В рождественское утро Скарлетт проснулась с улыбкой на лице. Она услышала, как в детской тихо захныкал проголодавшийся малыш. Она взглянула на спящего рядом мужа и засияла от счастья.

Она любила его. А он любил ее.

Большое спасибо Интернету! Безумный совет сработал лучше, чем она ожидала. После того, как Вин так грубо овладел ею у стены, после того, как сказал, что любит ее, он нежно закутал ее трепещущее тело в свой пиджак, и они пошли на просторную обновленную кухню, чтобы съесть приготовленный ею ужин, домашний хлеб и fettuccine alla carbonara. И пока они сидели на кухне, он все смотрел и смотрел на нее своими темными непроницаемыми глазами, и Скарлетт знала только, что никогда еще не была так счастлива.

Он любил ее.

После ужина он протянул руку и повел ее наверх. В темноте спальни он молча разделся, и они легли в кровать, и там он снова занялся с ней любовью, но на этот раз с захватывающей дух нежностью.

Он любил ее.

И губы Скарлетт снова и снова повторяли эти слова, упиваясь их сладостью.

Она тихо, чтобы не разбудить мужа, выскользнула из-под одеяла, накинула белый халатик, прошла в детскую и бережно вынула из кроватки двухмесячного сына. Усевшись с ним в кресло-качалку, она покормила его и снова убаюкала. Увидев, что Нико вот-вот заснет, она положила его назад в кроватку.

Потом подошла к окну, чтобы посмотреть на холодный хмурый рассвет, встававший над Римом.

Никогда она не была так счастлива. Ступая на цыпочках по мягкому ковру, устилавшему деревянный пол, она вернулась в спальню, в необъятную кровать, где спал ее муж. Закрыв глаза, она прижалась щекой к его голой спине и снова заснула.

Ее разбудил шум. Скарлетт открыла глаза и по золотистым лучам солнца, пробившимся сквозь жалюзи, поняла, что утро уже в разгаре. Она сонно поморгала и улыбнулась.

– Счастливого Рождества.

Еще поморгав, она увидела, что Вин стоит на другом конце комнаты.

– Что ты делаешь?

– Собираю вещи, – ответил он резко, запихивая одежду в открытый чемодан. Он был уже полностью одет в черные брюки, белую рубашку, черный жилет и красный галстук.

– Я вижу, но зачем?

– Я уезжаю по делу… Прямо сейчас.

– Что? – Она резко села на кровати. – Но твои родители ждут, что мы приедем к ним в Тоскану с малышом…

– Не получится, – отрезал он. – Я узнал сейчас, что Сальваторе Калабрезе улетел в Токио, чтобы заключить сделку с другой компанией. Это мой последний шанс уговорить его передумать.

– Но ты не можешь уехать сейчас! – Скарлетт с трудом сдержала волнение. – Сегодня ведь Рождество!

Он круто повернулся к ней.

– Чего ты от меня ждешь, Скарлетт? – спросил он едко. – Что я принесу в жертву мою компанию, будущее нашего сына, буду сидеть здесь все праздники и играть с тобой в счастливую семью?

Да, именно этого Скарлетт и ждала. Вин окинул ее долгим взглядом и снова отвернулся.

– Не знаю, сколько времени займут переговоры. Несколько дней, а может, и недель.

– Так ты и к Новому году не вернешься?

– У тебя тоже будет чем заняться. Паковать вещи, свои и малыша. Мы переезжаем в Нью-Йорк.

– О чем ты говоришь? Мы живем здесь. В Риме!

– Когда мы вернемся в Нью-Йорк, – продолжал Вин непреклонно, – я хочу сделать повторный тест на отцовство.

Скарлетт резко втянула в себя воздух и откинулась на подушку.

– Зачем делать это снова?

– Я хочу быть уверен, – пожал он плечами.

– Зачем? – Скарлетт, которой совсем была несвойственна агрессия, едва удерживалась от желания вскочить с постели и залепить ему пощечину. – Сколько еще тестов тебе понадобится? Со сколькими мужчинами, по-твоему, я спала? Ты считаешь меня законченной лгуньей?

– Это законный интерес. Меня уже обманывали.

– Но не я.

– Другие, – согласился он и мрачно сверкнул на нее глазами. – Мне не нравится, что ты разговариваешь со мной таким враждебным тоном.

– Враждебным? Ты еще не знаешь, какой я могу быть враждебной.

Она выбралась из постели, перебежала через комнату, схватила белый пушистый халатик.

