Ханна застегнула жемчужные серьги, отчаянно стараясь унять дрожь в руках. После той ужасной ссоры с Франческо день назад она то и дело вздрагивала. Во время поездки на поезде в Девон она постоянно сдерживала слезы. Она очень старалась не плакать из-за мерзавца, который оставил ее в тот самый момент, когда она больше всего в нем нуждалась.

Она не хотела думать о нем. Не сейчас. Не тогда, когда остается несколько минут до поездки в церковь, где ее младшая сестра выйдет замуж.

Раздался стук в дверь – в комнату вошла Мелани, неся небольшую коробку.

– Как я выгляжу? – спросила она, положив коробку на пол, раскинув руки и медленно поворачиваясь на месте.

– О, Мел, ты такая красавица. – Она походила на ангела в белом платье.

– Ты тоже прекрасно выглядишь. – Стараясь не смять платья друг другу, девушки обнялись, а потом шагнули назад. На Ханне было светло-розовое платье подружки невесты.

– Автомобили приехали, наши букеты готовы, – сказала Мелани и пристально посмотрела на тумбочку Ханны, на которой стояла фотография Ханны и Бет в возрасте восьми лет. – У меня есть букет и для нее.

– Что ты имеешь в виду?

– Я приготовила цветы для Бет.

Ханне пришлось напрячься, чтобы услышать голос сестры.

– Если бы она была жива, то тоже стала бы подружкой невесты вместе с тобой. – Глаза Мелани озорно сверкнули. – Вы вдвоем шли бы за мной по проходу в церкви, стараясь наступить мне на платье, чтобы я споткнулась.

Ханна рассмеялась. Она и Бет были неуемными проказницами.

– Мы и правда плохо с тобой обращались.

– Нет, неправда.

– Правда. Мы почти никогда не играли с тобой, а если играли, то для тебя это становилось пыткой. Я помню, как мы убедили позволить нам сделать из тебя принцессу.

– О да! Вы выкрасили мне волосы фломастерами в розовый цвет, а красным карандашом нарисовали мне румяна. Вы обращались со мной как с куклой.

– Прости.

– Не за что. Я была просто счастлива, когда вы играли со мной.

– Должно быть, ты намаялась из-за нас, – сказала Ханна, думая о тех временах, когда Мелани отчаянно старалась присоединиться к их играм. Как мать заставляла их терпеть Мелани, которая следовала за ними по пятам, а они ее игнорировали. Если только не находили ей хорошее применение в своих проказах.

Но Мелани все понимала:

– Мне было трудно. Я ревновала. Вас было двое. Я была вам не нужна.

Наступило молчание. Обе смотрели на фотографию. Несмотря на обещания, Ханна с трудом сдерживала жгучие слезы. Как же она хотела, чтобы Бет была рядом! И как она желала, чтобы сегодня Франческо тоже был с ней!

Слава богу, Мелани не стала выговаривать ей за то, что в последний момент пришлось изменить план рассадки гостей. Она просто пожала плечами и сказала, что это не проблема.

Мелани откашлялась:

– Пойдем, пока у нас не потек макияж.

Глядя на нее, Ханна заметила, что глаза Мелани полны слез; слезинка скатилась по ее щеке.

Ханна вытерла слезу сестры большим пальцем и поцеловала ее в щеку:

– Ты прекрасна, Мел. Бет очень бы тебе завидовала.

Мелани рассмеялась и взяла салфетку из коробки на тумбочке Ханны. Она громко высморкалась, потом нагнулась к коробке на полу и открыла ее.

– Вот твой букет, а это букет Бет.

Ханна вдохнула тонкий аромат цветов и посмотрела на сестру. Мелани было девять лет, когда умерла Бет. Совсем маленькая девочка. Теперь она женщина и менее чем через час выйдет замуж.

