Ханна остановила велосипед у маленьких ворот своего дома и сдержала зевок. Она валилась с ног от усталости. В пятницу вечером на дорогах было особенно много транспорта, и у нее была очень тяжелая рабочая неделя.

Встав на землю, она прислонила велосипед к входной двери, вставила ключ в замок и вдруг услышала грохот.

Огромный сверкающий черный мотоцикл со столь же огромным водителем остановился прямо у ее ворот.

Ошеломленная, Ханна наблюдала, как Франческо в кожаных брюках и куртке шагает к ней, снимая шлем, его глаза метали молнии.

– Что ты здесь делаешь? – Сердце едва не выскочило у нее из груди. Она приложила все силы, чтобы не таращиться на него открыв рот.

– Не важно. А какого черта ты делаешь на этой каракатице?

Он встал перед ней, загораживая лучи вечернего солнца.

Ханна моргнула, полностью растерявшись от неожиданной встречи с Франческо. Только благодаря умению сохранять спокойствие при общении с проблемными пациентами и их ближайшими родственниками она вернула самообладание.

– У меня нет машины, – сказала она.

Тяжело дыша носом, он отрезал:

– Я не могу поверить, что ты до сих пор катаешься на этой… штуковине.

– Так это новый велосипед!

– Я понял. Я видел, что твой прежний велосипед превратился в груду металла, – процедил он сквозь зубы. – Я просто пытаюсь понять, почему ты по-прежнему ездишь на велосипеде, хотя всего несколько недель назад чуть не погибла в аварии.

– Я не люблю общественный транспорт. Кроме того, езда на велосипеде помогает мне согнать жир с задницы, – прибавила она, стараясь говорить весело и надеясь развеять злость Франческо. Но ее попытка с треском провалилась.

– С твоей задницей все в порядке, – холодно сказал он. – А даже если бы с ней были проблемы, вряд ли из-за нее стоит рисковать жизнью.

Ситуация выглядела настолько сюрреалистичной, что Ханне хотелось ущипнуть себя.

Неужели ей снится сон? Она так мало спала после возвращения с Сицилии пять дней назад, поэтому вполне возможно, что сейчас она спит.

– Как любой другой человек на этой планете, я могу умереть в любой момент из-за любого несчастного случая. Я не собираюсь отказываться от велосипеда из-за одного водителя-идиота. – Ханна говорила решительно, давая Франческо понять, что этот вопрос больше не обсуждается. Она взрослая женщина. Если она хочет ездить на велосипеде, то она будет на нем ездить. – Во всяком случае ты вряд ли можешь читать мне нотации. Ты хотя бы представляешь, скольких покалеченных мотоциклистов мне приходилось штопать, пока я работала в неотложке?

При мысли о том, что Франческо может пострадать, по ее спине пробежал холодок.

Она моргнула, отгоняя от себя эту мысль.

– Я отлично вожу мотоцикл, – ответил он с уверенностью мастера своего дела. – В любом случае, я не езжу на куске дешевого олова.

– Ты в курсе, что бываешь невероятно высокомерным?

– Меня называли и похуже. Если для того, чтобы ты была в безопасности, мне придется вести себя высокомерно, то я буду вести себя высокомерно.

Его глаза шоколадного цвета почти прожигали Ханну. От желания прикоснуться к нему и провести большим пальцем по его сердито поджатым губам у нее чесались руки.

Хотя она была шокирована его внезапным появлением, в его злости было нечто невероятно трогательное. Ее тронуло, что он волнуется из-за ее безопасности.

Ханна отвернулась, боясь на него смотреть.

– Я ценю твое беспокойство, но моя безопасность тебя не касается.

Поняв, что до сих пор стоит в шлеме, она расстегнула его, сняла и руками пригладила волосы. Она не понимала, почему ей вдруг захотелось расплакаться.

