– Робот… чертов робот! – пробормотал Паркер. Трекер повис у него в руке, помятый, но не заляпанный кровью.

Скорее всего, на корпусе у Эша располагались аудиосенсоры – так же, как и на черепе, потому что тело немедленно среагировало на звук голоса и двинулось на Паркера. Подняв трекер, инженер огрел Эша по плечу, потом снова и снова… но без эффекта. Ищущие руки приблизились к Паркеру и обняли его, но вовсе не ласково. Ладони дернулись вверх, достигли шеи инженера и сжали ее с нечеловеческой силой.

Придя в себя, Рипли отчаянно принялась искать какое-нибудь оружие и обнаружила одну из дубинок с электрошоком, которыми они сначала планировали загонять чужого. Она подхватила трубку, заметив, что та все еще целиком заряжена.

Ламберт тянула Эша за ноги, пытаясь опрокинуть буйствующего робота. Из его развороченной шеи торчали провода и контакты, и Рипли попыталась их вырвать. Тем временем глаза Паркера уже стекленели, а из его сжатого горла доносились слабые свистящие звуки.

Обнаружив среди проводов узел с электросхемой, Рипли сунула туда дубинку и пустила разряд. Хватка Эша на шее инженера, кажется, чуть ослабла. Уорент-офицер вытащила трубку, чуть переместила ее и вновь ткнула изо всех сил.

Наружу посыпались голубые искры. Рипли, крича, нажала еще раз, держа палец на кнопке разрядника. Показалась яркая вспышка, запахло паленой изоляцией. Эш замер. Паркер вырвался из его рук и откатился в сторону. Грудь инженера ходила ходуном. Пытаясь восстановить дыхание, он закашлялся и сплюнул мокроту на палубу. Моргнул несколько раз, уставившись на бездвижный остов машины.

– Черт побери. Чертов робот Компании.

Паркер встал на ноги и пнул тело Эша. Оно не отреагировало. Просто лежало на палубе на спине и казалось теперь совсем безопасным.

Ламберт неуверенно перевела взгляд с Паркера на Рипли:

– Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит?

– Есть только один способ выяснить, – Рипли осторожно отложила дубинку в сторону, предварительно убедившись, что там достаточно заряда – на случай, если придется снова воспользоваться, – и подошла к телу.

– Что это?

Рипли взглянула на Паркера, который ощупывал горло.

– Бери его голову. Я вывела из строя двигательную систему корпуса, но думаю, что контакты внутри черепа и память не повреждены. Они должны функционировать, если подключить его к источнику энергии.

Помолчав, она произнесла:

– Я пыталась вам сказать: он с самого начала защищал чужого, – Рипли указала на корпус. Было сложно начать думать о товарище по команде просто как о куске дополнительного оборудования. – Помните, он пустил его на борт в обход протоколов? – ее лицо исказилось, будто от боли. – Он говорил, что все это ради того, чтобы спасти Кейна. Но не Кейн был его заботой. Эш позволил твари вырасти внутри него, с самого начала зная о паразите. И это он включил сирену, чтобы отпугнуть чужого от шлюза и спасти его.

– Но зачем? – Ламберт пыталась собрать осколки сведений воедино.

– Это лишь догадки, но я могу придумать лишь одну причину. Зачем брать в команду робота, о котором не знает остальная часть команды? Значит, кому-то был нужен раб, чтобы писать на нас рапорты, – она бросила взгляд на Ламберт. – Кто регулирует составы команд, делает перестановки в последнюю минуту, например, назначает научных офицеров, и несет юридическую ответственность за присутствие робота на корабле? Зачем это нужно?

Ламберт больше не сомневалась:

– Компания.

– Верно, – грустно улыбнулась Рипли. – Должно быть, беспилотные дроны Компании засекли передачу сигнала с инопланетного корабля. А «Ностромо» был ближайшим судном в этом квадрате пространства. Они запихнули Эша на борт, чтобы он отслеживал штуки вроде этой и следил за соблюдением протокола, который Мать называет «Специальный приказ 937». Если предмет передачи окажется никудышным, Эш мог доложить им об этом, не ставя нас в известность. Если же там что-то стоящее, то Компания узнает об этом сразу, и нет нужды посылать дорогую исследовательскую группу с оборудованием. Кто-то просто оптимизирует прибыли и потери: первые достаются им, а вторые – нам.

– Отлично, – прохрипел Паркер. – Все разложила по полочкам. А теперь скажи мне, зачем нам снова включать этого ублюдка? – Он плюнул на тело Эша.

Рипли уже подняла голову робота и водрузила ее на стол, туда, где рядом с силовым кабелем на стене виднелась розетка.

– Нам нужно выяснить, что еще у Компании на уме. Согласен?

Паркер неохотно кивнул:

– Согласен, – он шагнул вперед. – Дай-ка я это сделаю.

Инженер поколдовал с проводами и контактами, которые торчали из головы Эша, наполовину скрытые искусственными волосами. Когда веки научного сотрудника задрожали, Паркер одобрительно заворчал и отступил в сторону. Рипли наклонилась поближе:

– Эш, ты меня слышишь?

