Франческо пристально смотрел в глаза Ханны, не ожидая увидеть ее раскрытый от ужаса рот.

Закрыв глаза, она покачала головой. Резко открыв глаза, она еще раз осмотрела руку Марио.

– Шрамы старые, – сказала она.

– Им почти двадцать лет, – ответил Марио на ломаном английском. – Все нормально. Я об этом просил.

– Что? Вы просили изуродовать вам руку?

– Он совершил преступление, зная, какое его ждет наказание в случае поимки, – произнес Франческо.

Проницательно глядя на него, она кивнула:

– И все же даже после так называемого преступления он по-прежнему работает на тебя. Ты доверяешь ему перевозить большие суммы денег от твоего имени. И еще он носит оружие, которым никогда не пытался тебе отомстить.

Франческо не понимал, как Ханна снова выставила его виноватым.

– Не считай это доброжелательностью с моей стороны, – резко ответил он и кивком выпроводил Марио, который покинул кабинет со вторым охранником.

Ханна сидела на подоконнике, ее волосы походили на пушистый улей. Она скрестила ноги, ее светло-голубое платье без рукавов поднялось выше колен. На ней был один из самых отвратительных предметов одежды, которые когда-либо видел Франческо. И все-таки… она выглядела соблазнительно.

– Что он украл? – спросила она.

– Он работал официантом в одном из ресторанов моего отца и стащил выручку из кассы.

– Сколько он взял? – беспокойно произнесла она.

– Я не помню. Примерно сто фунтов стерлингов.

– Значит, ты покалечил его ради ста фунтов?

Франческо встал во весь рост:

– Марио знал, что рискует.

– Справедливо, – сказала Ханна тоном, который не оставлял сомнений в том, что она думает прямо противоположное. – А почему ты просто не вызвал полицию?

– Полиция? – Он хохотнул. – Здесь мы сами решаем свои проблемы.

– Если он украл у твоего отца, почему его наказывал ты?

Франческо отчетливо вспомнил тот день.

Он поймал Марио с поличным и заставил его опустошить свои карманы. Его отец вошел и спросил, что происходит. Марио, глядя Сальваторе прямо в глаза, признался в том, что сделал.

Франческо помнил, что его чуть не стошнило, когда Сальваторе злобно посмотрел на сына и сказал, что тот знает, как следует поступить.

Для Франческо настало время доказать своему отцу, что он мужчина. Этого его отец ждал годами. Это был шанс завоевать отцовское уважение.

Но как он сможет объяснить Ханне, что не мог тогда не выполнить приказа отца?

Позже Франческо никому ничего не объяснял.

Он закрылся в ванной комнате после того, как дело было сделано. Его стошнило. Это был последний раз, когда он позволил себе чувствовать и быть уязвимым.

Он повзрослел за одну ночь.

– Я сделал это потому, что так следовало сделать. Именно я поймал его на краже.

Ханна пристально смотрела на него. В ее глазах не было ни осуждения, ни отвращения. Только сострадание.

– Двадцать лет назад ты был еще мальчиком, – сказала она.

– Мне было шестнадцать лет. Я был мужчиной.

– А сколько лет было ему?

– Столько же.

– Вы оба были почти детьми, – произнесла она.

– Мы оба понимали, что делаем, – резко ответил он. – После той ночи мы перестали быть детьми.

– Я не сомневаюсь, – сказала она. – И сколько еще рук ты раздробил в последующие годы?

– Достаточно много. Иногда показательное наказание просто необходимо.

Насилие было частью его жизни с тех пор, как он научился ползать. Его мать пыталась защитить его от выходок отца, но ее попытки были тщетными. Первое воспоминание Франческо: он смотрит из окна своей спальни на отца, который избивает мужчину на капоте автомобиля. Этого мужчину держали два его охранника.

Мать Франческо была в ужасе, заметив, что он смотрит, и оттащила его от окна, закрыв ему глаза рукой. Франческо узнал только десять месяцев назад, что кровоподтеки, которые он часто видел на теле своей матери, были делом рук его отца, а не результатом ее неуклюжести.

Франческо идеализировал отца всю свою жизнь. Конечно, ему многое не нравилось, но Сальваторе был его отцом. Он любил и уважал его. После его смерти четыре года назад вскрылась истина об отцовском бизнесе, включая импорт наркотиков. Эта информация стала для Франческо тяжелым ударом.

Ему казалось, что стены просторного кабинета сдвигаются. Несмотря на работающий кондиционер, Франческо стало жарко, по его спине скатились капельки пота.

Ханна пристально смотрела в его прекрасные глаза цвета шоколада. Благодаря годам наблюдения за пациентами она понимала, что сейчас творится у него в душе. Ему было больно.

