От вида медленно поднимавшегося и опускавшегося тела твари ему стало чуть нехорошо, и капитан едва не убрал руку.

Поскольку существо все никак не проявляло враждебности, Даллас ухватился покрепче и потянул изо всех сил. Как и ожидалось, у него ничего не вышло: тварь не шевельнулась и не ослабила хватку.

– Дай я попробую.

Эш взял с полки с инструментами толстые щипцы и подошел к столу. Но и с ними он не смог оторвать существо.

– Ничего. Попробуй сильнее, – предложил Даллас.

Эш перехватил щипцы понадежней и потянул, откинувшись назад всем телом. Даллас заметил, что по щеке Кейна побежала струйка крови, и вскинул руку:

– Погоди. Ты рвешь кожу.

– Это не я. Оно.

– Так не получится, – расстроенно ответил Даллас. – Его можно оторвать только вместе с лицом.

– Согласен. Пусть с ним машина поработает. Может, ей больше повезет.

– Хорошо бы.

Эш щелкнул несколькими переключателями. Автодок загудел, и отверстие в дальнем конце платформы осветилось. Затем стол бесшумно скользнул в стену. Опустилась стеклянная панель, запирая Кейна внутри. Вспыхнули лампы, позволяя отчетливо разглядеть, что происходит. На ближайшей консоли включились два монитора, и Эш тут же принялся изучать показания – он лучше всех на борту «Ностромо» разбирался в медицине. Это накладывало определенную ответственность, и Эш озабоченно изучал все данные, какие только машина могла сообщить о состоянии Кейна – и об инопланетном существе.

К трем наблюдателям в коридоре присоединилась Рипли, и Ламберт смерила ее долгим тяжелым взглядом.

– Ты собиралась оставить нас снаружи. Ты собиралась оставить снаружи Кейна. Ты хотела, чтобы мы просидели двадцать четыре часа рядом с этой штукой на его лице, когда ночь только начиналась, – выражение лица Ламберт говорило о том, что она чувствует, лучше слов.

Паркер, от которого менее всего можно было ожидать, что он встанет на защиту уорент-офицера, бросил на навигатора враждебный взгляд.

– Может, так и надо было сделать. Рипли всего лишь следовала правилам, – он ткнул рукой на сияющую огнями полость автодока и на лежавшего без движения пациента. – Кто, черт подери, может сказать, что это такое и на что оно способно? Кейн, конечно, парень импульсивный, но он не дурак, а уберечься не сумел. Может, кто-то из нас станет следующим.

– В точку, – согласился Бретт.

Рипли не сводила с Ламберт пристального взгляда. Навигатор, не двигаясь с места, отвечала тем же.

– Может быть, я ошибалась. Может, нет. Надеюсь на первое. В любом случае я просто пыталась выполнять свою работу. Давай на этом и закончим.

Какое-то время Ламберт испытующе смотрела на нее, потом отрывисто кивнула. Рипли вздохнула и немного расслабилась.

– Что там произошло?

– Мы вошли внутрь брошенного корабля, – отвечая, Ламберт смотрела, как мужчины в лазарете работают с автодоком. – Там не было признаков жизни. Передача, должно быть, ведется уже столетия. Мы думаем, что нашли передатчик.

– А что насчет команды?

– Ни следа.

– А Кейн?..

– Он вызвался в одиночку обследовать нижний уровень, – у Ламберт дернулась щека. – Искал алмазы. Вместо этого он, кажется, нашел что-то вроде яиц. Мы сказали ему, чтобы не трогал их. Вероятно, слишком поздно. Что-то случилось, но мы не знали, что там происходит. Когда вытащили его наверх, существо уже было на лице. Оно каким-то образом проплавило лицевую пластину шлема, а ты ведь знаешь, насколько эта штука прочная.

– Интересно, откуда оно родом? – Рипли говорила, не отводя взгляда от лазарета. – Учитывая, что планета выглядит безжизненной, я бы сказала, что существо появилось здесь вместе с тем кораблем.

– Бог его знает, – тихо сказал Паркер. – Я бы тоже не отказался узнать, откуда оно взялось.

– Зачем? – Рипли едва на него взглянула.

– Узнал бы еще одно место, куда не стоит лезть.

– Аминь, – заключил Бретт.

– Что мне интересно, – сказал Даллас, – так это как, черт подери, он дышит? И дышит ли вообще?

Эш вернулся к показаниям приборов.

