Грант только что вернулся из Гемпшира, где дело, которое он вел, завершилось, к несчастью, самоубийством, и он непрестанно думал об этом, пытаясь понять, как следовало ему действовать, чтобы избежать подобного финала. Поэтому он слушал вполуха то, что его начальник говорил ему, пока наконец знакомое название не привлекло его внимание.

— Сэлкот-Сент-Мэри? — воскликнул Грант.

— А что? — спросил Брайс, прерывая свой рассказ. — Вы знаете это место?

— Я никогда не был там, но, конечно, я знаю о нем.

— Почему конечно?

— Это нечто вроде интеллигентского гетто. Туда постепенно стекаются люди творческого труда. Сайлас Уикли живет там и Марта Холлард, Лавиния Фитч. У Таллиса там дом. Кстати, это не Тоби ли Таллис пропал? — спросил он с некоторой надеждой.

— Увы, нет. Это некто по имени Сирл. Лесли Сирл. Молодой американец, насколько я понимаю.

На мгновение Грант вновь очутился в дверях переполненного зала на приеме у Кормака Росса, и у него в ушах зазвучал голос: «Я забыл свой мегафон». Итак, молодой красавец исчез.

— В Орфордширском отделении говорят, что они хотят это дело переложить на нас не потому, что считают задачу для себя непосильной, а потому, что нам будет проще брать показания у местных шишек, и если потребуется кого-то арестовать, они предпочли бы, чтобы этим занялись мы.

— Арестовать? Они что, предполагают, что это убийство?

— Насколько я понимаю, они склоняются к этой версии. Но, как поведал мне местный инспектор, произнесенная вслух, она будет звучать настолько нелепо, что они предпочитают не называть имени.

— Какого имени?

— Уолтер Уитмор.

— Уолтер Уитмор! — Грант даже чуть присвистнул. — Ничего удивительного, что им не хочется произносить его вслух. Уолтер Уитмор! И что же, по их мнению, он сделал с Сирлом?

— Они понятия не имеют. Все, чем они располагают, — это намеки на какую-то ссору, предшествовавшую исчезновению. По-видимому, Уолтер Уитмор с Сирлом плыли на байдарках вниз по Рашмиру и…

— На байдарках?

— Да, такая вот штука. Уитмор собирался писать об этом книгу, а Сирл — ее иллюстрировать.

— Он что, художник?

— Нет, фотограф. Каждую ночь они останавливались на ночлег, а в ночь на среду устроили привал на берегу в миле от Сэлкота. В тот вечер они пришли вдвоем в пивную в Сэлкоте выпить по стаканчику. Уитмор ушел рано — как говорят, в плохом настроении. Сирл оставался до закрытия, и люди видели, как он пошел по тропинке, ведущей к реке. С тех пор его никто не видел.

— Кто сообщил об его исчезновении?

— Уитмор, на следующее утро. Когда проснулся и обнаружил, что Сирл а нет в его спальном мешке.

— Он не видел Сирла в среду ночью, после того как ушел из пивной?

— Нет, он говорит, что заснул, и хоть и просыпался ночью, но был уверен, что Сирл вернулся и спит; к тому же было так темно, что разглядеть что-то было невозможно. И только когда рассвело, он понял, что Сирла на привале нет.

— И естественный вывод, надо полагать, что он свалился в реку.

— Да. Ребята в Уикхеме взялись за поиски тела, даже реку протралили. Но, как они говорят, в отрезке реки между Кэйпелом и Сэлкот-Сент-Мэри течение очень быстрое, вода мутная, так что они не больно удивились, никого там не найдя.

— Ничего странного, что они не желают браться за это дело, — сказал Грант сухо.

— Да. Как-никак дело деликатное. Никаких вразумительных предположений, кроме несчастного случая. И все же — знак вопроса.

— Да, но Уолтер Уитмор! — возразил Грант. — Что-то в этом есть изначально нелепое. Ну зачем было этому любителю зайчиков впутываться в убийство?

— Вы прослужили в полиции достаточно долго, чтобы знать, что именно такие любители зайчиков и совершают убийства, — оборвал его шеф. — Как бы то ни было, все идет к тому, что вам придется просеивать всю эту артистическую шайку через мелкое сито, до тех пор пока не останется что-то, что не пройдет сквозь него. Поезжайте лучше на машине. Уикхем, говорят, находится в четырех милях от станции, да еще с пересадкой в Кроуме.

— Отлично. Вы не возражаете, если я возьму с собой сержанта Уильямса?

— В качестве шофера или как?

— Нет, — ответил Грант вежливо. — Просто чтобы он там освоился, и тогда, если вы вдруг решите перекинуть меня на что-то более срочное — как вы имеете обыкновение поступать, — Уильямс сможет продолжить работу.

