Все трое вновь спрятались от дождя под карниз. В небе время от времени все еще сверкали молнии, но гром гремел с большим запозданием. Гроза уходила.

Талисс вернулся в эльфийский облик и спросил:

– Что это за компас? В чем его важность?

Макасе тоже хотелось бы знать ответ. Конечно, она много раз видела этот компас на шее Арама, а до того – на груди своего капитана. Но прежде девушка никогда о нем не задумывалась. Она удостоила Арама пронизывающего взгляда, и это заставило его отвести глаза.

С неохотой, не до конца понятной ему самому, Арам вытащил компас из-под рубашки и показал его спутникам.

Ночь была пасмурной, и сверить направление стрелки с положением звезд и небесных светил было нельзя, но и Макаса и Талисс тут же отметили, что компас указывает не на север.

– В нем все и дело? – спросил не на шутку сбитый с толку друид. – Это и есть та желанная добыча, ради которой эти пираты – которые, очевидно, вовсе не пираты – убили и вашего капитана и всю команду?

– Он ведь даже не работает, – мрачно поддержала его Макаса. – Он указывает на… на юго-восток?

– Ага, я знаю, – ответил Арам.

Все замолчали. Талисс задумчиво коснулся верхней губы кончиком языка. И он и Макаса не знали, что и думать. Арам знал несколько больше, но вдруг опять почувствовал странное нежелание говорить.

Но в конце концов он понял, что выбора у него нет.

– Мне дал его Грейдон, мой отец. – Он повернулся к Макасе: – Во время боя с пиратами, как раз перед тем, как приказал нам лезть в шлюпку. И велел сберечь его любой ценой.

– Значит, дело ясное, – твердо, без промедления сказала Макаса. – Его нельзя отдавать. Даже если бы он не стоил ни медяка, я не отдала бы его убийцам наших товарищей. А уж если Грейдон сказал, то и вопросов нет.

– Но как же Мурчаль?

Араму, как и Макасе, совершенно не хотелось отдавать компас.

«Но что нам еще остается?»

– Мне очень жаль этого мурлока, – отвечала второй помощник капитана. – Но по сравнению с последним приказом капитана Торна его жизнь не значит ничего.

Арам покачал головой.

– Может, таков и был его последний приказ, однако он противоречит всему, чему он учил нас. А он учил быть верным своей команде, своей корабельной семье. И ты, Макаса, это знаешь.

– Знаю. Но Мурчаль – не член команды и не член семьи.

– Разве? – возразил Арам. – Разве все мы, четверо, не одна команда на пути через Фералас?

– Нет! Член команды ценен. Он служит общей цели. А чем ценен этот мурлок? Что сделал он ради общей цели? Подарил нам одну-единственную случайно пойманную рыбу?

– Он ничего не сделал для общей цели, – согласился Арам. – Но сделал все, чтобы доказать свою верность. Да дело даже не в доказательствах. Что я такого сделал, чем я был ценен для «Волнохода» – кроме того, что был сыном капитана?

Этим он выиграл очко. Макаса много месяцев была уверена в бесполезности Арама точно так же, как сейчас – в бесполезности Мурчаля.

– Он с нами всего несколько дней, – проворчала она. – Это вовсе не то же самое. Здесь мы – не команда.

– Мурчаль стал членом нашей команды – наверняка, как будто вписал свое имя в судовую роль.

– Сомневаюсь, что он способен написать собственное имя… Урум.

– Прекрати, – разозлился Арам. – Я ведь знаю, что на самом деле ты не такая!

– Ты меня совсем не знаешь.

– Может, я и не знаю твоего прошлого, но я знаю, какое у тебя сердце, сестра. Не притворяйся другой.

Слово «сестра» оказало на Макасу свое волшебное действие. Она прекратила спор.

Но Арам продолжал:

– Мы спасаем товарищей не за то, что они доказали, чего стоят. Мы спасаем их, чтобы показать, чего стоим мы.

Точно так же вполне мог бы сказать Грейдон, хотя Арам никогда не слышал от него этих слов.

Тут Талисс протянул руку:

– Можно взглянуть, Арам? Можно подержать?

Кровь Арама все еще кипела после спора с Макасой. Он непонимающе взглянул на друида.

– Компас, – пояснил Талисс.

Арам замер в нерешительности.