– Физически с Кейном, кажется, все хорошо. Он не только жив – несмотря на то, что весь путь обратно до «Ностромо» проделал без нормального воздуха, – но и все его жизненные показатели в норме. Весь этот азот и метан должны были немедленно убить его еще на брошенном корабле. Док говорит, что Кейн в коме, но внутри с ним порядок. Он гораздо здоровее, чем ему полагается. Что до дыхания, я пока ничего не могу сказать, но в его крови вполне достаточно кислорода.

– Но откуда? – Даллас наклонился, пытаясь заглянуть внутрь автодока. – Я довольно тщательно все осмотрел. По виду его рот и нос полностью закрыты.

Эш нажал три кнопки.

– Мы знаем, что происходит снаружи. Теперь стоит заглянуть внутрь.

На большом экране появилось раскрашенное рентгеновское изображение головы и верхней части туловища Кейна. При увеличении можно было бы увидеть, как по артериям и венам течет кровь, как сокращаются легкие и бьется сердце. Сейчас же зрителей больше интересовало внутреннее строение небольшой округлой формы, закрывавшей лицо старпома.

– Я не биолог, – тихо произнес Эш, – но такой проклятущей неразберихи во внутреннем строении мне не приходилось видеть ни у одного другого животного, – он с изумлением рассматривал замысловатое переплетение органов и трубок. – Не представляю назначения и половины этих штук.

– Изнутри выглядит ничуть не лучше, чем снаружи, – только и ответил Даллас.

– Посмотри на мускулатуру «пальцев» и хвоста. Они выглядят хрупкими, но на самом деле – ничего подобного. Неудивительно, что мы не смогли его отодрать. Неудивительно, что Кейн тоже не справился, даже если предположить, что у него было на это время до потери сознания.

Теперь стало отчетливо видно, что существо делало с Кейном, хотя и непонятно, с какой целью. Челюсти старпома были раздвинуты. Выступающая из ладони рукоподобного существа длинная гибкая трубка проходила через глотку старпома и заканчивалась у конца пищевода. Трубка не шевелилась.

От этой картинки Даллас почувствовал, что к горлу подступает тошнота. Он непроизвольно ритмично сжимал и разжимал кулаки.

– Оно пропихнуло что-то ему в глотку. Что еще за выдумки? Разве с человеком так поступают? Так драться нечестно. Черт побери, Эш, это… грязно.

– Мы не можем точно сказать, борется оно с Кейном, или даже вредит ли ему, – Эш не скрывал, что он не понимает происходящее. – Согласно показаниям, с ним все в порядке, просто он не реагирует на раздражители. Я знаю, звучит глупо, но подумай, может, это что-то вроде симбионта? Возможно, оно так поступает потому, что сбито с толку и как-то по-своему пытается помочь.

Даллас невесело рассмеялся:

– Да уж, оно в восторге от Кейна. Даже отпускать не хочет.

– Должно быть, именно через эту трубку существо снабжает Кейна кислородом.

Научный сотрудник приблизил изображение и увеличил четкость. Легкие Кейна работали без перебоев, в нормальном ритме и, казалось, не испытывают никаких сложностей несмотря на пробку в горле. Эш вернул предыдущую картинку.

– Какой кислород? – спросил Даллас. – Он всю обратную дорогу проделал с пробитым шлемом. Это существо не подсоединено к баллонам скафандра, так что весь воздух должен был вытечь через открытый клапан за несколько минут.

Эш задумался.

– Могу предложить несколько вариантов. В атмосфере здесь есть небольшое количество свободного кислорода. Немного, но есть. И еще больше кислорода связано с азотом в различных окисях. Подозреваю, что существо обладает способностью разделять окиси и извлекать из них кислород. Оно определенно в состоянии снабжать им Кейна, да и себя тоже. Хороший симбионт, вероятно, может быстро определить потребности партнера. У некоторых растений есть сходные способности по извлечению кислорода, другие предпочитают иные газы. Такое возможно. – Он снова повернулся к экранам. – Может быть, дело здесь действительно в земных предрассудках, и перед нами не животное, а растение. Или оно обладает чертами и способностями и тех, и других.

– Это бессмыслица.

Эш взглянул на капитана.

– Что именно?

– Оно парализует Кейна, погружает в кому, а затем изо всех сил трудится над тем, чтобы сохранить ему жизнь, – Даллас посмотрел на экран. – Я думал, оно… ну, как-то питается за его счет. Положение существа, его поза характерны для питания. Но согласно приборам, оно делает ровно противоположное. Не понимаю. Как бы там ни было, мы не можем оставить эту тварь на Кейне. Может, оно делает с ним что-то хорошее, может, что-то плохое. Одно мы знаем точно: ничто из этого не является естественным для человеческого организма.