Она и не заметила, как выросла ее собственная сестра. Это происходило прямо перед ее глазами, а она не обращала на нее внимания. Мелани поехала за Ханной в Лондон. Она была единственной, кто старался поддерживать сестринские отношения. В отличие от родителей, которые до сих пор спокойно принимают замкнутость Ханны, Мелани, по крайней мере, пыталась ее расшевелить. Именно Мелани постоянно выводила Ханну на обед в ресторан. Именно Мелани организовывала ежемесячные поездки в Девон, если Ханна не работала в выходные. Мелани всегда хотела быть рядом со своей старшей сестрой.

Ее сестра. Та же плоть и кровь, как она сама и Бет. Ханна снова понюхала цветы.

– Ты хочешь пойти вместе со мной на могилу Бет и положить ей этот букет?

– А можно? – Мелани искренне удивилась.

Ханна предпочитала ходить на могилу сестры одна. Так она могла пообщаться с ней и рассказать семейные сплетни и новости с работы.

После похорон Бет она многое делала в одиночку.

Все прошедшие годы Ханна чувствовала себя онемевшей от страданий, поэтому никого к себе не подпускала. Ни родителей, ни сестру. Никого. И она даже не поняла, что отгораживается ото всех.

Она не желала привязываться к Франческо. Если бы она знала, что рискует душевным спокойствием, то учла бы его совет и нашла более безопасный способ жить своей жизнью.

Но она впустила его в свое сердце. А он жестоко ее бросил.

Ей наплевать на его доводы. Он оставил ее одну в такой день, и она ни за что ему этого не простит.

Правда, она не одна…

Ее сердце было открыто не только для Франческо, но и для своей бедной, заброшенной семьи, которая жаждет ее любить. Она пряталась от своей семьи все прошедшие годы, которые прошли впустую. Теперь она это понимала.

Она больше не желает скрывать от них свои чувства. Она не может. Ей нужна ее семья. Она любит ее.

Как ни странно, отказ Франческо приехать на свадьбу подтолкнул Ханну к неожиданному решению. Она не позволит себе раскисать из-за Франческо и не испортит торжество Мелани.

Нацепив привычную улыбку, Ханна взяла Мелани за руку:

– Давай сходим к Бет сейчас, до начала церемонии?

Глаза Мелани заблестели.

– Я бы с удовольствием.

– Бет будет рада нас увидеть.

Франческо посмотрел на часы – половина второго.

Через полчаса Мелани Чепмен пойдет к алтарю, а позади нее будет вышагивать ее сестра-доктор.

Он отмахнулся от этой мысли.

Сейчас не время думать о том, как дела у Ханны.

Настало время действовать.

С Марио и Роберто он прошел по фойе отеля, в котором согласился встретиться с Мастранджело, и направился к лифту, ведущему в отдельный номер люкс, снятый для этого случая.

Двое здоровяков, вроде охранников Франческо, охраняли дверь номера люкс.

– Ждите здесь, – сказал он своим людям.

Войдя в номер, он закрыл за собой дверь и ощутил витающую в воздухе злобу.

Люка сидел за длинным обеденным столом, уставившись на Франческо карими глазами.

Пепе стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

Ханна уже едет в церковь…

Франческо не понимал, как эта мысль пришла ему в голову.

Он успешно забыл о Ханне, уехав из ее дома. Он не позволял себе думать о ней. И вспоминать обиженное выражение ее лица. И ее слова о том, что он такой же, как его отец.

Если бы он походил на Сальваторе, то Люка и Пепе давно были бы покойниками.

– Ну? – произнес Люка, нарушая тишину. – Ты просил о встрече. Чего ты хочешь, Кальветти?

Франческо думал, что он знает, чего хочет. Казино. Последний рубеж в уничтожении наследия Сальваторе Кальветти.

Месть человеку, который использовал свою жену как боксерскую грушу.

Как ни старался, Франческо не мог избавиться от образа Ханны, который стоял у него перед глазами. Она лежит на холодном бетоне и открывает глаза. Она безмятежно улыбается, и у него перехватывает дыхание.

Она завладела его сердцем.

– Итак? – Люка повысил голос. – Что ты хочешь?

