Казино в Мейфэре было намного потрепаннее тех, которыми владел Франческо, но интерьер его не волновал. Косметический ремонт все исправит. На этот раз его не интересовала даже прибыльность этого казино. Он просто желал его купить.

Сегодня вечером ему наконец-то удалось вытащить Ханну из дома.

Естественно, она была слишком занята, чтобы купить новое платье, поэтому надела то же платье, что было на ней три недели назад на Сицилии. Франческо не стал предлагать ей купить новый гардероб. Он знал, что она откажется. Его гордость и так была задета, когда он узнал, что Ханна сама оплатила покупку платья и поход в салон красоты в Палермо. Ее поведение его удивило, но он не стал возражать. Она имела полную свободу действий.

Сегодня она выглядела прекрасно. За десять минут она переоделась и причесалась, однако ее волосы стали еще более растрепанными. Она немного накрасилась и надела черные балетки.

По мнению Франческо она была восхитительнее, чем три недели назад, когда ее внешность кардинально изменили. Сейчас она выглядела естественно.

Пожилой мужчина с седеющими волосами вышел им навстречу и протянул руку:

– Франческо, я не знал, что вы придете к нам сегодня. – Его голос подрагивал, как и его рука.

– Я хотел показать казино своей гостье, – произнес Франческо и пожал худую руку старика, а потом представил ему Ханну: – Это доктор Ханна Чепмен. Ханна, это сэр Годфри Ренфрю, нынешний владелец этого заведения.

– Доктор? – Годфри немного озадаченно оглядел ее с головы до ног.

– Я рада с вами познакомиться, – улыбаясь, сказала Ханна и задалась вопросом, зачем Франческо представляет ее так официально.

– Я тоже рад, – быстро ответил Годфри и посмотрел на Франческо: – Ко мне сегодня пришли ваши соотечественники.

Так вот почему Годфри нервничает.

Франческо оглядел комнату и увидел у дальней стены двух высоких мужчин, которые пили пиво.

Осведомители сообщили ему, что Люка Мастранджело пытается опередить Франческо с покупкой казино. И Пепе ему помогает.

Если бы Франческо был на Сицилии, ему пришлось бы просто прошептать на ухо Годфри несколько хорошо подобранных слов, и казино принадлежало бы ему.

Но он не на Сицилии. И Годфри уже доказал, что не боится угроз.

– Я вижу их, – подтвердил Франческо, сохраняя тон спокойным и даже скучающим. – Они мои старые знакомые.

– Да… Они сказали, что у вас было с ними… дело.

Франческо натянуто улыбнулся и опустил голову:

– Я должен пойти и поздороваться с ними.

Уже сожалея о том, что взял Ханну с собой, Франческо повел ее в сторону братьев Мастранджело.

– С кем мы будем здороваться? – спросила она и, к его удивлению, переплела свои пальцы с его.

Если они не лежали в постели вместе, Ханна ни разу не брала его за руку. Хотя они редко куда-нибудь выходили последние две недели, чтобы держаться за руки. Они заказывали еду на дом и занимались любовью.

– С моими старыми знакомыми, – сдержанно ответил он, хотя прикосновение ее нежных пальцев его успокаивало.

К тому времени, когда они остановились перед братьями Мастранджело, Франческо чувствовал себя намного спокойнее.

– Люка? Пепе? – Он протянул им руку. – Значит, слухи верны, – заговорил он по-итальянски.

– Какие слухи? – Люка с силой сжал его руку, и Франческо пожал ее еще крепче.

– Я слышал, ты хочешь прикупить казино, – ответил Франческо. Люка пожал плечами. – Я думал, казино тебя не интересуют.

– Времена меняются.

– Ясно. – Франческо заставил себя улыбнуться. – А твоя женушка в курсе, что ты снова ступаешь на запретную территорию?

Люка осклабился:

– Не впутывай сюда Грейс.

– Я не мечтал ее впутывать, зная, как сильно она меня ненавидит. – Он посмотрел на Пепе: – Я уверен, твоя невестка ненавидит меня сильнее тебя. – Не давая братьям шанса ответить, он сверкнул зубами. – Я предлагаю вам пересмотреть свое решение и не пытаться купить это казино. Я уже готовлю документы о покупке.

