Виталий Николаевич Лебедев с тревогой смотрел на свою пассию, уплетающую шашлык.

Все погребенные под завалом в подвале психушки были извлечены живыми и здоровыми, ну кроме Гали, конечно. Ее тоже подняли. Действовали четко и быстро, а все потому, что подполковник Калугин смог дозвониться до своих и поднять всех на уши.

Так как больницы в Рыбовецком не было, да и серьезная медицинская помощь никому не требовалась, всех пострадавших разместили в местной гостинице. Яну и срочно прибывшего в поселок Виталия Николаевича заселили в номер, который до них занимал Вася Киселев. Люба и Вера Ивановна вернулись в свой номер, к ним присоединился Виктор Степанович.

Яна приняла душ, с трудом, но все-таки расчесала волосы, выдрав, по ее ощущениям, одну треть; теперь, сидя на кровати, уминала шашлык и картофель фри.

Виталий Николаевич внимательно разглядывал свою возлюбленную. Руки с тонкими запястьями слегка подрагивали, лицо было бледным, со ссадинами. Под большими голубыми глазами пролегли глубокие тени. А ела Цветкова так жадно, словно месяц голодала. Сердце Виталия Николаевича сжалось.

— Тебя нельзя отпускать ни на минуту, даже в туалет, — произнес он.

— Ага! Больше и не отпускай, — кивнула Цветкова, облизывая пальцы. — Какой вкусный шашлык! Где купил?

— Там же, где ты меня оставила. Не очень презентабельное кафе, но ребята оказались хорошие. Они меня здорово утешили! — вздохнул следователь.

— Утешили? — не поняла Яна, перестав на несколько секунд жевать.

— Ты, Цветкова, форменная дура! Вот что я тебе хочу сказать. Что же ты думаешь, что я — чурбан бесчувственный? Ты ушла якобы в туалет — и с концами. Я тогда все понял. Не захотела ты ехать со мной на юг, но сказать это в лицо не решилась, а потому попросту испарилась. Конечно, я расстроился. А ты как хотела? Я тебя искал, узнал, что ты уехала на электричке, и вернулся в кафе. Тем более что идти особо было некуда. Ну и… сутки отдыхал там. Восстанавливал, так сказать, моральные силы.

— Коньяком? — уточнила Яна.

— Им самым.

— Но шашлык у них правда очень вкусный! — снова зачавкала Цветкова.

— У них вообще еда вкусная, и хачапури, и… Хотя, если честно, я плохо что помню. Пил я крепко. Что же ты со мной делаешь, Цветкова?!

— Вот все вы, мужики, одинаковые. Одно на уме — бросила! А мне все это время так нужно было крепкое мужское плечо. Меня и могильным памятником завалило, и в подвале в психушке засыпало… А до этого в ду́ше чуть не убили. Хорошо еще, на мне парик был, он и спас, — радостно сообщила Яна и широко улыбнулась. Правда, она не была уверена, что ее улыбка белозубая, так как до сих пор не избавилась от ощущения пыли, которой была перепачкана с ног до головы.

— Судя по тому, о чем ты рассказываешь, мне кажется, что тебе нужно не крепкое мужское плечо, а врач-психиатр.

Виталий Николаевич засмеялся. Яна с укоризной посмотрела на него.

— А шутки у тебя все те же. Ты вообще как здесь оказался?

— Ваш этот энтузиаст… как его?

— Виктор Степанович, — подсказала Яна.

— Он, соколик, такую бучу поднял на полицейской волне… А уж когда я услышал, что в деле фигурирует высокая, стройная блондинка, то сразу напрягся, и как видишь, не беспочвенно. Рванул сюда, питая надежду, что эта красавица по описанию ты и есть.

— И снова был прав! — хохотнула Яна, икая. — Извини.

— А ты совсем не думала обо мне? — вдруг спросил Виталий Николаевич и приблизился к Яне. — Я очень соскучился.