– Не уверен, что разделять их – такая уж хорошая идея, – усомнился Эш.

– Почему нет? – Даллас бросил на научного сотрудника вопросительный взгляд.

– В настоящий момент, – непохоже было, что Эша обидел слегка вызывающий тон Далласа, – существо поддерживает в Кейне жизнь. Если мы его уберем, Кейн может умереть.

– Мы обязаны рискнуть.

– Что ты предлагаешь? Отодрать его нельзя.

– Придется попробовать отрезать. Вероятно, чем скорее мы его уберем, тем лучше для Кейна.

Казалось, что Эш намерен продолжать спор, но этого не случилось.

– Мне это не по душе, но я понимаю твою точку зрения. Ты берешь на себя ответственность? Это научное решение, а принимаешь его ты, не я.

– Да. Я беру ответственность на себя.

Даллас уже натягивал одноразовые хирургические перчатки. Быстрая проверка показала, что автодок не касается тела – соответственно, в данный момент Кейна можно было удалить из камеры, не причиняя ему вреда. Капитан нажал кнопку, и тело старпома выскользнуло наружу. Беглый осмотр позволил убедиться, что существо так и не сдвинулось с места и не ослабило хватку.

– Резак? – Эш указал на прибор, которым Даллас снимал с Кейна шлем.

– Нет. Я собираюсь действовать как можно осторожнее. Поищи более миниатюрный инструмент.

Эш порылся в ящике и после коротких поисков вернулся с более тонкой версией резака, который и передал Далласу. Изучив похожий на тонкий карандаш инструмент, Даллас какое-то время крутил его в руках, пока не сумел ухватиться достаточно крепко. После включения на дальнем конце хирургического ножа возник миниатюрный аналог лазерного луча.

Даллас занял позицию у головы Кейна и как можно аккуратнее поднес световое лезвие к существу. Он готов был немедленно отпрыгнуть, если то как-то отреагирует. Одно неверное движение, и луч мог срезать Кейну голову с плеч так же легко, как негативный доклад о работе снимает часть пенсионных отчислений.

Существо не шевелилось. Даллас коснулся лазером серой кожи и продвинул лезвие на пару миллиметров дальше, чтобы точно прорезать плоть. Луч без малейшего усилия прошелся по спине существа. Разрез удлинялся, и все равно объект, подвергаемый первой стадии биопсии, не шевелился и не выказывал признаков боли. Из раны выступила желтоватая жидкость и потекла вниз.

– Началось кровотечение, – профессионально прокомментировал Эш.

Жидкость стекла на простыню рядом с головой Кейна, и оттуда поднялась тонкая струйка странного темного газа, который Даллас поначалу принял за пар. Но донесшийся от платформы шипящий звук был ему знаком. Убрав нож, капитан уставился в точку, из которой исходило шипение. Звук стал громче, глубже. Даллас опустил взгляд ниже. Жидкость уже проела простыни и металлическую медицинскую платформу. Сейчас она пузырилась и шипела рядом с его ногой, вгрызаясь в переборку. Дыра неуклонно расширялась. Лазарет начал заполнять газ – побочный продукт реакции. От него начало першить в горле, и это напомнило Далласу о полицейском газе, который почти не причинял боли, но был просто непереносим. Мысль о том, что эта штука способна сотворить с легкими, привела его в ужас.

На глаза Далласа навернулись слезы, из носа потекло. Он лихорадочно попытался стянуть края разреза руками. Немного жидкости попало на перчатки, и они тут же начали дымиться. Даллас отшатнулся и принялся судорожно стягивать их, пока жидкость не проела материал и не принялась за кожу. Сорвавшиеся с брошенных на палубу перчаток капли начали проплавлять в металле новые воронки.

– Дерьмо! Оно проест переборки и наружную обшивку, – в голосе Бретта звучали злость и немалая толика страха. Он кинулся к ближайшему трапу.

Даллас сорвал с крепления аварийный фонарь и бросился за механиком. Остальные наступали им на пятки.

Этот коридор палубы «В» был забит приборами и трубопроводами. Бретт уже внимательно разглядывал потолок под лазаретом. Жидкости требовалось преодолеть еще несколько слоев сплава.