Пепе наконец заговорил:

– Но они еще не готовы, да?

– Будут готовы в ближайшее время. И если один из вас попытается сорвать мне сделку, вы пожалеете об этом.

– Ты нам угрожаешь?

– Ты удивлен, Люка? – притворно дружелюбно произнес Франческо. – Ты обязан знать, что я не угрожаю, а предупреждаю.

Люка выпрямился:

– Тебе меня не запугать, Кальветти. Помни об этом.

Только нежное сжатие пальцев Ханны помешало Франческо врезать своему старому знакомому.

Он одернул себя. Он не желал, чтобы Ханна была свидетельницей их разговора, несмотря на то, что они говорили на своем родном языке.

– Не начинай войну, которую проиграешь, Мастранджело.

– Я помню, твой отец сказал мне то же самое после смерти моего отца. Твой отец думал, что он будет контролировать имущество Мастранджело. – Люка улыбнулся. – У него ничего не получилось. И у тебя не получится.

Осклабившись, Франческо ответил:

– Но я не мой отец. Я намного терпеливее его.

– Ты в порядке? – спросила Ханна, как только они оказались вне пределов слышимости.

– Да. Давай выбираться отсюда.

– Но мы только приехали.

Медленно выдохнув через нос, Франческо перестал настаивать на отъезде. Он может настоять на своем, и Ханне останется только следовать за ним, но он не желал этого делать. Как ни странно, присутствие Ханны умерило его гнев.

Пообещав научить ее игре в блек-джек, он уселся с ней за игровой стол. В отличие от турнира по покеру на Сицилии, где следовало скрывать эмоции, сейчас было бессмысленно блефовать, играя против дилера. Ханна снова играла как профессионал. В какой-то момент Франческо подумал, что она выиграет фишек больше его.

Наблюдая за тем, как она веселится, он все сильнее успокаивался. Он даже почти забыл, что братья Мастранджело по-прежнему торчат в казино, пытаясь прибрать его к рукам. Ему невероятно понравилось, что Ханна выпила полный бокал шампанского. Она действительно училась отключаться от работы.

Как только они уселись в автомобиль и отгородились перегородкой от водителя, Ханна прижалась к Франческо и взяла его за руку. Положив его руку себе на колени, она стала легкими круговыми движениями потирать внутреннюю сторону его запястья большим пальцем.

Он облегченно вздохнул.

– Откуда ты знаешь этих двоих? – спросила она после нескольких минут молчания.

Ему было приятно, что она начала допрос только после того, как они остались наедине.

– Люка и Пепе?

– Это их имена? – суховато произнесла она. – Ты забыл нас представить.

Он вздохнул:

– Прости. Они мои старые друзья. Бывшие старые друзья. По крайней мере, Люка.

– Бывшие?

– Их отец работал на моего отца. А потом он умер.

Ханна побледнела.

– Не волнуйся. Мой отец его не трогал. Они дружили с детства, и это спасло Пьетро от мести моего отца. Но мой отец никогда ничего не забывал. После того как их деловые отношения закончились, мне пришлось прекратить дружбу с Люком. Это касалось чести семьи.

Как он завидовал близким отношениям обоих мальчиков Мастранджело со своим отцом! Сальваторе Кальветти проявлял любовь к своему единственному ребенку только одобрительным похлопыванием по спине.

– С тех пор ты не встречался с Люком? – спросила Ханна.

– Он приезжал на похороны моего отца. – Франческо отвернулся, не желая, чтобы она догадалась о том, что он чувствует, вспоминая отцовские похороны. Хотя он отчасти испытывал облегчение, что наконец вырвался из тени Сальваторе, Франческо оплакивал этого человека. Он по-настоящему горевал.

Если бы он знал тогда то, что знает теперь, то на похоронах устроил бы фейерверк над открытым гробом Сальваторе.

– Смерть отца меня освободила, – сказал Франческо. – Мы с Люком могли возобновить нашу старую дружбу. В детстве мы с ним часто играли в карты и всегда говорили, что вместе откроем казино, когда вырастем. Мы открыли наше первое казино три года назад, но в прошлом году он решил уйти из бизнеса.

– Почему?

Франческо встретился с ней взглядом.