– Что ты здесь делаешь? – снова спросила она, и ее щеки зарделись, когда она вспомнила два телефонных звонка Франческо, которые она игнорировала.

– Я не желаю разговаривать с тобой на улице. – Она не ответила, и он кивнул на дверь. – Тебе пора пригласить меня к себе домой.

Менее недели назад она пригласила бы его в свой дом. Тогда ее сердце взволнованно колотилось от предвкушения событий предстоящего уикэнда. Сейчас она разволновалась, просто увидев Франческо.

– Слушай, ты можешь ненадолго войти, но у меня были напряженная, трудная рабочая неделя и очень тяжелый день, и я хочу раньше лечь спать. – Ханна резко отвернулась от него и открыла дверь, боясь, что Франческо поймет по выражению ее лица, о чем она думает.

В его присутствии ей не следовало упоминать о желании лечь в кровать.

Она с трудом верила, какой наивной была, когда решила с ним переспать. Неужели она всерьез думала, что, разделив постель с самым сексуальным мужчиной на планете, сумеет уйти от него и ничего к нему не чувствовать?

Какая же она глупая!

Франческо решил, что никогда не был в более унылом помещении, которое Ханна называла своим домом. В нем не было ничего принципиально плохого, даже наоборот. У нее была трехкомнатная квартира с высокими потолками и просторными комнатами, но…

Она была безликой. Мебели очень мало, и она вся очень скромная. На стенах не было ни картин, ни безделушек, которые указывали бы на вкус владельца дома.

Ханна поставила складной велосипед в почти пустой шкаф под лестницей и посмотрела на Франческо то ли с вызовом, то ли со страхом. Ее волосы снова были взъерошены, и ему это очень нравилось.

– Я иду в душ, – сказала она.

– Это приглашение? – с вызовом спросил он.

Она проигнорировала его провокацию:

– На меня сегодня стошнило двух пациентов.

Он поморщился:

– Значит, ты меня не приглашаешь.

– Дай мне пять минут, и потом ты расскажешь, для чего ты проделал такой большой путь. Пока меня не будет, ты можешь сделать что-нибудь полезное. Например, кофе. – Ханна направилась вверх по деревянной лестнице, не оглядываясь, черные брюки облегали ее аппетитные округлые ягодицы.

Франческо быстро отвел глаза. Если он будет долго пялиться на ее попку, то вопреки всему отправится с Ханной в душ.

Кроме того, им обоим не помешает побыть порознь несколько минут, чтобы собраться с мыслями.

Ханна приняла его не очень радушно. А чего он ожидал? Что она, едва его увидев, бросится к нему в объятия?

Нет, он этого не ожидал. Она все объяснила своим молчанием и кратким текстовым сообщением. Но он приехал, поэтому разговор состоится, хочет она того или нет.

Тем не менее ее глаза загорелись, когда она его увидела. Потом к ее удивлению примешался шок. Однако в ее глазах был тот самый свет, который тронул Франческо до глубины души, когда она открыла глаза после аварии и посмотрела на него.

Но Франческо все испортил, когда начал отчитывать ее за езду на велосипеде.

Он выругался себе под нос. Если понадобится, он будет до конца своей жизни говорить ей, как опасно ездить на велосипеде.

Он услышал звук закрываемой двери и шум воды.

И представил Ханну голой…

Франческо глубоко вдохнул, повесил кожаную куртку на поручень лестницы и пошел на маленькую кухню. Налив воду в чайник, он стал искать кружки и кофе.

Он просматривал шкафы Ханны, и у него медленно сдавливало грудь.

Он ни разу не видел таких пустых шкафов. Он обнаружил только половину буханки хлеба, коробку овсяных хлопьев, большой кусок торта и немного томатного соуса. Больше ничего. Не было даже яиц. В холодильнике были только маргарин, поллитра молока и авокадо.

Он не понимал, чем она питается.

Он получил ответ на свой вопрос, когда открыл морозилку.

