На столе в кают-компании к чаю и кофе добавился и ассортимент еды по личному вкусу. Все ели, не торопясь. На хорошее настроение влияло скорее осознание того, что они снова стали полной командой, чем ассортимент простых блюд, приготовленных автоповаром. Только Кейн вел себя иначе, заглатывая большие порции искусственного мяса с овощами. Он уже прикончил две обычные порции и принялся за третью, не выказывая желания остановиться. Кот Джонс, не обращая внимания на проявления человеческого обжорства, аккуратно ел из поставленной в центре стола миски.

Кейн поднял взгляд от тарелки, помахал вилкой, и заговорил с набитым ртом:

– Когда мы вернемся, первым делом я хочу съесть чего-нибудь приличное. Мне надоела искусственная еда. Плевать, что говорится в инструкциях Компании, она все равно отдает переработкой. У искусственных продуктов есть привкус, который не скроет никакое количество специй и приправ.

– Мне доводилось едать и кое-что хуже, – задумчиво ответил Паркер. – Хотя и лучше – тоже.

Ламберт, не донеся до губ полную вилку, нахмурилась, глядя на инженера.

– Для человека, которому не нравится еда, ты очень активно ее уничтожаешь. Словно завтра больше не дадут.

– Она мне просто по душе, – объяснил Паркер, проглотив еще кусок.

– Серьезно, что ли? – Кейн не перестал есть, но бросил на Паркера подозрительный взгляд, словно считал, что у инженера что-то не в порядке с головой.

– Ну, нравится она мне. С ней вроде как сживаешься.

– Еще бы. Ты же знаешь, из чего ее делают.

– Знаю, – ответил Паркер. – И что с того? Теперь это еда. Не тебе говорить, учитывая, как ты ее заглатываешь.

– У меня есть оправдание, – Кейн сунул в рот очередной огромный кусок. – Я умираю от голода, – он окинул стол взглядом. – Никто не знает, амнезия влияет на аппетит?

– Аппетит, черт, – Даллас подобрал остатки своей единственной порции. – За все время в автодоке в твой организм поступала только жидкость: сахароза, декстроза и прочее. Поддерживает жизнь, но не сказать, что насыщает. Неудивительно, что ты голоден.

– Да, – Кейн проглотил еще одну порцию. – Словно я… словно… – старпом осекся, его лицо исказилось. Он выглядел сбитым с толку и немного испуганным.

Рипли наклонилась к нему.

– Что? Что не так? Что-то в еде?

– Нет… не думаю. На вкус все нормально. Не думаю… – он снова не договорил. На лице появилось напряженное выражение, а дыхание вырывалось из груди с хрипом.

– Тогда в чем дело? – спросила Ламберт, встревожившись.

– Не знаю, – Кейн снова скривился, словно боец, получивший удар в живот. – Судороги… все сильнее.

Остальные члены экипажа напряженно смотрели, как старпом корчится от боли. Внезапно Кейн издал громкий утробный стон и вцепился обеими руками в край стола. Костяшки его пальцев побелели, на руках выступили сухожилия. Он трясся всем телом, словно замерзал, несмотря на то, что в кают-компании было тепло.

– Дыши глубже, – посоветовал Эш, видя, что остальные молчат. – Сосредоточься на дыхании.

Кейн попытался, но глубокий вздох обернулся новым мучительным стоном.

– Господи, как больно! Больно. Больно, – не переставая трястись, он приподнялся на дрожащих ногах. Старпом держался за стол, словно боялся его отпустить. – Ох!..

– Что? – беспомощно спросил Бретт. – Что болит? Что-то в?..

Гримаса боли на лице Кейна оборвала вопрос механика лучше любого окрика. Старпом попытался выпрямиться, но не смог и упал обратно в кресло. Тело ему больше не подчинялось. Кейн выпучил глаза и издал долгий, леденящий душу вопль. Звук метался по кают-компании, отражаясь эхом от стен, и все никак не замолкал.

– Его рубашка, – прошептала Рипли, не в силах двинуться с места. Она указывала на грудь старпома.