– Его жена думает, что я плохо на него влияю, – произнес он.

Ханна нахмурилась:

– Он так сказал?

– Ему не надо мне об этом говорить. Было очевидно, что она ненавидит меня до смерти.

Ханна продолжала хмуриться.

– Но почему?

– Потому что я большой плохой гангстер.

– Нет, это твой отец был большим плохим гангстером, – поправила она.

– Ты видела все доказательства этого, но по-прежнему отказываешься в них верить. – Он поцеловал кончик ее носа.

– Нет, я все понимаю. Ты совсем не такой плохой, каким хочешь казаться.

Ханна не говорила бы так, если бы умела читать мысли, приходящие на ум Франческо. Мысли о мести. Не только своему отцу, но и Люке Мастранджело. И Пепе.

Он не позволит, чтобы казино в Мейфэре попало в лапы Мастранджело. Оно будет принадлежать Франческо, и он сделает ради этого все возможное.

– Эти мужчины тоже хотят купить казино? – спросила Ханна и положила ноги ему на колени.

– Я слышал, что они подбираются к нему. Их сегодняшний визит в казино это подтвердил.

– И я полагаю, ты им угрожал? – В ответ на его удивленный взгляд, она с сожалением улыбнулась. – Я не говорю по-итальянски, но я разбираюсь в мимике и жестах.

– И ты по-прежнему считаешь меня хорошим? – Рассеянно поглаживая ее икры, он заметил у нее под глазами темные круги от усталости. У него сжалось сердце.

Ханна так упорно работает, что даже не успевает высыпаться.

– Ты не станешь им вредить, – сказала она с простой уверенностью.

Франческо не ответил. Ему не хотелось ей лгать. Он и так всю жизнь прожил во лжи.

Прежде чем она задала еще один вопрос, зазвонил ее телефон. Она полезла за ним в сумочку.

– Это с работы? – спросил он, изо всех сил стараясь говорить сдержанно. Ханна злится, если он упрекает ее в чрезмерном использовании телефона.

Она рассеянно покачала головой:

– Мелани.

– Она вернулась из командировки?

– Да. Она хочет знать, приду ли я завтра на последнюю примерку своего платья подружки невесты, – ответила она.

– Ты не ответишь? – На сообщения с работы она отвечала мгновенно.

– Я полагаю, что должна.

Прежде чем Франческо успел спросить, почему она медлит с ответом, они остановились возле его отеля.

– Мы примем ванну вместе? – произнес он, когда они вошли в свой номер люкс.

Ханна наморщила нос. Прямо сейчас ей необходимо что-нибудь сладкое, чтобы избавиться от едкого привкуса во рту.

– А мы можем заказать шоколадный пирог? – спросила она.

– Горячий?

Она улыбнулась. Франческо отлично ее изучил. Особенно ее пристрастие к горячим шоколадным пирогам. Однако ее пристрастие к Франческо с каждым днем было сильнее любви к пирогам.

Она решила, что именно так начинается наркомания. Немного пристрастия сегодня, немного завтра, потом клятва никогда не возвращаться к этому снова. Но соблазн находится прямо перед носом, и человек слишком слаб, чтобы ему противостоять. Именно такие ощущения она испытывала к Франческо. Она не могла ему противостоять.

А зачем ей вообще ему противостоять? Одержимость – плохое качество. Но разве ее пристрастие к Франческо – это что-то плохое? Ее работа нисколько не пострадала от того, что Ханна проводит с ним время.

Она должна сопротивляться ему только по одной-единственной причине – чтобы не разбить себе сердце, хотя она уже проиграла эту битву.

Она посмотрела на высокого и мускулистого Франческо.

Что бы он сказал ей, если бы узнал, что, несмотря на все ее заявления о нежелании начинать долгие отношения, она в него влюбилась?

Наблюдая за тем, как он противостоит тем двоим мужчинам в казино, она хотела встать между ними и защитить Франческо. Ее шокировало желание его оберегать.

Подобные чувства она испытывала только в отношении Бет.

И только с Бет и Франческо она чувствовала себя в безопасности. Она ощущала себя полноценным человеком.

