Ханна отдернула занавески на окне за добрых полчаса до того, как Франческо подъехал к ее дому на огромном мотоцикле, ревом мотора перебудив всю улицу.

Ее не удивило, что он ждал, когда она к нему выйдет. После того, как Франческо согласился провести с ней уик-энд, он, не теряя времени, сообщил ей следующее:

– Я заеду за тобой в семь утра, возьми с собой паспорт.

Он вез ее на Сицилию. К себе домой.

Ханна не помнила, когда в последний раз ждала чего-то с таким предвкушением. Или так нервничала.

Ее кожу покалывало, когда Ханна вышла под лучи раннего солнца и увидела, что Франческо по крайней мере снял шлем, чтобы с ней поздороваться.

– Доброе утро! – сказала она, лучезарно улыбаясь ему и с восхищением глядя на его мотоцикл. Франческо в узких кожаных штанах восседал на мотоцикле так горделиво, что по ее телу пробежал трепет. – Мы поедем на нем на Сицилию?

Он холодно оглядел ее:

– Только в аэропорт. Если ты не передумала. – Судя по его тону, Франческо надеялся, что она передумает.

Честно говоря, выходя из его кабинета шесть часов назад, она неоднократно спрашивала себя, правильно ли поступает.

Но она не собиралась отступать. Она ухватилась за подвернувшуюся возможность обеими руками, чтобы не жалеть об упущенном шансе всю оставшуюся жизнь.

– Я по-прежнему хочу туда поехать, – произнесла она и чуть не рассмеялась, когда он неодобрительно поджал губы. Неужели он не понимает, что чем сильнее он пытается ее напугать, тем отчетливее Ханна понимает, что она на правильном пути?

Франческо ее хочет.

Ощущение от его возбужденного тела, которым он прижался к ее спине, было невероятно опьяняющим. Она не подозревала, что способна так реагировать.

Она была готова отдаться ему в его кабинете, но он не воспользовался шансом. В очередной раз.

Франческо делал все возможное, чтобы оттолкнуть Ханну, но она сомневалась, что он что-то от нее скрывает. Она не понимала, почему он считает себя ужасным человеком.

Мрачный, словно туча, Франческо протянул ей черный шлем.

– Надень его.

Она взяла у него шлем.

– Ты не хочешь войти в дом, пока я переодеваюсь? Твой мотоцикл в полной безопасности, потому что все местные хулиганы еще спят.

– Я подожду здесь.

– Мне надо выпить кофе.

– Я подожду.

– Я должна одеться.

– У тебя пять минут.

Вернувшись в спальню, Ханна втиснулась в узкие кожаные штаны и надела тяжелую кожаную куртку.

Увидев свое отражение в зеркале в полный рост, она замерла. Кто бы мог подумать, что кожаная одежда такая сексуальная.

Заперев дверь, она взяла маленький чемодан и вышла к Франческо.

– Так не годится, – сказал он, увидев ее чемодан.

– Но ты же увозишь меня на уик-энд на романтический отдых, – заметила она. – Что ты предлагаешь мне делать?

– Позволь мне уточнить: я не увожу тебя на романтический отдых.

– Это речевой оборот.

– Мы вернемся в Великобританию, когда я буду готов, – сказал он.

– В понедельник в девять утра мне надо быть на работе.

Его лицо оставалось бесстрастным.

– Мы вернемся, когда позволит мой рабочий график, а не твой.

– И сейчас я должна махнуть рукой и ответить, что не смогу поехать с тобой?

– Да.

– Не повезло тебе. Я еду. И ты постараешься, чтобы я приехала на работу вовремя.

– Ты поразительно самоуверенная.

– Я просто знаю, что ты не позволишь, чтобы больные дети страдали от недостатка врачей.

Он скривился, его взгляд ожесточился.

– Ты готова рисковать?

– Нет. – Она покачала головой и печально улыбнулась. – Я знаю, что ничем не рискую. – По крайней мере, нет никакого риска не приехать на работу вовремя. А что касается других сомнений Франческо, то Ханна знала, что риска влюбиться в него нет. Она пережила личный ад в возрасте двенадцати лет.

Они уедут только на уик-энд. А потом она вернется к своим маленьким пациентам, и все в ее жизни будет по-старому.

