Что же творилось в голове маленького мурлока?

Ему было недвусмысленно велено не ловить сетями рыбу, и он вполне понимал, почему. Он прекрасно знал, что имеет склонность запутываться в сетях. Ладно, хорошо: безнадежно запутываться. И для Урума с Мрксой это тоже не было открытием. Дядюшка Мурргли часто сетовал на то, что от Мурчаля больше хлопот, чем пользы. Поэтому Мурчаль и рыбачил один, а не с дядей и прочими флллурлоками. Поэтому его одного и не увели в плен напавшие на деревню РРРгррры.

Возможно, по этой причине маленькое создание и решило, что ему необходимо кое-что доказать.

А может, причиной было голодное урчание в брюшке и сомнения Мрксы в том, что ей или Дулуссу удастся добыть мяса или хоть овощей.

Да, Урум послал его по дрова. Но дров пока что не нашлось, так почему бы не выловить сетями немного плавника, а заодно и рыбы, которая согреет брюхо и ему и им?

Он был в долгу перед ними за ту еду, что они делили с ним. Да что там, он был обязан им жизнью! И, кроме того, как неустанно напоминало урчание в животе, он должен был поесть. По мурлокским понятиям он почти ничего не ел уже несколько недель. Он был очень-очень голоден.

На этот раз он будет осторожен. Очень-очень осторожен. Он не запутается. Он сделает, как учил дядя Мурргли: выберет безопасное место, ухватится покрепче, бросит сети над рекой, позволит им упасть в воду, дождется, пока грузила не утащат нижний край на дно, а течение не расправит сети на всю длину. Он будет ждать, ждать и ждать. Потом, не торопясь, вытянет сети, как следует упираясь в камень когтистыми перепончатыми лапами. А потом вывалит улов на камни. Он был уверен, что именно так все и сделает.

Дождь лил, как из ведра, но холодный ливень не доставлял мурлоку неудобств. Он отыскал на берегу подходящее место, где смог опереться о большой, надежный камень. Он медленно развернул сети. Взмахнул ими взад-вперед, взад-вперед, готовясь отправить сети в полет… И выпустил их!

Но зацепился за край когтем большого пальца. Камень не позволил ему по инерции последовать за сетями в воду, но сети, лишенные возможности лететь вперед, устремились назад, прямо к Мурчалю. Увидев это, он выпучил глаза и поднял руку, чтобы поймать сети. Но рука отчего-то попала прямо в пустой квадрат среди сплетения нитей. Полотно сети захлестнуло Мурчаля и коконом обернулось вокруг него.

Мурлок подавил горестный крик. Ему не хотелось, чтобы остальным – особенно Мрксе, которая могла вот-вот вернуться в лагерь именно этим путем – пришлось снова освобождать Мурчаля. Особенно после того, как ему запретили рыбачить. Нет, на этот раз он должен освободиться сам. Привалившись к камню, мурлок наклонился и попытался стащить с себя сеть через голову. Но из этого ничего не вышло. Тогда он попробовал стащить сети вниз, к ногам, и переступить через них. Но из этого тоже ничего не вышло. Раздосадованный, мурлок начал рваться из сетей во все возможные стороны, но от этого положение сделалось только хуже.

А еще хуже было то, что он был не один.

Арам вернулся в лагерь первым. Ему удалось собрать на берегу немного отсыревшего плавника, но искал он не слишком усердно. К моменту возвращения Талисса он хотел сделать вид, что устроился под каменным карнизом давно и уютно.

За ним, опираясь на посох, вернулся Талисс с битком набитой только что выращенным урожаем сумкой. Дождь усилился, и Талисс прибег к простейшей (судя по легкости, с которой он все проделал) друидской магии и развел под карнизом маленький костерок из собранного Арамом сырого плавника. Закопав плоды батата в угли, он вынул небольшой нож и принялся крошить остальные овощи в свой котелок.

Арам смотрел, как он работает, а Талисс, в свою очередь, наблюдал за ним.

– Разве тебе не любопытно? – спросил ночной эльф.

– Что не любопытно?

– Например, где я нашел для нас роскошный ужин.

