Менее значительные работы мистера Блэквуда содержат в себе ряд существенных недостатков: нравоучительность, приступы безвкусной фантазии, плоские и скучные проявления сверхъестественного, зачастую дружелюбного к человеку и чрезмерное употребление понятий из современных «оккультных» наук. Недостатками более серьёзных работ являются отсутствие конкретики и излишняя затянутость повествования в следствии не очень удачных попыток объяснить очень сложные вещи простыми словами, при том используя сухой, лишенный всякой таинственности, внутренней магии, яркости и живости образов журналистский стиль, которые смогли бы помочь актуализировать описываемые образы и создать нужные ощущения в моменты соприкосновения с сверхъестественным. Но не смотря на это, главные работы мистера Блэквуда являются признанной классикой и как и положено литературе ужаса, вызывает благоговейный страх перед неведомыми сферами и существами, в оных обитающих.

Прозаическое наследие мистера Блэквуда представляет собой практически бесконечный список работ, при том как внушительных романов, так и небольших историй, являясь при этом как самостоятельными произведениями так и формируя отдельные сборники. В первую очередь стоит отметить «Ивы» - историю, в которой путешественники находят приют на безымянном клочке суши на Дунае, и к своему несчастью, сталкиваются с неведомыми ужасами, не сразу заметными среди ив, практически полностью заполонивших остров. Здесь сдержанный и размеренный стиль повествования Блэквуда достигает своего наивысшего проявления - в повествовании нет ни одной лишней строчки или намёка на искусственное нагнетание атмосферы. Достаточной мерой убедительности, хотя и на порядок меньшей художественной ценностью, обладает «Вендиго». Рассказ повествует нам о жутких свидетельствах существования лесного демона, о которых судачат лесопромышленники севера. Триумф мастерства автора можно проследить хотя бы по тому, как убедительно и естественно связаны простые намёки и последующие невероятные события. В «Случае в съёмном доме» мы видим страшное присутствие неведомых тварей, призванных злым магом из самых чёрных бездн космоса, а «Слышащий» рассказывает историю об ужасной ментальной сущности, оставшейся в доме человека, который умер от проказы. В сборнике под названием «Невероятные приключения» можно найти ещё несколько примечательных работ автора, в частности истории, где фантазия писателя повествует нам о ритуалах на ночных холмах и всём том жутком и ужасном, что скрывается за якобы мирными пейзажами Природы; и о невообразимых безднах тайн, погребённых под прожженными солнцем песками и древними пирамидами Египта. Стиль письма по-прежнему мягок и деликатен, в противном бы случае чрезмерная жестокость или задорность повествования сгубили бы его, опустив до уровня юмористической прозы. Некоторые из этих историй вовсе не имеют сюжета, и представлены скорее как описание и некое исследование ранее неведомых ощущений и полузабытых осколков снов. Сюжет в таких работах не имеет глубокого сакрального смысла, ибо в оных правит бал атмосфера.

«Несколько случаев из оккультной практики доктора Джона Сайленса» - это книга, которая состоит из пяти связанных между собой историй с один и тем же главным героем, который кочуя из рассказа в рассказ, всегда достигает своей цели посредством своих особых способностей. Несколько снижает ценность повествования популярный в то время детективный стиль - ведь Доктор Сайленс является образом одного из тех доброжелательных гениев, которые используют свои уникальные способности чтобы помогать людям, попавшим в беду - и эти рассказы не просто одни из лучших работ автора - они представляют собой настоящие, практически реальные, живые образы. Первая история в книге - «Психическая атака» - повествует о приключениях молодого писателя и о его потрясениях в странном доме, где когда-то происходили самые загадочные события, и о том, как были изгнаны из нашего мира бесчисленные полчища демонов. «Древние чары» - пожалуй, наиболее примечательный рассказ в книге, повествующий практически завораживающею историю, наполненную яркими образами старинного французского города, в котором в одну из ночей нечистого Шабаша все жители превратились в кошек. В «Огненной Немезиде» - отвратительное существо возникает из свежей крови, а в «Тайном поклонении» речь идёт о немецкой школе, в которой исповедовался сатанизм и ещё долгое время поддерживалась аура тьмы. «Лагерь Зверя» - рассказ об оборотне, главными недостатками которого являются всё то же морализаторство, приправленные «оккультной» терминологией.