Франческо посмотрел на братьев. Его старые друзья. Он взглянул на Пепе, чью девушку похитил много лет назад. Он не знал, что она по-прежнему с ним встречается. У Пепе были к ней серьезные намерения.

Неудивительно, что Пепе его ненавидит.

Он посмотрел на Люку. Его старинный друг. И человек, который встретил редкую любовь и готовый сделать все, чтобы ее сохранить.

Редкая любовь, которая могла бы связать Франческо с Ханной.

Могла бы… Если бы он не бросил ее в тот день, когда она в нем так нуждалась.

Как только Ханна попросила его пойти с ней на свадьбу, он догадался, что она влюбилась в него.

А он, идиот, так жестоко ее отверг.

Он одержим местью человеку, который уже гниет в аду.

Сердце Франческо колотилось так громко, что его стук отражался в ушах.

Ханна не его мать. Она не юная, поддающаяся внушению девушка. Она профессиональный врач со стальной волей.

А Франческо не похож на своего отца, о чем Ханна догадывалась с самого начала.

Только две женщины в его жизни знали, какой он на самом деле. Настоящий Франческо, а не просто сын Сальваторе. Одна из них его родила. Другая сейчас изнемогает от страха, присутствуя на свадьбе своей сестры.

Что он наделал?

Франческо отступил назад и поднял руки.

– Оно ваше. – Увидев нахмуренные лица братьев Мастранджело, он едва заметно улыбнулся. – Казино. Если вы так хотите его купить, покупайте.

Они переглянулись и выпрямились.

– Я серьезно, – сказал Франческо. – Оно ваше. Я позвоню Годфри и отзову свое предложение. – Подходя к двери, он посмотрел на Пепе: – Я сожалею о потере твоего ребенка.

Глаза Пепе сверкнули.

Повернувшись к Люке, Франческо продолжал:

– Передавай привет Грейс. Она слишком хороша для тебя, но я думаю, ты уже знаешь об этом.

Он повернул ручку двери.

– Кальветти? – позвал его Люка. Франческо снова обернулся. – Казино твое. Не наше.

– Что ты сказал?

Люка грустно усмехнулся:

– Грейс и Кара пришли в ярость, когда узнали, что мы собираемся купить казино. И они почти готовы убить нас за то, что мы начинаем с тобой воевать. Мы уже сказали Годфри, чтобы он принял твое предложение.

Несмотря на агонию, Франческо усмехнулся:

– Видишь? Я же говорил, что Грейс слишком хороша для тебя.

Так же как Ханна слишком хороша для него.

Франческо снова посмотрел на часы. В любой момент невеста и подружка невесты пойдут по проходу в церкви.

– Я должен уезжать, – произнес Франческо.

Ханна шла за Мелани по проходу церкви, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Это было нелегко, учитывая, что шлейф платья Мелани был испачкан травой и грязью.

Бет была похоронена у церкви. Сестры отправились положить букет подружки невесты на ее надгробие.

Ханна поняла, какой эгоисткой была, посещая могилу сестры в одиночку.

Какое все-таки счастье, что Мелани встретила мужчину, для которого всегда будет на первом месте. Он так сильно ее любит, что компенсирует ей пренебрежение старшей сестры, от которого страдала Мелани. Хотя Мелани не считала, что Ханна ею пренебрегает. Добрая душа. Мелани была такой понимающей.

Все прошедшие годы, что Ханна скорбела о потере своей сестры-близнеца, она даже не подозревала, что есть еще один скорбящий человек в ее жизни – очень молодая женщина, которая была частью ее, так же как Бет. Конечно, Мелани не заменила бы ей Бет. Родители любили дочерей одинаково, но отношения между ними всегда были разными. Ханна относилась к родителям иначе, чем Мелани.

Она посмотрела на отца, который шел впереди с Мелани, держащей его под руку. Ханна не видела его лица, но отлично представляла себе его сияющую улыбку. На передней скамье церкви сидела ее мать – по-прежнему красивая женщина; она смотрела на любимого мужа и двух оставшихся в живых дочерей, по ее щекам текли слезы.