– А-а. Ну… Я подумал, вы, друиды, просто знаете, где искать.

Казалось, друид был слегка разочарован. Впервые с тех пор, как Арам познакомился с ним, улыбка исчезла с лица ночного эльфа, но он сказал:

– Верно, мой мальчик. Верно. Мы – знаем.

Тут вернулась и Макаса – без мяса, но с новой порцией дров.

Увидев принесенные Талиссом овощи, она спросила:

– Откуда все это взялось?

На лице Талисса вновь появилась улыбка.

– Просто друиды знают, где искать, – сказал он.

Макаса покачала головой, бросила к огню небольшую охапку собранных по пути дров и устроилась под карнизом напротив Арама.

– А где мурлок? – спросила она.

– Я послал его за дровами, – ответил Арам. – Он пошел вверх по реке. Разве ты не встретила его на обратном пути?

– Нет, – сказала Макаса, припоминая, где бы могла разминуться с Мурчалем.

Арам более или менее понял, что у нее на уме.

– Уж не думаешь ли ты… уж не думаешь ли ты, что он – в реке?

Все трое оценили вероятность такого исхода и нашли, что ничего невозможного в этом нет.

– Дадим ему еще пару минут или отправимся на поиски прямо сейчас? – спросил Арам.

Гроза подчеркнула его вопрос жутким раскатом грома.

Все трое, как один, поднялись – и все, как один, вздохнули.

Арам почувствовал волну жасминового аромата за миг до того, как четвертый голос шепнул:

– Сядьте, друзья мои.

Арам узнал этот голос еще до того, как увидел темный силуэт Шепчущего на фоне вспышки молнии. Макаса в тот же миг кинулась в бой.

Шепчущий увернулся от удара гарпуна, но Макаса была готова к этому: едва он потянулся к рукояти своего черного меча, ее сабля отсекла руку нежити по локоть.

Похоже, Шепчущий не ожидал этого, однако ничуть не встревожился. Выхватив уцелевшей рукой черный сланцевый кинжал, он махнул им перед собой. Макаса была вынуждена отступить, но Арам тут же пришел ей на помощь и взмахнул саблей, заставив неупокоенного мечника парировать удар кинжалом. Гарпун Макасы тут же вонзился в открывшееся горло нежити.

– Посмотрим, как ты теперь пошепчешь, – подначила она.

Шепчущий не издал ни звука. Но молчание не означало, что он сдался. Крутанувшись из стороны в сторону, он вырвал древко гарпуна из рук удивленной Макасы, воткнул кинжал прямо себе в левое бедро, чтобы не обронить его, и вытащил застрявший в горле гарпун. Подкинув его на ладони, он приготовился к броску, но тут оглушительный голос, подкрепленный раскатом грома, прогремел:

– Дорогу!!!

Макаса с Арамом инстинктивно отпрянули в стороны и обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть Талисса, кинувшегося вперед, на бегу превращаясь в могучего белого, покрытого рунами, среброглазого медведя! Зверь с разбегу толкнул Шепчущего, и тот, врезавшись в отвесную гранитную стену ущелья, практически разлетелся на куски. Одна нога – здесь, другая – там, голова слетела с плеч, и лишь капюшон удержал ее на месте. Правое предплечье осталось лежать так, куда упало, отрубленное Макасой.

– Он мертв? – спросил Арам. – Таким способом его можно убить?

Медведь отрицательно покачал огромной лобастой головой.

– Его нужно сжечь, – сказала Макаса.

Она осторожно шагнула к крохотному костерку, а остальные замерли наготове, ожидая, что последует далее.

Далее последовал удушливый кашель. Удушливый кашель, перешедший в хриплый смех и добавивший леденящей жути и без того леденяще-жуткому зрелищу.