На рубашке появилось неровное красное пятно, которое быстро расширялось. Потом раздался резкий треск, и ткань распалась в стороны, как кожура дыни. Из прорехи высунулась небольшая, с кулак, голова какого-то создания. Она вертелась, подобно змее. Крошечный череп, казалось, состоит из одних зубов – острых, обагренных кровью. Бледную, болезненно белую кожу покрывала кровавая слизь. На голове не было заметно никаких органов чувств, даже глаз. По кают-компании разливалась тошнотворная вонь.

Теперь кричал не только Кейн – команда рефлекторно сбилась в кучу подальше от стола. Раньше всех отреагировал Джонс: кот со вставшей дыбом шерстью яростно зашипел, спрыгнул со стола и выскочил из кают-компании в два огромных прыжка.

Зубастая голова конвульсивно дернулась, и существо прыжком вырвалось из тела Кейна. У него оказалось компактное толстое тело, покрытое такой же белой кожей. Когтистые лапы помогали ему двигаться неожиданно быстро. Создание неловко приземлилось на стол посреди тарелок и еды. За ним тянулись куски внутренностей Кейна, а позади твари растекалась грязная кровавая лужа. Существо напомнило Далласу зарезанную индейку с торчащими из обрубка шеи зубами.

Прежде чем кто-либо пришел в себя и начал действовать, чужой, извиваясь, как ящерица, скатился со стола и исчез в коридоре.

Никто не двигался. Слышно было только тяжелое дыхание. Тело Кейна лежало в кресле, запрокинув голову, с широко распахнутым ртом. Даллас был этому рад: так ни он, ни кто-либо другой не могли заглянуть в открытые глаза Кейна.

В разорванной груди старпома зияла огромная неровная дыра. Даже с расстояния в несколько метров Даллас видел, как сместились внутренние органы, чтобы образовать достаточно пространства для твари. По полу и столу были разбросаны тарелки. Большую часть недоеденной еды покрывал скользкий слой крови.

– Нет-нет-нет-нет… – снова и снова повторяла Ламберт, бессмысленно глядя на стол.

– Что это было? – прошептал Бретт, не отрывая взгляда от тела Кейна. – Господи, что это было?

Рипли отвернулась, и ее вырвало. Паркеру было так худо, что он даже не подумал подколоть ее этим.

– Оно все это время в нем росло, а он даже не подозревал…

– Оно использовало его в качестве инкубатора, – тихо высказал версию Эш. – Подобно тому, как некоторые виды ос на Земле поступают с пауками. Сначала они парализуют паука, потом откладывают в тело яйца. Когда личинка вылупляется, она начинает кормиться…

– Бога ради! – заорала Ламберт, выйдя из ступора. – Заткнись, а?

– Я только… – обиженно начал Эш, потом поймал взгляд Далласа, едва заметно кивнул и сменил тему. – Произошедшее очевидно и не нуждается в объяснениях.

– Это черное пятно на медицинских мониторах, – Далласу тоже было плохо. Он подумал, выглядит ли он таким же потрясенным, как остальные. – Все-таки оно было не на линзах. Оно было внутри. Почему сканер ничего об этом не сказал?

– Не было причин – никаких причин – подозревать что-то подобное, – быстро пояснил Эш. – Когда мы сканировали его изнутри, пятно было слишком маленьким, чтобы вызвать опасения. И оно действительно походило на дефект линз. Если подумать, на них вполне может оказаться аналогичное пятно.

– Не понимаю.

– Есть вероятность, что на этой стадии развития существо генерирует некое биополе, способное блокировать излучение сканера. В отличие от первой формы, «руки», которую мы видели насквозь без каких-либо проблем. Бывали случаи, что другие существа создавали схожие поля. Подобное предполагает наличие условий жизни, о которых мы не можем и гадать. Или же оно стало результатом сознательно выработанной защитной тактики в ответ на такие сложные условия, что я предпочту вовсе не строить догадок.

– Все сводится к тому, – заметила Рипли, вытирая рот чистой салфеткой, – что у нас еще один чужой. Вероятно, не менее враждебный и вдвойне опасный.

Она с вызовом посмотрела на Эша, но в этот раз научный сотрудник не смог или не захотел возразить.

