Инспектор Баттл произвел на Люка благоприятное впечатление. Это был солидный, уравновешенный мужчина с широким красным лицом и густыми холеными усами. На первый взгляд он мог показаться вполне заурядным, но, приглядевшись к нему получше, всякий мало-мальски наблюдательный человек чувствовал к нему доверие — у инспектора были на редкость умные и проницательные глаза.

Люк сразу же оценил его по достоинству. Ему уже приходилось встречать людей типа Баттла. Он знал, что на них можно положиться — они всегда добиваются нужных результатов. О лучшем нечего было и мечтать.

Когда они остались одни, Люк спросил:

— Вам подобное дело, вероятно, не по чину, вы, наверное, слишком большая шишка?

Инспектор Баттл улыбнулся:

— Оно может оказаться очень серьезным, мистер Фицвильям. Когда речь идет о человеке такого ранга, как лорд Уитфилд, мы хотим избежать каких-либо промахов.

— Я понимаю. Вы приехали один?

— О нет. Со мной сержант полиции. Сейчас он в баре «Семь звезд». Ему дано задание не спускать глаз с его светлости.

— Ясно.

— Мистер Фицвильям, у вас действительно нет никаких сомнений? Вы абсолютно уверены, что убийца — он?

— Факты таковы, что иной версии быть просто не может. Желаете послушать?

— Благодарю вас, сэр Уильям мне уже все рассказал.

— И что же вы обо всем этом думаете? Наверное, вам это кажется невероятным: человек с положением лорда Уитфилда — и вдруг маньяк-убийца?

— Мне редко что кажется невероятным. Преступление может совершить кто угодно. Если бы вы сообщили мне, что симпатичная старая дева, или архиепископ, или школьница — опасные преступники, я не стал бы с ходу все отрицать. Я приступил бы к расследованию.

— Раз вам известны все основные факты, я расскажу вам только о том, что случилось сегодня утром.

И Люк вкратце изложил подробности утренней сцены с лордом Уитфилдом. Инспектор слушал его с интересом.

— Вы говорите, он вертел в руках нож. Он придавал этому особое значение, мистер Фицвильям? Может быть, он угрожал?

— Открыто — нет. Но он как-то уж очень неприятно пробовал пальцем лезвие ножа, получая при этом очевидное удовольствие. Мне этого не понять. Мисс Уэйнфлит, по-моему, тоже было не по себе.

— Вы имеете в виду леди, о которой вы уже рассказывали, ту, которая знает лорда Уитфилда всю свою жизнь и была некогда с ним помолвлена?

— Да, ее.

— Можете не беспокоиться о молодой леди, мистер Фицвильям. Я приставлю кого-нибудь к ней для охраны. Учитывая, что сейчас Джонсон следит за его светлостью, думаю, мы гарантированы от всякого рода неожиданностей.

— Вы снимаете камень с моей души.

Инспектор сочувственно кивнул.

— Вам не позавидуешь, мистер Фицвильям. На вас лежит забота о мисс Конвей. Учтите, я не надеюсь, что дело будет легким. Лорд Уитфилд, должно быть, очень изворотлив. Возможно, он решит надолго затаиться. Конечно, если он еще не дошел до предела.

— Что вы подразумеваете под «пределом»?

— Гипертрофированное самомнение, когда преступник считает, что его просто невозможно поймать! Он невероятно умен, а вокруг одни глупцы! Тогда, разумеется, мы его возьмем с поличным!

Люк кивнул и поднялся.

— Что ж, желаю удачи. Располагайте мной по своему усмотрению.

— Договорились.

— Может, вам прямо сейчас пригодится моя помощь?

Баттл задумался.

— Пожалуй, нет. По крайней мере пока. Я просто хотел бы получше сориентироваться в здешней обстановке. Наверное, мы могли бы встретиться еще раз вечером?

— Безусловно.

— Тогда я буду лучше представлять себе, как действовать дальше.

Люк немного успокоился. Многие люди чувствовали себя спокойнее после беседы с инспектором Баттлом.

Он посмотрел на часы. Может, перед ленчем пойти повидаться с Бриджит? Пожалуй, не стоит. Мисс Уэйн-флит, вероятно, сочтет себя обязанной пригласить его на трапезу, а это может создать для нее дополнительные хлопоты. Пожилые леди, как было известно Люку из опыта общения со своими тетушками, склонны все слишком близко принимать к сердцу. Интересно, есть ли у мисс Уэйн-флит племянники? Наверное, да.

Он вышел из гостиницы. Женщина в черном, спешившая по своим делам, увидев его, остановилась.

— Добрый день, мистер Фицвильям.

— Добрый день, миссис Шмеллинг.

Он подошел и пожал ей руку.

— Я думала, вы уже уехали.

— Нет, только сменил крышу над головой. Теперь я живу здесь.

— А Бриджит? Я слышала, что она покинула Эш-Мэнор?

— Да.

Миссис Шмеллинг облегченно вздохнула.

— Я так рада, так рада, что она уехала из Вичвуда.

— О, она еще здесь. Между прочим, она остановилась у мисс Уэйнфлит.

Миссис Шмеллинг отпрянула. Люк с удивлением заметил, что она выглядит страшно расстроенной.

— Остановилась у Гонории Уэйнфлит? Но почему?

— Мисс Уэйнфлит была так добра, что предложила пожить у нее несколько дней.

Мисс Шмеллинг слегка вздрогнула. Приблизившись к Люку, она коснулась его руки.

— Мистер Фицвильям, я знаю, что не имею права ничего такого говорить. Но в последнее время мне чудятся всякие нелепости. Вероятно, от переживаний… Наверное, мои ощущения — не более чем болезненные фантазии.