Луч фонаря Далласа метался по потолку, потом застыл.

– Вон там.

Над их головами появился дымок, а потом желтая клякса, вокруг которой шипел и плавился металл. Жидкость просочилась насквозь, образовала каплю и упала. Пол сразу же начал пузыриться. Даллас и Бретт беспомощно наблюдали, как крошечная лужица увеличивается в размере и прожигает путь сквозь переборку.

– Что под нами?

– Коридор «С», – ответил Паркер. – Не технический.

Они с Рипли бросились к следующему трапу, а прочие остались наблюдать за дырой в палубе, которая становилась все шире.

– Что можно под нее подложить? – Эш рассматривал проблему с обычной своей отстраненностью, несмотря на то, что прекрасно понимал: в течение нескольких минут «Ностромо» может получить дыру в корпусе. При этом изолируются все помещения – до тех пор, пока не будут исправлены повреждения. А может случиться и кое-что похуже: по внешнему корпусу проходило большое количество критических элементов гипердвигателя. Если жидкость повредит их, починка может оказаться за пределами скромных возможностей корабельных механиков. Большая часть проводки была неотделима от конструкции «Ностромо» и подлежала обслуживанию только на крупных верфях, расположенных в невесомости.

Идей, как можно остановить утечку, не появилось ни у кого.

Под ними Паркер с Рипли осторожно двигались по узкому и темному коридору «С» и, не отрываясь, смотрели на потолок.

– Не попади под капли, – предупредил Паркер. – Если оно так легко проходит через сплав переборок, я даже думать не хочу, что оно сделает с твоим красивым личиком.

– Не переживай, о своем красивом личике я позабочусь. За своим приглядывай.

– Кажется, оно уже не такое активное, – Даллас, едва позволяя себе надеяться, всматривался в дыру.

Бретт и Эш стояли напротив, так же нагнувшись над воронкой. Эш достал из кармана стилус и проверил глубину проеденного отверстия. Металлическое покрытие пишущего инструмента слабо запузырилось, словно газированная ртуть. Реакция полностью выдохлась, лишь немного повредив оболочку. Научный сотрудник погрузил стилус глубже, и тот, вместо того, чтобы пройти насквозь, уперся в металл.

– Уходит не больше чем на три сантиметра. Жидкость потеряла силу.

Этажом ниже Паркер посмотрел на Рипли в тусклом свете.

– Что-нибудь видишь?

Они продолжали изучать потолок. Ниже проходил технический коридор, за которым находилась внешняя обшивка. Дальше была только атмосфера неизвестной планеты.

– Ничего, – наконец, ответила Рипли. – Приглядывай тут, а я посмотрю, что происходит наверху, – этими словами она бегом бросилась к трапу.

Первым, что она увидела, были остальные члены экипажа, столпившиеся вокруг дыры в палубе.

– Что происходит? Оно еще не прошло насквозь.

– Думаю, жидкость выдохлась, – Эш опустился на колени возле изъеденного металла. – Или из-за непрерывной реакции со сплавами, или она просто теряет едкость через некоторое время. В любом случае она, кажется, уже не активна.

Рипли подошла ближе к отверстию, из которого все еще поднимался дым.

– Может быть, в этой переборке сплав прочнее? Может, жидкость теперь разъедает ее по горизонтали, пока снова не найдет слабое место и не протечет вниз.

Эш покачал головой.

– Не думаю. Из того немногого, что я помню о конструкции корабля, основные переборки «Ностромо» и внешний корпус выполнены из одного материала. Нет, я думаю, можно спокойно предположить, что жидкость больше не опасна.

Он поднес было стило к карману, но в последний момент передумал и оставил в руке, держа за неповрежденный конец. Рипли, заметив его нерешительность, ухмыльнулась.

– Если оно уже не опасно, что ж ты не уберешь стило в карман?

– Нет нужды совершать опрометчивые поступки. Для этого будет время после того, как я проведу тесты и буду полностью уверен в том, что вещество потеряло активность. То, что оно не в состоянии больше разъедать переборку, не значит, что нельзя получить чертовски сильный ожог.

– Как думаешь, что это за штука такая? – Даллас перевел взгляд с маленького кратера в полу на дыру в потолке. – Я никогда не видел ничего, способного вот так пройти сплав, из которого сделаны переборки. Да еще настолько быстро.