Жених с трудом сдерживал волнение и переступал с ноги на ногу. Когда он встал на колени перед священником рядом со своей невестой, по церкви пронесся смешок. Гости увидели, что на подошве его обуви написано: «Помо» на левом ботинке и «гите» на правом.

Сегодня у Мелани начинается новая жизнь.

Когда молодожены обменялись клятвами, слезы, которые Ханна успешно сдерживала после неприятного спора с Франческо, вырвались наружу.

Если верить спутниковому навигатору в автомобиле, то поездка Франческо из Лондона в Девон займет три часа и сорок пять минут. На мотоцикле он доберется туда за два часа.

Однако он не учел плотность движения – орды отдыхающих воспользовались хорошей погодой в конце английского лета и двинулись к побережью.

Думая о том, что в Англии живут одни ненормальные, он прокладывал путь мимо неподвижных автомобилей. Почему все эти люди не могли быть разумными, как Ханна, и не уехали в пятницу вечером, когда дороги были пусты?

Церемония уже закончилась, свадебный завтрак сейчас в полном разгаре.

Ханна хотела выйти на свежий воздух. У нее от волнения сдавило грудь.

Она старалась держаться молодцом. Она действительно держалась. Она улыбалась во время церемонии и свадебного завтрака, мило беседовала с многочисленными членами семьи и старыми друзьями, которых не видела уже много лет. Все задавали ей один и тот же вопрос о том, не встретила ли она подходящего мужчину. Хотя Ханна вежливо отвечала, будто пока его не встретила, но убеждена, что встретит в один прекрасный день, каждый раз чувствовала, как ей в сердце вонзается острый шип.

Теперь все гости собрались в баре. Большой зал готовился для вечеринки, поэтому у Ханны появилась возможность улизнуть.

Стояли ранние сумерки. Она вышла на улицу и села на скамейку в саду отеля. Она закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением ветерка к лицу.

Пять минут. Только пять минут одиночества, и она совладает с эмоциями.

– Мне можно к тебе?

Открыв глаза, Ханна увидела свою мать.

Не в силах отказать ей, она кивнула.

– Сегодня прекрасный день, – заметила ее мать.

Ханна снова кивнула, боясь открыть рот и наговорить лишнего.

Как Франческо мог бросить ее одну?

Как она могла так в нем ошибаться?

Она была так уверена, что он никогда не причинит ей боли.

В одном она оказалась права. В физическом плане он дарил ей море удовольствия. Но в эмоциональном – он ее измучил.

Впервые за пятнадцать лет она попросила о помощи. Франческо знал, как это важно для нее, но он все равно ее оставил. И ради чего? Ради мести мертвецу!

А может быть, она слишком к нему привязалась? Вероятно, она ему просто надоела. Кто знает? У нее не было подобных отношений, поэтому ей не с чем сравнивать. Пока она не ворвалась в жизнь Франческо, она вообще всех сторонилась. Даже свою семью.

– Почему ты позволила мне уйти в себя после смерти Бет? – внезапно спросила Ханна. Она вспоминала неуверенные вопросы Франческо о ее отношениях с родителями. Сейчас она размышляла о том, о чем не задумывалась прежде.

Она почувствовала, как ее мать вздрогнула.

Наступило долгое молчание, потом мать неуверенно взяла Ханну за руку, словно ожидая, что та от нее отстранится.

– Мы с твоим отцом часто задаем себе этот вопрос. Когда Бет умерла, мы знали, что боль, которую переживали мы и Мелани, не сравнится с тем, что обрушилось на тебя. Ты и Бет… Вы были неразлучны.

У Ханны задрожал подбородок.

– Мы обрадовались, когда ты сказала, что хочешь стать врачом. У тебя появился шанс отвлечься. Когда ты впервые отстранилась от нас, утверждая, что занята учебой, мы решили, будто это пойдет тебе на пользу. – Она достала из сумочки носовой платок и вытерла глаза. – Мы должны были быть к тебе внимательнее. Мы все горевали, но мы не имели права позволять тебе сторониться нас. Однако в то время мы этого не понимали. Время шло, и, когда мы обнаружили, какой чужой ты стала, мы не знали, как к тебе пробраться. Если честно, я не знаю этого до сих пор. Я хотела бы повернуть время вспять, чтобы ты снова стала подростком, и я настояла бы на том, чтобы ты оставалась частью семьи, а не соседкой по квартире, которая вместе с нами садится за стол.