– Либо найти чемодан поменьше, либо сложи вещи в рюкзак.

– Одну минуту.

Она поспешила обратно в дом. В рекордно короткие сроки собрала сумку, положила туда паспорт, телефон, кошелек, чистое белье, зубную щетку и тонкое платье без рукавов.

– Это все, что ты с собой берешь? – спросил Франческо, когда она подошла к нему с сумкой.

– Ты же сказал взять багаж поменьше.

Он то ли проворчал, то ли фыркнул.

Ханна усмехнулась:

– Если ты хочешь меня оттолкнуть, то прилагай больше усилий.

Раздувая ноздри, он засунул ее сумку в боковой отсек мотоцикла и протянул ей шлем:

– Надевай!

– Надевать?..

– Сейчас же!

Франческо не понимал, как Ханна может быть такой жизнерадостной прямо с утра. По его мнению, это было противоестественно.

С большой неохотой он протянул руку, чтобы помочь ей застегнуть ремешки шлема. Ее улыбка была видна даже через затемненный козырек.

Если он добьется своего, то эта довольная улыбка сойдет с ее лица до того, как они сядут в самолет.

– Ты уже ездила на мотоцикле? – спросил он, и она покачала головой. – Обними меня и повторяй мои движения, прижимайся ко мне на поворотах.

Удостоверившись, что Ханна надежно закреплена на сиденье, Франческо тронулся с места.

Франческо остановил мотоцикл на частной стоянке в аэропорту.

– Это было удивительно! – Ханна быстро сняла шлем, представляя взору спутанные волосы, похожие на птичье гнездо.

Он оглядел ее с головы до ног. У нее были самые фантастические ноги, какие он когда-либо видел. Он заметил, как они хороши, еще вчера вечером, но смешная розовая пачка скрывала ее бедра.

Охранники уже были на месте. Им запрещалось ездить за ним, пока он передвигался по Великобритании. На Сицилии все было иначе.

С максимальным пренебрежением Франческо вытащил сумку Ханны из бокового отсека и подал ей, а затем бросил ключи от мотоцикла одному из своих людей.

– Что ты делаешь? – спросил он, заметив, что Ханна вытащила телефон. Отчасти его удивило, что у нее такое современное средство связи.

– Отвечаю на электронные письма. – Она внимательно смотрела на экран телефона.

– От кого?

– Это по работе.

– Сегодня суббота.

Ханна посмотрела на него снизу вверх. Она действительно выглядела нелепо в тяжелой кожаной куртке. Но ее ноги… И ее попка…

– Больницы на выходные не закрываются. – Она одарила его быстрой улыбкой. – Я сейчас закончу.

Франческо понятия не имел, почему его раздражает, что Ханна уткнулась в телефон. Он не хотел, чтобы у нее сложились неверные представления об их отношениях, но ему не нравилось, что работа для нее важнее его.

– Я готова. – Через минуту она положила телефон в сумку.

После необходимых проверок они поднялись на борт самолета Франческо.

– Это твой самолет? – спросила она с широко раскрытыми глазами, как в тот день, когда пришла в его клуб с букетом цветов.

Он резко кивнул, уселся в кресло и указал ей располагаться напротив него.

– Прежде чем я отдам приказ пилоту, мне надо проверить твою сумку.

– Зачем? Ее уже сканировали.

– Это мой самолет и мои правила. – Он встретил ее взгляд, ожидая, что она огрызнется или сбежит до того, как он испортит ей жизнь.

Ханна пожала плечами и протянула ему сумку.

Он открыл сумку и вытащил из нее нижнее белье Ханны. Он неторопливо разглядывал его. Самолет не взлетал. У нее оставалось время передумать.

Ханна изучала его с беззастенчивым любопытством.

Положив белье в сумку, он достал потертый черный кошелек.

Открыв его, он обнаружил несколько банкнот, кучу квитанций, кредитные и дебетовые карты, а также фотографию.

Ханна поерзала на месте.

Франческо внимательно посмотрел на фото двух одинаковых девочек с длинными волосами цвета льна, карими глазами и широкой улыбкой.

– У тебя есть сестра-близнец? – спросил он.

Она ответила не сразу:

– Да.