– Да. И эта тварь свободно бегает по кораблю, – Даллас неохотно подошел к телу Кейна. Остальные с заминкой последовали за ним. Необходимо было все осмотреть, невзирая на отталкивающее зрелище. Паркер и Ламберт, Рипли и Эш, а за ними и остальные обменялись красноречивыми взглядами. Снаружи огромная угрожающая Вселенная плотно сомкнулась вокруг «Ностромо». Густой запах крови наполнял коридоры, примыкающие к кают-компании…

Паркер с Бреттом спустились по трапу, который вел к служебной палубе, и присоединились к группе усталых удрученных охотников.

– Что-нибудь нашли? – поинтересовался Даллас у собравшихся. – Странные запахи, кровь… – он помедлил. – Куски Кейна?

– Ничего, – ответила Ламберт.

– Ничего, – эхом отозвался Эш, на лице которого ясно читалось разочарование.

Паркер отряхнул руки от пыли.

– Ни черта не нашли. Оно умеет прятаться.

– Ничего не заметили, – подтвердил Бретт. – Не представляю, куда оно могло деться. Хотя на корабле есть места, куда оно пробраться может, а мы – нет. Но я не думаю, что хоть что-нибудь смогло бы выжить в горячих трубах.

– Не забывай, в каких условиях проходило его… э… – Даллас посмотрел на Эша. – Как бы ты назвал первую стадию?

– Предличиночная. Просто название. Я не имею понятия о его цикле развития.

– Да уж. В общем, давайте не забывать, в каких условиях оно жило в первом воплощении. Мы знаем, что оно очень крепкое и чертовски легко адаптируется. Я бы не удивился, устрой оно гнездо на одной из реакторных камер.

– Если оно спряталось именно там, мы туда не доберемся, – заметил Паркер.

– Значит, будем надеяться, что оно убежало в другую сторону. Туда, куда мы можем за ним пойти.

– Мы должны его найти, – лицо Рипли отражало общую озабоченность.

– Почему бы нам просто не уйти в гиперсон? – предложил Бретт. – Закачаем воздух обратно в контейнеры, и пусть оно задохнется.

– Во-первых, мы не знаем, как долго эта форма способна существовать без воздуха, – горячо возразила уорент-офицер. – Может, ему вообще воздух не нужен. Мы видели только рот, не ноздри.

– Ничто не может выжить без хоть какой-то атмосферы, – Бретт все еще настаивал на своем варианте, но его голос звучал уже менее уверенно.

Рипли подняла бровь.

– Хочешь поставить на это свою жизнь?

Инженер не ответил, и она продолжила:

– Кроме того, ему надо продержаться без воздуха очень недолго. Может, оно умеет получать необходимые газы из своей… еды. В морозилках мы станем легкой… спящей добычей. Помнишь, как легко первая форма расплавила лицевую панель шлема Кейна? Кто гарантирует, что новая версия не может поступить так же с морозилками? – она покачала головой. – Я ни за что не уйду в сон, пока мы не найдем эту тварь и не убьем ее.

– Но мы не можем ее убить! – Ламберт зло пнула палубу. – Скорее всего, внутри оно устроено так же, как первая версия. Значит, если мы разрежем ее лазером, она наверняка зальет все кислотой. Существо гораздо больше той «руки». Если оно истекает той же жидкостью, то может прожечь дыру, которую нам не заделать. Вы знаете, насколько важна целостность корпуса при сверхсветовой. Не говоря уже обо всем том оборудовании, которое проходит через внешнюю оболочку.

– Вот херня, – проворчал Бретт. – Если мы не можем его убить, то что нам делать, когда его выследим?

– Нам нужно, – сказала Рипли, – каким-то образом его найти, поймать и выбросить с корабля, – она посмотрела на Далласа, ожидая одобрения.

Капитан задумался на секунду.

– Не вижу других вариантов. Попробуем.

– Еще немного разговоров вместо действий, и будет неважно, что мы решим, – сообщил Эш. – Наши запасы рассчитаны на то, что экипаж проводит вне гиперсна ограниченное количество времени. Очень ограниченное. Я настоятельно рекомендую организовать поиски немедленно.

– Верно, – быстро согласилась Рипли. – Первым делом надо его найти.

– Нет, – странным голосом возразил Даллас и, когда на него обратились недоумевающие взгляды, добавил: – Сначала нужно сделать кое-что другое.