– Нико два месяца, в октябре мы поженились, и ты вдруг усомнился, что это твой сын.

– Скарлетт…

– Иди к черту!

Он схватил ее за руки.

– Прекрати!

– Не прекращу. – Она тяжело перевела дыхание и взглянула на него пылающими от гнева глазами. – Ночью ты сказал, что любишь меня, но теперь почему-то вдруг захотел, чтобы я тебя возненавидела. Почему, Вин?

– Я хочу, чтобы к моему возвращению из Токио в Нью-Йорк ты ждала меня в моем пентхаусе.

– Ах, ты хочешь? – вспыхнула она. – Давай угадаю. Мы в тот же день отправимся с Нико к твоему доктору, с которым ты уже договорился, чтобы сделать еще ряд тестов на отцовство. – Ее всю трясло от негодования. – Я, кажется, начинаю думать, что ты хочешь, чтобы он оказался не твоим сыном!

– Неправда, и ты это знаешь, – процедил он. – Я полмира проехал, чтобы разыскать тебя. Я прямо высказываю свое желание – я хочу, чтобы вы оба прилетели в Нью-Йорк. Ларсон будет сопровождать вас с Нико повсюду за пределами дома. Я не шучу, Скарлетт.

– А я уже говорила, что по горло сыта твоими дурацкими телохранителями. Тут Рим! Кто, по-твоему, может на нас напасть?

– На меня напали как-то на Манхэттене. Средь бела дня.

– Что? – выдохнула она.

– Мне было семнадцать. Легкая добыча. Какой-то тип позарился на мой бумажник. Из-за двадцати баксов я попал в больницу. – Он в упор посмотрел на нее. – А когда вышел оттуда, то научился боевым приемам. А когда стал миллионером, то еще и нанял охрану. – Он стиснул челюсти. – Я защищаю то, что принадлежит мне, Скарлетт.

– Мне жаль, конечно, что с тобой такое случилось, но это было давно, а Рим очень безопасный город…

– Я пришлю за вами самолет, – непреклонно продолжал он. – Я рассчитываю, что в конце недели вы с Нико будете уже в пути.

– Мы никуда не полетим! Ни я, ни Нико больше никогда не сядем в эту смертельную ловушку.

– Давай уже проясним этот вопрос до конца, – сказал он. – Ты считаешь, что моя авиакомпания стоимостью миллиарды долларов состоит из смертельных ловушек. Ты не соглашаешься жить в Нью-Йорке. Ты намерена пренебречь моим пожеланием, отказываясь от телохранителя, которого я для тебя нанял, подвергая таким образом себя и Нико постоянному риску.

– Ты в самом деле понял меня правильно.

– Ты настолько не уважаешь мои желания? Мой авторитет?

– Зачем я стану тебя слушать, если ты ясно дал понять, что мои желания для тебя пустой звук? Я не хочу уезжать из Рима. Я учу итальянский. У меня появились здесь друзья. Твои родители живут в нескольких часах езды отсюда. В будущем месяце свадьба твоей сестры!

– Мы можем послать ей цветы из Нью-Йорка.

– Ты говоришь серьезно? Ведь она твоя сестра.

– На что ты рассчитывала, Скарлетт? Что мы останемся здесь навсегда?

Она выговорила с трудом, преодолевая комок в горле:

– Здесь наш дом.

– Дом? – Он обвел взглядом роскошную уютную спальню и скептически рассмеялся: – Это место – не мой дом. Здесь я был несчастным ребенком, которым манипулировали взрослые. Моя компания находится в Нью-Йорке.

– У меня с Нью-Йорком не связано никаких хороших воспоминаний. Ни единого.

– У тебя остались же там какие-нибудь друзья.

– Блайс Фолкнер?

– Его уже нет в Нью-Йорке. Начальник моей службы безопасности сообщил, что, оставшись без денег и жилья, он сбежал оттуда, как крыса. Так что беспокоиться тебе не о чем.

– Конечно, не о чем. Ведь я не там живу.

Их прервал стук в дверь. В спальню уныло вошел телохранитель, чтобы взять чемодан Вина. Скарлетт сердито повернулась к мужу:

– Ты заставил Беппо сегодня работать? Он же собирался сделать предложение своей девушке! – Она виновато взглянула на парня: – Мне страшно жаль…

– Va bene, signora, – пробормотал тот.

Вин, не обращая внимания на Беппо, обжег ее свирепым взглядом.