– Я бы тоже этого хотела, – прошептала Ханна. Она посмотрела на звезды, потом повернулась и взглянула на мать: – Можно мне обнять тебя?

Ее мама закрыла глаза, словно молясь, и заключила Ханну в крепкие объятия. Ханну окутал теплый материнский запах, который успокаивал лучше любых слов.

✽ ✽ ✽

Ханна допила шампанское. Пузырьки на языке напоминали ей о Франческо. Освещение за стойкой бара напоминало ей Франческо. Человек, только что вошедший в зал, где танцы были в полном разгаре, тоже напомнил ей о Франческо.

Не в силах вынести эти напоминания, она сосредоточилась на гостях вокруг себя. Девушки с девичника Мелани вытащили на танцпол ее отца. Ханна не сдержала усмешки, наблюдая за неуклюжими движениями отца. По крайней мере, теперь она знает, от кого унаследовала отвратительное чувство ритма.

Почему бы ей не потанцевать?

Зачем она прячется в баре, наблюдая за гостями?

Она пережила большую часть сегодняшнего дня. И пусть у нее ноет сердце, она все-таки выдержала. Она не развалилась на части.

Заиграла мелодия, которая была чрезвычайно популярна, когда Ханна была ребенком. Она шире улыбнулась, а потом пробралась на танцпол и взяла отца за руки. Он озадаченно, даже удивленно, но радостно на нее посмотрел и продолжил танцевать.

Их особая манера танцевать, не попадая в ритм, привлекла внимание, и вокруг них сформировалась толпа.

Ханна твердила себе, что сумеет жить полной жизнью. Она не должна сидеть в одиночестве.

Одна из подружек Мелани, что была на девичнике, хлопнула Ханну по плечу.

– Это Кальветти?! – закричала она сквозь громкую музыку и указала через зал.

Ханна проследила за направлением ее указательного пальца и вздрогнула, увидев высокую фигуру у стены. Франческо стоял и наблюдал за ее танцем.

Она равнодушно кивнула и насторожилась.

Франческо.

От волнения у нее скрутило живот.

Он начал двигаться в ее сторону мимо столов, и у нее возникло ощущение дежавю. У нее ёкнуло сердце, когда она увидела, до чего он холеный и красивый в броском деловом костюме в тонкую полоску. Верхние пуговицы его накрахмаленной голубой рубашки были расстегнуты, обнажая верхнюю часть его широкой груди и крест на шее.

С близкого расстояния он выглядел властным и устрашающим. Он смотрел на нее так, словно был готов съесть ее живьем, если она в чем-нибудь ему откажет.

Франческо вышел на танцпол.

После этой чертовой поездки по забитым дорогам он наконец добрался до Ханны.

Сегодня ему не везло. Прокол колеса мотоцикла стал последней каплей. К тому времени, когда вертолет незаконно приземлился у трассы, чтобы забрать Франческо, он был готов оторвать кому-нибудь голову.

В конце концов, он встал напротив Ханны. Она застыла на месте, в ее больших ореховых глазах читались обида и недоумение.

Что он с ней сделал?

Он понятия не имел, какая сейчас играет мелодия, и ему было на это наплевать. Положив руки на бедра Ханны, он притянул ее к себе и стал танцевать под собственный ритм.

Она выглядела настолько уязвимой в традиционном платье подружки невесты. Она дрожала.

Он чувствовал, что на них пялятся со всех сторон.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, не глядя на него.

– Я хочу с тобой поговорить, – ответил он.

– Я не желаю быть рядом с тобой.

– А я желаю. – Он вдохнул ее запах. – Мне необходимо быть рядом с тобой.