– Почему ты так меня боишься? – спросила она.

Его губы скривились в усмешке. Поднявшись со стула, он плавно подошел к ней, словно пантера.

– Ты думаешь, я тебя боюсь?

– А зачем тогда ты стараешься меня шокировать и заставить возненавидеть тебя? – сказала она.

Он остановился справа от нее, загораживая ей видимость.

Ханна коснулась рукой его груди:

– Я уверена, что ты никогда так не обращался с женщиной раньше.

– Как именно? – резко спросил он и наклонился к ней так близко, что она почувствовала тепло его дыхания. – Мне непонятно, с какой стати ты меня идеализируешь. Я предупреждал тебя с самого начала, что мы из разных миров, и ты ошибаешься на мой счет.

– Значит, ты хочешь, чтобы я увидела, какой ты на самом деле?

– Мы заключили сделку, доктор Чепмен, – отрезал он, схватил ее за руку, которой она касалась его твердой груди, и переплел свои пальцы с ее. Он сжал ее пальцы, не причиняя физической боли, хотя, несомненно, намекал ей, что сделает ей больно, если захочет. – Я гарантирую, что к концу этого уик-энда ты не захочешь отдаваться такому, как я.

Она сжала его пальцы в ответ, ее рот заполнился слюной. Она слегка подняла голову. Их губы почти соприкасались…

– Если ты действительно хочешь мне что-то доказать, сделай мне больно без предупреждения. Ты в два раза больше меня. Ты с легкостью навредишь мне, если пожелаешь. – Ханна играла с огнем. Несмотря на поведение Франческо, она была убеждена, что он ни за что не причинит ей боли.

Его глаза метали молнии. Внезапно он помрачнел и задышал глубже.

– Видишь? – прошептала она. – Ты не можешь меня обидеть.

– Почему ты так в меня веришь? – хрипло спросил он.

– Я это чувствую сердцем, – ответила она и прижала их сцепленные пальцы к своей груди в области сердца. – Я знаю, что ты хороший человек. Почему ты в себя не веришь?

– У меня нет иллюзий по поводу того, кто я такой. Ты всю жизнь лечишь больных детей, а я вращаюсь среди власти и денег и всей той грязи, что они привлекают.

– Мне наплевать на твои деньги и власть.

Простонав, он что-то тихо сказал, обнял ее рукой за шею и поцеловал в губы.

Ханна не догадывалась, каково целоваться с Франческо, но она не предполагала, что в ее жилах так забурлит кровь. Она прижала руку к его щеке, поглаживая гладкую кожу, а потом разомкнула губы и скользнула языком в его горячий рот.

Франческо с трудом переводил дыхание. Убрав руку с ее шеи, он коснулся груди Ханны, а потом обхватил ее за талию и крепче прижал к себе. Когда он проник языком в ее рот, она словно растворилась во Франческо. Они льнули друг к другу и жадно целовались.

Она погладила кончиками пальцев его сильную шею, удивляясь тому, какая она мускулистая.

До того как Ханне удалось понять смысл замечательных ощущений, которые она испытывала, Франческо резко от нее отстранился. Его грудь часто поднималась и опускалась, он шагнул назад, вытирая рот, словно желая избавиться от вкуса ее губ.

– Я знаю, что тебе наплевать на мои деньги и власть, – выпалил он. – Поэтому я не имею права с тобой связываться.

Пытаясь побороть унижение от его внезапного отказа, Ханна спрыгнула с подоконника.

– Я не знаю, сколько еще раз я должна повторить, что меня не интересуют долгие отношения. Я просто хочу испытать то, что испытывает женщина.

– И ты должна это испытать с тем, кто станет твоим будущим.

– Медицина – мое будущее.

– Это помешает твоим будущим отношениям с мужчиной?

Даже не потрудившись скрыть раздражение, она покачала головой:

– Я замужем за работой, и мне это нравится. Я хочу стать хорошим консультантом. Я работала слишком упорно и слишком долго, чтобы отказываться от всего этого ради отношений, которые не удовлетворят меня так, как моя работа.

– Откуда ты знаешь, если у тебя не было мужчины?

Она поджала губы:

– Я просто знаю, и все.

– Работа не согреет тебя ночами в постели.

– С этим отлично справится грелка. И кстати, какое право ты имеешь задавать мне подобные вопросы? Я не вижу на твоем пальце обручального кольца. Если интернет-отчеты о тебе верны, а ты сказал, что они верны, то у тебя фобия к постоянным отношениям.

Он помрачнел:

– У меня свои причины, чтобы избегать брака.

– А у меня свои. Почему же ты не можешь их уважать?

Франческо сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Почему он не может воспользоваться тем, что предлагает ему Ханна? Он так возбужден, что готов отвезти ее на свою виллу и сделать все, о чем она просит.