Он оглянулся на кают-компанию, где они оставили тело Кейна.

Из разнообразных припасов удалось набрать достаточно материала на грубый саван, который Паркер из-за отсутствия иголки с ниткой запаял лазером. Работа была кустарной, и упрощение этой важной церемонии беспокоило экипаж всю дорогу от главного шлюза. Утешало лишь то, что они сделали все, что могли. Можно было бы заморозить тело для правильных похорон на Земле, но тогда из-за прозрачной крышки морозильной камеры они все увидели бы выпотрошенное тело Кейна сразу после пробуждения. Лучше было сбросить его прямо здесь, быстро и чисто, чтобы можно было как можно скорее забыть о случившемся.

Вернувшись на мостик, они заняли свои места. От уныния воздух стал густым, как вазелин. Даллас проверил показания и угрюмо приказал:

– Закрыть внутренний люк.

Рипли кивнула.

– Шлюз еще герметичен?

Снова кивок.

Даллас помедлил, переводя взгляд с одного мрачного лица на другое. Никто не поднял на него глаз.

– Кто-нибудь хочет что-то сказать?

Говорить было нечего. Кейн умер. Был жив, а затем перестал жить. Никто в экипаже не умел особенно хорошо обращаться со словами. Высказалась только Ламберт:

– Заканчивай.

Это слово не казалось Далласу подходящей эпитафией, но сам он мог думать только о том, что они зря тратят время. Он махнул рукой Рипли, и та нажала кнопку. Внешняя стена шлюза раскрылась. Воздух, остававшийся внутри, вынес тело Кейна в пустоту.

К счастью похороны – Даллас не мог заставить себя относиться к ним как к простому сбросу мусора – прошли быстро. Уход Кейна в последний путь оказался чище, чем смерть. В сознании Далласа все еще перекатывался, будто камешек в ботинке, последний мучительный крик старпома.

Все снова собрались в кают-компании. Обсуждение шло легче, когда никому не приходилось тянуть шею, чтобы разглядеть всех собравшихся. Еще это дало капитану повод вернуть всех на место событий, чтобы вычистить следы жуткого происшествия.

– Я проверила запасы. Со стимуляторами мы можем продержаться неделю, – сообщила Рипли. – Может, еще день сверх того, но не больше.

Бретт почесал подбородок.

– А потом?

– Потом у нас закончатся пища и кислород. Без еды мы какое-то время обойтись сможем, без кислорода – нет. И это делает бессмысленным вопрос, возможно ли выжить на непереработанном сырье для искусственной пищи.

Представив себе эту неаппетитную перспективу, Ламберт скривилась:

– Спасибо. Думаю, я предпочту умереть.

– Ладно, – Даллас старался, чтобы его голос звучал уверенно. – Значит, у нас есть неделя активной работы. Полно времени. Более чем достаточно, чтобы найти одного маленького пришельца.

Бретт опустил глаза.

– Я все еще считаю, что стоит попробовать выпустить воздух. Это может его убить. Как по мне, самый безопасный вариант. Избавляет от необходимости разбираться с ним напрямую. Мы же не знаем, какие неприятные трюки может выдать эта форма.

– Мы это уже обсуждали, – напомнила Рипли.

– Тогда мы думали о том, чтобы провести это время в морозильниках. А если мы вместо этого наденем скафандры и выпустим воздух? Оно не сможет подкрасться, пока мы бодрствуем.

– Что за роскошная идея, – судя по тону, Ламберт думала строго противоположное.

– Что тебе не нравится?

– В костюмах воздуха на сорок восемь часов, а до дома лететь десять месяцев, – объяснил Эш. – Если существо способно обойтись без воздуха в течение двух суток, мы возвращаемся к тому, с чего начали, но теряем два дня в скафандрах.

– В остальном, – добавила Ламберт, – мысль просто роскошная. Ну же, Паркер, придумайте что-нибудь новое.

Инженеры не собирались так просто отказываться от идеи.

– Может, получится перекинуть специальные трубки между баллонами скафандров и главными хранилищами? Мы с Бреттом неплохо работаем руками. С соединениями клапанов придется повозиться, но я уверен, что мы справимся. Корабль-то мы подняли.