Он попытался обнять Цветкову и потянулся к ней губами. Яна моментально закончила жевать и съехала на край кровати.

— Извини… — виновато сказала она, вытирая рот рукавом. — Я пока не готова.

— А когда ты будешь готова? — спросил Виталий Николаевич. — Я могу поцеловать тебя?

— Сейчас?!

— А что тебя пугает? — не понял следователь.

— Ничего…

— Ну и как?.. — усмехнулся он.

— Я подумаю, обещаю. Соберусь с мыслями и…

— Ох, Цветкова, рвешь ты мое сердце на части. Сердце старого волка. Может, уже хватит ломать комедию? Что изменится за день, месяц? Не хочешь ты быть со мной, шарахаешься как от чумы.

— Почему? Я тебя очень люблю, ты мой лучший друг, — оправдывалась Яна.

— Вот именно, что друг! А как мужчина я тебе не нужен. Еще бы! Наверняка думаешь о своем Мартине, будь он неладен. Ведь сама же понимаешь, что не быть вам вместе.

— Понимаю, — кивнула Яна, — но любовь плюет на такие обстоятельства. Мне нужно время.

— Ладно, я не буду настаивать, Цветкова, но и отказываться от своего счастья не хочу. Каждый борется за него по-своему, — пообещал ей следователь. — Выглядишь ты, кстати, очень хреново.

— Спасибо и на этом. Эх, могла бы уже вообще никак не выглядеть!

— Ну что, может, поедем? — спросил Виталий Николаевич.

— А куда? — спросила Яна.

— Как — куда? Ты забыла про свою подругу? Она ждет нас на юге, в тихом местечке.

— Точно! Правда, я боюсь даже думать о том, чтобы двигаться дальше. Не дай бог опять что случится.

— Нет уж, я не привык отступать. Отпуск — значит отпуск! Поехали!

— А билеты? — спросила Яна.

— Ну, так позвони Асиному знакомому. Пусть опять поможет, — беззаботно ответил Виталий Николаевич.

Яна свела тонкие брови.

— Как же я ему буду звонить? Мы ведь просили уже один раз. Совсем неудобно.

— Но надо… Звони! — И Лебедев протянул Яне телефон. — Должны же мы уехать!

Яна, тяжело вздохнув, набрала номер.

— Артур Константинович? Ваш телефон мне дала Ася Юрьевна Кудинова. Да-да! Это я! Вы нам доставали билеты… Совершенно верно… Нет, дело в том, что мы не доехали… Да, два раза не доехали… В это трудно поверить, но… нет, мы не пьющие. Да-да, конечно! Асе Юрьевне большой привет! Обязательно!

Яна закончила разговор.

— Ну, ты все слышал. Похоже, что это действительно последний шанс нам с тобой уехать на юг. Аська молодец! Вот связи у человека… Не то, что я… только и вижу испорченные зубы. И вспоминают обо мне, когда что-то заболело.

— А мне кажется, ты чаще видишь преступников и покойников, чем зубы, — ввернул Виталий Николаевич.

— Неправда. Просто ты меня видишь все время с одной стороны. А вообще-то я живу нормальной жизнью, — возразила ему Яна.

— Вот и я бы хотел пожить с тобой нормальной жизнью. Хватит уже скакать. Так где мы должны ловить встречный?

— На станции Сортировочная-два. Надо обратиться к некоему Денису Игоревичу Клюшкину, он нас посадит, — стала разъяснять Яна.

Яна наконец-то переоделась в удобные джинсы и футболку с яркой аппликацией, завязала волосы в высокий хвост и надела сабо. Она попрощалась с новыми знакомыми, с удовольствием отметив, что Люба не отходит от Виктора Степановича, получившего легкую контузию, и он с любовью смотрит на бывшую жену. «Вот дураки! Не ценят того, что могут быть вместе», — подумала Яна. Люба отвела ее в сторонку и сказала:

— Хорошая ты, Яна! Легко с тобой. Словно всю жизнь тебя знаю. Вписалась ты в нашу компанию. Жаль, что наши пути расходятся, но я надеюсь, не навсегда. Вернешься с югов — звони! И приезжай в гости!

