Четверо выживших членов экипажа «Ностромо» снова собрались в кают-компании. Им больше не приходилось тесниться. Она сделалась просторной, и это заставляло всех четверых ощущать дрожь, вызывая воспоминания, которые они старались прогнать. У Паркера было два огнемета. Один из них он водрузил посреди пустого стола. Рипли печально взглянула на него.

– Где он был?

– Мы нашли его в смесительной камере, на полу под помостом, – вяло ответил инженер. – Никаких следов капитана. Ни крови, ничего.

– А что с чужим?

– То же самое. Ничего. Только дыра в обшивке центрального охлаждающего комплекса, прямо в металле. Я даже не думал, что он настолько силен.

– Никто из нас не думал. И Даллас тоже. Это существо на пару шагов опережало нас с того самого момента, как мы впервые притащили «руку» на борт. Хватит. С этого момента мы должны быть готовы к тому, что оно способно на все, в том числе – становиться невидимым.

– Ни одно из известных живых существ не способно стать невидимым, – заспорил Эш.

В ответ Рипли сурово взглянула на него.

– А еще ни одно из известных живых существ не способно прожечь трехсантиметровую обшивку корабля.

На это Эш ничего не ответил.

– Пришло время осознать, с чем мы столкнулись.

В кают-компании повисло молчание.

– Рипли, ты теперь за главного, – Паркер взглянул прямо на уорент-офицера. – Я не возражаю.

– Окей, – она пристально смотрела на него, как бы изучая, но слова инженера, как и выражение лица, были лишены сарказма. В одночасье он бросил нести чепуху.

«Что теперь, Рипли?» – спросила она сама себя.

Три пары глаз смотрели на нее в ожидании. Товарищи ждали ее распоряжений. Рипли лихорадочно перебирала мысли в поисках озарения, но находила лишь неуверенность, страх и замешательство – те самые чувства, которые, несомненно, испытывали и ее компаньоны. Теперь она чуть лучше понимала Далласа, но это уже не имело значения.

– Тогда решим так. Если ни у кого нет предложений, как быть с чужим, продолжаем придерживаться того же плана, что и раньше.

– И точно так же погибать? – Ламберт потрясла головой. – Нет уж, спасибо.

– У тебя есть идея получше?

– Да. Бросить этот корабль. Сесть в шаттл и убраться отсюда к чертовой матери. Попытать удачи и направиться к Земле, где нас могут подобрать. Когда вернемся на участок с оживленным движением, кто-нибудь да услышит наш сигнал SOS.

Ей ответил Эш. Лучше бы он оставил эти слова при себе, но Ламберт вынудила его озвучить их.

– Ты кое о чем забываешь, – тихо произнес научник. – Возможно, Даллас и Бретт еще живы. Согласен, такая вероятность ничтожна, но мы не можем сказать наверняка. Нельзя покидать корабль, пока мы не убедимся в их гибели.

– Эш прав, – согласилась Рипли. – Нужно попробовать еще раз. Мы знаем, что чужой передвигается по вентиляционным шахтам. Давайте пройдем их одну за другой. На этот раз будем заваривать за собой каждую переборку и каждый клапан, пока не загоним его в угол.

– Согласен, – Паркер взглянул на Ламберт. Та молча опустила взгляд.

– Что у нас с оружием? – спросила Рипли.

Инженер осмотрел огнеметы и проверил уровень горючего.

– Шланги и насадки довольно чистые. Следовательно, они работают исправно. Только этот, – он жестом указал на огнемет Далласа и помрачнел, – нужно заправить. Прилично горючего было использовано.

– Тогда пойди заправь его. Эш, ты идешь с ним.

Паркер взглянул на научного сотрудника. По выражению его лица невозможно было что-то прочесть.

– Я сам справлюсь.

Эш кивнул. Инженер взял свое оружие, развернулся и вышел. Трое в мрачном настроении остались стоять вокруг стола, ожидая, когда вернется Паркер. Не в силах вынести молчание, Рипли повернулась к научному сотруднику.

– Есть еще какие-нибудь соображения? Свежие идеи, предложения, хотя бы намеки? У тебя или у Матери.

Мужчина пожал плечами, как будто извинялся:

– Ничего нового. Все еще собираем информацию.

Рипли сурово посмотрела на него.

