Яна никогда не задумывалась о смерти. Да и не в ее характере это было, но Цветкова понимала, что рано или поздно при ее-то способности попадать в различные ситуации она столкнется с ней лицом к лицу. И по тому, как Яна сейчас себя чувствовала, она догадалась, что столкновение это уже произошло. Одного только она не понимала: почему продолжает все чувствовать? Где та легкость души и взгляд на свое бренное тело со стороны?

«Это что же за муки такие?» — думала Яна, боясь открыть глаза, пока не начала чихать как заведенная.

— Жива? — донесся до нее незнакомый голос. — Хоть одна жива…

Яна открыла глаза, но мало что разглядела. В воздухе висело облако пыли, сквозь которое проступило черное от грязи лицо с торчащими во все стороны волосами. Яна внутренне содрогнулась, подумав, что теперь ее вечно будут окружать всякие там черти, демоны и прочие твари.

— Где это я? — все же решила уточнить она, дотрагиваясь до виска и ощущая липкую жидкость, тоненькой струйкой текущую по шее.

«Кровь…» — поняла Яна.

Пыльное облако постепенно рассеялось, и перед ее глазами возникла серая фигура со скрещенными на груди руками, лежащая неподвижно, словно мумия.

— Это кто? — сплюнула пыль Цветкова.

— Это жена моя, Галочка, преставилась, — пояснило непонятное лицо.

— Почему она мертва, а мы живы? — не поняла Яна. — Или мы тоже умерли?

— Хорошо тебя приложило, — вздохнул мужчина. — Ты как вошла, потолок и рухнул. У меня нога пострадала, но зато голова ясная, если так можно сказать. Тихон Олегович, конечно, другого мнения.

— Кто у нас Тихон Олегович? Он тоже здесь? — чихнула Цветкова.

— Это главврач психушки и мой лечащий врач, — пояснил мужчина.

К Яне постепенно возвращалась память.

— Дима? Дима и Галя! — догадалась она, ощущая мороз по коже. — Господи, Галя-то мертва!

Дима кивнул, ползая по полу.

— Тебе голову зацепило, мне ногу, а вот Галочке повезло, ни один кирпичик, ни один камушек не упал, только пылью посыпало, — сказал он.

Яна пошевелила шеей, пытаясь ее размять. «Странная логика у Димы», — подумала она.

— Как можно сказать, что трупу повезло? Повезло в чем? Что ее убили заблаговременно?

Дима в это время подполз к своей пассии и принялся стряхивать с нее пыль.

— Не понимаешь ты ничего. Ей повезло в том, что она уже отмучилась, не то что мы с тобой. А нам под завалом предстоит умирать мучительно долго без пищи и воды.

Яна похолодела, об этом-то она и не подумала.

— Мои друзья! — воскликнула Цветкова, вспомнив, что пришла в подвал не одна.

— Какие друзья? — спросил Дима.

— Мы вместе сюда спустились. Нас Нина провела.

— Ты одна появилась, словно цунами, и сразу все рухнуло.

— Они в другой конец подвала пошли, — пояснила Яна.

— Их тоже накрыло, наверное… Всегда говорили, что подвал в аварийном состоянии. Нас с Галей сюда не пускали, мы тайком пробирались. Вот авария и произошла.

— Неужели они погибли?! — ахнула Яна. — Не может быть! Нас вытащат! Обязательно! Тем более что с нами был работник правоохранительных органов — большой человек. Его точно будут искать!

Яна пошевелилась. Руки-ноги были целы, и она решила исследовать помещение, в котором волею судеб оказалась в компании влюбленной парочки из лечебницы.

Дима с ней идти отказался.

— Мне теперь без моей Галочки все равно, — махнул он рукой.

— А мне как-то нет, — честно ответила Яна.

Они оказались в каменном саркофаге. Яна передвигалась с трудом, согнувшись в три погибели. Потолок на ощупь оказался неровным, не надо было быть строителем, чтобы понять, что сместились и рухнули несущие плиты.

— Ты бы там руками не шарила, не ровен час, еще опять что-нибудь рухнет и задавит нас тут окончательно, — предупредил Дима.

— Я об этом не подумала. Действительно, лучше быть осторожней.

— Надо дождаться спасателей. Они разберут завалы и достанут мою Галочку. Тогда ее можно будет похоронить по-человечески, — сказал Дима.

— Кто о чем…

— Ну, она же не египетская царица, чтобы оставаться здесь. Моя Галя достойна хороших похорон, тем более у меня и денежки есть, я скопил. Все равно ни у меня, ни у нее родных больше нет, — монотонно говорил Дима.

Яна подползла к нему. В конце концов, на этот момент Дима был единственным ее обществом.

— Нам надо успокоиться, — доверительно сообщила ему Цветкова.

— Я спокоен, — зыркнул на нее Дима.

— Надо беречь кислород и не суетиться, чтобы нас окончательно не завалило, — продолжала она, понизив голос.

— А как же нас тогда найдут? — совершенно здравомысляще заметил старик. — Наоборот, мы должны шуметь. А то к нам вообще никто не придет.