Уцелевшая рука Шепчущего потянулась к голове и поставила ее на место с отчетливым щелчком, за которым последовало отвратительное чавканье. Смех стих, сменившись знакомым шепотом. Указав рукой на Макасу, Шепчущий прошелестел:

– Я говорил Малусу, что ты умеешь драться. Там, на корабле, я оценил твое мастерство. – Его палец нацелился на Арама. – И ты неплохо показал себя, юный щитоносец. Трудности улучшили твои инстинкты. – Опустив руку, Шепчущий кивнул в сторону медведя. – Но должен сказать, больше всех сегодня удивил меня ты, ночной эльф. Я убил множество друидов на своем веку, но никогда не видел, чтобы кто-либо мог менять облик с такой быстротой. Ты совершенно застал меня врасплох. А это не так-то просто.

– Зачем ты следовал за нами, пират? – спросила Макаса. – Что тебе от нас еще может быть нужно?

Но Арама заботило другое:

– Где мой… мой капитан?

– Ты хочешь сказать, твой отец? Боюсь, ты никогда больше не встретишься с ним на этом свете, мой мальчик.

Арам немедленно пожалел о том, что задал этот вопрос.

«Если бы не спросил, то не узнал бы ответа. А пока я не знал ответа, был шанс, что…»

Но тут он понял, что все вокруг смотрят на него. Он боялся не удержаться от слез перед лицом врага, но ярость одолела слезы.

– Я не твой мальчик, – сказал он.

– Нет, конечно же, нет. И я вполне понимаю, отчего мне не рады. Но, по правде говоря, я пришел не затем, чтобы драться с вами. С кем-либо из вас.

– Просто затем, чтобы убить нас? – спросила Макаса.

– Нет-нет, и не за этим. Вспомни: когда ты бросилась на меня, я даже не обнажил меча. И, если бы я желал вашей смерти, то вряд ли стал бы заранее оповещать вас о своем появлении.

Вдыхая аромат жасминовой воды, смешанный с вонью разложения, Арам подумал, что нежитьубийца все равно никак не смог бы подобраться к ним незамеченным. Но, взглянув на Макасу, мальчик понял, что она прокручивает в памяти недавний бой, и ее воспоминания подтверждают слова Отрекшегося.

– К тому же, – продолжал Шепчущий, – собираясь драться насмерть, я не оставил бы своего друга Трогга ждать в стороне. Трогг, ты можешь больше не прятаться.

Макаса, Арам и медведь резко развернулись. К ним через реку шел Трогг. Его пика блеснула от вспышки молнии, вслед за которой тут же, будто повторяя за Шепчущим имя огра, загремел гром.

Огр достиг берега, и Шепчущий вновь заговорил:

– Довольно, Трогг. Останься там. Нам вовсе не нужна новая ссора. Как я уже говорил, не за тем мы сюда пришли. Вдобавок, это было бы совершенно непродуктивно.

Макаса повернулась к нему.

– Чего. Ты. Хочешь? – спросила она.

– Для начала, представиться. Я – барон Рейгол Уолдрид. По крайней мере, некогда был таковым. Моего спутника, как я уже говорил, зовут Трогг. Мы служим капитану Малусу. Из судовой роли «Волнохода» нам известно, что вы – Макаса Флинтвилл и Арамар Торн. Но, может быть, вы будете настолько любезны, что представите нам своего друга, ночного эльфа?

Ответом ему было молчание.

– А может быть, и не будете, – прошептал Уолдрид. – Как угодно. В любом случае, я пришел говорить не с ним, а с тобой, щитоносец Торн.

Арам взглянул на Макасу с Талиссом, затем на Трогга, и вновь перевел взгляд на Шепчущего.

– О чем? – наконец спросил он.

– Капитан Малус просил передать, что ему не нужна твоя смерть. Ему нужно одно и только одно – компас.

– Компас? – переспросил Арам. – Какой компас?

– Сбереги этот компас любой ценой, – сказал отец.

– Тот, что ты носишь на шее. Тот, что ты получил от отца. Прошу тебя, довольно всех этих игр. Мы наблюдали за тобой и знаем, что он при тебе.

– Ну ладно. Хорошо. Он у меня, – сказал Арам. – Но он сломан. Стрелка даже не показывает на север.

– Тем легче тебе будет с ним расстаться.

– Он не намерен ничего отдавать твоему капитану, – угрюмо заявила Макаса. – Несмотря ни на каких огров.

Трогг позади нее зарычал, и гром загремел за его спиной, точно сама стихия встала на сторону Сокрытых.