– Не могу поверить. Ты хочешь сказать, что все, что имеется на этом корабле, вся зафиксированная информация не поможет нам найти что-то получше, что можно использовать против этого существа?

– Именно так все и обстоит, разве нет? Не забывай, что мы имеем дело не с одним из среднестатистических предсказуемых хищников. Ты сама сказала: он может быть способен на что угодно. Он обладает определенным набором умственных способностей, сопоставимым как минимум, с собачьим, а может быть, превосходящим даже уровень способностей шимпанзе. Также он продемонстрировал способность к обучению. Будучи совершенно не знакомым с «Ностромо», он быстро сообразил, как передвигаться по кораблю практически незаметно. Он ловкий, сильный и хитрый. Хищник, подобных которому мы еще не встречали. Неудивительно, что все наши попытки справиться с ним провалились.

– Ты говоришь так, будто готов сдаться.

– Я лишь напоминаю очевидное.

– Это современный, хорошо оборудованный корабль, способный двигаться сквозь гиперпространство и выполнять массу сложных функций. Ты хочешь сказать, что все его ресурсы не способны справиться с одним крупным животным?

– Сожалею, капитан. Я дал тебе свою оценку ситуации, как я ее вижу. Как бы нам ни хотелось иного, факты остаются фактами. Человек с ружьем может охотиться на тигра днем и рассчитывать на успех. Но отправь того же человека в джунгли ночью, лиши его света, окружи его неведомым, – и все его первобытные страхи вернутся. Преимущество будет у тигра. Мы действуем во мраке неведения.

– Очень поэтично, но не очень полезно.

– Прошу прощения, – похоже, Эша мало волновала ее оценка. – Какие будут распоряжения?

– Проверь и измени что-нибудь из этих «фактов», в которых ты так уверен. Возвращайся к Матери, – велела Рипли. – Продолжай задавать вопросы, пока не добьешься более удовлетворительных результатов.

– Хорошо, я попробую. Хотя я и не знаю, чего ожидать. Мать не может скрывать информацию.

– Попробуй другие вопросы. Вспомни, как у меня получилось с базой данных. Сигнал тревоги, который таковым не являлся.

– Я помню, – в голосе Эша прозвучало уважение. – Может быть, ты права.

Он вышел.

Ламберт села, Рипли подошла и уселась рядом.

– Попробуй понять. Ты же знаешь, Даллас сделал бы то же самое ради нас. Он ни за что не бросил бы корабль, не убедившись, что мы погибли.

Однако Ламберт это не успокоило.

– Все, что я знаю, – это то, что ты просишь нас остаться и погибнуть.

– Я обещаю: если станет ясно, что ничего не получится, я быстро вытащу нас отсюда. Я первая выскажусь за это.

И вдруг Рипли посетила внезапная мысль. Особенная, странная мысль, совершенно неуместная сейчас, она в то же время могла быть непостижимым образом связана со всеми ее теперешними переживаниями. Она посмотрела на навигатора. Та должна была отвечать честно, иначе и смысла не было задавать этот вопрос. Рипли решила, что раз уж Ламберт была щепетильна в других вопросах, то и в этом конкретном случае ей можно было верить. Конечно, так или иначе, ответ может ничего не значить. Это была маленькая, но упрямая догадка, которая, как пузырь, будет расти и продолжит занимать ее мысли, пока она не заставит этот пузырь лопнуть. Ничего значительного.

– Ламберт, ты спала с Эшем?

– Нет, – ответ последовал моментально, не оставляя повода для сомнений и задних мыслей. – А ты?

– Нет.

Обе замолчали на несколько минут, пока Ламберт не заговорила первой:

– У меня никогда не возникало впечатления, – сказала она как бы мимоходом, – что я его интересую как женщина.

И на этом был конец, по крайней мере, в том, что касалось навигатора. Одновременно это был почти конец в том, что касалось Рипли, и она не могла понять, почему продолжала обдумывать эту мысль. Мысль болталась у нее в голове, выводя из себя, мучая ее, и Рипли, хоть убей, не понимала, почему.