— Надо же, насочинять столько оправданий, и все для того, чтобы поклевать носом в машине.

Грант совершенно справедливо воспринял его слова как капитуляцию и вышел, чтобы забрать с собой Уильямса. Ему нравился Уильямс, нравилось работать с ним. Уильямс был его полной противоположностью и вместе с тем дополнял его. Он был большой и розовощекий, двигался медленно и не читал почти ничего, кроме вечерней газеты, но у него были качества терьера, бесценные для охотника. Ни один терьер у крысиной норы не проявил бы большего терпения и настойчивости, чем Уильямс, когда брал след. «Я бы очень не хотел иметь тебя у себя на хвосте», — не раз говорил ему Грант за годы их совместной работы.

С другой стороны, для Уильямса Грант был воплощением блеска и непредсказуемости. Он пылко восхищался Грантом и по-доброму завидовал ему. Уильямс не был честолюбив, и чужие успехи сна и аппетита его не лишали.

— Вы даже не представляете, сэр, как вам повезло, что вы не похожи на полицейского, — говаривал Уильямс. — А вот мне стоит только зайти в бар, и все сразу видят: мент явился! А на вас они посмотрят и подумают — военный в штатском, и тут же про вас забудут. В нашей работе, сэр, это большое преимущество.

— Но у тебя, Уильямс, есть преимущества, которых мне не хватает, — возразил ему как-то Грант.

— Уж прямо? — сказал Уильямс недоверчиво.

— Тебе достаточно сказать: «Катись отсюда!» — и человека как сдунет. Когда я говорю кому-нибудь: «Катись отсюда!», он скорее всего скажет: «А ты, собственно, кто такой, чтоб со мной так разговаривать?»

— Господь с вами, сэр, — сказал Уильямс. — Да вам стоит только взглянуть на человека, и он тут же начинает вспоминать свои грешки.

Грант тогда рассмеялся и сказал: «Надо будет как-нибудь попробовать». Однако он отнюдь не возражал против такой оценки своих достоинств Уильямсом, а главное, он сам высоко ценил в Уильямсе его надежность и упорство.

— Ты как, слушаешь передачи Уолтера Уитмора? — спросил он, когда Уильямс вез его по извечной дороге, которую легионеры завидели впервые тысячи лет тому назад.

— Не могу сказать, сэр. Я не большой любитель деревни. Родиться в деревне и вырасти там большой минус.

— Минус?

— Да. Будто вы не знаете, как беспросветна деревенская жизнь.

— Знаю, причем больше по Сайласу Уикли, чем по Уолтеру Уитмору.

— Насчет Сайласа Уикли я не знаю, а вот что рассказывает нам этот Уолтер Уитмор… — Он задумался и немного погодя прибавил: — Да он пижон. Возьмите хотя бы это плавание по Рашмиру.

— Взял.

— Ну что ему дома с теткой не сидится? Катался бы в машине и изучал долину реки сколько душе угодно, как христианину положено. Рашмир не такая уж длинная река. Но нет, для него это слишком просто, ему байдарку подавай и прочие штуки.

Упоминание о тетушке Уитмора подсказало Гранту следующий вопрос.

— Ты, я полагаю, никогда не читал Лавинию Фитч?

— Я нет, а Нора читала.

Нора была жена Уильямса и мать Анжелы и Леонарда.

— Ну и как? Нравится она Норе?

— То есть очень даже нравится. Она говорит, что для того, чтобы почувствовать себя уютно, ей нужно три вещи: грелка, четверть фунта шоколада и новая книжка Лавинии Фитч.

— Кажется, если б мисс Фитч не существовало, ее следовало бы выдумать.

— Наверное, денег у нее куры не клюют, — сказал Уильямс. — Уитмор ее наследник?

— Во всяком случае предполагаемый. Но исчезла-то не Лавиния.

— Не Лавиния. А что Уитмор мог иметь против того парня Сирла?

— Может, ему просто фавны не нравятся.

— Кто?

— Я видел Сирла однажды.

— Видели?!

— Да, и поговорил с ним мимоходом на одном приеме с месяц назад.

— И какой он?

— Надо сказать, очень красивый молодой человек.

— Гм, — задумчиво вымолвил Уильямс.

— Нет, — сказал Грант.

— Что нет?

— Американец, — произнес Грант не к месту. И затем, вспоминая тот вечер, прибавил: — Как я теперь припоминаю, он, кажется, заинтересовался Лиз Гарроуби.

— Кто это такая?

— Невеста Уолтера Уитмора.

— Да? Интересно!