– Все только вашими стараниями, – Рипли даже не пыталась скрыть сарказм.

– Это непрактично, – терпеливо объяснял Эш инженерам. – Весьма высока вероятность того, что существо может обходиться без воздуха. Проблема еще шире. Связав себя с хранилищами пуповиной, мы не можем охотиться на это создание. Даже если идея сработает, мы потратим столько воздуха в скафандрах, что его не останется на выход из гиперсна, и морозильники одновременно откроются… в вакуум.

– Как насчет записать сообщение или передать, чтобы корабль заполнили свежим воздухом, как только мы войдем в док? – предложил Паркер.

На лице Эша отразилось сомнение.

– Слишком рискованно. Во-первых, передачу поймают всего за минуту-две перед нашим прибытием. Спасательная команда должна дожидаться нас уже в тот момент, как мы выйдем из гипера, потом пройти на корабль, не повредив оболочку, закачать воздух… нет, не думаю, что это возможно сделать. А даже если и так, я поддерживаю мнение Рипли по одному очень важному вопросу: нельзя погружаться в гиперсон, пока мы не уверены, что существо изолировано или убито. А убедиться в этом будет невозможно, если мы проведем несколько дней в скафандрах, а потом спешно погрузимся в морозильники.

Паркер фыркнул:

– Все равно я думаю, что это хорошая идея.

– Давайте вернемся к настоящей проблеме, – нетерпеливо сказала Рипли. – Как нам его найти? Способов убить тварь можно придумать с десяток, но только после того, как мы его обнаружим. На палубах «В» и «С» не работает визуальное сканирование. Все экраны выключены, помните?

– Значит, придется его вспугнуть, – Даллас изумился тому, как легко было принять очевидное, но жуткое решение. Стоило произнести слова, и он уже смирился с тем, что предстоит сделать.

– Звучит разумно, – признал Эш, – но проще сказать, чем сделать. Как вы предлагаете это провернуть?

Даллас понимал нежелание остальных членов экипажа развивать эту мысль до неизбежного конца, но другого пути не было.

– Легкого решения нет. Только одним способом мы сможем убедиться, что не пропустили существо, и при этом сохранить максимальное количество воздуха. Придется охотиться за ним, осматривать помещение за помещением, коридор за коридором.

– Может, получится собрать что-то вроде переносного морозильника? – нерешительно предложила Рипли. – Замораживать каждый отсек и коридор с расстоя… – заметив, что Даллас с сожалением покачал головой, она осеклась и отвела взгляд. – Поймите, дело не в том, что я так уж боюсь. Просто пытаюсь быть практичной. Как и Паркер, я считаю, что стоит попытаться избежать прямого столкновения.

– Брось. Я, – Даллас ткнул себя в грудь, – боюсь до усрачки. Все мы боимся. У нас нет времени возиться с созданием настолько сложного прибора. И так долго дурака валяли, позволяя машине пытаться помочь Кейну. Пришло время самим заняться делом. Мы именно за этим сидим здесь, в этой огромной железяке, верно? Когда машины не справляются, наступает наш черед. Кроме того, мне очень хочется посмотреть, как это мелкое чудовище взорвется, вылетев из шлюза.

Это было не очень похоже на вдохновляющую речь – впрочем, Даллас ни о чем таком и не думал, – но команда приободрилась. Они снова могли смотреть друг другу в глаза, а не на стены или в пол. И в голосах появилась решимость.

– Ладно, – сказала Ламберт. – Мы выковыриваем его из укрытия, где бы оно ни находилось, затем выкидываем из шлюза. Только мне интересно – как мы доберемся из начального пункта плана в конечный?

– Нужно как-то поймать его в ловушку, – Рипли прокручивала в голове разнообразные варианты. В свете способности чужого истекать кислотой все они казались более чем бесполезными.

– Можно подобрать материалы, через которые кислота пройдет не так быстро, – высказался Бретт. Судя по всему, он думал о том же, о чем и Рипли. – Например, трайлоновый шнур. Если сделать из него сеть, мы сможем поймать существо, не причиняя ему вреда. Может, тонкая сетка не вызовет в нем враждебной реакции – в отличие от, скажем, цельнометаллического контейнера, – он обвел собравшихся взглядом. – На то, чтобы такое сварить, у меня много времени не уйдет.