Слишком многогранные, чтобы полностью быть причисленными к жанру ужасов, но гораздо более ценные для всей художественной литературы в целом, изящные полёты мысли - «Джимбо» или «Кентавр». Господин Блэквуд в своих романах практически вплотную подходит к пониманию вопроса о сущности сновидений, чем наносит внушительный ущерб устоявшимся барьерам между нашей реальностью и порождением фантазии.

Искусный чародей кристально-звонкой прозы, и лучший в создании великолепного, будто печально вдыхающего, многогранного мира, предстающего перед нами с нестандартной точки зрения - Эдвард Джон Мортон Дракс Планкетт - восемнадцатый барон Дансени, чьи рассказы и короткие пьесы не имеют аналогов в современной литературе. Изобретатель новой мифологии и создатель удивительной вселенной, Лорд Дансени, посвятивший себя причудливому миру невыразимой красоты, и поклявшийся вечно вести свой Крестовый поход против грубостей и мерзостей эфемерной реальности. Его суждения по настоящему обширны, велики, всеобъемлющие и этому нет примеров ни в одном из периодов истории литературы. Чуткий, словно По, к драматическим ценностям и придающий большое значение отдельным понятиям и деталям, но в значительной степени гораздо лучше владея словом, что помогло ему создать свой собственный, простой и совершенный лирический стиль, основанный на текстах из Библии Короля Иакова. Он приложил руку практически к каждому мифу и легенде, которая была в пределах ареала Европейской культуры. Дансени произвёл компиляцию синкретического цикла фантазий в котором Восточный колёр, античный стиль, тевтонская мреть и кельтская мечтательность столь великолепно гармонизированы, что каждый культурный элемент дополняет и усиливает эффект другого, при том меж ними отсутствует дисбаланс и поддерживается идеальное равновесие между соответствием и однородностью. В большинстве случаев земли Дансени оставляют неизгладимое впечатление - «за пределами Востока» или «на краю света». Его система оригинальных, собственноручно разработанных географических названий, с корнями классических, восточных и иных источников, является отличным примером разностороннего развития, находчивости и поэтической проницательности. Мы может лицезреть это в таких образцах его творчества как «Король Аргименес», «Бетмора», «Полтарниз, Глядящий на Океан», «Каморак», «Иллюриэль», «Время и Боги».

Лейтмотивом работ Дансени стал отнюдь не ужас, а изысканная красота. Он влюблён в яркий зелёный нефрит и в позолоченные купола, и в нежный румянец солнца на закате дня, чьи блики отражаются в высоких, словно сделанных из слоновой кости, минаретах, стоящих в неподдающихся описанию городах, сотканных из его мечтаний и грёз. Сочетание юмора и иронии облагораживают творчество ноткой здорового цинизма, без которых его работы выглядели бы наивно-простодушными. Тем не менее, как и любой мастер торжествующей нереальности, он обязан был случайно, или намеренно прикоснуться к космическому ужасу, в следствии чего его так же можно считать полноправным «мастером тени». Дансени любит лукавить и недоговаривать о чудовищных ужасах и потрясающих воображение превратностях судьбы, потому многие его работы во многом похожи на сказки. В «Книге чудес» мы читаем о Хло-Хло, гигантском паукообразном божестве, которое не очень то и любит сидеть дома; о том, чего Сфинкс боялась в лесу; О Слите, воре, который спрыгнул с края мира, увидев свет и узнав, кто зажег его; и о людоедах Гиббелинах, которые обитают в Тёмной Башне и защищаются сокровища; и о гнолах, которые живут в лесу и у которых очень сложно что-нибудь украсть; и о Городе Никогда, где неведомый взор наблюдает за всем из Нижнего Мира, и о прочих мрачных вещах. «Рассказы сновидца» повествуют о тайне, изгнавшей всех людей из города в пустыне, Бетморы; и об огромных вратах Педондарис, которые были вырезаны из цельного куска слоновой кости; и о путешествии бедного старины Билла - капитан, под чьим началом он плавал, умел заклинать экипаж и посещал зловещие острова, как будто поднимающиеся из морских глубин, с низкими соломенными домиками, окна которых зловеще скалились в темноту.