Паркер проверил уровень метана в первом цилиндре, убедился, что емкость наполнена газом под высоким давлением. То же самое он проделал со вторым цилиндром. Затем, подхватив два тяжелых резервуара, он направился обратно в кают-компанию. На палубе «B» было так же пустынно, как и внизу. Чем скорее он присоединится к остальным, тем спокойнее будет себя чувствовать. Инженер поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы Эш сопровождал его. Каким надо быть идиотом, чтобы пойти за цилиндрами одному. До сих пор чужой нападал только на тех, кто ходил один. Паркер попытался прибавить шагу, несмотря на значительный вес резервуаров. Он свернул в коридор и остановился, чуть не выронив один из них. Впереди был главный шлюз, а за ним, не так далеко, что-то шевельнулось. Шевельнулось ли? В такой момент могло почудиться что угодно, и он моргнул, в надежде, что взгляд и разум прояснятся.

Паркер двинулся было вперед, когда в тени снова что-то пошевелилось. У него было смутное ощущение, что это нечто высокое и тяжелое. Оглянувшись, инженер заметил на стене один из вездесущих интеркомов. Рипли и Ламберт еще должны быть в командном отсеке. Он нажал включатель под решеткой.

Из динамика на переговорном устройстве Рипли донеслось что-то неразборчивое. Сперва ей показалось, что это помехи, но потом она сумела разобрать пару слов.

– Рипли на связи.

– Говори тише! – тревожно прошептал инженер. Движение в коридоре перед ним вдруг прекратилось. Если существо услышало его…

– Я тебя не слышу, – Рипли озадаченно взглянула на Ламберт, которая, кажется, побледнела. Однако, говоря в передатчик, Рипли сохранила спокойствие в голосе.

– Повтори… зачем тише?

– Чужой, – прошептал Паркер, не решаясь говорить громче. – Он около главного шлюза. Да, прямо сейчас! Медленно открывай люк. Когда я дам команду, быстро закрой его и открой наружный.

– Ты уверен?.. – начала она, но инженер перебил ее:

– Говорю тебе, он попался! Просто делай, как я говорю, – он заставил себя успокоиться. – Теперь открывай. Медленно.

Рипли помедлила, начала что-то говорить, затем увидела, что Ламберт настойчиво кивает. Если Паркер ошибается, они ничего не потеряют, разве что совсем немного воздуха. С другой стороны, если он знает, что делает… Она нажала выключатель.

Паркер пытался срастись со стеной коридора, когда послышался тихий свист открываемого люка. В шлюзовой камере мигали огни. Один из них, изумрудно-зеленый, был особенно ярким. Чужой взглянул на него с интересом, двинулся вперед и остановился на пороге шлюза.

«Давай, черт тебя подери, – судорожно повторял про себя инженер. – Посмотри на этот прекрасный зеленый цвет. Вот так. Не хочешь забрать себе этот прекрасный зеленый свет? Конечно, хочешь. Просто шагни внутрь и забирай эту чудесную зеленую штуку. Всего два шага, и она будет твоей навеки. Всего два шага, Господи, всего два шага».

Завороженный мерно пульсирующим индикатором, чужой шагнул в отсек. Он был полностью там. Не далеко, но кто знает, когда ему вдруг надоест, или он что-то заподозрит?

– Давай, – прохрипел инженер в коммуникатор. – Сейчас.

Рипли приготовилась произвести экстренное закрытие. Ее рука уже тянулась к выключателю, когда завыла аварийная сирена «Ностромо». Женщины переглянулись. Они глядели друг на друга, и каждая видела на лице другой выражение собственного шока. Рипли нажала на выключатель.

Чужой тоже услышал сирену. Его мышцы напряглись, и он подался назад, достигнув порога шлюза одним невероятным прыжком. Крышка люка захлопнулась на долю секунды раньше, зажав одну из его конечностей. Из раны потекла жидкость. Чужой издал звук, похожий на рев или стон, раздавшийся под водой. Существо вывернулось, оставив застрявшую конечность между люком и стеной, затем развернулось и рвануло по коридору, ослепленное болью, не замечая застывшего инженера. Чужой отшвырнул его с дороги и скрылся за углом. Над головой упавшего Паркера замигал зеленый свет, и на табло появилась надпись: «Внутренний люк закрыт».

Металл на внутренней крышке люка пузырился и плавился, в то время как внешняя крышка распахнулась настежь. От шлюза пошел поток ледяного пара – воздух, находившийся внутри под давлением, вырвался в космос.

– Паркер? – тревожно позвала Рипли, нажав на выключатель и крутя колесо настройки. – Паркер? Что там происходит?

Ее внимание привлек зеленый свет, мигающий на консоли.

