Но у Готорна не было последователей. Его настроение и мироощущение характерное для эпохи, которая ушла вместе с ним, в то время как По, осознав природу страха и овладев приёмами его художественного создания, не только сумел удержаться на достигнутой позиции, но и добиться больших успехов. Одним из первых последователей По является талантливый молодой ирландец Фиц Джеймс О`Брайн (1828-1862) который перебрался в Америку и с честью погиб в Гражданской войне. Именно он подарил миру «Что это было?» первый хорошо продуманный рассказ о материальном, но невидимом существе, чьим прототипом стало «Орля» Мопассана; он так же написал непревзойдённую «Бриллиантовую линзу» - рассказ о молодом человеке с микроскопом, в окуляр которого он рассмотрел новый для него мир и даже успел влюбиться в девушку, которую он сумел разглядеть в капле воды. Ранняя кончина О`Брайна несомненно в какой-то степени лишила нас новых качественных рассказов о сверхъестественном, хотя его гений был в значительной степени меньше чем у мастодонтов жанра вроде По и Готорна.

Ближе всех к успеху великих сумел приблизиться довольно эксцентричный и угрюмый журналист Амброз Бирс, родившийся в 1842 году; он так же участвовал в Гражданской войне, но сумел выжить и написать бессмертные рассказы и загадочно исчезнуть в 1913 году, оставив после себя целый ворох неразгаданных тайн, состоящих из жутких порождений его дьявольской фантазии. Бирс был сатириком и памфлетистом, но широкую известность он обрёл благодаря своим мрачным и жестоким рассказам. Многие из них повествуют о гражданской войне, отличаются яркостью и реалистичностью образов, чем сильно контрастируют с популярной художественной литературой того времени. Если говорить честно, все рассказы Бирса так или иначе связаны со сверхъестественным. Все они повествуют о физических или потусторонних ужасах, окружающих человека, в большей степени эти зловещие образчики страха и формируют авангард американского достояния сверхъестественной литературы. Господин Семюэль Ловмэн, современный поэт и критик, имеющий честь лично быть знакомым с Бирсом, подвёл черту под всем творческим наследием «творца теней» в предисловии к некоторым из писем писателя:

«Бирс преподносит свои ужасы не столько искаженными или модифицированными приёмами известных По и Мопассана, сколько чётко выверенным количеством сверхъестественного и таинственного. Слова, используемые автором на столько простые, что многие иные творцы диагностировали бы у него ограниченность словарного запаса, коим он описывает нечестивый ужас в его новой, более естественной, ранее не предполагаемой для него форме. У По это проявляется в его непререкаемом и очевидном таланте, у Мопассана - в результате достижения наивысшей степени напряжения во время развязки. Бирс не мудрствовал лукаво - одержимый образами мучительной смерти он использовал их по полной. И каждый раз это происходит с молчаливого согласия природы. В «Смерти Альпина Фрейзера»(1891) цветы, трава, ветки и листья деревьев великолепно сосуществуют и противопоставляются сверхъестественному злу. Несовершенный мир, полный таинственной бирюзы, и настороженных, будоражащих разум снов - всё это Бирс. Однако, всё же забавно, что жестокости как таковой там нет от слова совсем»

«Бесчеловечность» которую «узрел» Ловмэн проявляется посредством редких случаев сардонической комедии или «висельных шуток» а так же в удовольствии, с которым автор описывает жестокости и мучительные разочарования героев. И это отлично иллюстрируется в некоторых его заголовках к наиболее мрачным из его рассказов, например: «Думаю, не всегда стоит есть то, что лежит на столе» (речь идёт о трупе, по поводу которого ведёт дознание коронёр) и «Даже ногой человек может быть в лохмотьях» (это относится к чудовищно изуродованному, истерзанному телу)