Многие короткие пьесы Дансени червоточат призрачным страхом. В «Богах горы» семь нищих попрошаек выдают себя за семь воплощений зелёных божеств, чьи лики расположены в высоких горах, после чего их жизнь становиться беззаботной и полной почестей со стороны многочисленных почитателей из города неподалёку, жители которого будут любезны до тех пор, пока не услышат вести о том, что лики их почитаемых богов исчезли с привычных мест. Им сообщают о том, что якобы их видели в сумерках, и в совсем ином обличии, чем сейчас - «Камень не должен ходить. Камень не должен ходить по вечерам» и когда они сидят в ожидании скорого прибытия дев-танцовщиц, они замечают, что поступь приближающихся на много тяжелее лёгкой походки танцовщицы. Затем грядёт развязка, где самонадеянные богохульники сами превращаются в зелёных нефритовых истуканов, точь-в-точь похожих на тех, чьи изваяния в храме они осквернили. Однако сюжет - не самая примечательная часть этой чудесной пьесы. Происшествия и события прописаны с наивысшим мастерством, в следствии чего целостное произведение обогащает не только драму, но и всю художественную литературу в целом. «Ночь в таверне» - повесть о четырёх разбойниках, которые похитили изумрудный глаз Клеша, чудовищного бога индусов. Им улыбается удача - у них получается заманить к себе в комнату трёх жрецов культа древнего божества и убить их, ибо последние намеревались сделать это с ними; но ночью Клеш сам приходит за своим оком; и получив его, он призывает каждого из воров во тьму, где их постигает неведомое наказание. В «Смехе Богов» присутствует обречённый город на краю джунглей, и все, кто слышит чарующую мелодию лютни призрачного музыканта вскоре умирают (см. клавесин Элис в «Доме с семью шпилями» Готорна) а в пьесе «Враги Королевы» обыгрывается история Геродота, о том, как мстительная королева приглашает своих врагов на торжественный пир в подземелье, позволяя водам Нила оборвать нити их жизни. Но ни какой пересказ не может передать хоть толику того всеобъемлющего очарования знаменитой мелодики слога лорда Дансени. Его призматические города и невообразимые ритуалы наполнены неподдельным реализмом, создать эффект которого можно было только обладая совершенным уровнем мастерства; и в конечном итоге мы наслаждаемся чувством реального участия в описываемых событиях, будто лично стали героями его сокровенных фантазий. Для человека обладающего богатым воображением, он является талисманом и ключом, открывающим доступ к богатейшей сокровищнице грёз и осколков воспоминаний; поэтому мы должны думать о нём не только как о поэте, но и том, кто может сделать из каждого читателя поэта.

В оппозиции к творческому гению лорда Дансени и одарённый практически сверхъестественной силой вызывать ужас непринуждённым стилем, слегка уводящим своего читателя от непримечательной повседневности, учёный муж Монтегю Родс Джеймс, ректор Итонского университета, известный антиквар и признанный авторитет, если дело касается средневековой литературы и истории церковной архитектуры. Доктор Джеймc, которому всегда нравилось рассказывать «жуткие» истории на Рождество, постепенно развиваясь, стал одним из высококласснейших «творцов ужаса». Он разработал собственный стиль и метод повествования, который в будущем послужит наглядным примером для многих поколений его последователей.