– Что происходит? – Ламберт встала со своего места. – Сработало?

– Не уверена. Внутренний люк задраен, внешний открыт.

– Должно было сработать. Но что с Паркером?

– Не знаю, он не отвечает. Если бы сработало, он бы орал так, что коммуникатор бы сломался.

Она приняла решение.

– Я спущусь и посмотрю. Замени меня.

Рипли выскользнула из своего кресла и помчалась в коридор «B». По дороге она дважды чуть не упала, затем влетела в переборку и снова едва не свалилась. Каким-то чудом ей удалось удержать равновесие и двинуться вперед. Ее мысли занимал не чужой, а Паркер, еще одно человеческое существо – редкий нынче груз на борту «Ностромо».

Она спустилась по трапу в коридор «B» и направилась к шлюзу. В коридоре было пусто, если не считать обмякшей фигуры на полу. Паркер. Рипли склонилась над ним. Он был в полубессознательном состоянии.

– Что случилось? Выглядишь как черт-те что…

Инженер пытался что-то произнести, но сумел лишь слабым жестом указать в сторону шлюза. Рипли замолчала и посмотрела туда, куда он показывал, увидев пузырящееся отверстие в крышке люка. Внешняя крышка все еще была распахнута – судя по всему, после того, как чужого сдуло в никуда. Она стала медленно подниматься. Кислота уже разъела металл насквозь, вскоре раздался громкий хлопок выходящего воздуха, и их охватил небольшой ураган. Засвистел воздух, засасываемый вакуумом. В нескольких углублениях на стенах коридора загорелись красные надписи: «Критическая разгерметизация».

Снова завыла сирена – на сей раз более истерично, и у нее на то была более веская причина. Повсюду на корабле, начиная с поврежденного отсека, захлопывались аварийные переборки. Паркер и Рипли были бы надежно защищены в своей секции коридора… если бы одну из переборок, отделяющую их от шлюзовой камеры, не заклинило цилиндром с метаном. Пока Рипли искала хоть что-нибудь, что попадется под руку, мимо нее рвались потоки воздуха. Оставался только второй цилиндр. Она подняла его и ударила, словно молотком, застрявший резервуар. Если хоть один из них треснет, то малейшей искры от удара металла о металл будет достаточно, чтобы все вокруг вспыхнуло. Но если она быстро не выбьет застрявший цилиндр, снижение давления убьет их. Рипли уже слабела от нехватки кислорода, из ее носа и ушей пошла кровь. Из-за снижения давления открылись и начали кровоточить раны Паркера. Женщина еще раз ударила по застрявшему цилиндру, и резервуар вылетел прочь. Дверь тут же захлопнулась, и рев исчезающего воздуха утих.

В командном отсеке Ламберт прочла загоревшуюся надпись: «Повреждение корпуса. Аварийные переборки закрыты». Она тут же вызвала научника:

– Эш, захвати кислородные баллоны. Эш, захвати кислородные баллоны. Встречаемся возле главного шлюза у последней закрытой переборки.

– Понял. Сейчас буду.

Рипли с трудом поднялась на ноги, сражаясь за каждый вдох, и направилась к системе аварийного открытия, которой были снабжены двери каждой переборки. Там имелась красная кнопка, которая откроет дверь в следующую секцию, к свежему воздуху. Но в последний момент, уже будучи готова нажать кнопку, она к своему ужасу поняла, что двигалась к двери, что вела не дальше в коридор «B», а в пустой вестибюль возле шлюза. Развернувшись и едва не падая, Рипли двинулась к своей цели – противоположной двери. Драгоценные минуты ушли на то, чтобы найти нужную панель. Мысли, плававшие в ее голове, распадались на части, словно масло в воде. Воздух вокруг превратился в туман, наполненный запахом роз и сирени. Женщина нажала на кнопку. Дверь не двинулась. Затем Рипли обнаружила, что жмет не на ту кнопку. Опираясь на дверь, она пыталась дать поддержку ногам, которые сделались ватными и так нуждались в этой поддержке, а потом предприняла еще одну попытку, собрав остатки сил. Воздуха почти не осталось. За окном переборки возникло лицо – размытое, искаженное, но все же знакомое. Казалось, что это лицо было знакомо ей давным-давно. Кто-то по имени Ламберт скрывался за этим лицом. Рипли очень устала и стала сползать на пол возле двери. Отдаленные злые мысли посещали ее по мере того, как она лишалась последней поддержки. Потом дверь открылась, скользнув вверх, и ее голова ударилась о пол, а в лицо ударил поток чистого воздуха, невыразимо сладкого и освежающего. Туман начал рассеиваться в ее глазах, но не в изголодавшемся по кислороду мозгу.