Ханна попыталась высвободиться из его рук, но он крепче обнял ее и продолжил двигаться.

– Ты никуда не пойдешь, пока не согласишься со мной поговорить, – сказал он.

– Я не стану разговаривать с тобой здесь, – прошипела она ему в ухо, от ее теплого дыхания у него покалывало кожу. – Это свадьба моей сестры. И здесь гости, моя семья и друзья моей сестры.

– И мне следовало быть с тобой сегодня и познакомиться с ними, а не бросать тебя одну. Но я мерзавец, ради мести причинивший боль единственному человеку в мире, которого я люблю.

Франческо перестал танцевать и посмотрел на нее. Обида в ее взгляде сменилась сердитым недоумением.

– Тебя, – подчеркнул он. – Я люблю тебя. Я должен был доверять судьбе, которая подарила мне тебя.

– Я не хочу это слышать, – ответила она. Ее голос стал хриплым, а щеки покраснели.

Ее сопротивление было меньшим, что заслужил Франческо. Он разжал руки и отступил назад, держа ее за предплечья, чтобы она не убежала.

– Помнишь, я дал тебе пять минут своего времени? – сказал он, напоминая ей о том, что случилось месяц назад, когда она попросила его выслушать ее. Если бы он знал, к чему приведут эти пять минут, то заперся бы в своем кабинете без раздумий. Каким же самонадеянным дураком он был! – Теперь я прошу пять минут твоего времени.

Неужели это в самом деле произошло всего месяц назад?

За такой короткий промежуток времени мир Франческо полностью изменился.

– Поверь мне, если бы я могла повернуть время вспять, то поступила бы по-другому, – произнесла она, высвобождая руки. – Пошли в сад. Но я уступаю тебе только потому, что не хочу устраивать скандал на глазах у моей семьи.

Когда Ханна сидела в саду с матерью, дул легкий ветерок. Сейчас ветер усилился. Через окна на улице слышались музыка и смех.

Ханна сидела на той же скамье. Несколько детей неподалеку играли в футбол с пустой консервной банкой.

Франческо присел рядом с Ханной на почтительном расстоянии. И все же она чувствовала тепло его тела. Жаль, что она не может равнодушно относиться к нему – ни физически, ни эмоционально.

– Ну говори, о чем хотел сказать, – произнесла она, поклявшись молчать следующие пять минут. Если он снова будет нести ерунду о любви к ней, она уйдет.

Если бы Франческо любил ее, он никогда бы не позволил себе бросить ее одну.

– Я хочу рассказать тебе о своем отце, – сказал Франческо, удивляя Ханну.

Несмотря на обет молчания, она прошептала:

– Твой отец?

Он тяжело дышал:

– Я всегда знал, что он ублюдок, но он был моим отцом, и я уважал его. Боже правый, я его любил! Больше всего на свете я жаждал его одобрения. Я закрывал глаза на многие его делишки и даже не замечал, что творится прямо под моей собственной крышей.

Его глаза стали почти черными.

– Я всегда знал, что мой отец жестокий человек. Для меня это было нормально. Таков наш образ жизни. Я знал, что честь семьи для него превыше всего. Опять же, это было нормально. Но только после его смерти четыре года назад я обнаружил, что он был одним из крупнейших поставщиков наркотиков в Европе. Для меня это был такой удар, что я начал презирать его, но недостаточно, чтобы уничтожить все мои воспоминания о нем. А всего год назад я нашел дневники своей матери, в которых она писала, что он избивал ее на протяжении всего их брака, изменял ей и поставлял наркотики, которые в конце концов убили ее.

Когда Франческо потянулся к руке Ханны, она не отстранилась. Даже когда он сжал ее руку так крепко, что она испугалась, как бы у нее не нарушилось кровообращение.

– Ей было семнадцать лет, когда они поженились, она была невинной. Он был на двадцать три года старше ее, и он вел себя по-скотски с самого начала, – выпалил Франческо. – Он изнасиловал ее в первую брачную ночь. Он впервые избил ее во время их медового месяца. Жаль, что я об этом не догадывался. Моя мать делала все возможное, чтобы я знал как можно меньше. В детстве я часто видел ее в синяках. Мы смеялись над ее неуклюжестью, но все это было ложью.