Но даже если он примет ее слова за чистую монету и проведет с ней только одну ночь, такая близость запятнает ее репутацию. Она заслуживает лучшего мужчину, чем сын Сальваторе Кальветти, хотя она этого не понимает.

– Пошли отсюда, – сказал он, не в силах находиться с ней в четырех стенах. – Мы едем в магазин.

– Магазин?

– Тебе нужно платье для сегодняшнего вечера.

– Зачем? Что сегодня произойдет?

– Мы поедем в мое казино. Там проходит турнир по покеру, за которым я обязан наблюдать. Ты не должна выглядеть как бродяжка.

Она побледнела от его жестоких слов, но он не стал извиняться.

Бродяжка.

Франческо считает ее бродяжкой?

Он бросил ее в дизайнерском магазине со словами:

– Встретимся на моей вилле. Купи все, что захочешь.

В ее распоряжении он оставил водителя. Ханна до сих пор не понимала, хочет ли она рассмеяться или врезать ему по физиономии.

Ладно, она уделяла мало внимания своей внешности, но никогда не была бродяжкой.

Она покупала новую одежду в Интернете, когда старая начинала изнашиваться. Она выбирала одежду для работы и отдыха. Одежда служила ей средством защиты от холода.

Ее волосы… Ну, у нее не было времени на регулярные стрижки. Если остальные ее коллеги находили время для посещения салонов красоты, то они молодцы. Но ей следовало признать, что последние годы ее волосы выглядят, мягко говоря, несуразно.

Ханна помнила, когда мать впервые разрешила ей и Бет пойти к хорошему парикмахеру. Это был их двенадцатый день рождения, и они обе чувствовали себя взрослыми. Она не могла поверить, что после этого целых пятнадцать лет не делала стрижку и не пользовалась кондиционером. Ханна смутно припоминала, как мать стучала в дверь ее спальни и говорила, что ей пора в парикмахерскую. Но она категорически отказывалась туда идти, ведь Бет с ней не будет.

Выбрав платье, туфли, сумочку и сексуальное шелковое нижнее белье, поглаживая которое, Ханна покраснела, она передала все это менеджеру магазина вместе со своей кредитной картой.

– Синьор Кальветти уже договорился об оплате, – сказала менеджер.

– Я знаю, но я могу заплатить за свою одежду.

– Это очень дорого.

– Я могу себе это позволить. – У нее были деньги на крупные покупки. Ханна не употребляла алкоголь, редко бывала в увеселительных заведениях. Она ежемесячно выплачивала кредит и оплачивала счета, потом совсем немного тратила на еду из полуфабрикатов. Она не водила машину. Она ездила только к родителям в Девон, но каждый раз ее и сестру отвозил туда будущий муж Мелани.

Ее коллеги, особенно одногодки, постоянно жаловались на нехватку денег. У Ханны всегда была заначка.

Несмотря на ее уверенность, менеджер магазина неохотно взяла ее банковскую карту.

– Либо берите мою карту, либо я куплю платье в другом магазине, – сказала Ханна и улыбнулась растерянной женщине. – На карте достаточно средств.

– Но синьор Кальветти…

Ах вот оно что. Менеджер беспокоится по поводу того, что будет, когда Франческо узнает, что его приказ не выполнен.

– Не волнуйтесь. Я скажу ему, что сама настояла на оплате. Он привыкает к моему упрямству.

Меньше чем через минуту покупка была довершена. Сегодня Ханна потратила на одежду больше, чем на весь свой гардероб после окончания медицинского университета.

– Вы не подскажете мне хорошего парикмахера, к которому не надо записываться заранее?

Менеджер пригляделась к волосам Ханны и неуверенно улыбнулась:

– Любовницу синьора Кальветти будет рад принять любой салон красоты в Палермо. Вы хотите, чтобы я сообщила о вашем визите?

Любовница синьора Кальветти… По телу Ханны распространилось приятное тепло.

– Это очень мило с вашей стороны, спасибо. Я скажу Франческо о том, как вы мне помогли.

Через пять минут Ханна покинула бутик с ассистентом из магазина, которая лично сопроводила ее в выбранный салон красоты.

Салон был заполнен женщинами, явно принадлежавшими к элите сицилийского общества. Однако с Ханной обращались как со знаменитостью, стилисты и их помощники заискивали перед ней, наперебой предлагая ей крепкий кофе.

В конце концов, получив счет на оплату, Ханна приложила все силы, чтобы не завопить от ужаса. Передавая менеджеру банковскую карту, она убедила себя, что прическа стоит таких расходов.

После сегодняшнего преображения Франческо никогда не сочтет ее бродяжкой.