Звуковой сигнал, свидетельствующий о нормализации внутреннего давления, раздался одновременно с появлением Ламберт и Эша. Научный сотрудник поспешил на помощь Паркеру, который снова потерял сознание от недостатка кислорода, и только теперь начинал приходить в себя. Глаза Рипли были широко открыты и все видели, но остальное тело не работало. Ладони и ступни, голени и предплечья как-то неуклюже болтались, словно у слабой, плохо сделанной куклы. Она дышала не глубоко и с заметным усилием. Ламберт поставила рядом с ней один из кислородных баллонов, накрыла ее рот и нос прозрачной маской и повернула вентиль. Рипли вдохнула. Чудесный аромат заполнил ее легкие, заставив зажмуриться от удовольствия и замереть в таком положении, делая длинные глубокие вдохи. Теперь она едва не теряла сознание от наслаждения.

В конце концов Рипли все же убрала респиратор и еще немного полежала, дыша, как обычно. Как она могла заметить, давление восстановилось, и когда это произошло, переборки автоматически открылись. Женщина знала: чтобы восстановить атмосферу, кораблю пришлось использовать запасы воздуха, и скоро им придется столкнуться с новой проблемой.

– Ты в порядке? – спросил Эш Паркера. – Что тут, в конце концов, случилось?

Инженер сковырнул корку засохшей крови около рта, стараясь стряхнуть оцепенение, овладевшее его разумом.

– Жить буду.

Последний вопрос научного сотрудника он проигнорировал.

– Что с чужим? – снова поинтересовался Эш.

Паркер помотал головой, издав стон, будто бы от внезапной боли.

– Мы его не поймали. Сирена завыла, и он выскочил обратно в коридор. Ему прижало руку или что там у него, когда закрывалась внутренняя крышка. Он просто отбросил ее, как ящерица отбрасывает хвост.

– Почему бы и нет, – произнес Эш, – с егото прирожденной способностью к регенерации.

Инженер продолжил, и его голос звучал столь же разочарованно, насколько он себя ощущал:

– А ведь мы почти поймали ублюдка. Он был наш… – Паркер помедлил и добавил: – Когда он отбросил конечность, тут все залило его кровью. Кровь из конечности. Полагаю, его рана быстро зажила – к счастью для нас. Потому что кислота мигом разъела крышку люка. Из-за этого и произошла разгерметизация.

Дрожа, он указал на дверь, отделяющую шлюзовую камеру от остальной части коридора.

– Дыру в крышке, наверное, можно увидеть и отсюда.

– Сейчас это неважно, – Эш поднял глаза с любопытством. – Кто включил сигнал тревоги?

Рипли уставилась на него.

– Это ты мне скажи.

– Что это значит?

Она утерла кровь и втянула воздух носом.

– Полагаю, сигнализация сработала сама. Это было бы логичным объяснением, не так ли? Всего лишь совпадение – небольшая временная неполадка.

Эш поднялся и взглянул на уорент-офицера из-под опущенных век. Прежде чем заговорить, она убедилась, что уцелевший цилиндр с метаном остался под рукой. Но научник не предпринял никаких движений в ее сторону. Рипли так не могла вывести его на чистую воду. Будь он виновен, Эш расправился бы с ней, пока она была слаба, а Паркер – еще слабее. Если он был невиновен, это должно было взбесить его настолько, что он сделал бы то же самое. Но Эш не сделал ничего, и к этому она была не готова. Но, по крайней мере, первые слова его ответа были предсказуемы, а голос звучал чуть злее, чем обычно:

– Если хочешь что-то сказать, говори. Меня уже тошнит от этих постоянных инсинуаций в мой адрес, от обвинений.

– Никто тебя не обвиняет.

– Черта с два! – он угрюмо замолчал.

Рипли довольно долго ничего не говорила, а затем указала на инженера.

– Несите Паркера в лазарет, пусть его подлатают. По крайней мере, мы можем быть уверены, что автодок с этим справится.