– Ты пойдешь со мной на свадьбу Мелани? – не подумав, выпалила она. Ее сердце дрогнуло, когда она увидела, как он ужаснулся. – Прости. Забудь о том, что я сказала, – быстро произнесла она. – Это глупо.

– Просто ты застала меня врасплох. – Он покачал головой. – Ты хочешь, чтобы я пошел на свадьбу твоей сестры?

– Если ты не слишком занят. Я… – Она прикусила губу. – Мне было бы…

Франческо не понимал, что она пытается ему сказать, но ему стало не по себе, когда он увидел ее затравленный взгляд и то, как она сжала кулаки.

– А для меня там найдется комнатка? – спросил он, пытаясь выиграть время, пока размышлял.

Она хихикнула:

– Если я скажу, что приду со своим парнем, тебе подготовят комнату, даже если бабушкам и дедушкам придется тесниться в одной спальне.

– Хорошо, – произнес он с притворным энтузиазмом. – Я пойду с тобой на свадьбу.

Благодарность в ее глазах задела его за живое.

Они приняли ванну вместе только в середине дня. После ночи любви и плохого сна Ханна радовалась возможности просто полежать между ног Франческо, положив голову ему на грудь, и наслаждаться пенистой водой.

Ее телефон, лежащий на полке над раковиной, завибрировал.

– Не трогай его, – приказал Франческо, крепче обняв ее за талию.

– Это может быть важно.

– Десять минут ничего не изменят.

– Но…

– Ханна, так не может продолжаться. Ты используешь телефон как эмоциональный костыль, а это плохо. – В его голосе слышалась резкость.

С тех пор как они начали часто встречаться, она отлично знала о его отвращении к ее телефону. Не к ее работе или научно-исследовательской практике, а к телефону.

– По-моему, эмоциональный костыль – это слишком, – произнесла она. – Если один из моих пациентов умирает не в мою смену, то я хочу знать об этом. Я не желаю, приехав на работу, встретиться лицом к лицу с потерянными родителями на автостоянке, в вестибюле или в кафе, не зная, что они только что потеряли самое дорогое в жизни.

Его тон смягчился.

– Это случилось с тобой, когда умерла Бет?

Она резко кивнула:

– Когда Бет положили в больницу, врач вел себя очень сдержанно, почти холодно. – Ханна уставилась на красивые руки Франческо, ей нравилось, как вода касается темных волосков на его оливковой коже. – Бет умерла на рассвете, после того как первый врач уже отработал смену. К счастью, она осталась на попечении самых прекрасных и добрых врачей и медсестер. Они позволили нам побыть с ее телом несколько часов, пока не взошло солнце. Я помню, как мы возвращались в детскую палату за вещами Бет, которые остались там после того, как ее перевели в отделение интенсивной терапии. Мы вошли в лифт, и с нами туда вошел тот самый первый врач.

Ханна сглотнула подступившую к горлу горечь.

– Он смотрел сквозь нас, – продолжала она. – Либо он не узнал семью девочки, которую лечил двадцать четыре часа назад, либо не захотел нас узнавать. В любом случае я ненавидела его за это. Моя сестра умерла, а этот человек даже не удосужился вспомнить наши лица.

– Ты по-прежнему его ненавидишь?

Она покачала головой:

– Теперь я его понимаю. Когда много раз видишь умирающего ребенка, становишься равнодушным. Каждый на это способен. Разница лишь в том, что он позволил себе стать бесчувственным. Я никогда не стану бездушной к своим пациентам. Я не хочу, чтобы мои пациенты и их близкие думали, будто мне на них наплевать.

– Но так можешь пострадать ты, – заметил Франческо. Он видел только одного умирающего человека: свою мать. Он приехал в больницу, чтобы попрощаться с ней, пока она еще была жива. Однако она была без сознания и выживала только за счет того, что ее подключили к аппаратам.

Это было единственное, самое печальное событие в его жизни.

Выбрать профессию, где ты будешь постоянно окружен больными людьми и смертью… Франческо с трудом понимал преданность и самоотверженность тех, кто выполняет такую работу.

Ханна пожала плечами, и он крепче ее обнял.

– Выздоровевших детей в сотни раз больше умерших, – сказала она. – Ради этого мы и работаем.

Он не нашелся что ответить.

Ханна пострадала от потери самого дорогого ей человека – сестры-близнеца, но сумела трансформировать свою печаль в добро.