– Меня начинает утомлять твоя постоянная критика.

– Ну конечно. Я же должна трепетать и подчиняться.

– Ты извращаешь мои слова.

– Кто я вообще такая, если не твой равноправный партнер? Твоя экономка? Нянька? А может, я просто твоя шлюха?

Она с удовлетворением отметила, как он изумленно раскрыл глаза.

– Ты моя жена. Мать моего ребенка.

– Тогда как ты можешь быть таким бесчувственным? Ты говорил, что любишь меня!

Вин мрачно взглянул на Беппо, который как раз выносил из спальни чемодан, притворяясь слепым и глухим.

– Я просто объясняю тебе, что будет дальше. Ты с ребенком прилетишь в Нью-Йорк на будущей неделе. И приготовишься к новому тесту на отцовство.

Он твердыми шагами вышел из спальни и захлопнул за собой дверь. Разбуженный стуком, Нико проснулся в детской и заплакал. Охваченная яростью, она выбежала на лестничную площадку.

– Мы никуда не поедем! – крикнула она, перегнувшись через перила. – Ты нас не заставишь!

Услышав шум отъезжавшей машины, Скарлетт бессильно опустилась на ступеньку. По ее щекам струились слезы.

Как могло все так быстро разрушиться?

Он не любил ее. Все ее мечты рухнули. Скарлетт закрыла лицо руками, подавляя рыдания.

Услышав плач ребенка, она глубоко вдохнула, вытерла глаза и встала, надеясь, что, успокаивая плачущего Нико, сможет как-то успокоиться и сама.

Стоя у стеклянной стены бара, расположенного на последнем этаже сверхсовременного токийского отеля, Вин невидящим взглядом смотрел на раскинувшуюся внизу панораму города от Радужного моста через Токийский залив до садов Хамарикью. Ночное небо с высоты тридцатого этажа поражало великолепием.

Вин сделал еще один глоток шотландского виски и поставил бокал на зеркальную стойку. И оперся головой на ладонь, чувствуя невыразимую усталость.

Прошло уже две недели после их последнего разговора со Скарлетт. Он две недели не видел сына, который за свою коротенькую жизнь уже, конечно, отвык от своего папы. Вин ощущал мучительную боль и пустоту в сердце.

Он пытался убедить себя, что дело того стоило. Потому что «Средиземноморские авиалинии» теперь принадлежали ему.

Позади была тяжелая борьба с достойным противником, с гораздо более крупной компанией. Но на Сальваторе Калабрезе произвело впечатление то, что Вин покинул жену и новорожденного сына в Рождество и пожертвовал также новогодним праздником, чтобы участвовать в переговорах. Последние две недели Вин безвылазно сидел в этом отеле вместе с юристами.

Но дело было сделано. Час назад они подписали бумаги. Теперь «Средиземноморские авиалинии» стали частью компании «Небесный мир».

Вин победил.

Но почему же он не чувствовал себя счастливым?

Сидя на высоком табурете у барной стойки, он попытался стряхнуть с себя свое неподвластное логике настроение. Скарлетт все еще оставалась в Риме, упрямо игнорируя его желание. Она продолжала жить прежней жизнью, заботилась о ребенке и доме, помогала его семье готовиться к предстоящей свадьбе его сестры.

Его так называемой сестры.

Его так называемой семье.

Вину физически тяжело было находиться в обществе Борджи, несмотря на их любовь к нему, а точнее, из-за их любви к нему. Если они узнают, что он на самом деле не сын Джузеппе, что Бьянка лгала ему, использовала его на протяжении всего детства Вина, их любовь сама собой иссякнет.

С Римом покончено. В этом городе его вынуждали испытывать чувства, которые он не хотел испытывать.

Особенно к Скарлетт.

Он стиснул в руках бокал.

Через десять минут после того, как Вин покинул Рим, со все еще звеневшими в ушах обвинениями Скарлетт, он с холодной головой позвонил своим юристам и велел подготовить брачный контракт.

Это следовало сделать еще несколько недель назад. Но после их свадьбы, после рождения сына часть его души воспротивилась плану, имевшему цель предать Скарлетт. Он сознавал, что, если обманом заставит ее подписать брачный контракт, она его возненавидит.

Он проявил слабость. Откладывать было ошибкой. Конечно же необходимо заставить Скарлетт как можно скорее подписать брачный контракт. Иначе Скарлетт будет продолжать беспечно игнорировать его требование ходить повсюду только с охраной. Она не знает, что перед тем, как исчезнуть из Нью-Йорка, Блайс Фолкнер произнес в его адрес угрозу: «Ты лишишься более дорогого, Борджи».

