Виктор Степанович Калугин всю жизнь думал, что он добрый, милый, симпатичный, и не понимал, почему коллеги считали его жестоким, властным и даже боялись. Все его боялись, кроме бывшей жены. Та вела себя просто отвратительно. А ведь Виктор Степанович знал, что с мужем Любовь больше не живет, словно он был в этом виноват.

Калугин вошел в кабинет начальника местного отделения полиции. Полицейский в звании капитана вытянулся перед подполковником в струнку.

— Так, вольно, боец. Сейчас выясним, что у вас тут происходит.

Капитан выдохнул. Он даже не знал, с чего начать. В Рыбовецком такое случилось в первый раз.

— Главное, что мы всех задержали, — сообщил он. — И трех женщин, и убийцу.

Виктор Степанович усмехнулся.

— Вот с женщинами и поговорим.

Его провели в обезьянник, где сидели три женщины, которых подполковник сразу узнал, хотя их вид оставлял желать лучшего. Люба и Вера Ивановна были несколько помяты с дороги и слегка пьяны от возлияний в местном кафе. Между ними восседала Яна Цветкова в полицейской форме, которая ей была явно велика. Длинные мокрые волосы налипли на погоны.

— Я так понимаю, та, которая посредине, и есть главная? Как к вам обращаться? Товарищ лейтенант? — И подполковник захохотал, вытирая слезы.

Люба, напустив на себя невозмутимый вид, недовольно посматривала в его сторону.

— Эта женщина сильно замерзла. Она была абсолютно мокрая, в одном нижнем белье, — пояснил капитан Шишкин, указывая на Цветкову. — Поэтому мы были вынуждены ее утеплить, то есть одеть. А из одежды у нас была только форма.

— Да не оправдывайся ты, капитан. Цирк, да и только! Что тут еще скажешь? Вот приедет к вам комиссия с проверкой, а у вас в обезьяннике сотрудник полиции сидит! Класс!

— А во что я должен был ее одеть? У меня здесь не ателье и не магазин одежды! — огрызнулся Шишкин. — Мне что, надо было дать ей замерзнуть и умереть?!

— Нет, конечно. — Подполковник успокоился. — Хорошо, что одели, а то правоохранительные органы сейчас бы сильно возбудились.

— Кто о чем, а вшивый все о бане, — усмехнулась Люба. — Лишь бы меня побольнее уколоть?

— Господи, Люба! У тебя комплекс Наполеона! При чем тут ты? Мы давно в разводе. Я вижу красивую женщину и делаю ей комплимент! Что в этом странного?

— Совершенно ничего для той жизни, которую ты ведешь, — ответила Люба.

— А какую жизнь я веду? — спросил Виктор Степанович.

— Жизнь бабника! — отрезала Любовь.

— И это мне говоришь ты? Женщина, которая продалась за деньги?

— Я не проститутка! — взвизгнула Люба.

— А я этого и не говорил!

— Но из твоих уст это прозвучало именно так!

Капитан Шишкин и остальные невольные слушатели чувствовали себя лишними в этой семейной ссоре.

— Ребята, ничего, что вы не дома? — поинтересовалась вдова.

— А у нас нет общего дома! — хором крикнули Люба и ее бывший муж.

Вера Ивановна махнула рукой.

— Это бесполезно. — Ее взгляд остановился на Яне. — Ты как себя чувствуешь? Бледная такая… Бедовая ты баба! То-то от тебя все мужики сбежали! Измельчал нынче мужик. Все свои шкуры спасают.

— Я есть хочу, — честно ответила Цветкова.

— Думаю, что люди в кафе, когда ты туда вбежала в лифчике и трусах, размахивая мокрыми полотенцами, так и подумали, — засмеялась Вера Ивановна, икнув. — Извините! Мы-то с Любой уже успели умять барашка. Голодные были как черти.

— У меня есть карась, — подал голос Шишкин.

— Что? — не поняла Яна.

— Копченый… — смутился он.

— Хорошо, давайте, я поем с удовольствием, — согласилась она.

