Господин Мейчен с его впечатляющим кельтским наследием, тесно связанным с юношескими воспоминаниями о диких куполообразных холмах, древних лесах и загадочных Римских руинах сельской местности Гвента, придумал воображаемую жизнь редкой красоты, глубины и с исторической подоплёкой. Поглощенный средневековыми тайнами тёмных лесов и древних обычаев, став поборником средневековья во всех его проявлениях - вплоть до католической веры. Он так же поддался магии бритто-римской жизни, что когда-то наводнила его родные края; чувствуя притягательное, почти волшебное влечение к укреплённым лагерям, мозаичным тротуарам, фрагментам статуй и прочим вещам, повествующим о днях, когда повсюду царил классицизм, а государственным языком была латынь. Молодой американский поэт Фрэнк Белнэп Лонг прекрасно обособил богатый вклад этого великого мечтателя и заключил его в волшебство слов в своём сонете «Читая Артура Мейчена»:

Осенний лес наполнен красотой,

И Альбиона древних троп трикветры мчатся рьяно,

Минуя волшебство дубов, и вереса, и заросли тимьяна.

К великой крепости империи святой:

В осеннем небе есть очарованье,

Терзая хмарь алеющим сияньем,

От некого великого огня, чьи отблески исполнены мерцаньем.

И тлеющих углей предсмертная игра.

Дабы узреть отчётливо и ясно, я жду,

Прославленные алые знамёна на Север устремившего свой взор,

Орла романского, и сквозь златую мглу,

Марш легионов, чей строй вперёд свой путь простёр.

Я жду, желая вкусить снова,

Из чащи древней мудрости и горя.

Из ужасов господина Мейчена возможно самым известным рассказом является «Великий Бог Пан»(1894) в котором речь идёт о необычном и жутком эксперименте и его последствиях. Молодая девушка после операции на мозге узрела перед собой великую и ужасную персонификацию древнего божества, повелителя природы, вследствие чего сходит с ума, и не проходит и года как она узреет свою смерть. Спустя годы странная и загадочная иностранка по имени Элен Воган попала в приёмную семью преуспевающего фермера в сельской местности Уэльса и часто гуляет с местными детьми в лесу. Маленький мальчик не может забыть, что видел, когда гулял один в лесу и случайно заметил Элен с кем-то или с чем-то, кто был рядом с ней. Все эти загадочные события определённо как-то связаны с древними римскими божествами, чьи лики в образе скульптурных композиций хоть и плохо, но сохранились в этой достаточно безлюдной сельской местности. Через несколько лет загадочная и прекрасная иностранка появляется в светском обществе, после до смерти пугает своего мужа, заставляет художника писать чудовищные картины ведьминого шабаша, провоцирует череду самоубийств среди мужчин, которым выпало сомнительное счастье с ней лично познакомиться, и как в результате выяснилось, что она является завсегдатаем самых злачных мест Лондона и даже злейшие и худшие из отбросов общества страшатся гнусностей, которые она себе позволяет. Благодаря смекалке и сопоставлению фактов и свидетельств очевидцев, знавших её в разные периоды её жизни, было выяснено, что она и есть Элен Воган, что является ребёнком молодой женщины - но не от смертного мужа - над которой был поставлен эксперимент. Она - дочь великого Пана, что умирает в последствии бесконечных трансформаций, включающих даже изменения пола, что само по себе является вершиной извращения над первичными законами жизни.

Всю прелесть истории невозможно выразить словами. Никто ещё не смог так чётко описать бесконечный ужас, которым автор пропитал каждый абзац своего повествования, следуя точному порядку изложения материала. Господин Мейчем постепенно раскрывает перед читателем смысл всех намёков и догадок, поведанных им ранее. Мелодрама, конечно, присутствует, и автор довольно часто повторяет одни и те же фразы, что выглядит довольно нелепо при глубоком рассмотрении текста; но в жуткой истории о колдовстве и чёрной магии никто не будет заострять на этом внимание, а достаточно внимательный читатель даже содрогнётся, невольно повторяя слова одного из персонажей: «Это невероятно, чудовищно, такое не может происходить в нашем тихом мирке... Должно, должно быть другое, не столь ужасное объяснение всему этому, если нет - наш мир превратиться в кошмар.»