Но Вин не считал нужным рассказывать об этом своей жене.

Она сама виновата, раз решила ему противоречить.

Тогда в сочельник, в ее объятиях, он чувствовал себя безрассудно счастливым.

Проснувшись холодным рождественским утром, он посмотрел на спящую рядом с доверчивой улыбкой на прелестном лице жену. И на мгновение его снова переполнило счастье. Но тут же грудь сдавил удушливый страх, еще более сильный, чем в день их свадьбы.

Счастье приводит к утрате. К боли. А радости любви заканчиваются всегда одинаково: предательством или смертью.

Он давно решил, что никогда никого не полюбит. Никогда не даст другому человеку власть над собой.

И что же теперь?

«Я люблю тебя».

Он вспомнил, как задрожал, услышав слова, сказанные Скарлетт. И когда услышал, что сам произнес эти слова.

«Я люблю тебя».

Но Вин сердито прогнал непрошеные воспоминания.

Он не будет об этом думать. И любовь Скарлетт к нему испарится, вместе с ее доверием, после того, как он обманом заставит ее подписать брачный контракт. Она его возненавидит.

Вот и хорошо.

Помрачнев еще больше, он сделал глоток виски. Без любви все сразу станет проще. Потому что ему не нравились чувства, которые Скарлетт заставляла его испытывать.

Желание, когда он думал о ней.

Бессилие, когда она сопротивлялась его планам.

Страх, когда он представлял свою жизнь без нее.

Этому пора положить конец.

Опершись на локоть, он безучастно смотрел на панораму ночного Токио. Он вернется в Рим, якобы на свадьбу Марии, с брачным контрактом в кармане. И заставит Скарлетт его подписать. И тогда…

– Борджи? Не ожидал найти тебя здесь.

Кто-то сзади сильно хлопнул его по плечу, заставив вздрогнуть. Оглянувшись, он увидел Сальваторе Калабрезе, все в том же стильном костюме и ярком галстуке, в которых тот подписал документы о продаже Средиземноморской авиакомпании.

– Здравствуйте, Калабрезе.

Пожилой господин сел на соседний табурет к сверкающей стойке бара и, сделав знак бармену, продолжал:

– Я рад, что ты наконец собрался и доказал мне, что ты – самый подходящий человек, чтобы руководить моей компанией.

– Я тоже рад. – Мечтая, чтобы он поскорее ушел, Вин принялся разглядывать кубики льда в своем бокале – прозрачные и аккуратные, как все в этом баре, этом отеле, этом прекрасном городе.

Калабрезе взял свой бокал у бармена и снова утвердился на гладком кожаном сиденье.

– Ты получил ценный урок. Никогда не ставь семью на первое место, парень. Послушай знающего человека.

Вин подумал, что тут он прав: Калабрезе практически не общался со своими тремя бывшими женами и четырьмя детьми и никогда не видел своего единственного внука.

Седовласый бизнесмен положил несколько купюр на отполированную стойку, добавив щедрые чаевые, и благосклонно посмотрел на Вина:

– Я уверен, ты приведешь «Средиземноморские авиалинии» к процветанию.

– Я намерен так и сделать. – Вин придумывал, как бы поскорее отделаться от него, чтобы заказать себе вторую порцию виски и спокойно ее выпить.

– Что касается меня, то я собираюсь какое-то время пожить в свое удовольствие. – Калабрезе взял свой бокал с мартини и обвел взглядом зал. – Может быть, снова женюсь. На какой-нибудь из этих цыпочек.

Проследив за его взглядом, Вин увидел двух молоденьких моделей – яркую блондинку и смуглую брюнетку, которые сидели на белом кожаном диване у окна, спиной к панораме города. Девушки захихикали, закатили глаза и зашептали что-то друг другу.

– Вы снова хотите жениться? – изумился Вин.

– А почему бы нет? Жена обходится дешевле, чем любовница. Если она подписала брачный контракт. Всегда заставляй их подписывать, мой тебе совет. – Он подмигнул. – Если не в этот раз, так в следующий.

Вин смотрел, как Калабрезе поднялся с табурета и направился к девушкам, с бокалом в высоко поднятой руке. Вин скользнул взглядом по лежащему на стойке портфелю, и у него сжался желудок. Он яростно сказал себе, что нисколько не похож на Калабрезе. Ими движут абсолютно разные побуждения.

