В домике мисс Уэйнфлит было как-то особенно спокойно и уютно после напряженного разговора в машине.

Согласие Бриджит погостить у нее мисс Уэйнфлит встретила с некоторой растерянностью. Однако тут же поспешила подтвердить свое приглашение, всем своим видом показывая, что ее сомнения связаны с чем-то другим.

— Я уверен, что так будет лучше всего, спасибо вам, мисс Уэйнфлит, — сказал Люк. — Я остановился в «Белле и Мотли». Пусть Бриджит побудет здесь, а не в Лондоне. В конце концов, нельзя забывать о том, что там произошло.

— Вы имеете в виду Лавинию Пинкертон? — спросила мисс Уэйнфлит.

— Именно. Некоторые почему-то думают, что в городской толчее их никто не сможет найти.

— Вы хотите сказать, что эта самая толчея совсем не помеха тому, кто задумал убийство?

— Вот-вот. Там-то как раз и не скроешься — вот вам оборотная сторона городского комфорта.

Мисс Уэйнфлит задумчиво кивнула.

— Давно вы знаете, что… Гордон — убийца? — спросила Бриджит.

Пожилая дама вздохнула.

— Трудный вопрос, моя дорогая. Полагаю, в глубине души — да, довольно давно. Но… Но я очень старалась в это не верить! Понимаете, мне не хотелось верить, и я пыталась убедить себя в том, что мне просто показалось.

— А вы никогда не боялись — за себя? — напрямик спросил Люк.

Мисс Уэйнфлит задумалась.

— Вы хотите сказать, что Гордон Мог догадаться о моих подозрениях и… нашел бы способ разделаться и со мной?

— Да.

— Разумеется, это не могло меня не тревожить… Я старалась не выдать себя. Однако не думаю, чтобы Гордон особо меня опасался.

— Почему?

Мисс Уэйнфлит слегка покраснела.

— Мне кажется, что Гордон никогда бы не поверил, что я способна причинить ему какое-либо зло.

— Вы ведь даже рискнули предупредить его, не так ли?

— Да. Я действительно намекнула ему, что люди, вызвавшие его неудовольствие, вскоре самым странным образом погибали от несчастных случаев.

— И что же он ответил? — спросила Бриджит.

По лицу мисс Уэйнфлит пробежала тень.

— Он отреагировал совсем не так, как я ожидала. Казалось — это, право, удивительно! — казалось, он был доволен… Он воскликнул: «Так вы заметили?!» Он просто… любовался собой, не знаю, можно ли так выразиться.

— Он действительно сумасшедший! — вырвалось у Люка.

— Да, конечно, — тут же согласилась мисс Уэйнфлит, — ничем другим это не объяснишь. Он не отвечает за свои действия. — Она коснулась руки Люка. — Ведь его… его не повесят, мистер Фицвильям?

— Нет, нет. Полагаю, его поместят в Бродмур[276].

Мисс Уэйнфлит облегченно вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Слава Богу.

Ее взгляд остановился на Бриджит, хмуро уставившуюся в пол.

— Однако до этого еще очень далеко, — сказал Люк. — Я уведомил полицию, и, смею вас заверить, они отнеслись к этому очень серьезно. Но, понимаете, у нас почти никаких улик.

— Мы их добудем, — решительно заявила Бриджит.

Мисс Уэйнфлит не сводила с нее глаз. В них застыло какое-то странное выражение, напомнившее Люку кого-то или что-то, увиденное совсем недавно. Он попытался поймать ускользающее воспоминание, но не смог.

— Вы так уверены в своих силах, моя дорогая, — кротким голосом произнесла мисс Уэйнфлит. — Что ж, наверно, вы правы.

— Я съезжу в Мэнор и привезу твои вещи, Бриджит, — сказал Люк.

— Я с тобой.

— Я предпочел бы, чтобы ты осталась.

— Нет, я все-таки поеду.