Яна несколько раз моргнула, чувствуя, как с ресниц слетает каменная пыль.

— Шуметь? Я согласна. Но как именно? Мы будем кричать?

— Я буду петь. Галочка любила, когда я пою, — заявил Дима, сложил губы трубочкой и принялся свистеть.

Через несколько секунд художественный свист сменился песней:

— «Идет война народная…»

«Интересный репертуар, — подумала Яна. — Особенно учитывая, где мы находимся. А ведь могла бы сейчас лежать под ласковым солнышком, обдуваемая теплым ветерком, и любоваться пирамидальными тополями, пронзающими своими острыми верхушками яркое синее небо. И что вместо этого? Я в психушке, в заваленном подвале, в компании трупа и психа… в полной неизвестности о судьбе своих знакомых и своей собственной. Виталий Николаевич, наверное, радуется, что я сбежала от него и таким образом спасла ему жизнь. А то сидел бы сейчас со мной, пригорюнившись. А так порхает где-то орел… свободный и счастливый».

Внезапно мысли Яны понеслись совсем в другом направлении.

«Галю убили, Дима так сказал. С чего он взял? И если это правда, то кто ее убил? А что, если сам Дима и замочил любимую? Значит, я нахожусь в опасности? Сейчас попоет, попоет — и придушит меня», — почему-то решила Цветкова.

Дима тем временем закашлялся и замолчал.

— Правильно, побереги силы. Интересно, мои друзья выжили?

— Никакого шума не слышно, — ответил Дима. — Мертвая тишина…

У Яны от этих слов побежали мурашки по спине.

— Извини, я очень сочувствую твоему горю в связи с потерей близкого человека, но…

— Что?

— С чего ты взял, что Галю убили? — задала гложущий ее вопрос Цветкова.

— Так это… когда я ее здесь нашел, у нее из груди торчал вот этот нож, — ответил Дима, и перед глазами Яны возник большой тесак, который в ее и без того возбужденном сознании приобрел просто-таки огромные размеры.

От ужаса глаза Цветковой сошлись на переносице, и Яна испугалась, что они уже никогда не вернутся в нормальное состояние.

— Зачем же ты его вынул? Отпечатки пальцев… — сглотнула она.

— Это выглядело так ужасно, так противоестественно, что я не мог оставить нож в Гале. Потом, я до последнего надеялся, что она жива. Думал, выну нож — Галя и очнется. Я так переживал, что даже не сразу почувствовал, что Галочка холодная. Нет, она уже не очнется!

— Можно опустить нож? — попросила Яна.

Дима кивнул и убрал орудие убийства.

— Спасибо, — облегченно выдохнула Цветкова.

— Это было наше секретное место, — кашлянул Дима. — Галя очень любила украшения — колечки там, цепочки. Где-то здесь, в подвале, и хранила их, чтобы медперсонал не заметил, сколько у нее драгоценностей. Галочка примеряла их для меня, хвасталась.

Яна затаила дыхание.

— А их что, много было? — спросила она.

— Целый чемодан. Не знаю, где Галя его взяла. Мне это было не интересно. Я любил ее хоть в серьгах, хоть без них.

— Как ты не понимаешь, может, из-за этих украшений Галя и поплатилась жизнью! Люди же алчные! Вот и…

Яна уже догадалась, на кого нарвалась бедная Галя. Вот почему Киселев не назвал точного места, где нашел чемодан. Тогда полицейские нашли бы еще один труп.

— Я не думал об этом, — ответил Дима. — У нас народ мирный. Кто же станет убивать женщину за то, что она хотела быть красивой. Бедная моя Галя…

Яна прислонилась спиной к холодным плитам и вздохнула. Надо было восстановить силы и приготовиться к томительному ожиданию.

Дима тоже вел себя достаточно тихо, правда, иногда срывался на какие-то крики и песни, но потом опять затихал. Яне было холодно, душно и страшно. От всего случившегося она словно погрузилась в состояние анабиоза. Цветковой казалось, что она, высокая, стройная и красивая, идет по набережной какой-то реки, скорее всего Волги, на берегах которой она родилась и провела детство и юность. Настроение у нее было отличное, душа пела. Ровно до того момента, как Цветкова поравнялась с какой-то нищенкой. «Дай денежку!» — крикнула та. Яна всмотрелась в нее и узнала Галю. «Дай денежку на гробик! — повторила нищенка. — А я тебе колечко». Внезапно Цветкову кто-то толкнул:

— Не спи!

Яна вздрогнула и открыла глаза.

— К нам идут на помощь, — пояснил Дмитрий. — Слышишь голоса?

Цветкова прислушалась. Один голос показался ей даже знакомым.

— Не может быть… Эй! — закричала она. — Мы здесь! Вытащите нас!

— Сколько вас? — спросил кто-то.

— Двое, — ответила Яна.

— Трое, — не согласился с ней Дима. — И пока вы не вытащите Галочку, я отсюда не выйду.