За это время Люба и Виктор Степанович высказали друг другу все, что они думали, и наконец обратили внимание на остальных.

— Слышь, рыболовы! Какой карась? — не понял подполковник.

— Гражданка Цветкова голодная, — пояснил капитан.

— Это плохо. — Виктор Степанович махнул рукой где-то под столом и вытащил бутылку с мутной жидкостью. — Вуаля! Я давно ее заприметил! Капитан, это у нас что?

— Самогонка, но не моя. Конфискованная. Боремся, так сказать.

— Я такое пить не буду, — сразу же заявила Цветкова.

— Ну, «Мадам Клико» я тут не наблюдаю, — развел руками подполковник.

— Шут! — буркнула Люба.

— Психопатка! — ответил он.

— Началось! — закатила глаза Вера Ивановна.

Шишкин, воспользовавшись ситуацией, достал вяленую рыбу и, положив ее на газету, сказал:

— Угощайтесь!

— Спасибо, — поблагодарила Цветкова и принялась ковырять чешую своими длинными, острыми ногтями.

— Может, еще и пивка предложишь? — усмехнулся Виктор Степанович. — Вот откуда вы только взялись на мою голову, Цветкова?

— Вообще-то я ехала на юг…

— Вот и ехали бы! Нет, принесла беда на крыльях!

— Мы рисковали жизнями и выполнили, между прочим, вашу работу! Задержали убийцу! — пафосно заявила Любовь.

— Ты рисковала только своим желудком, пока жрала в местном кафе все подряд, — улыбнулся Виктор Степанович.

Яна закрыла глаза и еще раз мысленно пережила самый позорный момент в своей жизни: как она бежит в мокром неглиже по коридору с криком: «Убивают! Вызывайте полицию!»; как врывается в кафе и пугает там всех до смерти…

Преступник, конечно, за Яной в общественное место не погнался. Взяли его в местном лесу, где он пытался скрыться. При нем обнаружили чемодан с деньгами и золотыми украшениями.

— Я же говорю, клад был! У меня чуйка на такие вещи! — стукнула тогда по столу кулаком Люба. — Не зря приехали!

— Ага! Только я опять жизнью рисковала! — ответила Яна.

— И что значит — не зря приехали? — прищурила глаза Вера Ивановна. — Клад нам, что ли, достался? В чем радость-то?

— Опоздали мы, — согласилась Люба. — Меньше пить надо было.

— А кто поил-то? «Поехали ко мне! Поехали ко мне!» И понеслось… за несчастную женскую долю!

Василий Киселев, а это было его настоящее имя, во всем сознался, сославшись на попутавшего его беса, а именно на Яну Цветкову.

— Вот ведь знал же, что бедовая женщина! И пошел зачем-то за ней, как на закланье. А там уже денег захотел, чтобы ни в чем не нуждаться. Убил бандюгу этого и за ней погнался. Честное слово, не хотел, но убил бы, если бы догнал. Тогда уже все мысли были только о богатстве.

— Сколько у вас ходок было? Три? Вот и опять спокойно на рецидив пошли, — ответил ему подполковник Калугин. — Ничего просто так не бывает. Если человек не верный, то и предаст несколько раз, — снова задумался он о чем-то о своем.

— Но она же как змея! Знал я, что оставлять свидетелей нельзя! На кладбище как сквозь землю провалилась. В ду́ше выскользнула. Настоящая змея! Еще парик такой нацепила… Но я бы ее все равно из миллиона узнал. Врезалась в память еще там, в электричке. И сюда тоже заявилась! Все деньги любят! — усмехнулся Василий.

— Это все лирика. А факты говорят против вас. Вы при свидетеле убили человека, потом два раза покушались на жизнь самого свидетеля. Еще при вас обнаружили чемодан с краденым. Вам осталось только сказать, где вы его взяли?

— По указанному адресу. Какая разница? — нервно дернул плечами Вася.

— По указанному адресу — психушка, — отметил подполковник.

— Вот в ней и нашел, в подвале. А где еще можно сделать схрон? — ответил Василий.