Уолдрид потянулся за своей ногой. Казалось, он и не слышал ее – или сделал вид, будто не слышит.

– Хм? О! Нет, мы и не думали, что вы захотите пойти на сделку с нами. И это вполне понятно. Но у нас есть побуждающий стимул.

Макаса подобралась, готовясь к новой схватке.

– Нет-нет, юная леди, речь вовсе не о грубой силе. Неужели тебе не приходит в голову ничего иного? – Шепчущий рассмеялся весьма неприятным смехом. – Что ж, пожалуй, и это вполне понятно. Одним словом, мы предлагаем юному Арамару простой обмен. Компас в обмен на мурлока.

– Какого мурлока? – спросила Макаса прежде, чем Арам успел раскрыть рот.

– Снова эти игры? Ну, к чему? Повторяю, мои спутники наблюдали за вами. Признаться, я удивлен: с чего бы вам вообще дорожить этим мурлоком? Но каждому свое. Что скажешь, щитоносец? Что для тебя дороже? Компас или это создание? Даю слово: отдай нам то, что нам нужно, и мурлок тут же будет отпущен на волю, и никому из вас не причинят никакого вреда.

Арам сплюнул.

– Думаешь, я поверю твоему слову?

– Я еще никогда не обманывал тебя, не так ли? Впрочем, если ты хочешь получить назад свою зверушку, у тебя нет выбора.

– Он не зверушка! Он…

– Я не хотел никого обидеть. И не хочу вынуждать тебя принимать решение немедленно. Можешь подумать до рассвета. Но позволь внести полную ясность. Если ты хочешь еще когда-нибудь увидеть своего мурлока, ты должен отдать нам компас. Иначе мурлок умрет. И ничто не помешает нам преследовать вас и далее. Так или иначе, но Малус получит этот компас. Поэтому будь разумен, юный щитоносец. И на рассвете всем неприятностям придет конец.

На этой реплике роль Уолдрида была завершена, но он никак не мог дотянуться до своей ноги. Раздраженно побарабанив пальцами по груди, он окликнул огра:

– Трогг, помоги мне собрать конечности!

Трогг шагнул вперед. Макаса, Арам и медведь, продолжавшие держаться настороже, расступились, и огр принялся собирать отрубленную руку и отлетевшие ноги Уолдрида. Но поднять разом три конечности оказалось для однорукого огра непосильной задачей – он раз за разом ронял то одну, то другую.

– Подай хоть одну. Любую! – прошелестел Уолдрид.

Трогг швырнул ему его руку. Рука шлепнула Шепчущего по лицу, сбив с него капюшон и обнажив туго обтянутый бледной кожей череп с вывихнутой ударом челюстью. Он быстро поправил челюсть, бросил на огра сердитый взгляд и – со щелчком, за которым последовал отвратительный чавкающий звук, – приладил на место руку.

Запах жасмина усилился, и Арам почувствовал подступающую к горлу тошноту. Он сумел подавить рвотный позыв, но подумал, что никогда больше не сможет вынести даже намека на жасминный аромат.

Тем временем огр ухитрился наколоть обе ноги Уолдрида на острие руки-пики. Протопав к неупокоенному мечнику, он стряхнул с пики обе ноги на остатки его коленей. Некоторое время Уолдрид, сосредоточенно закусив тонкую губу, приставлял ноги на место под аккомпанемент громких щелчков костей и чавканья срастающейся кожи. Будто вспомнив об этом в последний момент, он выдернул из левого бедра кинжал и спрятал его в ножны. Наконец-то он был готов удалиться.

– Да, барон, ты живуч, – заметила Макаса. – Но и непрочен. В одну из ближайших ночей ты можешь обнаружить, что…

– Да, да, – с ноткой нетерпения перебил ее Рейгол Уолдрид. – Но, в конце концов, я и так уже мертв. – Пройдя между путниками вместе с Троггом, он приостановился. – Решение за тобой. Но, прошу тебя, юный щитоносец… не ошибись.

С тем они и ушли, оставив Арама, Макасу и медведя-Талисса стоять под дождем.