Ответа не было. Она оглянулась на Паркера.

– Соединение в порядке. Уровень энергии достаточный. Если только никакие электрические цепи не порвались, когда его башка стукнулась о палубу, робот должен отреагировать. Ячейки памяти и вербально-визуальный блок в этих сложных моделях обычно хорошо защищены.

Рипли сделала еще одну попытку:

– Эш, слышишь меня?

В кают-компании раздался знакомый голос:

– Да, я тебя слышу.

Ей было тяжело обращаться к голове без туловища, будто к трекеру или электрической дубинке. Слишком много времени они проработали бок о бок с Эшем.

– Что… что такое специальный приказ 937?

– Это против правил и вне компетенции моих внутренних протоколов. Так что я не могу тебе рассказать.

Она сделала шаг назад.

– Тогда говорить не о чем. Паркер, отключай его от розетки.

Инженер потянулся к проводам, и Эш прореагировал очень быстро, демонстрируя отличную работу когнитивных схем:

– Если говорить по существу, то мои приказы были следующими, – рука Паркера угрожающе нависла над проводами. – Поменять курс «Ностромо» или проследить за тем, чтобы команда его изменила, чтобы поймать сигнал. Запрограммировать Мать на то, чтобы она вывела вас из гиперсна, и перенастроить ее так, чтобы она сказала, что это сигнал бедствия. Специалисты Компании на тот момент уже знали, что это было предупреждение, а не запрос о помощи.

Паркер невольно сжал пальцы в кулаки.

– В районе источника сигнала, – продолжал Эш, – мы должны были исследовать новую форму жизни, почти наверняка враждебную – в соответствии с теми данными, которые специалисты выделили на основании передачи. А потом доставить ее на Землю для наблюдения и возможного использования Компанией в коммерческих целях. И, конечно, действовать осторожно.

– Конечно, – согласилась Рипли, передразнивая безразличный тон робота. – Это многое объясняет. Особенно то, почему для миссии выбрали нас, а не послали туда специально обученную команду.

Услышанное доставило ей некоторое удовольствие. По крайней мере, еще до того, как Эш заговорил, она все верно поняла.

– Ввоз подобных объектов в любые обитаемые миры, не говоря уже о Земле, строго запрещен. Так что мы были просто марионетками в руках Компании, теми, кто случайно наткнулся на чужого и привез его домой «случайно». Нас бы просто бросили в тюрьму по прибытии, а тем временем что-то надо было решать с тварью. Естественно, специалисты Компании были бы готовы благородно принять этот опасный груз из рук таможенников, упростив процедуру с помощью взяток. И если бы нам повезло, то Компания даже вызволила бы нас из тюрьмы и «позаботилась» о нас… Как только власти сообразили бы, что мы действительно такие дураки, какими кажемся на первый взгляд. Вот кем мы были бы. Дураками.

– Почему? – Ламберт не могла не спросить это. – Почему ты нас не предупредил? Почему ты не сказал нам, во что мы ввязались?

– Потому что вы могли не согласиться на это, – объяснил Эш с позиции холодной логики. – Политика Компании требовала неосознанного сотрудничества. Когда Рипли упомянула о том, что вам надлежало обманывать таможню с невинными и честными глазами, она была абсолютно права.

– Ты и твоя гребаная Компания! – взревел Паркер. – А как насчет наших жизней, парень?

– Я не парень, – беззлобно поправил собеседника Эш. – Что касается ваших жизней, то, боюсь, Компания сочла вас расходным материалом. Все ее силы были сконцентрированы на работе с инопланетной формой жизни. Они надеялись, конечно, что вы сможете выжить и даже получить свою долю при дележе, но должен признать, что это было вторично. Ничего личного. Просто вам немного не повезло.

– Здорово придумано, – усмехнулась Рипли и, после секундного раздумья, продолжила: – Итак, нашей задачей было исследование новой формы жизни, скорее всего, враждебной. И эксперты Компании с самого начала знали о том, что это был не сигнал бедствия, а предупреждение.

– Да, – ответил Эш. – Судя по тем данным, которые переводчики успели расшифровать, мы в любом случае не успели бы никого спасти. Содержание сигнала было пугающе подробным. Древний корабль, который мы нашли, сел на планету в исследовательских целях. Так же, как и Кейн, они нашли кладку чужих. В сообщении не говорилось, принадлежат ли эти яйца данному миру или были привезены откуда-то еще. До того, как команду корабля перебили, они сумели оставить сообщение и предупредить экипаж других кораблей о судьбе, которая может их постигнуть. Откуда бы они ни прибыли, это благородные существа. Надеюсь, когда-нибудь человечество встретится с ними снова, в более благоприятных обстоятельствах.

– Да уж, они будут получше некоторых моих знакомых, – резко сказала Рипли. – Инопланетянин на борту… Как нам его убить?