Эш помог инженеру встать, затем закинул его руку себе на плечо и повел Паркера по коридору. Мимо Рипли он прошел, не оглядываясь.

Когда они скрылись за ближайшим углом, Рипли протянула руку и Ламберт помогла ей встать, а затем отошла назад, озабоченно наблюдая, как коллега стоит, слегка пошатываясь. Рипли улыбнулась, стараясь удержать равновесие.

– Со мной все будет в порядке, – она отряхнула свои брюки. – Интересно, сколько кислорода нам стоил этот маленький эпизод? Мне нужен точный расчет.

Ламберт не отвечала, лишь продолжала многозначительно смотреть на нее.

– Что-то не так? Почему ты так на меня смотришь? Показатели уровня кислорода теперь недоступны для общего пользования?

– Не набрасывайся на меня, – ответила навигатор без злобы в голосе, так, что трудно было поверить, что это она. – Ты во всем винила его. Ты обвинила его в том, что он включил сирену, чтобы спасти чужого. – Ламберт медленно покачала головой. – Почему?

– Потому что я думаю, что он лжет. И я это докажу, если доберусь до записей.

– Что именно? Даже если ты умудришься доказать, что срабатывание сирены на его совести, нет никаких подтверждений того, что это не случайность.

– Очень подходящее время для такой случайности, не находишь? – Рипли немного помолчала, а затем мягко спросила: – Ты думаешь, я ошибаюсь, верно?

– Не знаю, – Ламберт выглядела скорее усталой, чем готовой спорить. – Я уже ничего не знаю. Да, полагаю, я должна признать, что ты неправа. Неправа или сошла с ума. Зачем Эшу или кому-то еще защищать чужого? Он убьет его точно так же, как Далласа и Бретта – конечно, если считать, что те мертвы.

– Спасибо. Всегда любила знать наверняка, на кого можно положиться.

С этими словами Рипли повернулась спиной к навигатору и целеустремленно зашагала по коридору в сторону трапа.

Ламберт понаблюдала, как она удаляется, а затем пожала плечами и стала собирать баллоны. С метаном она обращалась так же бережно, как и с кислородом – оба газа были одинаково важны для их выживания.

– Эш, ты здесь? Паркер?

Ответа не последовало. Рипли осторожно вошла в центральный компьютерный отсек. На некоторое время вся база данных «Ностромо» была в ее распоряжении. Усевшись за основную консоль, она активировала ее, прижав большой палец к панели идентификации. Дисплеи вернулись к жизни.

Пока что все было просто, но теперь ей предстояло поработать. На мгновение Рипли задумалась, а затем набрала пятизначный код, который, по ее мнению, должен был помочь ей получить нужный ответ. Увы, экраны были пусты – система ожидала верного запроса. Она попыталась еще раз, используя редко употребляемую комбинацию, и снова безуспешно. Рипли выругалась от разочарования. Если ей придется перебирать случайные комбинации, она застрянет в этом отсеке до судного дня – который, впрочем, уже не за горами, если учитывать, какими темпами чужой сокращает численность экипажа.

Она попробовала набрать третичную комбинацию вместо первичной, и к ее удивлению, экран загорелся: система была готова получать и выдавать информацию. Но на экране не появилось поле для ввода. Это значит, код был лишь половиной дела. Что дальше?

Рипли посмотрела на вспомогательную клавиатуру, воспользоваться которой мог любой член экипажа. Увы, она не давала доступа к конфиденциальной информации. Вот если бы женщина вспомнила правильный код, она могла бы использовать вторую клавиатуру, чтобы задавать вопросы основному банку информации.

Рипли быстро пересела на соседнее кресло, набрала пароль, надеясь, что он окажется правильным, и ввела первый вопрос. Весь фокус в том, примет ли система код. Если Рипли получит доступ, ее вопрос появится на экране. Цвета сменяли друг друга несколько секунд, а затем на экране загорелся первый вопрос:

«Кто включил сигнал тревоги второго шлюза?»

Внизу зажегся ответ:

«ЭШ».

Рипли сидела, переваривая это. Именно такого ответа она и ожидала, но лишь когда ответ был бесстрастно напечатан и доступен каждому, его значение со всей тяжестью обрушилось на нее. Итак, это был Эш. Теперь главным вопросом было: все ли время это был Эш?

Она набрала новый вопрос:

«Эш оберегает чужого?»

Похоже, сегодня у Матери был день коротких ответов.