Он посмотрел на нее. Ханна поджала губы и слегка побледнела.

– Почему ее вчера не было в клубе?

Сжав кулаки, она вздернула подбородок:

– Бет умерла давным-давно.

Его рука замерла.

– Пожалуйста, осторожнее. Это последнее фото, на котором мы с ней вместе, – немного обеспокоенно произнесла она.

У Франческо появилась отличная возможность убедить ее в своей истинной сущности. Ему следует просто порвать фотографию на мелкие кусочки, и Ханна сбежит от него без оглядки.

Но он этого не сделал.

Голос Ханны вырвал его из противоречивых размышлений.

– Я могу забрать свои вещи? – спросила она в более привычной для него веселой манере.

Не говоря ни слова, он осторожно положил фотографию на место и моргнул, чтобы избавиться от образа счастливых молодых девушек.

Последнее фото вместе…

Ему стало не по себе.

Резко поднявшись, он бросил сумку Ханны на сиденье.

– Мне надо поговорить с экипажем. Пристегни ремень безопасности.

Ханна протяжно выдохнула, глядя, как Франческо выходит за дверь.

На секунду ей показалось, что он разорвет фотографию.

И она никогда бы ему этого не простила.

Он явно хотел это сделать, но порядочность одержала верх. И он не задавал ей вопросов о Бет.

Ханна очень редко говорила о своей сестре-близнеце. Даже спустя пятнадцать лет ей было больно вспоминать об этом. Люди относились к ней по-другому, как только узнавали, что ее сестра-близнец умерла. Она слышала, как об этом шептались в школе, чувствовала на себе любопытные взгляды и глаза тех, кто ждал, когда она расплачется.

Она плакала часто, но всегда в своей спальне, в которой когда-то жила с Бет.

Она научилась отвергать чужое любопытство яркой улыбкой и игнорировать сплетни, с головой уйдя в работу. Точно так же она поступала со своими родителями. И с Мелани. Она успешно закрывалась ото всех, скрывая отчаяние за улыбкой.

Франческо появился через несколько минут, и Ханна одарила его привычной лучезарной улыбкой.

– Взлетаем через пять минут, – сказал он. – Это твой последний шанс передумать.

– Я не передумаю.

– Сицилия – моя страна. Там тебе придется мне подчиняться.

– Я не передумаю.

Его глаза угрожающе сверкнули.

– Ты сама этого хотела.

– Ну и жара, – заметила Ханна, спускаясь с Франческо по трапу самолета. Она глубоко вдохнула и услышала прекрасный запах моря. За тысячи километров она вдруг вспомнила запах дома. Своего настоящего дома на побережье Девона. Не в Лондоне. В Лондоне она просто жила.

– Сейчас лето, – кратко ответил он.

К счастью, Ханна надела платье без рукавов перед тем, как самолет приземлился. Франческо вряд ли это заметил. Он с таким усердием пялился в экран ноутбука, что Ханна не удивилась бы, если бы экран его засосал. Он отвлекся от работы один-единственный раз, чтобы сходить в спальню – да, у него была спальня на борту самолета! – и переодеться в черные брюки, белую льняную рубашку и пиджак.

Их ждал блестящий серый автомобиль, водитель открыл для них дверцу. Точно такой же автомобиль стоял позади, в него уселись охранники Франческо. Еще один охранник сел на переднее сиденье в машину, в которой поехали Франческо и Ханна.

Дверцы автомобиля едва закрылись, когда охранник протянул Франческо серый металлический предмет.

– Это пистолет? – спросила Ханна скрипучим голосом.

Франческо засунул его во внутренний карман пиджака.

– Мы на Сицилии.

– На Сицилии разрешено ношение оружия?

Он пронзил ее испепеляющим взглядом.

– Я надеюсь, он не заряжен, – сказала она. – Нельзя держать его так близко к сердцу.

– Мне повезло, что со мной врач.

– Видишь? Я тебе пригожусь.

Хотя она говорила беспечно, пистолет ее нервировал.

– Куда мы едем? – спросила она после нескольких минут молчания.

– В мой ночной клуб.

Совсем скоро они подъехали к огромному зданию в готическом стиле с колоннами у дверей.

– Это ночной клуб? – произнесла Ханна.

– Я же сказал.