– Исследователи, которые были в команде инопланетного корабля, были крупнее и мудрее любого человека. Раз уж у них не получилось справиться с этим, я думаю, у вас тоже не получится. Но я мог бы попробовать. Так как я состою не из органики, чужой не расценивает меня ни как потенциальную опасность, ни как еду. Я сильнее любого из вас. Так что я мог бы попытаться поймать его. Правда, я сейчас не в лучшей форме. Если только вы замените…

– Хорошая попытка, Эш, – перебила его Рипли, качая головой. – Жаль только, что она провалилась.

– Идиоты! Вы до сих пор не поняли, с чем имеете дело. Чужой – это идеально работающий организм. Весьма хитрый и бесконечно жестокий. У вас нет ни одного шанса против него с вашими ограниченными возможностями.

– Господи, – Ламберт тупо уставилась на говорящую голову. – Ты восхищаешься этой дрянью.

– Как можно не восхищаться его простой гармонией? Межвидовой паразит, способный охотиться на любую форму жизни, которая дышит, вне зависимости от атмосферного состава среды. Способный провести в спячке неопределенно долгое время в ожидании наиболее благоприятных условий. Его единственная цель – воспроизводство себе подобных, и он преследует ее с величайшей эффективностью. В опыте человечества нет ничего, достойного сравнения с чужим. Всю свою историю человек безуспешно борется с москитами, вредными насекомыми и тому подобным. А существо, с которым мы имеем дело, превосходит этих паразитов настолько же, насколько человек превосходит червя. Вы даже представить себе не можете, как с ним справиться.

– Достаточно этого дерьма, – Паркер протянул пальцы к выключателю, но Рипли протестующе подняла руку, глядя на говорящую голову.

– Эш, ты же часть нашей команды. Ты не только орудие Компании, но и наш офицер по науке.

– Люди дали мне разум, а вместе с разумом приходит свобода выбора. Я предан лишь правде. Научная правда нуждается в красоте, гармонии и, что важнее всего, в простоте. Противостояние между чужим и вами имеет одно простое и элегантное решение: выживет только один.

– Мы, жалкие людишки, должны знать свое место, так? Скажи мне кое-что еще, Эш. Компания думала, что, когда «Ностромо» прибудет на Землю, на борту будете только ты и чужой, не так ли?

– Нет. Они искренне надеялись на то, что вы выживете и сумеете поймать чужого. Просто офицеры Компании не представляли себе, насколько он опасен и эффективен.

– А как ты думаешь, что произойдет после того, как корабль прибудет в порт? Представим, что все мы мертвы, а чужой свободно разгуливает по «Ностромо».

– Не могу сказать. Существует вероятность того, что чужой успешно заразит всех работников в порту высадки и любых других людей, с которыми состоится контакт, до того, как они осознают всю степень опасности, – к тому моменту может быть уже слишком поздно. За тысячи лет человек так и не победил других паразитов, а с таким продвинутым он ранее и не сталкивался. Попытайтесь представить себе, что миллион москитов действуют, объединившись в одну мыслящую структуру. Будет у человечества шанс при таком раскладе? Конечно, если я буду функционировать, когда «Ностромо» сядет, я проинформирую принимающую сторону, с чем им предстоит встретиться и как ему противостоять. А если вы меня уничтожите, то рискуете навлечь ужасную эпидемию на все человечество.

В кают-компании воцарилась тишина, однако она продлилась недолго. Первым заговорил Паркер:

– Человечеству в лице Компании, похоже, на нас плевать. Мы сделаем все, что можем, чтобы расправиться с этой тварью. По крайней мере, мы знаем, с чем воюем, – он бросил взгляд на Рипли. – И никакая эпидемия меня не волнует, если я к моменту ее начала буду мертв. Я за то, чтобы отключить питание.

– Согласна, – сказала Ламберт.

Рипли обошла стол и начала отключать силовой кабель.

– Последнее слово, – быстро сказал Эш. – Завещание, если хотите.

Рипли заколебалась.

– Да?

– Возможно, оно действительно разумно. Возможно, вам стоит попробовать с ним пообщаться.

– Ты пробовал?

– Некоторые секреты умрут вместе со мной.

Рипли выдернула провод из розетки.

– Прощай, Эш!

Она перевела взгляд с молчаливой головы на членов команды.

– Когда приходит время выбирать между паразитами, я, пожалуй, предпочту того, который не замечен во лжи. К тому же, если мы не сумеем победить эту дрянь и сдохнем, то по крайней мере будем знать, что чужой навешает хотя бы нескольким экспертам чертовой Компании…

Сказав это, Рипли уселась за центральный компьютер в командном отсеке. Паркер и Ламберт держались рядом.

– Но в одном Эш был прав: у нас не слишком много шансов против чужого, – продолжала уорент-офицер, указывая на мигающий отчет. – Кислорода осталось меньше чем на двенадцать часов.

– Тогда все кончено, – Паркер опустил глаза.

– Если мы оживим Эша, это будет еще более самоубийственно. О, я уверена, что робот позаботится о чужом, но он точно не оставит нас в живых. Думаю, это еще один из приказов Компании, о котором он не счел нужным рассказать: раскрыв перед нами все карты, он не мог позволить, чтобы мы рассказали руководству порта о том, что Компания замешана в этом, – Рипли усмехнулась. – А Эш – преданный Компании робот.