— Хватит опекать меня, я же не младенец, Бриджит! — раздраженно воскликнул Люк. — Мне не требуется твоя защита…

— Право, Бриджит, я думаю, вам не о чем волноваться, — пробормотала мисс Уэйнфлит. — Мистер Фицвильям на машине, и сейчас совсем светло.

Бриджит сконфуженно засмеялась.

— Я веду себя глупо. Но обстановка так действует мне на нервы…

— Вот и мисс Уэйнфлит на днях вечером провожала меня до дому. Признайтесь, мисс Уэйнфлит? Разве не так?

Улыбнувшись, старая леди кивнула.

— Понимаете, мистер Фицвильям, вы были так беспечны. А если бы Гордон Уитфилд понял, что вы приехали сюда исключительно ради расследования? Вы вели себя крайне неосмотрительно. Да к тому же еще вознамерились разгуливать по заброшенной тропинке. Теперь-то вы понимаете, что там могло произойти!

— Теперь-то понимаю, — мрачно сказал Люк. — Теперь-то меня не удастся застичь врасплох.

— Помните, он очень коварен, — никак не могла успокоиться мисс Уэйнфлит. — Он гораздо коварнее, чем вы думаете! У него на редкость изворотливый ум.

— Буду иметь в виду.

— Мужчины, конечно, отважнее женщин, но их так легко провести.

— Что правда, то правда, — добавила Бриджит.

— Мисс Уэйнфлит, а вы действительно считаете, что я в опасности? Что лорд Уитфилд в самом деле собирается покончить со мной? Так, кажется, выражаются персонажи в соответствующих фильмах…

Мисс Уэйнфлит, поколебавшись, промолвила:

— Полагаю, сейчас главная опасность грозит Бриджит. Своим отказом именно она нанесла ему страшное оскорбление! А вами он, видимо, займется позже… после того, как разберется с ней. Она, безусловно, будет первой.

Люк зарычал от ярости.

— Ради Бога, Бриджит, немедленно уезжай за границу. Немедленно, слышишь?

Бриджит упрямо поджала губы.

— Никуда я не поеду.

Мисс Уэйнфлит вздохнула.

— Вы храброе создание, Бриджит. Примите мое восхищение.

— На моем месте вы поступили бы точно так же.

— Что ж, может быть.

— Люк и я… мы будем действовать вместе, — сказала Бриджит неожиданно низким грудным голосом.

Она проводила его до крыльца.

— Я позвоню тебе из «Белле и Мотли», как только вы берусь из логова зверя, — пообещал Люк.

— Обязательно сразу же позвони.

— Любимая, давай не будем нагнетать страсти! Даже самым опытным убийцам требуется время для обдумывания своих планов! Полагаю, пара дней у нас еще есть. Инспектор Баттл сегодня приезжает из Лондона. И с этого момента Уитфилд будет под присмотром.

— Ну, значит, нам больше не о чем волноваться!

Но Люк не принял ее шутливого тона.

— Бриджит, милая, умоляю, — он положил руку ей на плечо, — пожалуйста, осторожнее!

— И ты тоже, дорогой Люк.

Он обнял ее, прыгнул в машину и укатил.

Бриджит вернулась в гостиную. Мисс Уэйнфлит чисто по-стариковски суетилась из-за пустяков.

— Деточка моя, ваша комната еще не совсем готова. Эмили как раз занимается ею. Знаете, что я собираюсь сделать? Я сейчас принесу вам чашечку чудесного чая! Это как раз то, что вам нужно после всех этих треволнений.

— Очень мило с вашей стороны, мисс Уэйнфлит, но я, честное слово, ничего не хочу.

На самом деле Бриджит не отказалась бы от крепкого коктейля, лучше с джином. Но она резонно рассудила, что на подобное угощение рассчитывать не приходится. А чай, пусть даже самый расчудесный, она просто не выносила, от него у нее сразу появлялась какая-то тяжесть в желудке. Мисс Уэйнфлит, однако, была уверена, что чай — как раз то, что требуется ее молодой гостье. Она засеменила из комнаты и вернулась минут через пять с подносом, на котором стояли две изящные чашки дрезденского фарфора, полные ароматного дымящегося напитка.