— Договорились, — улыбнулась Яна.

— А этот мужичок с взъерошенными волосами и есть твой жених? — спросила Люба, оценивающе рассматривая Виталия Николаевича.

— Да, это он, — ответила Цветкова.

— Ну, так и что ты плачешься? Хороший мужик! Хоть и не ухоженный, но если ты за него возьмешься, станет очень даже ничего. Не ищи, Цветкова, больше принцев. Лучше синица в руках, чем журавль в небе, — дала Люба напоследок совет.

Яна подошла к Виталию Николаевичу.

— Ну что, синица моя? Полетели на юга?

— Синица? — удивился следователь. — Хорошо хоть не индюк, — ответил он.

— А похож как раз на индюка! — засмеялась Яна.

— А ты на цаплю! — усмехнулся он.

На служебной машине их доставили на станцию. Яна посмотрела на небо, где сгущались тяжелые тучи.

— Дождь будет.

— К тому времени, как он начнется, мы уже будем в купе, на мягких койках, нестись к морю и солнцу. И я обязательно свожу тебя в вагон-ресторан, мы будем пить шампанское, смотреть на пролетающие за окном красоты и наслаждаться обществом друг друга, — сказал Виталий Николаевич.

— Скорее бы! Я всегда пребываю в каком-то торжественно-приподнятом настроении перед путешествием в поезде, — доверилась ему Цветкова.

Подхватив вещи, они пошли искать Дениса Игоревича Клюшкина, но все сотрудники вокзала таращили на них глаза и говорили, что не знают такого.

Только один мужик очень странной наружности, затянувшись «Беломором», спросил:

— Вам Колобок, что ли, нужен?!

— Нам нужен Денис Игоревич Клюшкин, — ответила Яна. — А уж Колобок он или Кубик, я не знаю.

— Точно Колобок. Он в бытовке, вон там, — указал мужчина пальцем.

Яна с Виталием Николаевичем двинулись в указанном направлении.

— Я несколько удивлена, что человек, работающий в Министерстве путей сообщения, послал нас к какому-то Колобку, — высказалась Цветкова.

— Мало ли у кого какие связи? — ответил следователь. — Хорошие места мы уже упустили…

— Хочешь сказать, теперь поедем в товарняке, — усмехнулась Яна. — Чух-чух-чух…

— С тобой, Цветкова, я и в товарняке готов, — честно признался Виталий Николаевич.

— Это приятно слышать, но я бы хотела путешествовать с комфортом, — ответила Яна.

В искомой бытовке их встретил мужчина с густыми бровями и большим круглым животом. Все вопросы, почему Колобок, отпали мгновенно.

Яна и Лебедев сообщили, от кого они и куда им надо.

— Ишь ты… на юга, значит, — почесал Колобок затылок. — Могу предложить товарный…

Повисла пауза.

— Вы шутите? — спросила Цветкова.

— Какие шутки? — качнулся Колобок в сторону. — Делать мне больше нечего. Я могу посадить туда, куда могу.

— Ты сглазила! — прошипел Виталий Николаевич. — Как мы поедем в товарняке? Словно пленные немцы в Сибирь.

— Зря вы так! Товарные вагоны разные бывают, я посажу в хороший, только питье и еду возьмите с собой. И куда в туалет ходить. Пакет там или банку какую, — посоветовал Колобок. — И решайте скорее, до поезда полтора часа осталось.

— Дуть-то не будет? — спросила Цветкова и пояснила: — Я сквозняков боюсь.

— Дамочка, все будет хорошо. Вы не первые, и всегда груз доходил до места.

— Ладно, мы согласны, — решила за обоих Яна.

— Может, самолетом? — предложил Виталий Николаевич.

— Мы вернемся через час, — обратилась к Колобку Яна, не слушая своего спутника.