Менее известная и отличающаяся более простым сюжетом работа, чем «Великий Бог Пан», но с определённо хорошей атмосферой и высокой художественной ценностью, представляет собой любопытную и мрачную летопись под названием «Белые люди». Ключевую роль в романе занимает дневник с записями маленькой девочки, чья няня приоткрыла перед юной леди завесу тайны перед запретной магией пожирающих душу колдовских ритуалов ведьмовского ковена - того самого культа, рассказы о котором шепотом передавались из уст в уста из поколения в поколения среди обычных людей на территории всей Западной Европы. Члены этого культа под покровом ночи, в особые дни, один за одним, встречались в тёмных лесах и безлюдных местах, дабы провести отвратительный ритуал, именуемый Ведьминым шабашем. Рассказ господина Мейчена являет собой торжество умелой избирательности и умеренности, создавая могущественный образ, вкладывая его в уста маленькой девочки, которая в потоке казалось бы бессмысленных фраз упоминает неких «нимф», «Долы», «вулас», «белые, зелёные и алые церемонии», «письмена Акло», «язык Чиан», «игры Мао», и т.д. Этим обрядам няню научила её бабушка-ведьма, а начинают обучение ко времени, когда ребёнку исполняется три года. Бесхитростные рассказы девочки о страшном тайном посвящении, обладают намёком на неведомый ужас и от души сдобрены пафосом. Очаровательное зло, столь хорошо известное антропологам, описано с детской наивностью, и наконец зимой происходит путешествие на старые валлийские холмы, произведенное под действием воображаемых чар, только усиливая эффект таинственности, загадочности, и производимых гротескных ощущений этими дикими пейзажами. Подробности этого путешествия описаны с такой изумительной яркостью, что даже самый строгий и прихотливый критик признает это шедевром фантастической прозы с почти безграничной властью образов великой и ужасной тьмы. В конце малышка - которой уже исполнилось тринадцать лет - находит в гуще лесной чащи загадочный и гибельно прекрасный предмет. В конце концов, тьма настигает её, но как и было сказано в прологе, ей удалось вовремя принять яд. Как и мать Элен Воган из «Великого Бога Пана», она узрела жуткое божество. Тело девочки находят в тёмной чаще вместе с загадочной вещью, которую она нашла; и эта вещь - излучающая свет статуэтка работы римского мастера, о которой со средних веков ходят самые жуткие кривотолки - которую испуганные соискатели разбили вдребезги.

В эпизодическом романе «Три самозванца» - произведения, несколько обесцененного вследствие неудачного подражания весёлому стилю Стивенсона, присутствуют несколько повествований, которые стали свидетельством совершенного мастерства Мейчена как «творца тени». Здесь мы видим художественную обработку самой любимой легенды автора; истории о том, что под холмами и скалами дикой местности Уэльса живёт в тени этого мира первобытная раса, что стала прототипом для всех историй о феях, эльфах, и гномах, которых даже сейчас считают причиной бесследной пропажи людей и подмене обычных детей странными темноволосыми созданиями. Эта тема хорошо развита в эпизоде, под названием «Чёрная печать»; где учёный, обнаружил поразительное сходство между теми рисунками, что были нацарапаны на известняковых породах Уэльса и изображениях на доисторической чёрной печати из Вавилона, детально описывая процесс исследования и проторяя себе путь к неведомому и ужасному. Странные записи, сделанные в древности географом Солинусом, серия таинственных исчезновений в безлюдных холмах Уэльса, слабоумный ребёнок, родившийся в деревне у женщины после приступа жуткого страха, оказавшего на неё просто неизгладимое впечатление, потрясшее своим ужасом до глубины души. Профессор улавливает связь между всеми этими фактами и событиями, вывод из которых заставил бы испугаться любого человека, который ценит свою человечность. Он нанимает слабоумного мальчика, который говорит шипящим голосом и подвержен странным эпилептическим припадкам. Однажды после подобного припадка, в то время когда профессор как раз занимался исследованиями, он почувствовал странный запах и свидетельства чьего-то сверхъестественного присутствия и решает отправиться на поиски. Он оставляет объёмную пачку документов с исследованиями и отправляется к волшебным холмам, опьянённый ожиданием и напуганный жутким предчувствием. Он больше никогда не вернётся, но рядом с волшебным камнем на отдалённых холмах находят его часы, деньги и кольцо, завёрнутые в плотный пергамент с изображением тех жутких символов, что на чёрной вавилонской печати и на камнях в Валлийских горах.

Объема документа вполне достаточно, что бы осознать самые мрачные и жуткие возможности. Профессор Грегг, сопоставив множество фактов исчезновения в Уэльсе, надписи на камнях, рассказ античного географа и чёрную печать, сделал логический вывод о том, что древняя раса первобытных существ с незапамятных времён и до нашего времени живёт под холмами малолюдного Уэльса. Дальнейшие исследования раскрыли тайну чёрной печати и констатировали, что слабоумный мальчик является сыном не смертного мужа, а иного, более могущественного и более страшного существа, является наследником его памяти и возможностей. В эту странную ночь профессор расшифровал надпись на чёрном камне и пробудил с его помощью «ужас из холмов» спровоцировав всплеск наследственной памяти у слабоумного мальчика. Он сказал: « На моих глазах тело его разбухло, вздулось, как пузырь, лицо почернело...» после чего профессор Грегг в приступе исступлённого ужаса узрел его истинную, самую тёмную форму. Он узнал о бездне, полной ужасов, которые не должны были существовать, и куда ему удалось заглянуть; и после этого он принял свою судьбу, отправившись к холмам. Он встретил несуществующих «маленьких людей» и его исследования заканчиваются одним крайне рациональным предположением: «Но если я, по несчастью, не вернусь из этой экспедиции, не стоит даже и гадать о моей ужасной участи»

