Корабль вокруг нас вздыбился, генераторы гравитации силились поспеть за скоростью нашего поворота. Тяжесть воздуха сбила многих из нас с ног. Я остался стоять, сцепив подошвы с полом.

На оккулусе «Вечный крестоносец» начинал закладывать резкий разворот, но на его завершение требовалась еще минута, а то и больше. «Мстительный дух», ни на йоту не сбавляя хода, шел вперед, на полной скорости меняя направление и обращаясь в ту сторону, откуда пришел. В тот момент, когда «Вечный крестоносец» оказался прмо по курсу, двигатели взревели и еще прибавили мощности.

Физика не допускает подобного маневра на такой скорости, однако все это произошло, пока мои сдвоенные сердца не успели ударить и десяти раз.

«Вечный крестоносец» все еще только начинал поворачивать. Анамнезис перечеркнула его изображение своими скрюченными пальцами, и с носа «Мстительного духа» хлынул серебристо-белый огонь лэнсов. Ниже сверкающих лучей полетели торпеды. Огненная ярость, способная убить целый город, застигла «Вечный крестоносец» врасплох, и по терзаемым пустотным щитам сперва разлилось вызывающее головную боль радужное свечение, а затем они лопнули и ливень пламени обрушился на неприкрытый корпус.

– Щиты «Крестоносца» сбиты, и лорд Абаддон на борту, – передала Ультио флоту через вокс. – Обездвижьте его, но помните: когда все кончится, его убью я.

Анамнезис направила «Мстительный дух» в более заурядный вираж, разворачиваясь навстречу ближайшим кораблям Черных Храмовников. В ее глазах светилась смерть – такое выражение лица бывает у ребенка, который узнает, что может причинять боль беспомощным насекомым, прижигая их солнечным светом через фокусирующую линзу или отрывая им лапки с крыльями.

И вот тогда-то начался настоящий бой.

«Орел Старой Земли» был эсминцем, который успел лечь на атакующий курс до того, как мы окончательно развернулись. Его орудийные батареи грянули в пустоту, осыпая наши щиты попаданиями – и на этом ему следовало бы остановиться и ускользнуть благодаря своей скорости и маневренности. Однако вместо этого он задержался для второго залпа. Скорее всего, капитан выигрывал время, чтобы «Вечный крестоносец» закончил менять свой курс. Но Ультио уже закончила с кораблем-собратом, теперь это была добыча Абаддона. От Анамнезис требовалось истребить флот.

Когда мы пронеслись мимо, щиты «Орла Старой Земли» продержались под нашими бортовыми залпами всего семь секунд. Целый город макропушек «Гекутор» по нашему левому борту с воем озарил огнем незащищенный корпус «Орла Старой Земли», уничтожив менее крупный корабль со звездной вспышкой плазменного взрыва. Ультио даже не отреагировала на это. Он уже была сосредоточена на звездолетах впереди, сверху, снизу – Черные Храмовники отсекли наш флагман и приближались, чтобы убить его. Корабль вокруг нас непрерывно содрогался, гравитация то ослабевала, то безжалостно давила на нас в результате перемещений Ультио.

Леор, лицо которого подергивалось от укусов черепных имплантатов, работал при помощи переносного гололитического проектора, изучая мерцающую схему флагмана. Красные рунические метки обозначали примерные позиции абордажных команд Черных Храмовников. Я не прислушивался к тому, как он передает по воксу информацию и приказы, держа Делваруса и командиров отделений Рассеченных в курсе о местонахождении непрошеных гостей.

– Меньше, чем я ожидал, – произнес он, обращаясь ко мне.

Причину знали мы оба. Основные их силы все еще оставались на борту «Вечного крестоносца», заманивая Абаддона и нашу элиту на свою территорию.

– Более чем достаточно, чтобы Делварусу было весело, – отозвался я со спокойствием, которого не испытывал в полной мере. И чтобы вырезать несколько сотен смертных членов экипажа, – подумал я, но не допустил эти слова в разум Леора, не желая распалять машину боли у него в мозгу и отвлекать его от дела.

Он еще несколько секунд что-то говорил в вокс отделения, а затем оглядел меня дергающимися глазами.

– Брат, это все уныло и без крови. Мы должны быть внизу и драться вместе с Делварусом.

– Или на борту «Крестоносца».

– Или там, – согласился он.

Я настроился на вокс-передачи Делваруса, но услышал только хриплые вопли, вой, резкий хохот и львиный рев. На заднем плане гремели болтеры. Где бы Делварус ни находился, он сейчас собирал свой урожай жизней.

Рассеченные были отрядом Делваруса – армией Дваждырожденных, которую я постепенно помог создать, связывая демонов со смертельно ранеными воинами и, когда предоставлялась такая возможность, с захваченными в бою узниками. В последующие годы имперские силы встречали отделения Черного Легиона, носящие демонически оскверненные доспехи орденов лоялистов, поскольку я, равно как и мои подмастерья, вселял в пленников Нерожденных. До того, как я отправился на Терру и сдался на попечение Инквизиции, у меня самого была свита из подобных телохранителей. Кровавые Ангелы, Ультрадесантники, Имперские Кулаки и некоторые их потомки, чьи души были разрушены и стали частью демонических сущностей, управляющих их пустыми оболочками. На поле боя это выглядит восхитительно оскорбительно. Впрочем, в те старые дни группировка Делваруса по большей части состояла из принесших себя в жертву добровольцев из числа Сынов Гора и Пожирателей Миров, а также пленных из других Легионов.