— Настоящий «Лапсанг Сушонг», — похвалилась мисс Уэйнфлит, вся сияя.

Бриджит, не жаловавшая китайский чай еще больше, чем индийский, выдавила из себя улыбку.

В эту минуту в дверях появилась Эмили, нескладная низенькая девица, к тому же явно страдающая от аденоидов.

— Избините, бисс, бы ибели б биду кружебные наболочки?

Мисс Уэйнфлит проворно вышла из комнаты, а Бриджит, воспользовавшись такой удачей, выплеснула чай в окно, едва не ошпарив Вонки Пуха, который с важным видом восседал на цветочной клумбе.

Кот благосклонно выслушал ее извинения и, вспрыгнув на подоконник, стал тереться об руку Бриджит, громко мурлыча.

— Красавец! — сказала Бриджит, погладив его шелковистую спину.

Вонки Пух выгнул хвост и замурлыкал еще громче.

— Славный котик, — пропела Бриджит, почесывая его за ухом.

Тут вернулась мисс Уэйнфлит.

— Боже мой! — воскликнула она. — Подумать только, вы сумели понравиться Вонки Пуху! Обычно он такой недотрога! Осторожно с ушком, милочка, оно у нас недавно болело и еще не совсем прошло.

Но предостережение запоздало. Бриджит задела больное место. Вонки Пух зашипел и ретировался — воплощение оскорбленного достоинства.

— Ах, милочка, он вас не поцарапал? — всполошилась мисс Уэйнфлит.

— Ничего страшного, — ответила Бриджит, посасывая косую царапину на запястье.

— Смазать йодом?

— Нет-нет, все в порядке. Не стоит беспокоиться из-за такой ерунды.

Мисс Уэйнфлит, казалось, немного огорчилась ее отказу. Бриджит, чтобы загладить неловкость, поспешно сказала:

— Что-то Люк не звонит.

— Не волнуйтесь, милочка. Мистер Фицвильям прекрасно сам о себе позаботится.

— Ах, он такой упрямый!

В этот момент зазвонил телефон. Бриджит бросилась к нему и схватила трубку:

— Алло? Это ты, Бриджит? — раздался голос Люка. — Я в гостинице. Можешь обойтись без своих, вещей до ленча? Потому что уже приехал Баттл — ты знаешь, кого я имею в виду…

— Офицер из Скотленд-Ярда?

— Да. И он хочет переговорить со мной прямо сейчас.

— Понимаю. Жду тебя после ленча, заодно расскажешь, что он обо всем этом думает.

— Хорошо. Пока, любимая.

— Пока.

Бриджит положила трубку на рычаг и передала мисс Уэйнфлит их разговор. Затем зевнула, прикрыв рот рукой. Возбуждение вдруг сменилось усталостью.

Мисс Уэйнфлит заметила это.

— Вы устали, милочка! Вам лучше прилечь — хотя нет, пожалуй, перед ленчем этого не следует делать. Я как раз собиралась отнести одной женщине кое-какую старую одежду. Это тут неподалеку. Может, хотите пройтись со мной? Дорога приятная — через поля, и до ленча вполне успеем.

Бриджит охотно согласилась.

Они вышли через заднюю дверь. Мисс Уэйнфлит надела соломенную шляпку и, к удивлению Бриджит, перчатки.

«Будто мы отправляемся на Бонд-стрит!»[277] — подумала она.

По дороге мисс Уэйнфлит мило болтала о разных деревенских пустяках. Они пересекли два поля, заросшую тропинку и вошли в густую рощицу. День был жаркий, и Бриджит наслаждалась тенистой прохладой.

Мисс Уэйнфлит предложила немного передохнуть.

— Сегодня очень жарко, так и парит. Наверняка будет гроза!