– Я и сам не знаю, – признал Эш. – Конечно, высокоочищенные варианты молекулярных кислот чрезвычайно едки, но они воздействуют только на определенные материалы и имеют ограниченное применение. А это вещество, кажется, разъедает все. Мы уже наблюдали его способность с равной легкостью растворять совершенно разные вещества. Или с равным безразличием, если угодно. Сплав переборок, хирургические перчатки, медицинский стол, простыня – все это жидкость разъела одинаково легко.

– А у этого проклятого существа она вместо крови. Крутой мелкий ублюдок, – невзирая на отношение к инопланетному организму, в голосе Бретта прозвучало уважение.

– Мы не знаем этого наверняка, – Эш лихорадочно размышлял. – Жидкость может быть элементом отдельной системы циркуляции, созданной для смазки органов. Или она является частью защитной внутренней оболочки, вроде жидкого защитного эндотелия. А может, это не более чем аналог нашей лимфы.

– Однако, превосходный защитный механизм, – заметил Даллас. – Такое не посмеешь убить.

– По крайней мере, на борту космического корабля, – тихо отметила интересный момент Рипли.

– Все так, – согласился Эш. – Можно было бы вытащить Кейна наружу, где жидкость существа не повредит «Ностромо», и попробовать срезать существо там. Но мы вполне убедились в том, что только существо и поддерживает в нем жизнь.

– Как только мы его срежем и достанем из горла трубку, то сможем дать Кейну кислород, – развила мысль Рипли. – Термальное покрывало не даст ему замерзнуть. Если уж так, то мы можем устроить на грунте герметичную палатку, наполненную воздухом. И пусть жидкость капает на землю.

– Неплохая идея, – признал Эш, – не считая двух пунктов.

Рипли нетерпеливо взглянула на него.

– Во-первых, как мы уже обсуждали, насильственное удаление существа может привести к критическому прерыванию процессов жизнедеятельности Кейна. Его может убить один только шок. Во-вторых, у нас нет гарантий, что серьезно раненное существо не отреагирует, разбрызгав эту жидкость вокруг. Подобная защитная реакция хорошо сочетается с разрушительными и оборонительными свойствами вещества, – он помедлил несколько мгновений, чтобы все смогли представить этот образ. – Даже если человек, который будет резать, сумеет как-то избежать серьезных ранений, я бы не хотел стать причиной того, что станет с лицом Кейна. Или с его головой.

– Ну, ладно, – с долей обиды в голосе ответила Рипли. – Может, это и не было такой уж отличной идеей. Что ты сам предложишь? – она ткнула большим пальцем по направлению к лазарету палубой выше. – Тащить его всю дорогу домой с этой штукой на лице?

– Не вижу с этим проблем, – Эш не обратил внимания на сарказм. – До тех пор, пока его жизненные показатели остаются стабильными, я считаю такой вариант допустимой альтернативой. Разумеется, если ситуация изменится, нам придется попробовать что-то другое, но в настоящий момент, по моему мнению, насильственное удаление существа потенциально несет больше риска для здоровья Кейна, чем пользы.

Из люка высунулся Паркер.

– Все еще никаких признаков этой штуки. Оно прекратило кровоточить? – механик посмотрел на угрюмое лицо Рипли, потом на Далласа.

– Да. После того, как прошло через два уровня, – капитан все еще был потрясен действенностью инопланетной жидкости.

Рипли пришла в себя и огляделась:

– Мы тут все собрались. А что с Кейном? Никто не наблюдает за ним… или за этим существом.

Все разом бросились к трапу.

Даллас добрался до лазарета первым. Ему хватило одного взгляда, чтобы убедиться, что ничего не изменилось: Кейн все еще неподвижно лежал на платформе, а существо закрывало его лицо. Капитан злился на самого себя. Он действовал, как чертов сосунок. Да, конечно, жидкость выказала неожиданные и опасные качества, но едва ли это могло оправдать такую панику. Сначала он должен был приказать одному или двум членам экипажа остаться и наблюдать за существом.

К счастью, за время их отсутствия ничего не изменилось. Тварь не сдвинулась, Кейн, насколько можно было судить, тоже. С этого момента вне зависимости от того, что происходит в других местах, кто-то постоянно будет находиться в лазарете. Ситуация была слишком серьезной и без оставления чужеродного организма без присмотра.

– А на него кислота попала? – Паркер, стоя в дверях, тянул шею, чтобы рассмотреть Кейна.

Даллас подошел к платформе и внимательно изучил голову старпома.

– Не думаю. Он выглядит нормально. Жидкость стекла по самому существу, не задев кожи.