– Рассеченные развлекаются, – пробормотал Леор. Его уже слегка покачивало, он не мог стоять спокойно, мучаясь от непредсказуемой адреналиновой энергии, которую ему было никак не выплеснуть. Я бы сказал ему вступить в бой, но он бы отказался. Он был военным лидером, офицером и лордом Легиона, и ему полагалось координировать действия братьев. Он собирался исполнять свой долг, как бы сильно ему ни хотелось вместо этого проливать кровь.

Ультио вела нас по океану вражеских секторов обстрела, обращаясь с кораблем вокруг себя словно с жеребцом, которого нужно обуздывать своей волей и уговаривать все время прибавить ходу. Она учитывала всех наших противников в списке понижения приоритетов, который каждый миг менялся на основании расчетов степени угрозы по вооруженности, поддержке и позиции. Ее внимание охватывало абсолютно все – она преследовала одну добычу за другой со скрупулезной точностью, нанося достаточно урона, чтобы пробить щиты и обездвижить или уничтожить, а затем тут же концентрировалась на другой цели.

Тяжелый крейсер «Несокрушимый» попытался преградить нам путь и заблокировать нас под перекрестным огнем нескольких кораблей. «Мстительный дух» завертелся, будто покидающая винтовку пуля. Орудия левого и правого борта отсалютовали в охваченную борьбой ночь, разряжаясь в звездолеты вокруг нас, а мы крутанулись и устремились навстречу «Несокрушимому».

Наши носовые батари представляли собой блоки лэнсов и гравитонных пульсаров. Первые прорвали щиты «Несокрушимого», разрушая их кромсающим светом, а потом вторые раздавили фронтальные палубы боевого корабля, корежа их сжатием молекул. Среди палуб, обрушенных этим манипулированием массой, оказался и мостик. Ультио торпедировала еще движущийся остов, и тот закружило в сторону.

Этого было еще недостаточно. Ультио завершила казнь вблизи – «Мстительный дух» тараном снес обезглавленный крейсер вбок, растерзав его вторым гравитонным залпом, от которого рухнула еще одна огромная секция надстройки. Спустя один удар сердца Ультио уже снова разворачивала нас, преследуя очередного врага.

Я больше не мог выносить этот мир грохота и содрогающихся стен. Я закрыл глаза и потянулся наружу в поисках сражения, в которое мог бы внести свой вклад.

Амураэля я отыскал почти сразу. Я находился внутри разума моего брата, пока его штурмовая группа продвигалась по «Вечному крестоносцу». Я не мог сопровождать их во плоти, поэтому присоединился духовно.

Когда я погрузился в чувства Амураэля, меня охватило нежеланное ощущение узнавания. Мне приходилось дважды бывать на борту «Вечного крестоносца» прежде – оба раза в качестве посланника при Имперских Кулаках на общем театре военных действий. Как все же странно было входить в эти залы не с любопытством и почтением, неся предложения другому Легиону в ходе Великого крестового похода, а с клинками в руках и ненавистью в сердце.

Я зацепился за мысли Амураэля. Он почувствовал меня и не стал сопротивляться, хотя я точно не назову это радушным приемом.

Посредством его чувств я переживал битву. Воздух звенел от металлического кашля болтеров и визга лучей тех немногочисленных волкитных орудий в нашем распоряжении, что еще работали. В каждом вдохе ощущалась фицелиновая вонь топлива снарядов или озоновая гарь испаряющегося металла.

Воины Амураэля были ненасытной ордой – они отделение за отделением прорезали себе дорогу по «Вечному крестоносцу», расправляясь даже с безоружным смертным экипажем и тратя драгоценные боеприпасы так, будто этих богатств у нас водилось в избытке. Все предосторожности были отброшены. Сейчас наших людей было бы не сдержать, даже возникни у нас такое желание.

Черные Храмовники отвечали на ярость гневом, атакуя по коридорам и врезаясь в надвигающиеся беспорядочные волны, которые вторглись в их владения. Снова и снова мы упирались в стены щитов из керамитовой брони, где можно было разглядеть лишь движение сверкающих клинков и гремящих цепей.

Мы истекали кровью. Обливались потом. Изрыгали ругательства. Кулаки и рукояти пистолетов молотили по шлемам. Цепные клинки с визгом пробивались сквозь сочленения доспехов или бесполезно искрили об усиленную броню. Амураэлю требовалось место для замаха мечом – в ближнем бою воину нужен не длинный меч дуэлянта, а более короткий колющий клинок – и много раз его оружию мешал неудачный угол, или же оно с рычанием застревало в теле Храмовника, силясь вырваться после смертельного удара. Противостоящие нам воины напирали на нас нескончаемой ордой, выкрикивая боевые кличи и клятвы Императору, ревя нам в лицо. Те, кто находился у них за спиной – их же братья – выли от ярости, будучи не в силах пробраться сквозь тесный строй и убивать врагов, новой встречи с которыми они ждали сотни лет.