– Возможно, мне удастся понять его назначение, – объяснил калдорай. – Понять, чем он так дорог твоему отцу и его убийцам.

– По-моему, его назначение – указать мне дорогу домой, в Приозерье. Отец сказал что-то в этом роде, отдавая его мне.

Ночной эльф сдвинул брови.

– Любой компас – и, кстати, любая карта – могли бы помочь тебе найти дорогу домой, – сказал он, не убирая протянутой руки.

Арам взглянул на Макасу, но ее взгляд был обращен внутрь себя. Уступая друиду, он снял с шеи цепочку и подал ему.

Друид взвесил компас на левой ладони. Закрыв глаза, он поднял над компасом правую руку ладонью вниз. Пропев несколько слов на дарнасском, он почувствовал силу – невеликую, но определенно, имеющуюся, – намагнитившую стрелку компаса каким-то аномальным образом.

Открыв глаза, Талисс заговорил:

– Стрелка сделана из кристалла. Но этот кристалл – не из земных глубин. Это осколок чистого звездного света с небес, несущий в себе небесную искру.

– Что это значит? – спросил Арам.

– Попросту говоря, это значит, что кристалл, из которого сделана стрелка, не из нашего мира. На нем лежат какие-то чары. К несчастью, это уже выше моего понимания. В моих силах – помогать флоре чистой земли, ее деревьям и травам. А про это устройство я ничего больше сказать не могу.

Друид отдал компас Араму, и тот быстро накинул цепочку на шею и спрятал ее под рубашку. Он не знал, что и думать. Талисс был прав. Исправный компас и карты из рундука шлюпки могли бы указать дорогу домой не хуже, чем это зачарованное устройство.

Но тогда что же имел в виду отец?

Если компас хранил еще какие-то тайны, Грейдон знал их. Наверняка знал. Сколько раз отец намекал, что они отправляются в путешествие не только затем, чтобы повидать чужие земли? (И даже мать намекала на это в тот день, когда отослала его из Приозерья!) В конце концов Грейдон Торн пожалел, что ему не хватает времени, но у него было целых шесть месяцев, чтобы рассказать Араму всю правду! Выходит, капитану Торну хватало времени и на ежедневные уроки обо всяких повседневных пустяках, и на ежедневные унижения, но только не на главную цель, ради которой он потащил Арама в это плавание?

Какой же отец возьмет на корабль сына, зная, что ему угрожают те, кто хочет заполучить этот компас? Какой же отец отдаст этот компас сыну и приемной дочери, зная, что опасность последует за ними, куда бы они ни пошли? Если уж компас не должен был попасть в руки Малуса, отчего отец просто не бросил его в море?!

* * *

Подобно Араму, двое его спутников тоже погрузились в размышления. Первым очнулся Талисс.

– Я не могу ничего больше сказать об этом компасе, – заговорил он, – но могу сказать вот что. Я полагаю, именно он и привел меня к вам.

Макаса подняла на друида недобрый взгляд.

– Я думала, ты идешь в Прибамбасск.

– Так оно и было. Я не обманывал вас. Но и не раскрыл всей правды.

– Раскрой ее сейчас, – потребовала Макаса.

Ночной эльф кивнул и заговорил:

– Вы знаете, кто я. Я – друид, живущий в единстве с миром, в унисон его стихиям. Несколько ночей назад я неожиданно почувствовал, что мой путь сворачивает в сторону. Если мои подсчеты верны, как раз той ночью вас выбросило на берег. Мой путь повел меня вперед и привел к вам, будто… будто стрелка исправного компаса. Едва увидев вас, я почувствовал наше родство. Сказать правду, ощущение было настолько сильным, что я не сразу поверил ему. Некоторое время я наблюдал за вами, чтобы посмотреть, как вы уживаетесь с природой. Вскоре я увидел, как вы спасли Мурчаля, отметил, как добры вы были с бедным малышом, и понял, что наша встреча предрешена.

– Так не бывает, – проворчала Макаса.

– Так оно и есть, юная воительница. Уж так устроена природа: все имеет свой путь и движется вперед, следуя ему. Подобно тому, как течет река в русле, подобно стебельку, пробивающемуся сквозь землю наверх, на пути к солнцу. Думаешь, для существ, подобных нам, четверым путникам, все устроено иначе?

Макаса не ответила.