Франческо знал с самого начала, что она слишком хороша для него. А сейчас он еще раз в этом убедился.

– Смерть Бет сломала меня, – тихо произнесла она. – Мои родители очень старались меня успокоить, но они тоже скорбели, и я их отталкивала. Мелани отчаянно старалась меня успокоить, но я тоже ее оттолкнула. После аварии я осознала, как плохо обращалась со своей семьей. Я сторонилась своих родственников. Я сторонилась вообще всех людей, пока не встретила тебя.

У него сдавило грудь.

– Твоей семье нравилась твоя обособленность?

– Нет. – Ее влажные волосы щекотали ему нос. – Им это не нравилось. Но что они могли поделать? Меня не переиначить. – Ее тон стал задумчивым. – Думаю, я специально бросала им вызов. Я была так потеряна, что просто не могла найти выход.

Франческо так много хотел ей сказать, но его слова ничего бы не изменили.

– А насчет телефона ты, наверное, прав, – пробормотала она. – Я использую его как костыль. Мне проще взаимодействовать с предметом, чем с человеком. По крайней мере, так было до встречи с тобой.

Она повернула голову, уперлась щекой ему в плечо и пристально посмотрела на Франческо.

– Я так рада, что ты пойдешь со мной на свадьбу.

От волнения у него засосало под ложечкой.

– Я так давно боюсь этой свадьбы, – призналась она.

– Это из-за Бет? – выдавил он. – Потому что ее не будет там?

Она вонзила ноготки в его руки.

– Это первое семейное торжество после ее смерти. – Она поцеловала его в шею и вздохнула. – Если ты будешь рядом, я, наверное, не испорчу Мелани праздник. Меньше всего я хочу ей навредить, но, по-моему, мне не удастся скрыть чувства даже за каменным выражением лица. – Она сглотнула. – Воспоминания о Бет кажутся такими свежими.

Франческо сглотнул кислый привкус во рту.

Поход на свадьбу не был частью его плана. Он собирался побыть с Ханной в Лондоне, купить казино в Мейфэре, а потом расстаться с ней.

Однако первоначальный сценарий изменился.

Франческо не подозревал, что понадобится Ханне. Ведь она самодостаточный врач и привыкла полагаться только на себя.

Внезапно он запаниковал.

Если бы не слезы, текущие по ее щекам, и ее откровенность, он придумал бы хороший повод не ходить на свадьбу.

Франческо в ярости отшвырнул мобильный телефон.

Договор купли-продажи, который он готовил несколько месяцев, летел в тартарары. Годфри Ренфрю заявил, что ему необходимо время, чтобы «рассмотреть альтернативное предложение».

Мастранджело встали на пути Франческо.

Он набрал номер своего адвоката.

– Организуй мне встречу с Люком Мастранджело, – отрезал он ледяным тоном. – Скажи ему, что если он не придет на встречу завтра, то пусть пеняет на себя.

Как только он положил трубку, зазвонил его мобильный телефон. Это была Ханна.

– Привет, – произнес он, тяжело дыша сквозь зубы.

– Что случилось? – спросила она, догадавшись о настроении Франческо, хотя сама была в Лондоне, а он в Палермо.

– Ничего. Я просто занят. Что ты хотела? – Франческо посмотрел на настенные часы – сейчас у Ханны обеденный перерыв.

– Я не слышала тебя несколько дней. Я просто хотела убедиться, что ты в порядке. – Она не оправдывалась, а только волновалась.

– Я занят, вот и все.

Молчание.

– В котором часу ты завтра прилетишь? – спросила она.

Франческо потер глаза. Он обещал вернуться в Лондон ранним вечером в пятницу, чтобы они вдвоем поехали в Девон. Она даже забронировала ему номер в гостинице.

– Я точнее скажу завтра утром, – ответил он, желая избавиться от рези в глазах. Если завтра утром он встретится с Люком и Пепе, то успеет вовремя приехать к Ханне.

Снова молчание.

– Ты уверен, что у тебя все хорошо?

– Возвращайтесь к своим пациентам, доктор Чепмен. До завтра!

Ханна в сотый раз посмотрела на часы. Ее сумки были собраны, от волнения у нее скручивало живот.