Он покачал головой и запустил пальцы в волосы:

– Я три дня читал ее дневники. Когда я закончил, меня заполнила лютая ненависть к этому человеку. И чувство вины. Как я мог быть таким слепым? Человек, которому я поклонялся, был наркодилером, издевающимся над своей женой. Он специально подсадил ее на наркотики, чтобы контролировать. Я клянусь, если бы он не был мертв, я убил бы его собственными руками.

Ханна вздрогнула. О, бедняга Франческо! Она знала, что он ненавидит своего отца, но она не подозревала, каким на самом деле был Сальваторе. Все оказалось хуже, чем она могла себе представить.

Внезапно Франческо отпустил ее руку и обнял ладонями ее лицо.

– Прошедшие одиннадцать месяцев я разрушал все, что он создал, – произнес он. – Все. Я перестал устраивать вечеринки, я прекратил гоняться за женщинами. Больше всего на свете я жаждал отомстить за свою мать. И хотя мой отец гниет в аду, я был полон решимости уничтожить все, что он сотворил при жизни. Я уже закрыл наркопритоны, но я решил уничтожить все остальные виды так называемого законного бизнеса, которые на самом деле были прикрытием для отмывания денег. Но сильнее всего я желал приобрести казино в Мейфэре.

Он буравил ее глазами.

– Несколько лет назад мой отец пытался прибрать к рукам это казино. Это был единственный раз, когда у него ничего не получилось. Он перепробовал все средства, но Годфри Ренфрю отказался продавать казино гангстеру. Эта неудача тяготила моего отца. Если бы я купил эту собственность, с которой он потерпел неудачу, то я доказал бы, что я лучше его.

– Значит, ты выиграл, – тихо сказала она. – Ты отомстил.

– Нет. – Для выразительности он покачал головой. – Сегодня я пришел на переговоры с Мастранджело, понимая, что проиграл. Я проиграл, потому что потерял тебя. Как я могу быть лучше моего отца, если я оттолкнул от себя самого главного человека в моей жизни ради мести?

Он коснулся губами ее рта, тепло его дыхания успокоило ее, у нее стало легче на душе.

– После разговора с Мастранджело я позвонил Годфри и отозвал свое предложение, – прошептал Франческо. – Я не хочу покупать это казино. Оно приносит несчастье. Я хочу только тебя. Я не стану винить тебя, если ты меня отвергнешь. – Он вздохнул и уткнулся носом в ее щеку. – Однажды ты спросила меня, почему я тебя боюсь. По правде говоря, ты в самом деле меня напугала, потому что заставила меня чувствовать. И я понял, что я тебя недостоин. У меня перед глазами был только один пример супружеских отношений: брак моих родителей. Я стал свидетелем того, что называется прохождением всех кругов ада. Ты заслуживаешь лучшего.

– Не все браки и отношения неудачны, – заметила она.

– Умом я это понимаю. Но мне потребовалось больше времени, чтобы принять это душой. Я хотел защитить тебя от себя. Я смотрел на тебя и видел невинность своей матери, которая вышла замуж за моего отца. Я не хотел тебя запятнать.

– Разве ты мог это сделать? Ты не твой отец, Франческо. Ты рожден от обоих родителей и поэтому уникален. Ты другой. Ты ни на кого не похож.

Он чуть не раздавил ее в объятиях.

– Я клянусь, что никогда тебя не обижу. Никогда. Ты сделала меня лучше. Даже если наши пути разойдутся, я все равно буду благодарен судьбе за то, что узнал тебя.

Слезы жгли ей глаза. Она боялась, что от избытка эмоций у нее разорвется сердце.

Хочет ли она, чтобы их пути разошлись?

