Сэди по-прежнему сомневалась в том, что правильно сделала, решив ехать в Рим с Антонио. Точно так же она последние два месяца сомневалась в правильности переезда в Англию. Она все еще волновалась о том, что Антонио эмоционально шантажировал ее, заставляя согласиться на брак с ним. Однако ее убедил только один его довод – угроза забрать у нее Лео. Она всегда хотела дать Антонио шанс стать хорошим отцом Лео, но не знала, простит ли его.

Ей не нравилась идея выйти замуж за человека, который отверг ее, когда она сильнее всего нуждалась в нем, а затем стал шантажировать. Более того, он разбудил ее прежние желания и чувства к нему. Но она была непреклонна: их брак будет фиктивным.

А вот у Лео не было никаких сомнений. Если поначалу он стеснялся Антонио, который повез их на своем самолете в Рим, то теперь радостно принимал нового человека в свою жизнь, пока не имея ни малейшего представления о том, что Антонио его отец. Сэди должна была сообщить мальчику об отце, выбрав подходящее время.

– Мама, Антонио покажет нам настоящих римлян. Мы пойдем? Пожалуйста. – Лео с энтузиазмом забрался к ней на колени, когда она сидела на террасе, пытаясь привыкнуть к тому, что находится в Риме, с Антонио.

– По-моему, мы должны пойти, – сказала она, обнимая Лео.

– Хорошо. – Голос Антонио напугал ее. Она посмотрела на него, когда он вышел на террасу. – Мы пойдем сегодня.

Он был в джинсах и рубашке и выглядел очень сексуально.

– Ты сегодня не на работе? Разве ты вернулся сюда так быстро не из-за работы? – Она смотрела на Антонио с подозрением, стараясь не анализировать улыбку, которой он одарил Лео. Антонио и мальчик вели себя как сообщники.

– Я сам себе начальник. Я хочу побыть с Лео. Я хочу познакомиться с ним. – Он взглянул на нее сверху вниз, встав рядом с ней. От его близости по ее телу пробежала дрожь. – И еще я желаю лучше узнать тебя.

– Лео очень взволнован, да, Лео? – Она посмотрела на сына и обняла его, изо всех сил пытаясь скрыть свое собственное волнение и боясь, что Лео может расстроиться или обидеться. Это должно было случиться. Антонио был обязан познакомиться со своим сыном. Но Сэди сомневалась, что Антонио будет любить Лео так, как тот того заслуживает. Пока она не узнает все наверняка, ей не следует поддаваться эмоциям. Она должна уничтожить возрождающееся желание к Антонио.

– Пошли? – Антонио протянул руку Лео:

Сэди думала, что Лео отвернется от него и обхватит ее за ноги, как делал обычно в обществе незнакомцев, но, к ее удивлению, мальчик быстро слез с ее коленей и побежал через террасу, чтобы взять Антонио за руку.

Высокомерный изгиб бровей Антонио сказал ей, что он понимает, о чем она думает.

Лео начал взволнованно носиться по квартире Антонио, заполненной антиквариатом, и Сэди приготовилась к тому, что он будет недоволен поведением мальчика. Но, к ее изумлению, Антонио только рассмеялся.

– Лео, успокойся! – окликнула его Сэди, вставая на ноги.

– Оставь его, – сказал Антонио и потянулся к ней, когда она направилась к двери. Она мгновенно остановилась, почувствовав, как его прикосновение опалило ее кожу через ткань блузки. – Он ребенок. Пусть наслаждается.

– Но твоя мебель и этот прекрасный антиквариат… – Она попыталась осторожно высвободить руку.

– Я знаю, каково жить в мире взрослых, когда на тебя никто не обращает внимания. Это не очень весело. Пусть развлекается, – произнес Антонио и отпустил ее руку. А потом он улыбнулся Сэди, как это делал Лео, и ее сердце оттаяло. – Мы едем на прогулку прямо сейчас.

* * *

На Антонио нахлынули воспоминания, пока он наблюдал, как Лео гоняется по квартире. Он задавался вопросом, какого черта приобрел всю эту мебель. Глядя на своего взволнованного сына, он думал о том, что никогда не испытывал подобного восторга в детстве.

Теперь, когда они вошли в древний Колизей и Лео принялся разглядывать все вокруг, Антонио понял, что должен проводить с мальчиком больше времени. Он обязан стать ему хорошим отцом. Он должен дать своему сыну все, чего не дал ему его собственный бесчувственный отец. У Антонио были все удобства, которые можно купить за деньги, но у него не было отцовской любви.