– Не знаю, как вы, – серьезно проговорила Ламберт, – но я бы предпочла безболезненную, спокойную смерть тем вариантам, которые у нас есть.

– Мы еще не умираем.

Ламберт подняла руку с маленьким пузырьком. Внутри были капсулы с ядом. Рипли узнала их по красному цвету и миниатюрному черепу с перекрещенными костями, который был отпечатан на каждой.

– Как же, не умираем!

Рипли крутанулась в кресле.

– Я же говорю, что нет. Ты позволила Эшу убедить себя, что лишь он – тот единственный, способный справиться с чужим… Но это он, а не мы, лежит сейчас в кают-компании в разобранном состоянии. У нас есть выбор. Мы можем взорвать корабль.

– Так вот оно, твое предложение? – мягко ответила Ламберт. – Лично я предпочту таблетки, если не возражаешь.

– Нет-нет. Ламберт, ты что, не помнишь, что сама предлагала до этого? Мы сядем в шаттл, а после этого взорвем корабль. Заберем оставшийся воздух в переносных резервуарах, а в шаттле имеется и собственный запас кислорода. С этим запасом есть шанс, что мы успеем добраться до основных космических путей, и там нас подберут. Возможно, воздух кончится раньше… Но все же это шанс. И давайте займемся чужим.

Они замолчали, обдумывая сказанное. Потом Паркер посмотрел на Рипли и кивнул:

– Это мне нравится больше, чем таблетки. К тому же, я получу удовольствие, глядя, как имущество Компании разлетается на куски, – он встал и направился к выходу. – Нам надо закачать воздух в резервуары.

Инженер настроил передачу сжатого воздуха из основных резервуаров «Ностромо» в маленькие канистры, которые можно будет перетащить на шаттл.

– С этим все? – спросила Рипли, когда Паркер устало привалился к краю переборки.

– Здесь все, что мы можем унести, – инженер указал на ряд канистр. – На первый взгляд тут не слишком много, но воздух внутри под давлением. Его достаточно, чтобы всем нам продышаться, – он усмехнулся.

– Отлично. Давайте возьмем с собой еще синтетической еды, врубим двигатели и уберемся отсюда к черту… – она замолчала, пораженная внезапной мыслью. – Джонс. Где Джонс?

– Понятия не имею, – Паркера не интересовала судьба корабельного кота.

– В последний раз я видела его в кают-компании, он обнюхивал тело Эша, – сказала Ламберт.

– Сходи за ним. Мы же не хотим бросать его, верно? В нас ведь еще осталось достаточно человечности.

Ламберт испуганно посмотрела на Рипли:

– Ни за что! Я не хочу никуда ходить одна на этом корабле.

– Никогда не любил дурацкого кота, – проворчал Паркер.

– Ладно, – сказала Рипли. – Тогда я пойду за ним. А вы двое загрузите еду и канистры.

– Хорошо, – согласилась Ламберт. Они с Паркером подхватили канистры и направились к шаттлу, а Рипли побежала в кают-компанию.

Охота на кота длилась недолго. Рипли обыскала кают-компанию, брезгливо обходя безголовое тело Эша во время поисков, и отправилась на мостик. Там она и обнаружила Джонса: тот лежал на консоли Далласа, вылизываясь со скучающим видом.

Рипли улыбнулась:

– Джонс, тебе повезло.

Только вот кот, как оказалось, был с этим не согласен. Когда Рипли потянулась к нему, Джонс спрыгнул с консоли и побежал прочь, облизываясь. Пришлось нагнуться и броситься за ним следом, уговаривая:

– Ну же, Джонс. Хватит, игр. Только не сейчас. Остальные ждать тебя не будут.

– Как ты думаешь, сколько еды нам понадобится? – Ламберт посмотрела на Паркера из-за горы коробок и сдула прядь волос, упавшую на лицо.

– Столько, сколько сможем унести. Я не хочу делать вторую ходку.

– Ясно, – она принялась поправлять коробки, примериваясь, как бы поудобнее их ухватить. И тут из коммуникатора послышался голос:

– Черт побери, Джонс, да иди же сюда. Киса, кис-кис-кис… иди к мамочке, – тон Рипли был мягкий и расслабленный, но Ламберт уловила нарастающее нетерпение.

Паркер вывалился из дверей второго холодильника с едой, почти невидимый за охапкой пакетов. Ламберт продолжала сортировать свои коробки, не в силах решить, что именно взять. Ее мучила мысль о том, что придется есть сырую, неприготовленную синтетическую массу: на борту крошечного шаттла не было автоповара. Эта пища не позволит им умереть с голода, но насладиться ею не получится, поэтому навигатор пыталась выбрать что-нибудь повкуснее и, увлекшись, не заметила, что на трекере зажегся красный огонек.

– Есть! – Джонс возмущенно размахивал лапами, но Рипли крепко держала его за шкирку. Несмотря на сопротивление, она бесцеремонно запихнула кота в переноску и закрыла ее со словами: – Придется тебе некоторое время побыть здесь.