– Я знаю, как тебе важна твоя работа, и я ни за что не стал бы тебе мешать, – сказал он. – Медицина – это твоя жизнь. Но я хотел бы знать, найдется ли в твоей жизни уголок для меня. Забудь о том, что я говорил тебе, будто ты не вписываешься в мой мир. Я не совершенен. Но я клянусь памятью своей матери, что буду любить и уважать тебя до конца моих дней.

У Ханны дрожал подбородок. Но она запрещала себе плакать. Ее голос казался чужим даже ей самой.

– Мне нравится твое несовершенство, – произнесла она.

Франческо замер и отстранился, чтобы посмотреть на нее. В его взгляде было множество вопросов.

– Никто не совершенен. – Она сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Если Франческо сумел побороть свою гордость… Она коснулась рукой его щеки. – По-моему, ты идеально мне подходишь.

Едва дослушав Ханну, он страстно припал к ее губам в горячем поцелуе, и она расплакалась.

– Не плачь, любовь моя. Не плачь. – Франческо вытер ее слезы и поцеловал в лоб. Он обнял ее, и она прижалась щекой к его груди.

Он грустно рассмеялся:

– Не могу поверить, что я боялся, будто ты пострадаешь от наших отношений. В глубине души я должен был догадаться, что по-настоящему страдать буду именно я.

– О, ты прав, – призналась она. – И я рада, что не догадывалась о твоих опасениях, потому что в противном случае я сбежала бы от тебя за километр.

Она подняла голову и посмотрела на него. Ей стало так легко, словно с ее плеч сняли тяжкий груз, который она носила целую вечность.

– Ты вернул меня к жизни, – сказала она. – Рядом с тобой я становлюсь полноценным человеком, и я хочу быть в твоей жизни. Твое прошлое и все, через что ты прошел, сформировало в тебе личность, в которую я влюбилась.

– Ты действительно любишь меня? – спросил он.

Ханна впервые увидела Франческо уязвимым.

– Больше всего на свете, – ответила она. – Я не подозревала, что мне кто-то будет нужен. Ты заставил меня изменить свою точку зрения. Мне необходим не только ты, но и моя семья. – Она поцеловала его в шею и прошептала ему на ухо: – И ты избавил меня от пристрастия к моему телефону. Сегодня я проверила его только трижды.

Он запустил длинные пальцы в ее волосы и рассмеялся, а потом почувствовал под пальцами две шишки на ее голове.

– Если бы я верил, что не переломаю все кости тому водителю, который сбил тебя с велосипеда, но я бы его поблагодарил.

– За то, что он свел нас вместе?

– Так встали звезды в то утро.

– Жаль только, что я сломала ключицу и у меня было сотрясение мозга.

– Не забывай о сломанном пальце.

Она хихикнула. Палец не беспокоил ее уже несколько недель.

– Я удивлена, что ты отпустил его без травм, – сказала она.

– Он только взглянул на меня, когда я появился у него на пороге, и чуть не обмочился. Мне не требовалось к нему прикасаться. Но если нечто подобное случилось бы с тобой сейчас, я сомневаюсь, что я бы сдержался.

– Ты неисправим, – упрекнула она и потерлась носом о его льняную рубашку. – Но ты не тронул бы его и пальцем.

– Почему ты так в этом уверена?

– Потому что ты никогда не причинил бы боли мне и любому другому человеку от моего имени.

– Ты по-прежнему в это веришь? После того как я поступил с тобой вчера, ты все еще веришь в меня?

– Я верю в тебя сильнее, чем прежде, – искренне произнесла Ханна. Главное, что теперь они не позволят прошлому влиять на их будущее. – В любом случае тот водитель до конца жизни будет бояться, что ты снова появишься на пороге его дома.

– Так ему и надо. – Он невесело хохотнул. – Мы должны пригласить его на нашу свадьбу.

– А разве мы поженимся?

– Конечно. Я люблю вас, доктор Чепмен, и я буду любить вас до конца своей жизни.

– Я тоже люблю вас, синьор Кальветти.

Он снова поцеловал ее:

– Доктор Ханна Кальветти. По-моему, красиво звучит.

Ханна кивнула и довольно улыбнулась.