В целом творчество Бирса немного шероховато. Особенно это заметно в тех его историях, которые были написаны им как следствие его профессиональной деятельности в очень сухом и искусственном стиле, который хорош лишь для статьи в газету, но уж точно не для художественной литературы; единственное, чем выдаются эти работы - так это неповторимым мрачным, жестким стилем повествования, которым нельзя спутать ни с чем; некоторые из них даже стали образцом для всей американской сверхъестественной литературы. «Смерть Альпина Фрейзера», названная Фредириком Тайбером Купером (1864-1937)самой жуткой историей в истории англо-саксонской литературы, повествует о теле без души, что таится под сенью таинственного и жуткого кроваво-красного леса, и о человеке, убегающем от своего прошлого, что нашёл смерть в объятьях той, кого раньше считал любимой матушкой. «Проклятая тварь»(1893), часто публикуемая в популярных сборниках рассказов, повествует о жутких преступлениях, совершенных неведомым существом, что днём и ночью, словно неприкаянный дух, бродит по холмам и полям. «Подобающая обстановка»(1889) несмотря на кажущуюся простоту, вызывает чувство самого что ни на есть настоящего ужаса, которой только может заключаться в написанных строках. В рассказе таинственный автор Колстон бросает вызов своему другу Марчу: «Ты достаточно храбр, чтобы читать меня в экипаже, но - в пустом доме - в одиночестве - в лесной чаще - в полночный час! Ба! В моём кармане сейчас лежит рукопись, которая убьёт тебя!» Марч читает рукопись в «подобающей остановке» - и она убивает его. «Средний палец на правой ноге» имеет довольно забавное название и крайне забавный сюжет с сильным кульминационным моментом. Человек по имени Мантон с особой жестокостью убивает своих детей и жену, у которой нет среднего пальца на правой ноге. Десять лет спустя, он возвращается в окрестности где его узнали и спровоцировали на поединок на длинных охотничьих ножах во тьме заброшенного дома, того самого, где искомый персонаж совершил своё преступление. Когда наступает момент поединка, его ловко обводят вокруг пальца; его противник скрылся, заперев героя в кромешной тьме на первом этаже; и всё вокруг него было покрыто толстым слоем пыли, скопившемся за последнее десятилетие. У него не было иных противников, кроме собственного страха; и на следующий день его находят скорчившемся в углу с искаженным ужасом лицом от того, что он видел ночью. Единственная подсказка для читателя - ужасные следы ночных событий: « В слое пыли на полу, ведущие от двери, в которую они вошли, прямо через всю комнату в ярде от скрюченного страхом трупа Мантона - вели три параллельные линии нечётких отпечатков босых ног, по краям - принадлежащих маленьким детям, а посередине - явно женских. «В месте, где заканчивались следы, они не возвращались обратно. Они вели только в одну сторону». И, само собой, у женских отпечатков ноги не хватало среднего пальца на правой ноге. «Обитель призраков» - очень подробный рассказ с примесью журналистики и жестокого правдоподобия, предлагающий читателю жуткие намёки на ужасающую истину. В 1858 году целая семья из семи человек по необъяснимым причинам внезапно пропадает из своего дома на плантации в восточной части Кентукки, притом всё имущество жильцов осталось на месте - мебель, одежда, продовольствие, лошади, крупный рогатый скот и рабы. Около года спустя двое джентльменов вынуждены были укрыться от бушующей бури в заброшенном доме, где наткнулись на потайную комнату, освещенную неестественным зеленоватым светом, с железной дверью, которую можно было открыть лишь снаружи. В запертой комнате лежали разлагающиеся тела всех членов пропавшей семьи; и, когда один из мужчин приблизился к одному из трупов, потому что ему показалось, что он очень похож на кого-то знакомого, его товарищ настолько одурел от невыносимого смрада, что случайно запер своего компаньона внутри жуткой комнаты и тут же потерял сознание. Спустя шесть недель, пришедший в себя выживший не смог вновь отыскать тайную комнату, а во время Гражданской войны дом выгорел подчистую. Запертого в комнате человека никто больше не видел и ничего не слышал о нём.

Бирс редко понимает атмосферный потенциал собственных историй так же ясно, как По; в большинстве его работ присутствуют некие черты наивности, прозаической несостоятельности или ранне-американской провинциальной речи, что довольно сильно контрастирует с работами более поздних «мастеров тени». Несмотря на это, его искренность и мастерство, с которыми были созданы его замечательные рассказы, никогда не будут забыты. Поздние работы Бирса о сверхъестественном представлены в двух томах - «Может ли это быть?» и «В гуще жизни». Первый том практически полностью посвящен сверхъестественному.

Большая часть лучших работ в американской сверхъестественной литературе вышла из под пера авторов, не имеющих к последней ни малейшего отношения. Исторический роман «Элси Веннер» Оливера Уэндела Холмса(1841-1935) c изумительной отстранённостью повествует о юной особе, чью мать во время беременности укусила гремучая змея и теперь в её облике присутствует нечто отталкивающее, нечто змеиное. Помимо этого роман содержит превосходную атмосферу, достигаемую за счёт красочного описания многочисленных пейзажей, присутствующих в романе. В «Повороте винта» Генри Джеймс довольно успешно уходит от свойственной ему помпезности и словоблудия с целью создания по-настоящему жуткой атмосферы ужаса грядущего. Рассказ повествует о сверхъестественной власти двух злых духов давно почивших слуг - Питера Квинта и гувернантки мисс Джиссил над маленьким мальчиком и девочкой, за которыми они присматривали при жизни. Пожалуй, Джеймс слишком многословен, слишком изыскан и слишком увлечён тонкостями изложения материала, чтобы полностью осознать всю жуть и дикость повествуемой им истории. Здесь присутствует редкий, но нарастающий словно снежный ком поток страха, в апогее своём являясь нам сценой смерти маленького мальчика; и благодаря которому новелла заняла достойное место в своём жанре.