Ему стало не по себе. Морозилка была до отказа заполнена полуфабрикатами.

Ему стало совестно, что он рыскает на чужой кухне, поэтому закрыл морозилку и вернулся к банке растворимого кофе, которую нашел, и небольшому пакетику сахара.

Неудивительно, что Ханна живет затворницей.

Он никогда не встречал такого одинокого человека. Не то чтобы Ханна избегала людей. Она была дружелюбной, доброй, остроумной. Красивой и сексуальной.

Она присоединилась к Франческо в гостиной, переодевшись в выцветшие джинсы и черную футболку.

– Твой кофе на столе, – сказал он, вставая с дивана. Он мог поспорить, что небольшой обеденный стол в углу редко накрывался. На нем аккуратными стопками лежали медицинские журналы и документы.

– Спасибо. – Ханна взяла кружку и прошла мимо Франческо. Он уловил ее легкий фруктовый аромат. Она присела в кресло, держа кружку в руках.

На этот раз она посмотрела на Франческо в упор, ее глаза ярко блестели.

– Франческо, зачем ты приехал?

– Я хочу знать, почему ты избегаешь меня, – сказал он.

– Я тебя не избегаю.

– Не лги.

– Мы с тобой не видимся, поэтому я не могу тебя избегать.

– Ты сказал, что занята в эти выходные, но ты же дома.

Она запрокинула голову, ее грудь резко вздымалась.

– Я только что пришла с работы. Завтра у меня ночная смена. Поэтому я занята.

– Посмотри на меня! – приказал он, очень стараясь не выходить из себя.

Она встретилась с ним взглядом с явной неохотой.

– Прошлые выходные… Ты понимаешь, как хорошо нам было вместе?

Ее щеки порозовели.

– Было очень мило.

– Есть много слов, чтобы описать то, что произошло. «Мило» не подходит. Ты и я…

– Мы с тобой не вместе, – выпалила она, прерывая его. – Прости за резкость, но я не хочу снова с тобой встречаться. Минувший уик-энд был хорошим, но этого больше не повторится.

– Ты так считаешь? – Он изо всех сил старался говорить мягко, когда она вытащила из кармана телефон. – Не включай его!

Она округлила глаза, будто поражаясь его требованию.

– Не указывай мне, что делать. Ты не мой отец.

– Я не пытаюсь.

– Ты именно это и делаешь.

– Ты перестанешь меня перебивать? – Он впервые поднял голос.

Она удивленно открыла рот.

– У меня такое чувство, что я конкурирую с телефоном, – продолжал он, не замечая, как сильно она побледнела. Он понимал, что нет никакой конкуренции, потому что телефон выиграл бы у него наверняка. Доктора Ханну Чепмен интересует только ее телефон.

Франческо поднялся, сердясь все сильнее.

– Ты прячешься от меня за ним. Могу поспорить, телефон лежит на подушке, когда ты спишь.

Его комментарий был до того точен, что Ханна мысленно поежилась. Она не понимала, почему он приехал. Неужели он не догадывается, что должен держаться от нее подальше?

Она не хотела, чтобы он ее преследовал. Она просила его только об одной ночи.

– Ты действительно хочешь, чтобы до конца твоей жизни тебя по ночам согревал только твой телефон? – спросил он.

– Мои желания тебя не касаются, – отрезала она и прибавила: – Я еще раз повторяю, что мне не нужны постоянные отношения. Ни с тобой, ни с кем-то еще.

Всплеснув руками, он усмехнулся:

– Конечно, отношения тебе не нужны. Ведь ты живешь полноценной жизнью.

– Не тебе решать. – Она не знала, как заставила себя не орать ему в лицо.

– Посмотри на себя. Посмотри, где ты живешь. Ты прячешься от жизни. Ты похожа на одну из тех мидий, которых мы ели в казино. Ты отдалась мне, чтобы испытать то, чего у тебя не было. Ты получила то, чего хотела, а потом снова закрылась в своей раковине, не задумываясь о последствиях.