Мастерство доктора Джеймса имеет отнюдь не стихийную природу, и в предисловии к одному из своих сборников он чётко сформулировал три очень ценных правила для построения композиции истории об ужасном. По его мнению, история о сверхъестественном должна происходить в привычной каждому обстановке современности, что вплотную приблизится к жизненному опыту читателя. Помимо того, все сверхъестественные явления должны быть искренне и изначально злонамеренными, а не благотворными, поскольку страх прежде всего подразумевает беспокойство. И, наконец, неприемлемым является использование специальных терминов «оккультной» тематики или лженауки. В противном случае вся магия повседневного правдоподобия будет развеяна неубедительным педантизмом. Следуя исходным тезисам, доктор Джеймс пишет свои истории в лёгком, часто даже разговорном стиле. Поддерживая иллюзию повседневности обыденными событиями, он вводит свои сверхъестественные явления осторожно и постепенно; потенциальная тьма подкрадывается к главному герою в то время как он увлечён обычными делами и заботами, при том маэстро никогда не упускает шанс «приправить» всё это парой-тройкой хорошо известных средневековых учёностей. Понимая тесную связь между таинством современности и знаниями предыдущих поколений, обычно он использует в своих историях события далёкого прошлого. Посредством этого, он имеет возможность в любой момент использовать свои исчерпывающие знания в области прошлого к заданному сюжету, усилив его убедительность, и в случае надобности архаизировать речь и колорит. Любимое место действия Джеймса – какой-нибудь древний собор, который автор опишет со всей возможной дотошностью посвященного специалиста в области. В рассказах доктора Джеймса часто встречаются забавные юмористические зарисовки и части, словно срисованных с натуры жанровых портретов, что в умелых руках мастера могут значительно усилить атмосферу, а не искажать её, как это частенько случалось у других, менее искусных авторов. Он создал новый вид призраков, в чём значительно отступил от проторенной дорожки готического стиля, где призраки были все как один представителями знатного рода, древними и величественными потомками, и их присутствие становилось очевидным едва кто-нибудь из героев увидит их, в то время как среднестатистический призрак Джеймса - тощий, маленький, взъерошенный, - и представляет из себя медлительное, злобное, отвратительное создание ночи, находящееся где-то на тонкой грани между зверем и человеком - и чтобы увидеть его, обычно нужно было непосредственно прикоснуться к нему. Иногда призрак имеет ещё более гротескный облик; рулон фланели с паучьими глазами или незримая сущность, которая заворачивается в простыни и показывает лицо из смятой ткани. Доктор Джеймс, будучи образованным человеком, владеет довольно продвинутым уровнем знаний в области нервной системы человека и её непосредственного влияния на эмоции. Это помогает ему находить точный баланс соответствия между фактами, образами и множеством других незаметных, но важных деталей, с целью создания нужного воздействия на будущих читателей. Он превосходно описывает события и конструирует композицию, притом атмосфера в повествовании достигается не посредством эмоций и чувств, а непосредственно обращаясь к гласу разума. Этот метод с отсутствием фактических внезапных кульминаций, в свою очередь имеет ряд преимуществ и недостатков; и многие будут не замечать моменты наибольшего атмосферного напряжения, которые были ясно описаны у писателей вроде Мейчена, со всеми причитающимися репликами и сценами. Но к счастью, таких рассказов не так уж и много. Как правило, постепенного развития сверхъестественных событий, искусно скомпонованных между собой вполне достаточно, чтобы добиться желаемого эффекта ужаса. Рассказы доктора Джеймса изложены в четырёх небольших сборниках, озаглавленных соответственно: «Истории антиквария о призраках», «Новые истории антиквария о призраках, «Тощий призрак и другие», и «Предупреждение любопытным». У него так же есть замечательная юношеская фантазия, именуемая «Пять кувшинов», имеющая свои особенности описания призраков. Среди этого многообразия материала трудно выделить одно, любимое; или типичное произведение, хотя без сомнения, у каждого читателя будут такие предпочтения, которые во многом зависят от их темперамента.