— Так быстро нашли? — продолжал допытываться Виктор Степанович.

— Я — везучий! — ответил Киселев, бряцая наручниками.

— Я это вижу, — поднял брови подполковник, — просто мистер Счастливый случай. Теперь вас как рецидивиста закроют надолго.

— Да я выполнил за вас вашу работу! Я же бандита убил.

— Я все сказал, — захлопнул папку Виктор Степанович. — Вам даже хороший адвокат не поможет. Финита ля комедия!

— А мне не полагается процент от найденного клада? Вот я бы и нанял хорошего адвоката, — заявил Василий.

Подполковник замер от такой наглости.

— Вы вообще в своем уме? Уведите его!

Виктор Степанович пригласил Любу, Веру Ивановну и Яну в местное кафе.

— Ну, нимфы мои, что скажете? — спросил он, оглядывая женщин.

— Скажем, что вы весьма непоследовательны, — ответила Яна. — Недавно вы говорили, что в местном кафе можно только рисковать здоровьем, а сейчас позвали нас.

— За неимением лучшего. А может, я просто рисковый парень! — подмигнул ей подполковник.

— Или кто-то хочет просто поиздеваться, — буркнула Любовь. — Как всегда.

— Хорошие учителя были, — ответил Калугин бывшей жене.

— Опять начинается! — закатила глаза Вера Ивановна. — Давайте уже закажем что-нибудь и поедим! Мы-то с Любой хоть перекусили, да и ты, подполковник, выглядишь сытым и довольным, а вот на Яну смотреть страшно.

— Ну да! Она же у вас на передовой! — рассмеялся Виктор Степанович. — Жалко, что Яну не Надеждой зовут, а то сейчас был бы полный комплект: Вера, Надежда и Любовь.

— Странные у вас мысли, господин подполковник, — сказала Яна, открывая меню. Желудок у нее крутило от голода.

Вскоре на их столик принесли заказ и кувшин вина.

— Девочки, давайте не будем ссориться. За завершение дела! — предложил Калугин.

— Давай, Витя! — кивнула Вера Ивановна. — Уж я-то могу тебя так называть, свидетельницей на вашей свадьбе была.

— Давно это было, — задумался подполковник. — Молодые мы были, наивные…

— Столько воды утекло, уже и не молодые, но все такие же упрямые, — ответила вдова.

— Да, мы каждый со своим багажом… К чему каждый из нас стремился, то и получил.

— Только одинокие вы оба и несчастливые, потому что упустили свою любовь! — нравоучительно заявила Вера Ивановна.

— Хватит нас сватать, прошлого не воротишь, — опустила глаза Люба.

— Сама же говорила, что скучаешь по Вите. Жалеешь, что от него ушла.

— Не говорила я такого! — вспыхнула Любовь.

— Правда? Так сказала? Наверное, ты выпила, — улыбнулся Виктор Степанович. — Трезвая ни в жизни не признаешься, что сама все разрушила. А ведь у нас все было: семья, ребенок…

— Только тогда я была молодая и наивная, — передразнила его Люба. — Я и не предполагала, что это самое главное.

— А что же мне не сказала, что поумнела? — усмехнулся он.

— А зачем? Унижаться не буду. Извиняться тоже. Что было, то прошло. У тебя жизнь налажена, меняешь цыпочку за цыпочкой. Все, как хотел бы любой мужчина, — ответила Люба.

— Откуда ты знаешь, что хочет мужчина? Это смешно. Для меня самыми счастливыми днями в жизни было время, проведенное с тобой и нашим ребенком. Я ведь любил тебя, Люба!

— Ключевое слово — любил, — отмахнулась Люба.

— Жизнь такая короткая, как же мы ее себе сами усложняем, — то ли бывшим супругам, то ли себе заявила Цветкова, уминая за обе щеки пересоленные и слегка слипшиеся, но в принципе вполне съедобные пельмени.

— Это ты своему женатому принцу скажи, — откликнулась Люба, миролюбиво трогая бывшего мужа за руку. — Давай объявим перемирие? Хоть временно.