Она не понимала, о чем он говорит.

– Какие последствия? Мы предохранялись.

– Я не говорю о детях. Я говорю о том, что ты сделала со мной! – Если бы Франческо был львом, то проревел бы последние слова. Он был так разъярен, что казался мощнее и выше ростом. Он словно заполнял собой всю гостиную.

Ханне следовало ужаснуться. И она правда испугалась, но не Франческо…

И этот страх заставил ее сильнее обороняться. Поставив кружку на пол, она вскочила. Ее эмоции выплеснулись наружу.

– Я ничего с тобой не делала!

– Ты изменила меня. Я не знаю, как ты, черт побери, это сделала, может быть, ты ведьма? – но я стал другим. Вчера вечером я отправил наркодилера в полицию, даже не приказав своим людям избить его.

– И это плохо?

– Это не мои методы. Наркотики убили мою мать. Наркодилеры – настоящие отбросы, и они заслуживают наказания. – Резко замолчав, он сделал глубокий вдох. – Ты подарила мне лучшую ночь в моей жизни, и я уверен, что ты тоже наслаждалась каждой минутой. Ты можешь до посинения это отрицать, но мы оба знаем, что наша близость была особенной. Ты вынудила меня переспать с тобой. Ты получила то, что хотела, и теперь я за это расплачиваюсь.

– Ты знал, что мне нужна только одна ночь.

– У меня ни разу не было такой любовницы, как ты. Ни разу. А теперь ты обращаешься со мной как с разносчиком чумы, и я желаю знать почему.

– Мне нечего тебе сказать. Я просто не хочу с тобой видеться.

– Ты перестанешь врать?

– Я не могу снова заниматься с тобой сексом. Я просто не могу. Ты уже внедрился в мой мозг.

– Я внедрился в твой мозг? – недоверчиво спросил он. – Ты хотя бы догадываешься, что ты со мной сотворила?

– О да, поговорим о тебе, – выпалила она. – Бедный маленький гангстер изо всех сил пытается решить, что ему сделать со вновь обретенной совестью, а я…

Ханна сделала глубокий вдох, отчаянно пытаясь успокоиться.

– После аварии ты не выходишь у меня из головы. Я думаю только о тебе. Когда я встретилась с тобой, ситуация только ухудшилась. Я пришла к тебе отчасти потому, что решила, будто встреча с тобой все исправит. Я думала, мы позанимаемся сексом, и моя жизнь вернется в нормальное русло, и я сосредоточусь на работе и никто не будет меня отвлекать.

– Но все вышло не так, как ты планировала? – Он усмехнулся.

– Да, не так! Я по-прежнему думаю о тебе, но я хочу от этого избавиться. Я обязана думать о своих пациентах. Я желаю наслаждаться жизнью, но не в ущерб им. На меня столько всего навалилось, и я не могу с этим справиться.

– Я предупреждал тебя о последствиях, – грубо сказал он. – Я говорил, что одной ночи тебе будет мало.

Подойдя к Франческо, она толкнула его в грудь.

– Ты лицемер! – закричала она. – Скольких женщин ты использовал ради секса? Десятки? Сотни? Сколько судеб ты исковеркал?

– Ни одной. Все женщины заранее знали, что мне нужен от них только секс. Ничего больше.

– Ха! В точку. – Она снова толкнула его, на этот раз достаточно сильно, и он потерял равновесие и упал на диван. – Твое эго задето, и ты не можешь этого вынести…

Франческо не дал ей договорить. Он обхватил ее рукой за талию и резко потянул на себя, усаживая на диван.

– Ты прекрасно понимаешь, что наша близость была особенной, – грубо произнес он, его горячее дыхание щекотало ее кожу. – И хотя ты невысокого мнения о моей сексуальной жизни, я не распутник. До уик-энда с тобой у меня десять месяцев не было женщины.