Всю свою жизнь он исполнял семейный долг, сохраняя честь семьи, которая передавалась из поколения в поколение, но теперь все это не имело для него значения. Было совершенно очевидно, что сейчас он обязан исполнять свой долг в отношении этого маленького мальчика и его матери.

– О нашем бракосочетании объявят в это воскресенье, – спокойно сказал Антонио, когда Сэди остановилась, чтобы посмотреть на развалины стен.

Она не взглянула на него, но он заметил, как она напряглась.

– Я не хочу шумихи. Нам надо просто зарегистрировать отношения. – Она по-прежнему не смотрела на него, но он знал, что ее зеленые глаза полны решимости. – Не надо приглашать родственников или друзей.

– Это будет гражданская церемония, но со свидетелями.

– Когда? – спросила она.

– Мы поженимся через две недели. – Казалось, он был разочарован тем, что Сэди больше с ним не спорила.

– Значит, у меня две недели, чтобы передумать. – Она повернулась и посмотрела на него, а он очень постарался разглядеть выражение ее глаз за солнцезащитными очками. Неужели она передумает? Он рассердился. Они поженятся, как и планировалось. Он будет хорошим отцом своему сыну и создаст семью, какой у него самого никогда не было. И он сделает все необходимое, чтобы достичь своей цели.

Он ни за что не позволит Сэди пойти на попятную. Она будет его женой. Лео его наследник, какая бы фамилия ни была записана в его свидетельстве о рождении.

– Твое время вышло, Сэди. Ты приняла мои условия, и мы поженимся. – Он говорил сдержанно, помня о присутствии Лео, хотя тому было сейчас не до родителей.

– А можно посмотреть римлян? – Лео встал между ними, глядя на Антонио снизу вверх большими карими глазами. У Антонио сжалось сердце. Он хотел любить своего сына и дать волю эмоциям, но ему внушили, что проявление эмоций – слабость, и он сомневался, что сможет измениться.

– Да-да, а потом мы поедим вкусное мороженое. – Антонио обрадовался вмешательству Лео, который прервал его разговор с Сэди.

Сэди знала, что разговор не окончен, но обрадовалась тому, что Антонио не желает вести его в присутствии Лео. По крайней мере, он поступил так, считаясь с чувствами Лео.

– По-моему, это отличная идея, не так ли, Лео? – Она взяла сына за руку и постаралась проигнорировать напряженность, возникшую между ней и Антонио. – Пошли.

Когда они приблизились к римским солдатам, Сэди машинально вынула телефон, чтобы сфотографировать Лео. Она сделала несколько фотографий Лео, который радостно улыбался, стоя рядом с римским воином, и улыбнулась. Она часто фотографировала мальчика, надеясь, что однажды ей удастся показать снимки его отцу.

Ей стало совестно. Антонио не видел ни одного из тех снимков, не слышал, как Лео произносил первое слово, не наблюдал, как он делает первые шаги. Но Антонио решил проигнорировать ее последнее письмо. Она не должна винить себя. Он сделал свой выбор.

– У меня много фотографий Лео, – сказала она, поняв, что Антонио наблюдает за ней. Несмотря ни на что, он отец Лео, и она обязана сделать так, чтобы мальчик рос с отцом. Ей просто необходимо защитить свое сердце и постараться не влюбиться в Антонио снова.

– Я хотел бы их посмотреть. – Антонио подошел к ней ближе, и ее сердце мгновенно забилось чаще. – Пора сделать семейное фото.

Он достал свой телефон и попросил туриста сфотографировать их. Прежде чем Сэди поняла, что происходит, Антонио прижал ее к себе и взял Лео на руки. Она заставила себя улыбаться, пока турист делал снимки, и старалась не обращать внимания на горячее прикосновение Антонио.

Он поблагодарил туриста, взял телефон и посмотрел на фотографии. Она наблюдала, как одна эмоция на его лице сменяет другую. Затем он снова стал сдержанным. Поставив Лео на землю, он надел солнцезащитные очки и опять стал прежним Антонио ди Марчелло.

Пока они шли по оживленным улицам, оставив атмосферу древности в стенах Колизея, Сэди не могла не думать о том, что было бы здорово точно так же оставить их прошлое за высокими стенами. Возможно, тогда ей не пришлось бы бороться с растущим влечением к мужчине, который однажды ее предал.