Два огнемета лежали снаружи около входа в холодильник. Паркер осторожно нагнулся и постарался ухватить свой, но потерял равновесие, и большая часть аккуратно уложенных коробок выпала у него из рук.

– Черт побери!

Ламберт прекратила перекладывать коробки и посмотрела в сторону двери.

– Что случилось?

– Ничего. Всего-то пытался утащить больше, чем помещается в руки. Поспеши.

– Уже иду. Ты впереди.

Красный огонек на трекере стал кровавого цвета, и одновременно с этим раздался писк индикатора. Паркер уронил коробки, уставился на устройство и, подхватив с пола свой огнемет, крикнул в сторону Ламберт:

– Убирайся оттуда!

Она тоже услышала шум.

– Да-да, я уже…

Что-то зашуршало позади нее. Ламберт обернулась и вскрикнула, когда в нее вцепилась рука чужого, выбравшегося из вентиляционного люка.

Рипли услышала крик из включенного интеркома и замерла.

Паркер заглянул в холодильник и пришел в бешенство, увидев, что творит чужой. Огнемет нельзя было использовать, чтобы не задеть Ламберт, поэтому инженер перехватил оружие, как дубинку, и ворвался на склад с воплем:

– Ты, тварь!!!

Чужой уронил Ламберт, и она неподвижным кулем свалилась на палубу в тот момент, когда Паркер размахнулся и врезал твари огнеметом. Правда, без какого-либо эффекта – с тем же успехом инженер мог бы лупить стену.

Он попытался увернуться от ответной атаки, но напрасно – первый же удар сломал ему шею. Паркер умер мгновенно. Затем чужой вновь повернулся к Ламберт.

Рипли все еще не двигалась. Через интерком до нее доносились замирающие крики. Вопила Ламберт, и голос навигатора становился все слабее и слабее. Затем вновь стало тихо.

Рипли проговорила в передатчик:

– Паркер… Ламберт?

Она ждала ответа, хотя понимала, что это бессмысленно. Она осталась одна. Скорее всего, на корабле теперь было всего три живых существа: чужой, Джонс и она. Но в этом нужно было удостовериться.

К сожалению, переноску с Джонсом пришлось оставить. Рипли очень не хотелось этого, но кот, услышав крики, начал отчаянно мяукать. Он производил слишком много шума.

Рипли добралась до палубы «В», так и не встретив противника. Крепко сжимая в руках огнемет, она направилась к холодильнику. Существовал призрачный шанс, что чужой мог оставить одно из тел снаружи, не в силах затащить в вентиляцию сразу двоих. Призрачный шанс на то, что кто-нибудь из товарищей еще жив. Она осторожно заглянула внутрь. Открывшаяся картина достоверно показала ей, что тварь преуспела в своих начинаниях.

Потом Рипли бежала, бежала, сломя голову. Слепо, безумно, не думая ни о чем. Она билась о стены и переборки, но ничто не могло затормозить ее сумасшедший полет. Она бежала до тех пор, пока легкие не стали разрываться от боли. Это напомнило ей о Кейне и о существе, которое выросло внутри него, рядом с легкими. А это воспоминание, в свою очередь, вернуло мысли к чужому.

Вслед за мыслями вернулись чувства. Хватая ртом воздух, Рипли замедлила движение и огляделась по сторонам. Похоже, она пробежала весь корабль в длину и теперь обнаружила, что стоит в середине машинного отделения. А потом Рипли услышала что-то странное и перестала дышать. Звук повторился, и она тихо выдохнула. Это был знакомый, очень человеческий звук. Кто-то… плакал.

Все еще сжимая огнемет, она медленно стала обходить комнату, пока источник звука не оказался прямо под ней. Рипли обнаружила, что стоит на металлическом люке, закрывающем трап. Продолжая внимательно смотреть по сторонам, она встала на колени и отодвинула люк в сторону. Лестница вела в темноту.

Рипли спускалась на ощупь, пока не достигла пола. Тогда она включила фонарик и поняла, что оказалась в маленькой камере техобслуживания. Луч света выхватывал из темноты пластиковые ящики и инструменты, которые редко использовались, а еще – груду костей, все еще покрытых кусками мяса. Рассматривая обрывки одежды, пятна высохшей крови и растерзанный башмак, Рипли чувствовала, как по коже ее ползут мурашки. Стены комнаты покрывали какие-то диковинные выступы.

Тут в темноте что-то шевельнулось. Рипли вздрогнула и вскинула огнемет, одновременно пытаясь рассмотреть источник движения.

С потолка справа свисал огромный кокон. Он выглядел как свернутый гамак, сплетенный из блестящего белого материала, похожего на шелк. Кокон дрожал.

Не убирая палец со спускового крючка, Рипли подошла ближе. В луче света оболочка кокона стала полупрозрачной. Внутри было тело… Даллас. Внезапно его глаза открылись и сфокусировались на Рипли. Губы зашевелились – капитан явно пытался что-то сказать. Рипли подошла ближе, одновременно завороженная и преисполненная ужаса.