Она хотела вырваться, кричать на него, но слова умерли на ее языке, как только Франческо страстно припал к ее губам. Запах тела и вкус его губ развеяли все ее страхи.

Они расстались всего пять дней назад, а она так по нему соскучилась.

Она практически растворилась в нем, обвивая руками его тело и прижимаясь к нему как можно крепче.

И он прильнул к ней, поглаживая ее тело и волосы, касаясь горячими губами ее лица и шеи.

Ей было так хорошо в его объятиях. Франческо прогнал тоску, которая поселилась в ее душе после возвращения с Сицилии.

Он через голову стянул с нее футболку, потом снял свою футболку. Ее обнаженная грудь прижалась к его груди. Сильными пальцами он расстегнул ее джинсы, а она стала неуклюже расстегивать его кожаные штаны. Каким-то образом им все-таки удалось избавиться от одежды и улечься на мягкий ковер.

Через несколько секунд он надел презерватив и вошел в нее. На тот раз Ханна точно знала, что делает. Она не испытывала ни опасений, ни сомнений, а только истинное удовольствие.

Позже Франческо лежал, уткнувшись лицом ей в шею. Она уставилась в потолок, на ее глазах выступили жгучие слезы.

– Я придавил тебя? – спросил он, прерывисто дыша.

– Нет, – солгала она, обняв его еще крепче.

Франческо поднял голову и посмотрел на нее:

– В чем дело?

– Ни в чем.

– Не ври мне.

К его ужасу, по ее щекам покатились слезы.

– Я сбита с толку. Я говорила, что не буду снова спать с тобой, но посмотри, что получилось. Ты приходишь, и я почти сразу же бросаюсь тебе на шею.

Он перевернулся на спину, увлекая Ханну за собой, и крепко ее обнял.

– Это доказывает, что мы с тобой не готовы расстаться. Еще рано. Ни тебе, ни мне не нужны долгие отношения, – продолжал он. – Во-первых, ни у тебя, ни у меня нет на это времени. Но нам хорошо друг с другом. Я обещаю, что твои пациенты не пострадают, если ты будешь наслаждаться жизнью.

Ханне не место рядом с ним. У них нет будущего. Чем больше он узнаёт ее, тем сильнее убеждается, что между ними может быть только короткий роман.

Уже в юном возрасте Франческо думал, что никогда не встретит женщину, на которой женится. Еще до того как он обнаружил дневники своей матери и узнал о подлостях отца по отношению к ней, Франческо знал, что она с трудом мирится с образом жизни своего мужа.

Его мать была хорошей женщиной. Доброй и любящей. Даже когда употребляла наркотики, которые поставлял ей Сальваторе. Элизабет Кальветти не вписывалась в мир своего мужа, как Ханна не вписывается в мир Франческо.

Женщины, которые подходили Франческо, были порочными. Он отлично знал, что не имеет права жениться на женщине вроде Ханны и подвергать ее жизнь риску. Женитьба на такой, как она, разрушит ее жизнь.

В глубине души он понимал, что должен оставить Ханну в покое, но последние несколько дней…

Он постоянно думал о ней и не мог сосредоточиться на делах.

Люка Мастранджело подбирался к казино в Мейфэре, и Франческо следовало действовать. В противном случае сделка, которая станет символизировать крах империи Сальваторе Кальветти, будет сорвана.

Он не может этого допустить. Если Ханна будет рядом с ним, он сумеет сосредоточиться на покупке казино, не отвлекаясь на размышления о ней.

– Хорошо, – медленно сказала она, целуя его грудь. – Если ты обещаешь не отвлекать меня от работы, то я буду с тобой встречаться.

Он крепче обнял ее, у него полегчало на душе. Он проигнорировал тот факт, что после того, как услышал ее условие – подобное условие он ставил всем своим прежним любовницам, – у него во рту появился едкий привкус.