После поездки в Колизей прошла неделя, но Сэди казалось, будто это произошло только что. Лео освоился в новом доме гораздо быстрее, чем она предполагала, и все сильнее привязывался к Антонио. Она по-прежнему волновалась, что он может разочаровать мальчика.

Ее беспокойство усилилось во время просмотра одного из глянцевых журналов, который она купила накануне. Она не слишком хорошо знала итальянский язык, но перевела большую часть статьи, которая сопровождалась фотографией их троих за пределами Колизея.

Весь день она оставалась в квартире, хотя Лео не нравилось его заточение. Ее беспокоила мысль о том, что другие фотографы будут их преследовать. Пока Антонио работал в своем кабинете, она попыталась занять Лео. Это отвлекло ее от волнительных размышлений, но, как только Лео уснул, она решила получить ответы на свои вопросы.

Она сидела на террасе. Летний воздух стал немного прохладнее с наступлением вечера. Во время ужина Антонио ни разу не упомянул статью в журнале.

– Вчера я купила журнал, – начала она, когда он присоединился к ней на террасе. – В нем наша фотография.

Она смотрела прямо на него, наблюдая за его реакцией. Он нахмурился:

– Какая фотография?

– Нас троих в Колизее.

– Нас и Лео? – В его голосе слышались сомнения и подозрения, и она подумала, что, вероятно, Антонио не причастен к этой журнальной статье.

– Да, – отрезала она, паникуя и чувствуя унижение оттого, что Антонио решил использовать собственного сына. – И теперь его называют ребенком от любовницы, который уничтожил твой брак, а меня называют охотницей за деньгами, которая заарканила миллиардера.

Сэди встала и прошла в угол террасы, чтобы посмотреть на крыши домов Рима. Она не могла смотреть на Антонио; ей было очень обидно. То чувство, которое она испытывала к нему прежде, усилилось, а ее сопротивление ослабело. Она хотела, чтобы он обнял ее и сказал, будто все в порядке. Но разве она может ему довериться? Он отказался от своего привычного образа жизни и две недели лгал ей, притворяясь другим человеком, просто чтобы узнать о том, что Лео его ребенок.

Он подошел к ней. Она на секунду прикрыла веки, когда он поддел пальцами ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Не делай этого, Антонио, – сказала она.

– Чего мне не делать, Сэди? Не целовать тебя? – спросил он хриплым шепотом и, прежде чем она успела что-нибудь ответить, притянул ее к себе и поцеловал в губы.

Тело Сэди словно опалило огнем. Она упиралась грудью в мускулистую грудь Антонио и чувствовала свое и его сердцебиение. Ей не следовало целовать его в ответ, но она ничего не могла с собой поделать. Она тонула в желании, и все эмоции, которые она упорно хоронила в душе, когда он бросил ее, возродились с новой силой.

Она хотела забыться от его поцелуев, утонуть в его объятиях, но не могла этого сделать. Она должна думать о Лео. Эта отрезвляющая мысль приглушила ее желание, и она толкнула от себя Антонио.

– Это не то, чего я хочу. Я здесь ради Лео. Ты ему нравишься. Он хочет быть с тобой.

– А ты? Ты хочешь меня так же, как я хочу тебя?

– Нет. Я не хочу ни тебя, ни какого-либо другого мужчину. Я просто хочу, чтобы Лео был счастливым.

Она неуверенно шагнула назад, когда он отпустил ее. Сдержанное выражение его лица говорило само за себя. Он остается с ней не потому, что любит ее, а из-за чувства долга перед Лео.

– Чего ты не хочешь, красавица моя? Выходить за меня замуж или целоваться со мной? – Хрипотца в его голосе не скрыла нотки презрения к самой идее брака, и по спине Сэди пробежал холодок.

– Я не хочу ни того ни другого, Антонио. – Она обхватила себя руками, закрываясь от внезапной вечерней прохлады.

– Значит, ты такая же расчетливая, как и я, Сэди. Наш брак будет идеальным. – Антонио подошел к ней с ожесточенной решимостью, но она отказалась отходить в сторону и пугаться.

– Я не расчетливая, если не считать расчетом все то, что я делаю ради благополучия Лео. Не я, а ты втянул в это дело моих родителей, Антонио.

– Я думал, ты захочешь видеть своих родителей на свадьбе, хотя это будет всего лишь гражданская церемония. – Гнев в его голосе сильнее рассердил Сэди.

– Я не хочу, чтобы мои родители о чем-либо знали, пока мы не поженимся.