Так же в «Трёх самозванцах» есть рассказ «Белый порошок», в котором достигается абсолютный уровень ужаса, который может испытать человек. Френсис Лестер, молодой студент-юрист переживает нервный срыв от долгого уединения и переутомления. Врач выписывает ему рецепт, и в первой же аптеке не очень внимательный к деталям старый аптекарь даёт ему некий «белый порошок». Это вещество, как позже выяснилось, является редкой солью, которая в зависимости от времени суток и температуры изменяет свои свойства с безобидных до очень жутких; это не что иное как «vinum sabbati» который принимали во время ритуалов ведьминого шабаша, дабы узреть жуткие перевоплощения - и если принимать не правильно - не менее жуткие последствия. Ничего не подозревающий юноша регулярно разводит порошок в стакане воды и пьёт после приёма пищи; и по началу, это даже пошло ему на пользу. Постепенно, его раскрепощённая душа начинает требовать развлечений; он всё чаще не ночует дома и подвергается сильному психологическому изменению. Пока однажды на его правой руке не появляется странное пятно, и он вновь возвращается к своему привычному образу жизни в ещё более радикальной форме - практически не выходит из комнаты и не принимает посетителей. Когда его сестра пригласила врача, последний покинул дом, находясь в состоянии крайней степени ужаса, бросив напоследок, что ни чем не может помочь и никогда больше не появится в этом доме не при каких обстоятельствах. Через две недели сестра больного, выйдя на улицу, увидела жуткое создание в окне комнаты своего брата; и слуги сообщали, что еда, которую они обычно оставляют у двери, остаётся не тронутой. Призывы открыть ни к чему не приводят, разве что из-за двери раздаётся глухое бульканье, что он хочет побыть в одиночестве. Пока напуганная горничная не сообщает жуткие вести. - на потолке прямо под комнатой Лестера сконцентрировалась отвратительная чёрная слизь, и на постель капала какая-то мерзкая и вязкая жидкость. Доктор Хэбердин вынужден вновь вернуться в дом, где он выламывает дверь в комнату юноши, и снова и снова бьёт железным прутом обнаруженное там жуткое полуживое существо. «На полу колыхалась чёрное, вязкое, вонючее месиво. Оно гнилостно разлагалось, таяло и пульсировало, клокоча жирными гнилостными пузырями, как кипящая смола.» Горящие точки глаз светили изнутри на подобии раскалённых угольков, шевелились и вытягивались остатки губ, какие-то бесформенные отростки вздымались вверх, неубедительным подобием рук. Вскоре врач, не в силах забыть о том, что видел, умирает в море на полпути к Америке, где он хотел начать новую жизнь.

Господин Мейчен вновь возвращается к образу «Маленьких людей» в «Красной руке» и «Сияющей пирамиде; и в «Ужасе» - истории, описывающей период войны, где он всё с той же таинственностью повествует о том, что будет если человек откажется от своей сути на территории тварей, которые, в последствии ставят под сомнение его превосходство и объединяются против него с целью уничтожения слабого и неугодного. Актом постепенного перехода автора от классического стиля ужасов к подлинному мистицизму являются «Великое возвращение», «История Грааля» а так же некоторые повести военных лет. Слишком хорошо известный, что бы говорить о нём подробно - рассказ «Лучники»; который вновь возродил древнюю легенду об «ангелах Монса» - призраках старых английских лучников из Керси и Азинкура, которые в 1914 году пришли на помощь находящемуся в окружении полку «старых негодяев» Англии.

Менее искушенный, чем господин Мейчен в определении пределов ужаса, но беспредельно более верный идее, что потусторонний мир на прямую воздействует на наш мир - вдохновенный и плодовитый Алджернон Блэквуд, в работах которого хоть и не регулярно, но порой проскальзывают великолепные образцы сверхъестественной литературы, которые можно считать одними из лучших на сегодняшний день. В подлинности гения Блэквуда не может быть никаких сомнений; ибо никто даже не приблизился к тому уровню мастерства, серьёзности и верности, с которым он пишет свои чарующие мелодии, воспевающие странное и чувственное в нашем мире, или о сверхъестественных откровениях, находясь под властью которых он подробно излагает все грани ощущения и восприятия, способные привести человека из нашей реальности в мир сверхъестественного и даёт возможность хоть на чуть-чуть заглянуть за грань. Не имея значительного таланта к поэтической магии, он несомненно является очевидным и бесспорным мастером создания потусторонней атмосферы, способный парой метких строк превратить обычный психологический фрагмент повествования в полноценную атмосферную единицу. В первую очередь, он лучше всех понимает, что чувственные люди постоянно прибывают на границе этого мира и мира грёз, и различия между этими мирами настолько не значительны, что порой даже нет никакой разницы, реальны ли видимые объекты или являются производной нашего воображения.