– Нет, гарантировать, конечно, ничего нельзя, – продолжал друид. – Реку можно перегородить плотиной. Стебелек может сгрызть тля или кузнечики. И путешественник может отклониться от своего пути в силу многих причин. Но путь существует, и мы, несомненно, следуем этим путем, как малая часть единого целого.

Некоторое время Арам размышлял над этой идеей. Он все еще злился на Грейдона, но питать эту злость, вспоминая, как Шепчущий сказал: «Боюсь, ты никогда больше не встретишься с ним на этом свете», – было нелегко.

Грейдон Торн погиб. Отец был мертв. И суть была не в том, чтобы выполнить его приказ, последний приказ капитана. Арам должен был исполнить – или хоть попытаться исполнить – последнюю волю отца.

– Компас мы им не отдадим, – упрямо сказала Макаса.

– Может, и нет, – согласился Арам. – Но Мурчаля, так или иначе, нужно спасти.

Как ни жаль, но такой возможности им не представилось.

Разработав достойный план, они свернули лагерь за целый час до рассвета. Только костер под карнизом оставили гореть – чтобы те, кто, возможно, следит за ними издали, думали, будто они дожидаются Малуса и его пиратов. Макаса и Талисс были не такими умелыми следопытами, как Затра, и следов Шепчущего отыскать не смогли, но огр не был и вполовину так же осторожен, как его спутник. Найти след Трогга оказалось легче легкого.

Стараясь не шуметь, они двинулись вдоль ущелья, вверх по реке. Талисс, первым услышавший что-то впереди, подал знак остальным. Едва они успели спрятаться за камнями, в каких-то пяти ярдах перед ними возник огромный темный силуэт. Огр! Все трое огляделись в поисках Шепчущего, троллихи или самого Малуса. Затем Арам снова взглянул на огра и едва не ахнул от изумления. У этого огра было две руки!

Тут к первому огру присоединился второй. А за ним – третий.

«Сколько же огров у этого Малуса?!»

Трое огров зашептались – так тихо, что Арам с Макасой не смогли разобрать ни слова. Но длинные острые уши Талисса обладали куда большей чуткостью, и услышанное ему явно не понравилось. Знаком он показал, что пора убираться отсюда.

Но показать было куда легче, чем сделать. Талисс кивнул на узкую щель между двух валунов и скользнул в нее первым. Арам последовал за ним, а Макаса с гарпуном и абордажной саблей наготове прикрывала тыл.

Но прятаться в щель оказалось серьезной тактической ошибкой. Выглянув из щели по ту сторону валунов, Талисс обнаружил четвертого огра, стоявшего вплотную к камням, перегораживая проход широченной спиной. Ночной эльф двигался беззвучно, и огр не замечал его – но и выйти не давал. Друид подал Араму знак поворачивать назад. Мальчик послушался и подал Макасе знак сделать то же.

К несчастью, в это время небо уже очистилось от туч, и клинок развернувшейся Макасы блеснул в свете полной луны. Заметив блеск, один из огров взревел и бросился на Макасу Флинтвилл. Рванувшись ему навстречу, Макаса нырнула под удар огромной дубины громилы и распорола ему брюхо от пупка до грудины. Но тут на нее кинулись двое других огров.

– Беги! – крикнула она Араму, метким броском вогнав гарпун между глаз второго огра.

Но новоявленный брат вовсе не собирался бросать ее – если бы даже ему было, куда бежать. Он выхватил саблю, но пока не понимал, что с ней делать.

Макаса развернула цепь и принялась крутить ее над головой, не подпуская к себе третьего огра.

– Подвинься, – шепнул Араму Талисс.

Мальчик загораживал ему выход из щели, слишком тесной, чтобы друид смог обернуться медведем или оленем. И тут два валуна, между которыми стоял Талисс, раскатились в стороны от толчка огра с широченной спиной, оставшегося позади. Талисс попытался развернуться лицом к новой опасности, но дубина огра пустилась на его затылок, и – рога или не рога – друид упал без чувств к ногам «Широкой Спины». Огр вложил в рот мизинцы и громко, пронзительно свистнул.

Арам обернулся к нему, но огр небрежным взмахом выбил абордажную саблю из его руки, схватил мальчика и сунул под мышку. Арам закричал, но Макаса все еще отбивалась от своего противника. Собравшись с силами, мальчик вынул из ножен на поясе охотничий нож и вонзил его между ребер огра. Но Широкая Спина просто перебросил Арама под другой локоть, выдернул нож и зашвырнул его в реку.