— Давай. Чего вы рванули за кладом? Тебе, Люба, денег мало, что ли? — спросил он.

— А чего добру пропадать? Вот мы и решили съездить. И ведь не зря! Хоть и не поживились, но ведь правы были. Слушай, а нельзя там как-то организовать?.. — пробежала двумя пальчиками по его руке Люба.

Виктор Степанович напрягся и смотрел на то место, где только что была рука бывшей жены.

— Что организовать? — не понял он.

— Ну, по дружбе и любви, хоть и бывшей.

— Что организовать-то? — повторил подполковник вопрос.

— Вознаграждение от государства, — понизила голос Любовь. — Как будто мы нашли и теперь имеем право на…

— Ага, а к трупу в этом деле вы тоже имеете отношение? — перебил ее бывший муж.

— Ладно, проехали, — помрачнела Люба. — С трупом мы точно не хотим иметь ничего общего! Но все равно, это Яна обнаружила преступника. Значит, мы его поймали!

— Ага! Только он поскользнулся, когда за вашей Яной гнался, приложился головой об кафель и теперь у него временная потеря памяти. Тут помню, тут не помню…

— Очень удобная позиция, если хочешь что-то скрыть, — отметила Яна.

— А что ему скрывать? Взяли с поличным. И так все ясно.

— Он показал, где нашел клад? — спросила Цветкова подполковника.

— В подвале где-то. Точное место не помнит. А подвал в этой психушке в аварийном состоянии. Если рухнет все — и не выберешься. Тем более, идти туда, не знаю куда… — ответил подполковник.

— А вдруг он не все забрал? — спросила Любовь.

— Опять ты за свое! Да разве такой матерый преступник что-нибудь оставит?!

Больше они об этом деле не говорили, а просто наслаждались приятным вечером. Яну два раза пытался утащить на танец какой-то подвыпивший мужчина.

— Смотри-ка, как на тебя мужики клюют, — толкнула Цветкову локтем Вера Ивановна.

— Ага! Я заметила, как местный капитан все на нее пялился и смущался, — согласилась Люба.

— Конечно! Я своим неглиже влюбила в себя все отделение, — похвасталась Яна.

— По моему мнению, ты сухощава. Я люблю, чтобы было за что подержаться, — сообщил Виктор Степанович.

— А твоего мнения здесь никто и не спрашивает. Ишь ты, — хмыкнула Люба.

Они продолжили расслабляться и даже потанцевали. Виктор Степанович пригласил по очереди всех своих дам.

Когда они, довольные и пьяные, вышли из кафе, Яна хлопнула себя по лбу:

— Нас же Нина ждет!

— Еще и Нина есть? Милые дамы, я не против! — разгорячился подполковник.

— Это медсестра из психушки, — пояснила Яна.

— То, что медсестра, это хорошо, а вот то, что из психушки, не очень.

— А зачем нам теперь туда? — спросила Вера Ивановна, почему-то мигая одним глазом часто, а другим редко. — Преступника нашли, клад тоже.

— А вдруг там что осталось! — завела свою песню Люба. — Молодец, Яна, что вспомнила. Человек ждет. Пойдем! Когда еще попадем в психушку на экскурсию? Самое время.

— Какая экскурсия? Я не хочу, — чуть ли не захныкал Виктор Степанович. — Девочки, давайте возьмем Нину, всех психов и продолжим праздновать!

— Вы с Верой Ивановной идите, празднуйте, а мы с Яной отправимся в лечебницу.

— Нет уж! Мы своих на поле боя не бросаем! — не согласился с ней подполковник.

Они быстро дошли до лечебницы. Несколько раз позвонили в дверь. Никто долго не открывал. Наконец показалась заспанная Нина. Она терла глаза и была весьма нелюбезна:

— Чего трезвоните? Сейчас полицию вызову!

— Не надо трудится, я уже здесь, — улыбнулся Виктор Степанович.

— Ой, а вы сегодня были с Шишкиным, — узнала его Нина и несколько смягчилась.