– Убей меня, – шепот наконец достиг ее ушей.

– Что… что он с тобой сделал?

Даллас попытался заговорить снова, но не смог. Его голова дернулась вправо. Рипли посветила туда фонариком, посмотрела вверх и увидела второй кокон. Он был меньше и темнее, чем этот. Шелковистый материал будто затвердел и превратился в раковину. Кокон походил на урну – ту самую, с корабля пришельцев, которую Рипли не видела – такую же пустую и разбитую.

– Это был Бретт… – снова заговорил Даллас. Рипли осветила его лицо фонариком.

– Я вытащу тебя отсюда! – сквозь слезы произнесла она. – Мы починим автодок, и ты… – Рипли осеклась, не в силах продолжать. Она вспоминала аналогию с пауком, о которой говорил Эш. Личинка паразита пьет соки из тела парализованного паука, растет, а паук осознает это, но…

Именно в этот момент она пересекла грань, за которой лежало безумие.

– Что я могу сделать для тебя?

– Убей меня.

Она уставилась на Далласа. К счастью, его глаза закрылись, но губы продолжали шевелиться, как будто он беззвучно кричал. Рипли подумала, что этот крик она бы не смогла пережить. Медленно подняв дуло огнемета, она вздрогнула и выстрелила. Красное пламя охватило кокон и тело внутри, которое когда-то было Далласом. Они сгорели беззвучно. Потом Рипли развернулась и подожгла всю комнату. Языки пламени быстро распространились, но она уже лезла вверх по трапу и чувствовала, как пламя лижет ей ботинки. Высунув голову из люка в машинном отделении, Рипли увидела, что там все еще пусто. Снизу поднимался дым, и она закашлялась. Потом выбралась наружу, задвинула люк на место и оставила щель, чтобы огонь внутри не погас без притока воздуха. Затем она быстро направилась в каморку сбоку от машинного отделения.

Индикаторы и контрольные панели исправно функционировали в ожидании указаний. Среди них была специальная консоль, выделенная красным цветом. Рипли несколько секунд изучала ее, припоминая последовательность действий, а потом начала щелкать переключателями.

Один двойной рычажок был закрыт защитным колпаком. Рипли смотрела на него несколько мгновений, потом сделала шаг назад и разбила стекло рукояткой огнемета. Смела осколки с панели и сдвинула переключатель.

Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем начали выть сирены. Из интеркома послышался голос, и Рипли в ужасе отпрыгнула, прежде чем узнала Мать.

– Внимание. Внимание. Охлаждающие элементы гипердвигателей не работают. Ручное управление не работает. Перегрузка двигателей через четыре минуты пятьдесят секунд, четыре минуты пятьдесят секунд…

Рипли была уже на полдороге к уровню «В», когда вспомнила про Джонса.

Она нашла его на мостике. Кот громко вопил в переноске, но был абсолютно невредим. Подхватив его, Рипли побежала к шаттлу. В одной руке она сжимала клетку, которая била по ногам, в другой тащила огнемет.

После того как они миновали последний поворот на пути к шаттлу, Джонс внезапно зашипел, и шерсть у него на загривке встала дыбом. Рипли затормозила и осторожно заглянула в открытый шлюз. До нее донесся скрип. Чужой был внутри шаттла.

Бросив переноску с Джонсом возле трапа на уровне «В», женщина рванулась в машинное отделение. Кот громко запротестовал, решив, что его снова бросили.

Когда Рипли добежала до коморки с консолью управления, спокойный голос Матери произнес:

– Внимание. Перегрузка двигателей через три минуты двадцать секунд.

Когда Рипли ворвалась в комнату, в лицо ей ударила волна жара. В воздухе было полно дыма. Машины вокруг стонали и будто громко жаловались на происходящее. Рипли вытерла пот с лица и кое-как нашла в дыму приборную панель, заставляя себя вспомнить последовательность, которую применила несколько минут назад. Сирены продолжали завывать.

– Внимание. Перегрузка двигателей через три минуты. Перегрузка двигателей через три минуты.

Прерывисто дыша, Рипли прислонилась к горячей стене и ударила по переключателю интеркома:

– Мать, я врубила всю систему охлаждения!

– Слишком поздно. Ядро двигателя начало плавиться. Теперь реакция необратима. Ядро взорвется, за этим последует перегрузка всех систем и детонация. Перегрузка двигателей через две минуты пятьдесят пять секунд.

Компьютерный голос Матери всегда успокаивал Рипли. Теперь же он, казалось, лишился всех человеческих интонаций и стал безжалостным – так же как уходящее время, отрезки которого он обозначал.

Задыхаясь от боли в горле, Рипли выбралась из каморки. Сирены, казалось, выли прямо у нее в голове.

– Внимание. Перегрузка двигателей через две минуты, – сообщила Мать через интерком на стене.

Джонс ждал там, где Рипли его оставила. Он уже не мяукал, охрипнув от крика. Рипли бросилась к шаттлу, таща за собой клетку и пытаясь держать огнемет наготове. Ей показалось, что позади кто-то шевельнулся, она обернулась, но это была всего лишь тень на стене.