– Он думает, мы тут на бабочек охотимся, – презрительно усмехнулась Ламберт.

– Как нам заманить его в сеть? – тихо спросил Даллас.

Бретт задумался.

– Конечно, понадобится что-то такое, что не вызовет кровотечения. Это исключает ножи и все заостренные щупы. И пистолеты тоже. Я мог бы сделать несколько длинных металлических трубок с батарейками. На складах полно и того, и другого. Мне нужно всего несколько часов.

– На изготовление дубинок и сети?

– Конечно. Ничего сложного.

Ламберт не выдержала:

– Сначала сачок для бабочек, а теперь стрекала для скота! Зачем мы слушаем этого тупицу?

Даллас прокрутил в голове идею, прикидывая самый оптимальный вариант. Чужой, зажатый в углу, угрожающе выставил когти и оскалил зубы. Электрические разряды с одной стороны, достаточно сильные, чтобы раздражать, но не ранить. Два человека загоняют его в сеть, а затем следят, чтобы он не выбрался, пока остальные тащат существо к шлюзу. Может, чужой прожжет путь через трайлон, может, нет. На такой случай стоит запасти еще одну или две сети. Затащить спеленатого монстра в шлюз, закрыть люк и нажать рычаг экстренного сброса. Пока, чужой, лети к Арктуру. Здравствуй, Земля и здоровый рассудок. Вспомнив пренебрежительный комментарий Ламберт, он сказал:

– Мы слушаем его потому, что на этот раз он может оказаться прав.

«Ностромо», равно безразличный и к лихорадочной деятельности части экипажа, и к смиренному ожиданию остальных, продолжал путь к Земле на скорости, в несколько раз превышавшей скорость света. Бретт запросил несколько часов на изготовление сети и трубок, но они с Паркером работали так, словно им дали считаные минуты. Паркер жалел о том, что работа оказалась недостаточно сложной: требуй она больше внимания, у него не оставалось бы столько времени, чтобы нервно оглядывать полки, шкафы и темные проходы.

Тем временем прочим членам экипажа оставалось лишь заняться чем-нибудь другим в ожидании охотничьего снаряжения. Некоторые из них уже начали переходить от изначального вопроса: «Куда делся чужой?» к новому: «Чем он занимается?».

И только один разум был полностью сосредоточен на единственной мысли. Он уже потратил на нее некоторое время, так что мысль разбухла и грозила вот-вот взорваться. Теперь перед ним стоял выбор: обсудить эту идею со всеми или только с человеком, давшим для нее повод. Если он выберет первое и ошибется – как ему отчаянно хотелось, – то это могло нанести непоправимый вред настрою всех остальных. Не говоря уже о том, что открытое высказывание рано или поздно выльется в судебный процесс между капитаном и членом экипажа.

Если же он был прав, остальные и так об этом узнают, и достаточно скоро.

Эш сидел перед рабочей консолью в лазарете. Он задавал медицинскому компьютеру вопросы, временами получая ответ-другой. Когда в лазарет вошел Даллас, Эш поднял взгляд и благожелательно улыбнулся, после чего вернулся к работе.

Даллас молча встал рядом, поглядывая то на сообщения, часть которых была ему совершенно непонятна, то на научного сотрудника. Числа, слова и диаграммы, мелькавшие на экранах, понять было проще.

– Работаешь или играешь?

– Для игр нет времени, – с невозмутимым видом ответил Эш. Он коснулся кнопки, которая вывела на экран длинный список молекулярных цепочек специфической – и гипотетической – аминокислоты. После нажатия на другую кнопку, две выбранные цепочки начали медленно вращаться в трех измерениях. – Я соскреб несколько образцов с первой дыры, которую существо проделало в палубе, – он указал на крошечную воронку с правой стороны медицинской платформы. – Подумал, что там осталось достаточно кислоты, чтобы за нее ухватиться – с точки зрения химии. Если у меня получится разобрать структуру, может, Мать сможет создать формулу нейтрализующего реагента. В таком случае наш новый гость, если мы решим его уничтожить, может истекать кровью, сколько ему угодно. У нас будет возможность нейтрализовать любое количество кислоты.