В воздухе висела кровавая дымка. Сгустки из огнеметов и брызжущие искры воспламеняли табарды и плащи. Каждому удару сердца вторил очередной скомканный треск, с которым снаряд болтера разрывался внутри тела. Мы убивали вслепую в свалке описывающего дуги оружия и мелькающих конечностей.

Волна сворачивала в туннель, но уже на следующем перекрестке или за ближайшим поворотом нас встречало новое отделение черных рыцарей.

Краем сознания я все еще ощущал «Мстительный дух» вокруг себя, который содрогался и трясся в бушующем сражении. Я мог разобрать бормотание Леора, передающего распоряжения Рассеченным и собственным отделениям из Пасти Бога Войны.

Находиться в разуме Амураэля означало заменить одно чувство беспомощности на другое, но на борту «Вечного крестоносца» я хотя бы сопровождал своих братьев и мог им как-то пригодиться.

Амураэль закричал, призывая своих спешащих, обливающихся кровью братьев остановиться. Некоторые из них даже подчинились.

В чем дело? – передал я, обращаясь в туман его чувств. В практически полной темноте однообразных коридоров «Вечного крестоносца» его мысли представляли собой яростный поток сознания.

Сканер. Нужен ауспик. Бой просто нереальный. Боги, эти ублюдки умеют драться! Мы отстаем от Абаддона.

Вы не отстаете. Вы впереди почти всех штурмовых сил. Перед вами только Телемахон с Вопящим Маскарадом.

Откуда ты знаешь? – спросил он. Где Абаддон?

Сражается во второстепенных колоннадах правого борта, – отозвался я. На подходе по его абордажным капсулам открыли огонь на подавление, поэтому он бьется в меньшинстве. А знаю я об этом потому, что знаю, где находитесь вы все. Я даже на таком расстоянии слышу, как поют ваши мысли.

Где Телемахон? Я должен с ним объединиться, а он не отвечает по воксу.

Я подавил желание рассмеяться, что было нелегко.

Телемахон жаждет прославиться, единолично сразив Сигизмунда. Амураэль, он не станет за тобой возвращаться. Единственное, о чем он думает – как бросит отсеченную голову Черного Рыцаря к ногам Абаддона, поднеся дар нашему повелителю. Двигайся на запад и перегруппируйся вместе с любыми из твоих сержантов, кто еще в состоянии следовать приказам. Недалеко отсюда есть вестибюль, ведущий к хребтовым трибутариям.

Амураэль сплюнул на палубу кислотой.

Спасибо, брат. Хайон, тебе следовало быть здесь. Ты бы мне пригодился.

Мне ничего так не хотелось, как быть там, а не наблюдать издалека, не проливая крови, за тем, как наш Легион одерживает свою первую победу над Империумом.

Абаддон не может мне доверять. Только не после Даравека.

Возможно, – согласился он. На мой вкус, чересчур легко.

Амураэль вновь пришел в движение. Я выскользнул из его мыслей и открыл глаза. Ультио кричала. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать – это был вопль не ярости, а боли.

Жидкость внутри ее суспензорной емкости была пронизана кровью. Венец из кабелей, связывавший ее череп с логическими машинами на крышке дающей жизнь гробницы, спутался, и из него сочилось медно-рыжее масло. По всей ее коже проступили уродливые пятна психостигматов – часть приняла вид порезов и разрывов, часть выглядела как синяки.

Когда она уставала, или же когда по ее мыслям расползалась боль, она начинала утрачивать контроль над кораблем. Сейчас происходило то, чего мне еще не доводилось видеть в многочисленных предыдущих случаях: вместо того, чтобы полностью полагаться на свою власть над машинным духом звездолета, Анамнезис приходилось озвучивать приказы экипажу командной палубы. В данный момент именно этим она и занималась, непрерывно бомбардируя их четкими и сжатыми распоряжениями:

– … поворот восемьдесят градусов на левый борт, немедленное ускорение. Как только мы сменим курс, истребителям и бомбардировщикам сосредоточиться на «Фалькате». Рассчитать атакующие заходы против ее защитных бортовых залпов. Отказ щитов через тридцать-десять секунд. Начать перекачку плазмы для повторного включения щитов. Фронтальные орудийные палубы правого борта, готовность открыть огонь через двенадцать секунд. Стрелять по «Офидийскому заливу», когда он войдет наши огневые зоны, сбить его щиты и передать по воксу «Экстазу огня» команду преследовать. Приготовить систему ультима-торпед к вортекс-наведению на «Хранимого гордостью», когда мы переместимся в четвертый субквадрант. Отказ щитов через двадцать пять-пять секунд. Приготовиться к неминуемой бомбардировке, когда щиты упадут… Вот оно. «Арка» и «Меч Сигизмунда» наводят лэнсы – приготовиться к удару, приготовиться, приготовиться…