Френсис Кроуфорд(1854-1909) написал несколько сверхъестественных историй разного качества, которые теперь напечатаны в сборнике «Блуждающие призраки или Невероятные истории»(1905). «Ибо кровь есть жизнь» из того же сборника - рассказ, повествующий о лунатике-вампире, живущим уединённой жизнью в древней башне на склонах южно-итальянского побережья. «Улыбка мертвеца» - история об ужасах, что преследуют семейство в старом доме и родовом склепе в Ирландии и повествует о силе банши. «Верхняя полка» - шедевр сверхъестественной литературы и является одним из самых лучших рассказов в истории жанра. Эта великолепно исполненная история рассказывает о каюте на корабле, в которой происходили самоубийства, непонятно почему всегда пахло сыростью, то и дело сам по себе открывался иллюминатор и о борьбе с неведомым, безымянным кошмаром.

Крайне любопытными, хотя и без типичной манерной экстравагантности 80-90-x годов, выглядит атмосферный ужас в ранних работах Роберта Уильяма Чамберса, ставшего знаменитым благодаря совсем иному жанру литературы. «Король в желтом» - серия невнятно связанных коротких рассказов, в которых единственной и неизменной чертой является присутствие жуткой и запретной книги, чьи дьявольские страницы способны порождать страх, безумие и сверхъестественных тварей - поистине великолепное проявление космического страха, несмотря на несущественные недостатки и изжившую себя типичную французскую атмосферу, очень популярную благодаря Джорджу Ди Марье и его «Трильби»(1894) Самый сильный из его рассказов - «Желтый знак»(1895) действующим лицом которого стал старый и не разговорчивый кладбищенский сторож с лицом, напоминающим одному из главных героев толстый белый трупный опарыш. Описывая драку с этим существом, парень дрожит и бледнеет, едва речь заходит о деталях: « - Ну ладно, сэр, тут всё дело в том, что когда я ему вмазал, он схватил меня за руку, но я вывернулся, и клянусь Богом, у него оторвался один палец и остался болтаться в моей руке.» Художник, увидев этого странного человека, невольно сравнил его с человеком в катафалке из сна своей подруги, и был потрясён тем голосом, с которым сторож к нему обращался. Противный хриплый шепот звучит в голове героя «как жирный липкий дым, выходящий из чана для топления сала, он привязался ко мне как надоедливый и тошнотворный запах гниющего мяса». И тем, что он бормотал было «Ты нашёл Желтый Знак?»

Волей случая подруга художника, которой приснился сон, находит на улице необычную заколку из оникса, украшенную причудливыми глифами, которую в скором времени и отдала последнему; и склонившись над дьявольской запретной книгой ужасов, друзья узнали, помимо прочих отвратительных и жутких вещей, которые не должны быть доступны разуму смертных, что эта заколка - это и есть безымянный Желтый Знак, который вручают членам проклятого культа Хастура - что из первородной Каркозы - места, где была написана книга, и откуда порой в наш мир просачиваются воспоминания и образы, глубоко скрытые на периферии сознания. Вскоре герои слышат шум чёрного катафалка, что ведёт всё тот же жуткий сторож с мертвенно белым лицом. Он заходит в окутанный тьмой дом в поисках желтого знака - все замки и решётки ржавой пылью рассыпаются от его прикосновения; и когда люди врываются внутрь, привлечённые нечеловеческим воплем, они видят три фигуры на полу - двое мертвых и один умирающий. Одно из мёртвых тел уже практически разложилось. Это ночной сторож, и доктор восклицает « - Этот человек мёртв уже много месяцев!» Стоит упомянуть, что большинство имён его героев - это аллюзии, взятые из рассказов о жутких землях предков за авторством Амброуза Бирса. Другие работы господина Чамберса содержат в себе по большей части описательную характеристику неведомого, - «Создатель лун» и «В поисках неизведанного». Довольно грустно, что человек со столь многообещающими способностями к написанию сверхъестественных историй, так и не стал настоящим мастером жанра.

Истинный ужас можно отыскать и в творчестве Мэри Элеоноры Уилкинс, чей сборник рассказов «Ветер в розовых кустах» содержит массу достойных внимания успехов. В «Тенях на стене» мы видим превосходное мастерство в описании облика степенного семейства Новой Англии, в котором вскоре произойдёт сверхъестественная трагедия; и внезапное появление тени отравленного брата, чтобы подготовить нас к кульминационному моменту, когда рядом с первой тенью появится тень неведомого убийцы, покончившего с собой в соседнем городе. Шарлотта Перкинс Гилман в «Желтых обоях» использует классические приёмы, определяя чёткие грани безумия, которые овладевают женщиной, обитающей в комнате с желтыми обоями, где когда-то держали сумасшедшую.