– Почему?

– Они могут отговорить меня от брака с тобой. – Она отвернулась от него, чтобы уйти, потом передумала. Лучше все обсудить здесь и сейчас.

– Зачем им отговаривать тебя после того, как было опубликовано прекрасное фото нас троих?

Ее словно окатили ледяной водой. Она была шокирована. Антонио обо всем знал. Это было как раз то, чего он хотел.

Антонио спокойно открыл журнал, притворяясь, будто равнодушно смотрит на фото. К счастью, секретарша успела предупредить его о статье в журнале. Очевидно, что сплетни о причинах его развода продолжались. Он положил журнал на стол и заметил, как Сэди взглянула на снимок, мучаясь теми же вопросами, что и Антонио. Кто сделал это фото? Когда?

Она отошла подальше от него. Ее глаза сверкали от гнева и обиды.

– Я сожалею, – сказал он и решительно прошагал в ее сторону. – Я понятия не имею, кто и зачем сделал это фото.

Он наблюдал, как Сэди поворачивается и идет по террасе. Она скрестила руки на груди и встала спиной к нему, глядя на город. Он чувствовал ее обиду и разочарование. Он не мог сказать ей, что вспоминал ее даже после того, как женился на Элоизе. Его семья шантажом заставила его жениться на ней. Его мать хотела видеть Элоизу своей дочерью, которой у нее никогда не было. Кроме того, их союз принес семье ди Марчелло значительную финансовую выгоду. Он не мог утешить Сэди: его сдерживало обещание, данное Элоизе. Он человек чести, и он сдержит свое слово.

– Я сожалею, Сэди. – Его голос казался резким и фальшивым даже ему самому.

Сэди повернулась к нему лицом, когда Антонио подошел ближе. Он видел, как ее плечи напрягаются, и остановился.

– Он всего лишь ребенок, Антонио. – Она посмотрела на него.

– Если бы я заметил, что нас снимают, я остановил бы фотографа. Поверь мне. – Он не просто хотел защитить своего сына, но и не желал видеть Сэди расстроенной.

Он не мог сказать ей, что его первый брак – первопричина повышенного интереса журналистов. Он не мог сказать ей ни слова из-за обещания своей бывшей жене, которая добровольно пожертвовала собственной свободой, выйдя за него замуж. Очень скоро ее истинные мотивы стали очевидны, и Антонио развелся с ней, но теперь он должен жениться, чтобы узаконить своего наследника. Ему необходима женщина, с которой он стал самим собой, пусть всего на несколько дней четыре года назад, но сейчас она слишком обижена на него, и он не может к ней пробиться.

– По-моему, такая ситуация тебе очень выгодна, – сказала она. – Ты используешь меня и Лео как объяснение причины распада твоего династического брака вместо того, чтобы признаться в своем распутстве, или ты таким образом подтверждаешь его, заявляя, что Лео твой сын?

Антонио посмотрел на ее сердито поднятый подбородок и прочел презрение и разочарование в ее взгляде. Ему стало совестно, однако он задался вопросом, уж не потому ли она на него злится, что ей не удалось избавиться от влечения к нему.

Он подошел к ней ближе:

– Я не знал, что ты забеременела от меня, Сэди. Ты мне веришь?

– Я думала, что после нашего уик-энда, ты по крайней, мере встретишься со мной и выслушаешь меня, даже если тебе не нужен ребенок.

Он подошел к ней вплотную и взял за руку:

– Жаль, что я не получил твоего письма и твоих сообщений.

Ее прерывистый вздох дал ему силы продолжать. Она была единственной женщиной, которая пробуждала его страсть. И теперь она мать его ребенка. Он нежно погладил ее лицо, но она отстранилась от него.

– Мне тоже.

– Я знаю, что ты виделась с моей матерью, – сказал он.

– Она прогнала меня, Антонио. Он заявила, что незаконнорожденный ребенок запятнает их родословную.

– Ты сказала ей о Лео?

– За две секунды до того, как она захлопнула дверь у меня перед носом. – Сэди возмущенно вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на Антонио. – После этого я написала тебе еще одно письмо.

Он пришел в ярость. Его жизнь и жизнь Элоизы могли сложиться иначе, если бы ему сообщили о визите Сэди. Судьба расквиталась с ним при помощи катастрофического брака, но все-таки вернула Сэди в его жизнь, а это не так уж плохо. И теперь он знает, что у него есть сын.