– Звучит отлично, – признал Даллас, пристально наблюдая за Эшем. – Если кто-то на борту и может такое сделать, так только ты.

Эш равнодушно пожал плечами:

– Это моя работа.

Следующие несколько минут прошли в молчании: Эш не видел причин возобновлять разговор, Даллас же продолжал изучать результаты расчетов. Наконец капитан произнес ровным тоном:

– Я хочу с тобой поговорить.

– Я сообщу, как только что-то обнаружу, – заверил его научный сотрудник.

– Не об этом.

Эш поднял на него заинтересованный взгляд, но тут же снова отвернулся к приборам: два маленьких экрана отобразили новую информацию.

– Мне кажется, понимание структуры этой кислоты имеет первостепенную важность. Думаю, что и ты это понимаешь. Давай поговорим позже. Сейчас я сильно занят.

Даллас помедлил, потом сказал тихо, но твердо:

– Мне все равно. Сейчас.

Эш перекинул несколько переключателей, проследил за тем, как гаснут приборы, и только тогда посмотрел на капитана.

– Я и твою шею спасти пытаюсь. Но если это настолько важно – говори.

– Почему ты позволил чужому выжить внутри Кейна?

Научный сотрудник сердито нахмурился.

– Я не уверен, что понимаю тебя. Никто ни в ком ничему не «позволял» выжить. Это просто случилось.

– Бред собачий.

– Едва ли это разумная оценка ситуации, – сухо, явно не оценив выбранное капитаном выражение, ответил Эш. – Как ни посмотри.

– Ты знаешь, о чем я. За состоянием тела Кейна наблюдала Мать. Ты наблюдал за Матерью. Так и должно было быть, потому что ты лучше всех годишься для такой работы. Ты должен был знать, что происходит.

– Послушай, ты увидел черное пятно на экране одновременно со мной.

– Ты хочешь, чтобы я поверил в то, что у автодока не хватило мощности его распознать?

– Это вопрос не мощности, а длины волны. Чужой смог закрыться от тех частот, на которых работают сканеры автодока. Мы уже говорили о том, как и почему подобное возможно.

– Предполагая, что я купился на идею, что чужой способен генерировать защитное поле, которое закрывает его от сканирования – а я этого не утверждаю, – Мать обнаружила бы иные признаки того, что происходит. Перед тем, как его убили, Кейн жаловался на то, что он смертельно голоден. Это подтвердилось за столом в кают-компании. Разве причина фантастического аппетита не очевидна?

– Поясни.

– Новый чужой, чтобы создать собственное тело, поглощал запасы белков, питательных веществ и жиров из организма Кейна. Оно бы не выросло до таких размеров, питаясь воздухом.

– Согласен. Это очевидно.

– Такая метаболическая активность отразилась бы в показаниях датчиков автодока. Например, простое уменьшение веса Кейна, не считая прочего.

– Что до возможного уменьшения веса, – спокойно ответил Эш, – такого не показал бы ни один прибор. Вес Кейна просто перешел к чужому. Сканер автодока считал бы его как общий вес человека. И что за «прочее»?

Даллас попытался скрыть разочарование, но это ему удалось только частично.

– Не знаю. Не могу указать на что-то конкретное. Я просто пилот. Медицинский анализ не входит в мою работу.

– Верно, – выразительно ответил Эш. – Зато входит в мою.

– Но я и не полный идиот, – огрызнулся Даллас. – Может, я и не знаю правильных слов, но я не слеп. Я вижу, что происходит.

Эш сложил руки на груди, оттолкнулся от консоли и жестко посмотрел на Далласа.

– Что именно ты пытаешься сказать?

– Ты хочешь, чтобы чужой остался жив, – ринулся головой в омут капитан «Ностромо». – Достаточно сильно хочешь, чтобы позволить ему убить Кейна. Думаю, у тебя есть на то причины. Мы не так давно знакомы, но пока что ты ничего не делал без причин. Не верю, что это изменилось.

– Значит, есть причины и для этого гипотетического безумия, в котором ты меня обвиняешь. Назови хоть одну.