— Какие ощущения? — мягко спросил Люк.

— Моя убежденность в существовании… зла!

Она робко взглянула на Люка. Увидев, что он кивнул и, похоже, не подвергает сомнению ее утверждение, она продолжала:

— Здесь, в Вичвуде, столько зловещего! Эта мысль никогда не покидает меня. А главным источником его является эта женщина. Тут у меня нет никаких сомнений!

Люк был озадачен.

— Какая женщина?

— Гонория Уэйнфлит очень дурная женщина! О, я понимаю, вы не верите мне! Лавинии Пинкертон тоже никто не верил. Но мы обе чувствовали. Она, по-моему, знала больше, чем я… И запомните, мистер Фицвильям, если женщина несчастлива, она способна на ужасные вещи.

— Возможно, вы правы.

— Вы мне не верите? — поспешно спросила миссис Шмеллинг. — Что ж, ничего удивительного. Но я не могу забыть тот день, когда Джон вернулся из ее дома с перевязанной рукой, хотя сам он пренебрежительно фыркал и сказал, что всего лишь оцарапался.

Она повернулась, чтобы уйти.

— До свидания. Пожалуйста, простите меня. В последние дни я… я сама не своя.

Люк смотрел ей вслед. Интересно, почему миссис Шмеллинг считает Гонорию Уэйнфлит дурной женщиной? Может быть, доктор Шмеллинг и Гонория Уэйнфлит были дружны, а жена доктора попросту его ревновала?

Как она сказала? «Лавинии Пинкертон тоже никто не верил». Значит, Лавиния Пинкертон делилась некоторыми своими подозрениями с миссис Шмеллинг.

Ему отчетливо вспомнился разговор в поезде и встревоженный вид Лавинии Пинкертон. Как она серьезно сказала: «Особый взгляд этого человека». И как изменилось выражение ее лица, как будто она что-то ясно представила себе. На минуту ее черты исказились, губы раздвинулись, обнажив зубы, в глазах появился какой-то странный, почти зловещий блеск.

Вдруг он подумал: «Но ведь я видел у кого-то точно такое выражение лица… Совсем недавно… Когда же? Сегодня утором!» Ну конечно! Мисс Уэйнфлит смотрела так на Бриджит.

Совершенно неожиданно ему вспомнился один давний разговор с тетей Милдред. Та тогда сказала про одну даму: «Вид у нее, мой дорогой, совсем придурковатый». И на минуту ее умное милое лицо приобрело на редкость дурацкое, бессмысленное выражение…

Лавиния Пинкертон говорила о выражении лица… человека. Пол она вообще не упоминала. Может быть, ее живое воображение воспроизвело то, что она заметила — как убийца смотрит на свою следующую жертву…

Почти бессознательно Люк повернул к домику мисс Уэйнфлит и прибавил шагу.

Внутренний голос продолжал смущать его:

«Почему именно мужчина — она ведь не говорила „мужчина“ — ты сам решил, что речь идет о мужчине. О Боже, неужели я схожу с ума? Это невозможно… конечно, это невозможно — просто какая-то бессмыслица… Но я должен повидаться с Бриджит. Должен убедиться, что с ней все в порядке… Эти глаза — странные, горящие, желтые глаза. О, я схожу с ума! Преступник — Уитфилд! Не может быть никаких сомнений. Он практически признался!»

И все же, как в каком-то кошмарном сне, он снова и снова видел мисс Уэйнфлит в то мгновение, когда на лице ее отразилось нечто ужасное — и явно безумное…

Низенькая служанка открыла ему дверь. Немного удивленная его необычным видом, она произнесла:

— Леди бышла. Бне так сказала бисс Уэйнфлит. Пойду посботрю, доба ли она.

Оттолкнув ее, он вбежал в гостиную. Эмили бросилась наверх. Вернулась она запыхавшись и доложила:

— Хозяйки тоже нет дома.

Люк схватил ее за плечи.

— Куда они пошли? Какой дорогой?

Она изумленно смотрела на него.

— Должно быть, они бышли через заднюю дверь. Если бы через парадную, я бы убидела — окна кухни смотрят как раз на него.

Люк выскочил из дома в крошечный садик, а оттуда на улицу. Какой-то человек подрезал там живую изгородь.

Люк подошел к нему и, стараясь не выдать волнения, задал вопрос.

— Две леди? — неспешно переспросил незнакомец. — Да. Некоторое время назад. Я обедал здесь под изгородью. Наверное, они не заметили меня.

— А в какую сторону они пошли?

Люк отчаянно пытался говорить нормальным голосом. И все же ему не удалось скрыть своего волнения. Немного удивленный, незнакомец степенно ответил:

— Через поля… Вон туда. А дальше — не знаю.

Люк поблагодарил его и бросился бежать. Тревога, страшная тревога подгоняла его. Он должен догнать их, должен! Может быть, он сошел с ума. По всей вероятности, они просто мирно гуляют, но что-то внутри него настойчиво его подгоняло. Скорее! Скорее!

Позади остались два поля. Он в сомнении остановился. Куда дальше?

И тут услышал голос — слабый, отдаленный, но такой знакомый:

— Люк! На помощь!

И снова:

— Люк…

Он ринулся в лес, по крику безошибочно определив направление. Теперь звуков стало больше — кто-то боролся, задыхался, сдавленно вскрикивал. Он выскочил на поляну как раз вовремя и успел оторвать обезумевшую старуху от Бриджит, а затем держал ее, сопротивлявшуюся, бесившуюся, проклинавшую, пока наконец она не затихла у него в руках.