— Но не будем торопиться с выводами, пока не получим каких-нибудь доказательств. Я не могу поверить, чтоб Уолтер Уитмор мог распалиться до такой степени, чтоб огреть кого-то по башке, а потом спихнуть в реку.

— Да, — сказал Уильямс, подумав. — Такой куда угодно без мыла пролезет, а чтоб убивать, это едва ли.

Замечание это привело Гранта в хорошее расположение духа на весь оставшийся путь.

В Уикхеме их встретил местный инспектор Роджерс: худой, нервный человек, явно невыспавшийся. Тем не менее он производил впечатление человека неглупого, осведомленного и был предупредителен. Он даже заказал две комнаты в «Лебеде» в Сэлкоте и две в «Белом Олене» в Уикхеме, предоставив Гранту возможность выбирать. Он повел их завтракать в «Белый Олень», где Грант подтвердил заказ на комнаты и попросил, чтобы заказ в Сэлкоте был аннулирован. Нельзя было дать понять, что Скотланд-Ярд заинтересовался делом об исчезновении Лесли Сирла, а заниматься сбором информации, живя в Сэлкоте, было невозможно, не взбаламутив всю деревню.

— Я бы все-таки хотел повидаться с Уитмором, — сказал Грант. — Думаю, он уже вернулся в… забыл, как он называется, в общем, в дом, принадлежащий мисс Фитч.

— Триммингс. Только он ведь сегодня в Лондоне, ведет свою передачу.

— В Лондоне? — переспросил Грант, слегка удивившись.

— Об этом было договорено еще до того, как они отправились в свое путешествие. Контракт мистера Уитмора предусматривает месячный отпуск в августе, поскольку на радио это мертвый сезон; поэтому он не имел основания пропустить свое выступление на этой неделе только потому, что собрался прокатиться по Рашмиру. Они рассчитали время так, чтобы быть в Уикхеме сегодня и переночевать здесь. Заказали себе две комнаты в «Ангеле». Это одна из достопримечательностей Уикхема. Старинный дом. Очень хорошо получается на открытках. А потом вдруг эта история. Но, поскольку мистер Уитмор ничем здесь помочь не мог, он отправился в Лондон на свою получасовую передачу, так же как поступил бы, если бы они вдвоем добрались до Уикхема.

— Понятно. А он вернется сегодня?

— Если только не исчезнет.

— Кстати об исчезновении. Уитмор признал, что между ними произошла размолвка?

— Я не задавал ему такого вопроса. Это то, для чего… — инспектор осекся.

— Это то, что возлагается на меня, — докончил за него фразу Грант.

— Примерно так, сэр.

— Откуда пошла эта версия о «размолвке»?

— Из «Лебедя». У всех, кто был там в среду вечером, осталось впечатление, что у них какие-то нелады.

— Не открытая ссора?

— Нет, ничего такого. Если бы это было так, то я мог бы предъявить ему обвинение. А всего-то было, что мистер Уитмор ушел рано, не попрощавшись, а Сирл сказал, что он чем-то недоволен.

— Сирл сказал?! Кому?

— Местному владельцу гаража. Его зовут Мэддокс. Билл Мэддокс.

— Вы говорили с ним?

— Я говорил с ними со всеми. Я побывал в «Лебеде» прошлым вечером. Вчерашний день мы провели, траля реку, на тот случай, если он упал в нее, и опрашивая окрестных жителей, на тот случай, если он потерял память и заблудился. Никакого тела мы не нашли, и никто не видел ни его и никого другого, кто отвечал бы его описанию. День я закончил в «Лебеде» и повидал почти всех, кто был там в среду вечером. Это единственная здесь пивная, очень пристойное заведение; заправляет им некто Джой, отставной сержант морской пехоты. Там встречается вся деревня. Все они старательно избегали бросать тень на мистера Уитмора…

— Его здесь любят?

— Да, в известной степени. Возможно, он выигрывает на общем фоне. Здесь живет довольно странная компания, не знаю, слышали ли вы об этом.

— Да, слышал.

— Так вот, они старались не навредить Уолтеру Уитмору. Однако им пришлось дать объяснения, почему два приятеля вернулись в свой лагерь порознь. И, сломавшись и заговорив, они оказались единодушны в том, что у тех были какие-то разногласия.

— Мэддокс сам вызвался рассказать свою историю?

— Нет, за него это сделал местный мясник. Мэддокс рассказал им об этом в среду, после того как они распрощались с Сирлом у поворота. Мэддокс это подтвердил.

— Ну что ж, я схожу и повидаюсь с Уитмором, когда он вернется сегодня. Послушаю, что он скажет. А пока давайте пойдем и осмотрим место, где они останавливались на ночлег в среду.