От беспокойства и страха ей становилось тошно. Зная, что Франческо будет рядом с ней на свадьбе, она немного успокоилась.

Во время телефонного разговора он держался с ней очень холодно. Если раньше он присылал ей длинные текстовые сообщения, то теперь она не получала их совсем.

Отдернув штору, она испытала облегчение, увидев, как у дома останавливается большой черный автомобиль.

Ее облегчение было недолгим, когда она открыла дверь и увидела суровый взгляд Франческо.

– Ты не поедешь со мной? – спросила она.

Он шагнул через порог и закрыл дверь:

– Прости за то, что сообщаю так поздно, но я должен встретиться с Люком и Пепе Мастранджело завтра в обед. Покупка казино в Мейфэре под угрозой срыва.

Несколько секунд она таращилась на него, потом произнесла:

– Сволочь.

Он вздрогнул, но его лицо оставалось холодным и враждебным.

– Я не смогу быть в двух местах одновременно. Если бы я мог, то я бы…

– Лжец! – категорично заявила Ханна. У нее так сильно сдавило грудь, что она едва переводила дыхание.

– Ты мог организовать встречу в любое удобное для тебя время. Ты не живешь по расписанию. – Франческо жил как ему заблагорассудится. Ее привлекал подобный образ жизни.

Франческо поступал как ему хочется. А в данный момент ему хочется избежать свадьбы ее сестры.

И теперь она вынуждена ехать туда одна.

После всех откровений и доверия он просто ее бросает.

– Встреча пройдет завтра. – Он запустил пальцы в волосы. – Я хотел устроить ее сегодня, но только завтра мы трое будем в одном месте. Время не терпит. Я не позволю Мастранджело увести казино у меня из-под носа. Я слишком долго готовил эту сделку. Я попросил Марио отвезти тебя в Девон.

– Не беспокойся. Я доберусь самостоятельно. – Она скорее поедет на велосипеде. – Ты можешь уходить.

– Ханна, я знаю, ты разочарована. Я должен был предупредить тебя заранее…

– Все в порядке! – отрезала она. – Ты кидаешь меня, чтобы поквитаться со своими старыми друзьями. Эй, все здорово! Ведь ты сообщил мне об этом в лицо.

– Я почти весь год разрушал империю своего отца, очищая мир от зла, которое он сотворил. – Франческо повысил голос, его холодность исчезла. – Он не смог купить только это казино. Он сделал все, что в его силах, чтобы получить его. Он даже похитил сына Годфри, но все равно проиграл. Но я выиграю. Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы расположить к себе Годфри, и я не позволю Мастранджело вырвать у меня казино.

Его отец? Ханна знала, что у Франческо были напряженные отношения с отцом. Он менялся в лице всякий раз, когда кто-нибудь упоминал Сальваторе. Но она не подозревала, что Франческо так его ненавидит.

Он помолчал, в его взгляде читались презрение и ненависть.

– Ты воображаешь, что за тобой наблюдает Бет, – сказал он. – Ну а я живу, думая, что за мной смотрит мой отец. Мне нравится думать, что он пялится сверху на то, как я уничтожаю его империю. И больше всего я хочу, чтобы он увидел, как я преуспел там, где проиграл он. Я желаю, чтобы он переворачивался в гробу.

Ханна никогда не видела подобной ненависти. Ей стало тошно.

Перед ней был Франческо, который с самого начала предупреждал ее, чтобы она не строила о нем иллюзий. Франческо, настоящую суть которого она отказывалась видеть.

И теперь она видит его истинное лицо, и ее выворачивает наизнанку.

– Иди и мсти, – произнесла она. – Уничтожай своих старых друзей. Иди и докажи своему мертвому отцу, насколько ты лучше его. Ведь ты купишь казино, которое он не смог купить. Это будет символом твоего отличия от него.

Оттолкнув Франческо, она открыла входную дверь:

– А теперь уходи и не смей больше ко мне являться.

Его грудь тяжело вздымалась, пока он смотрел на нее. Раздув ноздри, он прошел мимо нее и вышел на улицу.

– Наслаждайся местью, Франческо! – выпалила она. – Но смотри, как бы она тебя не задушила!

Он даже не оглянулся.