Но, вылетев из Токио на своем самолете, Вин так и не смог заснуть ни минуты.

В Риме его встретил серый январский день. Праздники закончились, остался лишь бодрящий зимний холод.

В аэропорту его ждала машина. Подъезжая к вилле, Вин сжал зубы, гадая, что его там ждет.

Долго ему гадать не пришлось.

– Вин! – Скарлетт выбежала на верхнюю площадку лестницы. Лицо, обрамленное ярко-рыжими волосами, показалось ему необычно бледным, глаза сияли, как изумруды. На ней были простенькая светлая блузка и домашние брюки, но он заново испытал потрясение от ее красоты. Он остановился, приготовившись выслушать гневные слова.

К его удивлению, она сбежала вниз по лестнице и бросилась ему на шею.

– Как я рада, что ты вернулся! – прошептала она. Прикосновение ее тела, его тепло было словно глоток свежего воздуха, после того как он сам не подозревал, что задыхается.

Вин жадно втянул в себя запахи цветущей вишни, нежных весенних цветов.

Она разомкнула объятия. В полумраке холла ее глаза ярко блестели.

– Я все время думала о нашей ссоре. Я была… я была так… Не права. Я была не права, – договорила она твердо.

Ее признание потрясло его. Сам Вин никогда бы не признался, что в чем-то не прав. Даже если бы и был на самом деле.

– Насчет чего?

– Насчет Нью-Йорка. – Она неуверенно улыбнулась. – Прав ты. Там у тебя головной офис. Получается, что я требовала… – она засмеялась, – чтобы сотни твоих сотрудников снялись с места вместе с семьями и перебрались в Рим только потому, что мне здесь нравится! – Она перевела дыхание и снова попыталась улыбнуться. – Я вела себя как эгоистка. А еще утверждала, что мы равноправные партнеры. Так что. нам надо еще раз все обсудить. Я все-таки не хочу лететь самолетом, но, может быть, можно будет доплыть на корабле.

Ведь ты согласен, что брак – искусство компромисса?

– Да, – солгал он.

– Но, – она снова робко улыбнулась, – я уверена, что тебе не терпится взглянуть на Нико.

– Да. – Что на этот раз было чистой правдой.

Она взяла его за руку и повела наверх. Войдя в детскую, Вин подошел к кроватке сына. Он услышал его тихое посапывание, увидел, как поднимается и опускается маленькая грудка. Нико. Его драгоценный малыш. Он здесь, он цел и невредим. Ребенок уже изменился, он успел вырасти за эти две недели. А Вин так долго отсутствовал!

Больше этого не будет.

Он перевел взгляд на Скарлетт. Только один человек может успешно позаботиться о его жизни, его семье, его ребенке – он сам.

Он напомнил себе, что цель оправдывает средства. Сначала Скарлетт будет в ярости, но в конце концов скажет ему спасибо.

Или не скажет? Но он все равно вернется к своей прежней упорядоченной жизни, избавится от хаоса и буйных эмоций, которые она в нее внесла.

Ему нужно только снова вернуть ее доверие, успокоить ее, задобрить. Она ослабит бдительность, и тогда он подсунет ей брачный контракт, написанный на итальянском, который даст ему право единолично принимать решения.

Любовь к нему Скарлетт была ее слабостью.

А что касается его чувств – он не даст им ходу.

Побеждает тот, кто меньше любит.

– Я скучал по тебе, Скарлетт. – Он окинул ее таким чувственным взглядом, что она покраснела до корней волос. Прекрасно. – Я клянусь тебе, – добавил он тихо, – что мы никогда больше не расстанемся надолго.

Она радостно улыбнулась, не догадываясь о его темных замыслах. Он взял ее руку, пощекотал большим пальцем ее ладонь, поцеловал тыльную сторону кисти и почувствовал, как Скарлетт дрожит.

Скоро она не сможет ему противиться, игнорировать его требования. Его решения автоматически будут исполняться. Ей придется преодолеть смехотворную боязнь самолетов и путешествовать с ним, когда ему понадобится. Это будет только благом для их семьи, для их брака. Жаркая волна пробежала по его телу, когда он посмотрел на изгиб ее белой шейки, на очертания полной груди под просторной блузкой.

Скоро у нее не будет другого выхода, как только повиноваться ему. В его доме. В его постели. Она будет во всем ему послушна. Как и следует тому быть.