Видя, что выбора нет, Макаса решила сменить тактику и опустила цепь, словно у нее устала рука, в надежде подманить огра поближе. Как только он сделал шаг вперед, цепь взвилась вверх и раздробила врагу челюсть. Огр заревел от боли и рухнул на колени. Шагнув к нему, Макаса быстро прикончила его.

Остался только Широкая Спина. Он стоял над бесчувственным Талиссом, зажав под мышкой отчаянно вырывавшегося Арама. В свободной руке он держал саблю мальчика. Без единого слова и даже звука Широкая Спина приставил ее острие к горлу Арама, принуждая его не дергаться.

Широкая Спина и Макаса мрачно смотрели друг на друга. Ни один из них не издал ни звука. Но через несколько секунд послышался тяжелый топот. Снизу и сверху по течению вдоль реки на свист Широкой Спины примчались новые огры – больше, чем ограниченный обзор Арама позволял сосчитать. Подбежав к противникам, они окружили их со всех сторон.

Макаса управилась с подсчетами быстро. Она отправила окровавленную саблю в ножны и опустила цепь. Широкая Спина мрачно, гортанно загоготал. Макаса потянулась к гарпуну, оставшемуся торчать между глаз второго огра. Огры по обе стороны от нее угрожающе шагнули вперед. Широкая Спина прекратил смех. Высвободив гарпун и даже не обернувшись, Макаса прыгнула назад.

С громким плеском упав в воду, она расслабилась и позволила быстрой после недавних дождей реке нести ее вниз по течению. Несколько огров метнули копья ей вслед. Арам не мог ничего разглядеть, но и вскрика не услышал, а потому имел все основания надеяться, что огры не попали в цель.

Мальчик ни на миг не почувствовал себя брошенным. Он знал: Макаса ни за что не оставит его на погибель. Она сделала то, что и должна была сделать: бежала, чтобы дождаться удобного момента и снова дать врагам бой. Сестра обязательно вернется за ним и попытается спасти – в этом не было никаких сомнений.

Ну, а до тех пор задачей Арама было остаться в живых. Он хотел было заговорить, но не сумел издать ни звука. Но это было неприемлемо. Он не мог позволить себе всякий раз в решительный момент лишаться голоса – особенно если решительные моменты будут сменять друг друга с такой же неистовой быстротой. Арам откашлялся и, стараясь, чтобы голос не дрогнул, заговорил:

– Прекрасно. Вы меня поймали. Отведите меня к Малусу. Мы завершим сделку.

Широкая Спина поднял Арама так, чтобы они могли взглянуть друг другу в глаза. Огр подался вперед. Омерзительный запах из его пасти ударил мальчику в ноздри. Рог посреди его лба едва не расцарапал лоб Арама.

– Отведи меня к Малусу, – сглотнув, повторил Арам.

Фыркнув, Широкая Спина закинул мальчика на плечо, точно мешок муки – и, кстати сказать, не слишком-то полный.

– Отведи меня к Малусу! Шепч… Уолдрид обещал, что нам не причинят вреда, если мы согласимся на условия Малуса.

Широкая Спина, наконец, заговорил.

– Я не знать ни Малус, ни Волдард, – презрительно сказал он. – Мы отвести тебя к Гордок, король Гордунни из Забытого Города. – Отступив от Талисса, он указал на него другому огру. – Ты и ночной эльф радовать Гордок. Ему скучно смотреть, как умирать мурлоки. Он искать новый забава.

Наконец-то Арам понял, что происходит. Эти огры явились вовсе не от Малуса. Они – из того самого разбойничьего клана, что напал на деревню Мурчаля и увел в плен его дядю, тетю и всех друзей и знакомых. Повиснув на плече Широкой Спины, Арам увидел, как один из огров вскинул на плечо бесчувственного Талисса, и их захватчики тронулись в путь.

Через несколько минут они выбрались из ущелья и двинулись наверх. Через час – свернули на северо-восток, в горы. Арам понятия не имел, где сейчас Макаса – близко ли, далеко ли. И, хотя компас все так же висел у него на груди под рубашкой, он знал, что с каждым новым шагом огров шансы спасти жизнь Мурчаля уменьшаются, исчезают вдали…