Она замешкалась в коридоре, ужасно уставшая, не понимая, что предпринять. Но голос Матери не дал ей отдохнуть:

– Внимание. Перегрузка двигателей через девяносто секунд.

Опустив переноску с Джонсом на пол, Рипли сжала огнемет обеими руками и ворвалась в шаттл. Внутри никого не было.

Она развернулась, снова выбежала в коридор и вцепилась в клетку. Никто не объявился рядом, чтобы помешать.

– Внимание. Перегрузка двигателей через шестьдесят секунд, – спокойно проговорила Мать.

Забросив несчастного Джонса на панель рядом с основным пультом управления, Рипли запрыгнула в кресло пилота. Не было времени, чтобы рассчитать траекторию или идеальный угол взлета. Она сконцентрировалась на том, чтобы нажать единственную красную кнопку, под которой было написано: «НА СТАРТ».

Болты, которые держали шаттл, отлетели прочь с таким звуком, будто кто-то взорвал внизу маленькие игрушечные петарды. Затем взревели двигатели, унося суденышко прочь от «Ностромо».

Сила тяжести вдавила Рипли в кресло в тот самый момент, когда она пыталась пристегнуться. Ничего, скоро шаттл выйдет из поля притяжения корабля и отправится в свободный полет, и тогда перегрузки закончатся.

Пристегнувшись, женщина наконец-то позволила себе глубоко вздохнуть, наслаждаясь чистым воздухом. Затем в ее измученный мозг пробился чей-то вой. Протянув руку, она схватила клетку с Джонсом и уронила на нее голову. Слезы текли из покрасневших глаз Рипли, а она прижимала к груди переноску и всхлипывала.

Затем она подняла глаза на экран. Маленькая яркая точка внезапно взорвалась огненным фейерверком, раскинув вокруг себя щупальца из горящего пластика и искореженного металла. Когда этот огненный шар потускнел, последовал еще один взрыв, теперь гораздо более мощный – это рванул нефтеперегонный завод. Два миллиона тонн раскаленного газа и испарившегося оборудования заполнили космос, ослепив Рипли, но и этот огонь со временем угас.

Взрывная волна перегретого газа тряхнула шаттл. Когда болтанка прекратилась, Рипли отстегнула ремни безопасности, подошла к заднему иллюминатору и посмотрела в него. Лицо ее омыла волна теплого оранжевого света. Буксир и его груз догорали. В конце концов она отвернулась. «Ностромо», ее товарищи по команде… все они исчезли. Перестали существовать. Осознавать это было ей очень больно… гораздо больнее, чем она могла предполагать. Сложнее всего было признать конечность бытия – то, что они больше не являются частью огромной Вселенной. Не осталось даже тел. Их просто не стало.

Она не заметила большую руку, которая потянулась к ней из темного угла. Но Джонс заметил и взвыл.

Рипли развернулась и обнаружила себя лицом к лицу с чужим. Все это время он прятался в шаттле.

Первая мысль была об огнемете, но тот лежал на полу, совсем рядом с замершим на корточках чужим. Рипли в панике заозиралась в поисках укрытия. Маленький ящик с оборудованием был совсем рядом. Его крышка распахнулась в тот момент, когда шаттл накрыло взрывной волной. Рипли скользнула к нему.

Как только она стала двигаться, существо начало подниматься. Рипли добралась до ящика и запрыгнула внутрь, вцепившись одной рукой в край крышки. Упав, она всем весом потянула крышку на себя, и та с грохотом захлопнулась.

В верхней части крышки виднелось окошко. Места в ящике оказалось так мало, что Рипли почти прижималась к нему носом. Снаружи чужой приблизил голову к окошку и с любопытством уставился на женщину, как будто та была экспонатом в клетке. Рипли попыталась кричать, но вопль замер в горле. Все, что она могла делать, это смотреть в широко расставленные глаза, которые следили за ней.

Ящик не был герметичным. Снаружи до ушей Рипли донесся знакомый мяв. Удивившись, чужой оставил дверь ящика и решил исследовать источник странного звука. Он наклонился и поднял закрытую клетку, в которой Джонс вопил все громче.

Рипли постучала по стеклу, пытаясь отвлечь внимание твари от беззащитного кота. Это сработало. Через секунду чужой снова был возле окошка. Рипли застыла в ужасе, и инопланетянин вновь вернулся к изучению клетки.

Тогда женщина принялась лихорадочно обыскивать ящик. Внутри не было почти ничего, кроме скафандра. Несмотря на то, что руки дрожали, она стала быстро натягивать его.

Снаружи чужой изо всех сил тряс клетку. Вопли Джонса оглушали Рипли, хотя она и была внутри ящика. Когда она наполовину натянула скафандр, чужой швырнул клетку на пол. Она подпрыгнула, но не разбилась и даже не раскрылась. Чужой поднял ее и с силой швырнул об стену. Джонс внутри непрерывно вопил, сходя с ума. Чужой запихнул переноску между двумя воздуховодами и стал раскачивать ее, пытаясь разломать. А Джонс пытался выбраться наружу, шипя и ругаясь.