– Послушай, мы работаем на одну и ту же Компанию, – сменил подход Даллас. Поскольку обвинение не сработало, он решил попробовать воззвать к состраданию Эша. Капитан осознал, что его поведение в лазарете со стороны могло выглядеть немного параноидальным. Легко было увидеть проблему там, где он мог с ней справиться – например, в Эше, – вместо того, чтобы заниматься настоящей проблемой – чужим. Эш был странным парнем, но на убийцу он не походил. – Я просто хочу знать, – умоляюще заключил он, – что происходит.

Научный сотрудник опустил руки и бросил короткий взгляд на консоль.

– Черт, я не понимаю, о чем ты говоришь. И мне не нравятся эти инсинуации. Чужой – опасная жизненная форма. Разумеется, замечательная во многих отношениях, этого я не отрицаю. Как ученый, я нахожу его крайне любопытным. Но после того, что он сделал, я хочу сохранить ему жизнь не больше, чем ты.

– Уверен?

– Да, уверен, – в голосе Эша звучало отвращение. – Если бы ситуация в последнее время не давила на тебя так сильно, ты бы и сам это понял. Забудем этот разговор. Я буду считать, что ты ничего не говорил.

– Хорошо, – Даллас резко развернулся и направился на мостик.

Эш посмотрел, как капитан уходит, и потом еще несколько долгих секунд глядел ему вслед, погруженный в собственные мысли. А затем он вернулся к своим терпеливым и куда более понятным приборам.

«Слишком усердствую, работаю на износ».

У Далласа пульсировало в висках. Вероятно, Эш прав в том, что работа слишком на него давит. Правда, вдобавок к проблеме с чужим, он еще и беспокоился обо всех членах экипажа. Сколько еще получится нести этот груз? Сколько еще стоит пытаться это делать? Он ведь просто пилот.

«Из Кейна получился бы капитан получше», – подумал Даллас. Кейн легче справлялся с тревогой, даже не позволял ей забраться слишком глубоко. Но Кейн уже не мог ему помочь.

Даллас надавил кнопку интеркома. Ответили почти сразу:

– Инженерный отсек слушает.

– Даллас. Как у вас там дела?

– Делаются, – неопределенно ответил Паркер.

– Проклятье, не виляй! Говори точно.

– Эй, полегче, Даллас. Сэр. Мы работаем так быстро, как только можем. Бретту нужно время на пайку схем. Вы хотите загонять тварь простыми металлическими трубками или разрядами в несколько сотен вольт?

– Прости, – Даллас говорил искренне. – Вы уж там постарайтесь.

– Для всех работаем. Инженерный, конец связи.

Даллас разозлился на себя: в этом вызове совершенно не было необходимости. Ему было стыдно. Если он не способен взять себя в руки, как можно ожидать этого от других?

Сейчас, после сорвавшегося, пустого разговора с Эшем Даллас не хотел никого видеть. Ему еще нужно было самому разобраться в том, прав он насчет научного сотрудника, или просто чертовски глуп.

«Учитывая отсутствие мотива, – желчно подумал капитан, – скорее всего, последнее».

Если Эш лгал, он делал это превосходно. Даллас никогда не встречал еще человека, который так хорошо владеет собой.

На «Ностромо» существовало одно место, где Даллас время от времени мог побыть в одиночестве и одновременно чувствовал себя в безопасности. Что-то вроде суррогатной матки. Он повернул в коридор «В», не настолько погруженный в свои мысли, чтобы забыть о необходимости постоянно выискивать скупое юркое движение в темных углах. Но все было спокойно.

Через некоторое время капитан добрался до места, где корпус выдавался наружу. Здесь располагался небольшой люк, который вел к шаттлу. Даллас дернул рычаг, и люк отполз в сторону. Внутренний люк шаттла оказался открыт. У такого маленького суденышка не было собственного шлюза. Даллас забрался внутрь и сел. Коснулся еще одной красной кнопки, но нажимать не стал. На мостик уже ушла информация об открытии люка в коридоре. Это никого не встревожит, а вот закрытие собственного люка шаттла – другое дело. Так что выход в коридор он оставил открытым. Так он мог хотя бы чуточку закрыться от «Ностромо», от крывшихся внутри корабля ужаса и неуверенности…