Ночной клуб «Кальветти» в Палермо был по крайней мере в четыре раза больше лондонского. Хотя внутренняя отделка клуба была в том же стиле, клуб выглядел менее пафосным.

Молодая женщина за стойкой бара полировала деревянный стол и практически вытянулась по стойке «смирно», когда их увидела.

– Два кофе в мой кабинет, – сказал Франческо и быстро прошел за дверь с надписью «Частная территория».

Как и в лондонском клубе, здешний кабинет был безупречен. В кабинет вошли двое охранников, которые недавно охраняли клуб «Кальветти» в Англии.

Франческо подошел к небольшому портрету на стене и нажал пальцами рамку. Картина распахнулась, словно книжная обложка.

– Это обязательно? – спросила она, не сдержавшись.

Он повел плечом:

– Зачем облегчать жизнь ворам?

Наблюдая за тем, как Франческо открывает сейф, Ханна решила, что проще пробраться на американскую базу Форт-Нокс, чем в империю Франческо Кальветти. Внутренняя дверь сейфа открылась, и Ханна округлила глаза, увидев внутри огромное помещение.

Ее глаза стали еще шире, когда Франческо начал вынимать оттуда холщовые мешки с деньгами.

Франческо и два его охранника быстро переговорили, пока взвешивали пачки банкнот на небольших электронных весах и делали отметки в большой тетради. Когда молодая женщина принесла два кофе и сахар, Франческо положил по два кусочка в каждую чашку, энергично размешал сахар и протянул чашку Ханне, которая уселась на подоконник.

– Спасибо, – произнесла она, тронутая тем, что он запомнил, какой кофе она любит.

Хотя это нетрудно запомнить, потому что он предпочитает такой же кофе.

Ее поразило, что он впустил ее в свое святилище, заполненное кучей денег. Потом она вспомнила пистолет, который он положил во внутренний карман пиджака.

Приглядевшись, она заметила оружие у одного из охранников.

Встревоженная огромным количеством денег и тем, что сидит в комнате с тремя мужчинами, двое из которых вооружены, Ханна взяла телефон, чтобы успокоиться.

Она приуныла, когда открыла письмо от взволнованной Мелани, которая наконец, после нескольких месяцев раздумий, определилась с меню для свадебного завтрака. Оставалось надеяться, что ответ Ханны был полон энтузиазма, хотя она не смогла заставить себя открыть вложение с меню, а вместо этого решила просмотреть письма с работы.

– Что ты делаешь? – спросил Франческо, отвлекая ее.

– Просматриваю письма.

– Снова?

– Мне нравится быть в курсе дел некоторых пациентов, – объяснила она и положила телефон в сумку.

– Даже в выходные дни?

– Ты же работаешь, – заметила она.

– Это мое дело.

– А выживание и восстановление моих пациентов – это мое дело.

Она не знала, что творится у него в голове, но, судя по тому, как он поджал губы в тонкую линию, ее ответ ему не понравился.

Через несколько минут охранники положили все деньги в большой чемодан.

– Перед тем как ты поедешь в банк, Марио, – Франческо специально говорил по-английски, – я хочу, чтобы ты показал свою руку хорошему врачу, который здесь присутствует.

Марио протянул ей руку с изуродованными пальцами.

Ханна внимательно оглядела ее, а потом стала потирать пальцами мясистую кожу руки.

Франческо пришел в ярость. Он глубоко вдохнул через нос и сжал кулаки. Она просто осматривает руку пациента. Он приказал себе образумиться.

– Что скажешь? – спросил он.

– Рука была сломана в нескольких местах, пальцы раздроблены, как будто о них разбивали что-то тяжелое.

– Отличная оценка. Теперь, Марио, расскажи доктору Чепмен, кто сломал тебе руку и раздробил пальцы.

Марио удивленно взглянул на Франческо, и тот кивнул.

– Это сделал синьор Кальветти, – произнес Марио.

Ханна посмотрела на Франческо.

– Твой отец? – спросила она.

Он сложил руки на груди и вытянул ноги:

– Нет. Не мой отец.

Она округлила глаза:

– Ты?

– Да. Я застукал его за кражей у моего отца. Взгляни на его руку еще раз. Именно так поступают с ворами в моем мире.