Надев шлем, Рипли плотно подогнала его к горловине скафандра. Рядом не было никого, кто смог бы проверить крепления. Если что-то защелкнулось плохо, скоро она об этом узнает. Женщина активировала подачу воздуха, и скафандр «ожил». Последняя попытка найти что-нибудь полезное в ящике… Увы, там не оказалось ничего вроде лазера. С другой стороны, в скафандре она все равно не смогла бы его использовать. Зато нашелся длинный металлический прут с острым концом, защищенным резиновым протектором. Это было не слишком грозное оружие, но оно хотя бы придало ей немного уверенности.

Глубоко вздохнув, Рипли медленно отперла крышку, а потом распахнула ее ударом ноги.

Чужой повернулся к ящику и тут же получил стальным прутом в живот. Рипли навалилась на него всем своим весом, чтобы прут вошел как можно глубже. Чужой заскреб по нему когтями, желтая жидкость брызнула наружу и зашипела, соприкасаясь с металлом.

Рипли отшатнулась, ухватилась за ближайшую опору и нашарила кнопку аварийного сброса. Люк распахнулся. В мгновение ока из шаттла вышел весь воздух и вынесло все, что не было прикручено болтами или пристегнуто. Чужой пролетел мимо Рипли. С нечеловеческой скоростью он выбросил вперед лапу… и ухватил ее за щиколотку.

Пытаясь освободиться от захвата отчаянными пинками, Рипли наполовину сползла в люк. Нет, она не сдастся! Оставалась еще внешняя створка шлюза, и она захлопнулась, отрезая противников друг от друга. Рипли осталась внутри, а чужой – снаружи.

Из обрубка перерубленной створкой лапы твари, все еще вцепившейся в ее щиколотку, сочилась кислота. Наклонившись вперед, Рипли изучила консоль управления и нашла, где включаются дополнительные двигатели. После этого она нажала несколько кнопок.

На корме шаттла расцвел огненный цветок. Опаленный чужой наконец оторвался от корабля и улетел в космос. В тот момент, когда он сорвался, из обрубка перестала капать кислота. Рипли с тревогой наблюдала, как та продолжала пузыриться. К счастью, жидкости было совсем немного, и вскоре реакция прекратилась. Уорент-офицер набрала несколько команд на клавиатуре и молча стала ждать результата.

ЗАПРОС: ПОВРЕЖДЕНИЕ ШЛЮЗА.

АНАЛИЗ: НЕБОЛЬШОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ОБШИВКИ. ЦЕЛОСТНОСТЬ КОРПУСА НЕ НАРУШЕНА. ГЕРМЕТИЧНОСТЬ НЕ НАРУШЕНА. ПРОВЕДЕНА ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ.

РЕКОМЕНДАЦИИ: ПО ПРИБЫТИИ В ПОРТ НАЗНАЧЕНИЯ НЕОБХОДИМ РЕМОНТ. В ТЕКУЩЕМ ВИДЕ ПРОХОЖДЕНИЕ ТЕХОСМОТРА НЕВОЗМОЖНО.

Рипли испустила победный вопль, после чего вернулась к заднему иллюминатору. Извивающаяся дымящаяся фигура медленно удалялась от корабля. От тела чужого отрывались куски обугленной плоти. В конце концов, даже этот потрясающе плотный организм сдался закону о разнице давления. Сначала он набух, а потом взорвался, и части тела разлетелись во все стороны. Теперь уже безопасные, они постепенно скрылись из вида.

Нельзя сказать, что Рипли обрадовалась. На ее лице добавилось морщин, а измученный мозг не позволял допустить и мысли, что когда-нибудь ей станет легко… Но она хотя бы достаточно расслабилась для того, чтобы дать отдых телу и откинуться в кресле пилота.

Набрав команду на консоли, Рипли вернула в кабину воздух, после чего открыла клетку. С удивительной стойкостью духа, свойственной всем котам, Джонс уже забыл атаку чужого. Он свернулся у Рипли на бедре, это песочно-желтое воплощение довольства, и принялся громко мурлыкать. Она рассеянно гладила его, надиктовывая сообщение в микрофон:

– Я должна добраться до границы обитаемого космоса через четыре месяца или около того. Если повезет, сеть маяков поймает мой сигнал SOS и сообщение. У меня есть заявление для средств массовой информации, и его бэкап – защищенная запись в бортовом журнале этого шаттла. В том числе, несколько комментариев о политике Компании, которые будут интересны власти…

…Запись вела Рипли, идентификационный номер W5645022460H, уорент-офицер буксира «Ностромо», последняя из выживших.

Она закончила запись. В кабине было тихо. Впервые за несколько последних дней Рипли сидела в тишине. Она не верила в то, что ей наконец предстоит отдохнуть. Она лишь надеялась, что это не сон.

Ладонь ее коснулась рыжего меха, и Рипли улыбнулась:

– Что ж, котик… Пойдем спать…