«ДА».

Что ж, уорент-офицер тоже могла быть лаконичной. Ее пальцы нажали на клавиши:

«Почему?»

Рипли в нетерпении склонилась вперед, но компьютер решил больше не давать ей информации, а она не знала дополнительных кодов, которые помогли бы ей получить ответ. Кроме того, оставалась возможность, что память компьютера действительно не содержит информации, объясняющей странные поступки научного сотрудника. Однако, как оказалось, такая информация у него была:

«СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПРИКАЗ 937. ДОПУСК К ДАННЫМ ТОЛЬКО ДЛЯ НАУЧНОГО ПЕРСОНАЛА».

Что ж, она уже достаточно продвинулась. Можно попробовать обойти и эти ограничения. Рипли как раз собиралась этим заняться, когда на консоль рядом с ней опустилась рука. Сердце женщины, кажется, пропустило один удар, когда она развернулась в кресле и увидела – нет, не чужого, но фигуру и лицо, которые вдруг стали для нее не менее чужими. Эш едва заметно улыбался, но ничего веселого в его улыбке не было.

– Командование, похоже, стало для тебя слишком тяжелым грузом. Ну, в таких обстоятельствах верное управление всегда представляет собой сложность. Полагаю, тебя нельзя в этом винить.

Рипли медленно встала из кресла и обошла его так, чтобы оно оказалось между ними. Слова Эша могли звучать примирительно, даже сочувственно, но его действия говорили об обратном.

– Проблема не в управлении, Эш, а в преданности.

Она двигалась к выходу, спиной к стене. Все еще ухмыляясь, научник обернулся, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Преданность? Недостатка в ней я не вижу. – Рипли подумала, что в этот момент он был само очарование. – Полагаю, каждый из нас делает все, что в наших силах. Ламберт немного пессимистична, но она всегда была довольно эмоциональна. Она прекрасно прокладывает курс корабля, но не так хорошо умеет держать себя в руках.

Рипли продолжала двигаться к выходу, заставив себя улыбнуться в ответ.

– Прямо сейчас меня волнует не Ламберт. Меня волнуешь ты.

Она начала разворачиваться, чтобы выйти, и почувствовала, как ее внутренности сжимаются в ожидании чего-то.

– Опять эта паранойя, – печально произнес Эш. – Тебе просто нужно немного отдохнуть.

Он шагнул ей навстречу и вытянул руку. Рипли увернулась, пригнувшись, как раз вовремя, чтобы избежать его сжимающихся пальцев. Через секунду она оказалась в коридоре и помчалась к командному отсеку. У нее не было времени и сил звать на помощь, ей нужен был воздух.

В командном отсеке никого не было. Каким-то образом Рипли удалось ускользнуть, и на бегу она нажимала аварийные выключатели. Двери переборок захлопывались за ней, но каждая из них делала это слишком поздно, не успевая отрезать Эша. Он нагнал Рипли в кают-компании. Паркер и Ламберт подоспели несколько секунд спустя. Сигналы, издаваемые при закрытии переборок, насторожили их. Они как раз спешили в командный отсек, когда увидели преследователя и его жертву. К такой экстренной ситуации они были не готовы, но отреагировали как положено. Ламберт была на месте первой. Она прыгнула на Эша сзади. Отвлекшись, он упустил Рипли, схватил навигатора и отбросил ее в другой конец помещения, а затем вернулся к тому, чем занимался секунду назад – попытался вытряхнуть душу из уорент-офицера.

Паркер отреагировал не так молниеносно, но более продуманно. В другой ситуации Эш оценил бы находку инженера.

Тот схватил один из трекеров и зашел за спину Эша, который самозабвенно продолжал душить Рипли. Инженер изо всех сил ударил научного сотрудника по голове. Послышался глухой стук. Прибор опустился вниз по кривой, и голова Эша, отделившись от тела, отлетела в другую сторону. Крови не было – только разноцветные провода и многочисленные микросхемы торчали из остатков шеи научного сотрудника.

Эш выпустил Рипли. Она рухнула на пол, задыхаясь и держась за горло. Руки Эша разыграли жутковатую пантомиму, ощупывая плечи и шею в поисках отсутствующей головы. Затем он отшатнулся (или точнее, оно отшатнулось) назад, обезглавленное тело восстановило равновесие и, опустившись на корточки, принялось ощупывать пол…