В лазарет протиснулся Бретт.

– Из него еще каплет это дерьмо? У нас в инженерном есть кое-какая керамика, которая выдержит почти что угодно. Не знаю насчет этой штуки, но можем попробовать, если надо. Я могу смастерить контейнер из кусков.

– Не стоит, – ответил Даллас, – кровотечение остановилось.

Эш занимался тем, что рассматривал участок кожи, через которую прошел луч лазера.

– Зажило. Никакого следа раны. Поразительные способности к регенерации. Можно подумать, его и не трогали.

– Должен существовать какой-то способ его снять, – поежилась Ламберт. – Меня тошнит от того, что оно вот так прицепилось, просунув эту трубку в глотку Кейна.

– Тебя тошнило бы гораздо сильнее, если бы оно висело на тебе, – поддразнила ее Рипли.

– Не смешно.

– Сэр, я отмечу еще раз, что не считаю удаление существа хорошей идеей, – сказал Эш, не глядя на Далласа. – В прошлый раз получилось не слишком хорошо.

Капитан резко повернулся к научному сотруднику, но тут же взял себя в руки. Эш всегда отличался объективностью, сарказм был ему не свойственен.

– Что мы тогда делаем? – поинтересовалась Ламберт.

– Ничего, – наконец, сказал Даллас. – Потому что ничего не можем сделать. Мы пытались, и, как заметил Эш, это почти стоило нам дыры в обшивке. Значит… мы вернем Кейна автодоку и будем надеяться, что у того найдется идея получше.

Он нажал кнопку, и платформа с негромким жужжанием скрылась в стене.

Даллас снова вывел на экраны результаты внутреннего сканирования старпома и добавил к ним соответствующие схемы и диаграммы. Никакой новой информации или вариантов решения не появилось. Эш сверил данные.

– Его организм продолжает работать в нормальном режиме, но есть свежие признаки деградации и распада тканей.

– Значит, оно ему вредит, – заметила Ламберт.

– Не обязательно. Кейн некоторое время обходится без пищи и воды. Эти показатели могут обозначать естественную потерю веса. Нет признаков того, что организм сильно ослаблен обстоятельствами или действиями существа. Тем не менее стоит создать Кейну наилучшие условия. Я включу внутривенное питание, и посмотрим, забирает ли этот организм протеин из тела.

Эш тронул управление, и в лазарете раздались новые звуки: автодок приступил к исполнению задачи по кормлению беспомощного старпома и переработке продуктов жизнедеятельности.

– А это что? – Рипли указала на кусочек неторопливо разворачивающегося изображения. – Вот это пятно на его легких?

– Не вижу никакого «пятна».

Даллас присмотрелся.

– Кажется, я понял, о чем она говорит. Увеличь изображение дыхательной системы.

Эш подчинился. Теперь маленькая клякса, которую заметила Рипли, отчетливо выделялась. Темное, неправильной формы пятно в грудной клетке Кейна. Оно было совершенно непрозрачным.

– Мы не знаем наверняка, что это действительно новообразование в легких, – Эш подстроил приборы. – Может, виной просто неисправность сканера или поврежденные излучением линзы. Такое постоянно случается.

– Дай больше мощности, – приказал Даллас. – Посмотрим, нельзя ли получить более четкое изображение.

Эш попробовал увеличить четкость, но, несмотря на все его усилия, темное пятно оставалось непонятной черной кляксой.

– Я не могу дальше увеличивать интенсивность пучка, иначе излучение может повредить Кейну.

– Знаю, – Даллас уставился на загадочное пятно. – Если мы лишимся возможности сканирования, то не узнаем, что за дьявольщина творится внутри него.

– Сэр, с этим я справлюсь, – уверил его Эш. – Думаю, у меня получится очистить линзы. Всего лишь нужно их слегка отполировать.

– Но на это время мы ослепнем.

Эш принял виноватый вид:

– Я не могу удалить пятно, не разбирая сканера.

– Тогда не трогай его. По крайней мере, пока оно не вырастет настолько, что будет закрывать обзор.

– Как будет угодно, сэр, – Эш отвернулся к мониторам.

– А теперь что? – Бретт выглядел растерянным, а голос его звучал недовольно. – Мы просто сядем и будем ждать?

– Нет, – ответил Даллас, вспомнив, что ему надо управлять кораблем, а не просто заботиться о Кейне. – Мы будем сидеть и ждать. А вы двое – за работу.