— А нам вы сказали, что проведете в лечебницу, когда главный врач уедет домой, — напомнила Люба.

— Я не могла такого сказать. Здесь не музей и не ночной клуб, чтобы пускать по ночам посетителей, тем более в отсутствие руководства, — заявила Нина, испуганно глядя на подполковника.

— Да ладно вам! Все свои. Я не на службе сейчас, — отмахнулся он.

— Заходите, — посторонилась Нина. — Только не совсем понимаю, что вы хотите узнать? Бандита вроде поймали, деньги или золото он отсюда вытащил. Откуда оно здесь? — развела руками Нина. — Загадка для нас! Получается, не психушка, а пещера Али-Бабы! Что же мы раньше не нашли? Нам бы денежки пригодились! — сетовала Нина, ведя их по затхлому больничному коридору на свет одиноко горящей лампочки на посту медицинской сестры.

— Можно осмотреть подвал? — спросила Яна.

— Подвал? Вы как будто в квесте каком участвуете, — покачала головой Нина. — У нас тут своих проблем хватает, чтобы еще и любопытствующих развлекать.

— Что-то случилось? — спросила Яна.

— Да, случилось. — Нина стрельнула глазами на Калугина. — Если завтра Галя не появится, будем подавать в розыск.

— Вы о пропавшей пациентке? — вспомнила Цветкова.

— Настоящий казус! Исчезла, словно сквозь землю провалилась! — ответила Нина. — А за ней и Дима пропал, — добавила она шепотом.

Но Калугин все слышал.

— Я что-то не совсем понимаю… Что у вас произошло? — спросил он.

— У нас есть постоянные пациенты — Галя и Дима, у них очень трогательные отношения. Мы их так и называем — пара неразлучников. Куда один, туда и другой. И вот сегодня Дима забил тревогу, что Галя пропала. Бегал, искал, расспрашивал всех. А под вечер и сам пропал. Главный врач этого еще не знает.

— Может, Дима ее нашел, и теперь они где-нибудь вместе, — предположила Яна.

— Где? — спросила Нина, открывая железную дверь и начиная спускаться по лестнице. — Осторожно! Ступеньки обвалились и свет тусклый!

Несмотря на предупреждение, подполковник и его спутницы, будучи выпивши, по очереди спотыкались, чертыхаясь, и чуть не скатились в подвал.

— Ну и что тут смотреть? — повернулась к ним Нина. — Хлам, старые кровати.

— Минуточку. — Калугин пригнул голову из-за низкого потолка и пошел вперед. За ним потянулись Нина, Люба и Вера Ивановна. У Яны закружилась голова, и она несколько отстала. Шаги уходящих постепенно стихали. Яна попыталась успокоить дыхание и броситься вдогонку, как услышала какой-то звук — то ли писк, то ли скрип. Он доносился из-за большого контейнера в углу. Цветкова заглянула за контейнер и увидела в стене проем. Нагнувшись, она шагнула в него.

За стеной находилось небольшое помещение, пол которого, словно ковром, был покрыт толстым слоем пыли. В пыли четко прослеживались человеческие следы, ведущие к следующему проему в стене. Яна двинулась по следам и попала в еще одно помещение — такое же маленькое, как и первое. Здесь стояли два стула, раскладушка и небольшой стол. Но все внимание Цветковой привлекла не эта бесхитростная мебель, а женщина, лежащая неподвижно на раскладушке, со сложенными на груди руками. Перед ней на коленях стоял мужчина и тихо плакал. Именно этот звук и привлек внимание Яны. Цветкова сразу поняла, что это и есть Дима и Галя и что Галя мертва.

— О господи! — выдохнула она. — Что здесь происходит?

Дима поднял на нее заплаканные глаза и закричал диким, нечеловеческим голосом:

— Галя! Моя Галя! Ее убили!

Изображение поплыло перед глазами Яны. Стены подвала стали складываться, как карточный домик. Облако пыли накрыло Цветкову с головой, отключая сознание.