Бриджит молча кивнула, ее немного клонило в сон. Она села, откинувшись на склон холма. Глаза ее были полузакрыты, в голове роились обрывки каких-то стихов.

«Зачем в перчатках в жаркий день ты бродишь по полям? Никто любовью не дарит дебелых рыхлых дам»[278].

Нет это не совсем точно! Мисс Уэйнфлит совсем не рыхлая. И Бриджит изменила два слова, чтобы стихи подходили к случаю:

«Зачем в перчатках в жаркий день ты бродишь по полям? Никто любовью не дарит седых и тощих дам».

Мисс Уэйнфлит прервала ее мысли:

— Вам очень хочется спать, дорогая, не так ли?

Слова были сказаны обычным кротким тоном, но что-то в них заставило Бриджит насторожиться.

Мисс Уэйнфлит нависла над ней. Ее глаза горели нетерпением, язык осторожно облизывал губы. Она повторила:

— Вам очень хочется спать, не так ли?

На сей раз многозначительность ее тона не оставляла никаких сомнений. И тут Бриджит вдруг все поняла — в одно мгновение! — и тут же почувствовала страшную досаду на себя — на свою безмерную тупость!

Она ведь уже знала… Конечно, это была не более чем смутная догадка. Нужно было удостовериться, верна она или нет, действуя очень и очень осторожно. Однако Бриджит никак не думала, что сама угодит в ловушку. Ей казалось, что о ее подозрениях никто не догадывается. Ей и в голову не приходило, что беда совсем рядом. Дура, просто круглая идиотка!

«Чай — в чай было что-то подмешано! — пронеслось вдруг в ее голове. — Но она не знает, что я его не пила. Это шанс! Нужно притвориться! Интересно, что она туда подмешала? Яд? Или просто снотворное? Она явно ждет, когда меня сморит сон».

Бриджит снова закрыла глаза и очень «сонным» голосом пролепетала:

— Да, очень… Ну надо же! Как хочется спать. Ну просто до смерти…

Мисс Уэйнфлит ласково кивнула.

Бриджит наблюдала за ней сквозь полуприкрытые веки:

«Что бы ни было у нее на уме, я с ней справлюсь! Ведь я молодая и вроде бы не рохля, а она всего лишь тощая старуха. Но ее надо разговорить — вот именно — разговорить!»

Мисс Уэйнфлит улыбалась недоброй улыбкой. Хитренькой и какой-то не вполне осмысленной.

«Она похожа на козу, — подумала Бриджит. — Боже, до чего она смахивает на козу! А коза всегда была зловещим символом! Теперь я понимаю, почему! Я не ошибалась… в своем предположении! „В самом аду нет фурии страшнее, чем женщина, отвергнутая милы м…“[279] Вот с чего все началось — еще тогда».

Она забормотала, и в ее голосе прозвучала уже неподдельная тревога.

— Не понимаю, что со мной… Я чувствую себя так странно, ужасно странно!

Мисс Уэйнфлит проворно огляделась вокруг. Место было совершенно безлюдное. Деревня находилась слишком далеко, чтобы там могли услышать крик. Поблизости не было ни домов, ни коттеджей. Она принялась копаться в свертке, который несла со старой одеждой. Она развернула бумагу, и оттуда показалось что-то вязаное. Но руки в перчатках все продолжали шарить.

«Зачем в перчатках в жаркий день ты бродишь по полям?» Действительно, зачем? Почему в перчатках?

Ну конечно! Конечно же! Она все прекрасно продумала!

Мисс Уэйнфлит уже осторожно извлекала из кучи тряпья нож, держа его так, чтобы не стереть отпечатки, оставленные короткими толстыми пальцами лорда Уитфилда.

Мавританский нож с длинным острым лезвием.

Бриджит стало немного не по себе. Она должна попытаться выиграть время и разговорить мисс Уэйнфлит — эту тощую седую даму, которую никто не дарит любовью. Задача наверняка не из трудных. Потому что ей, несомненно, безумно хочется рассказать о своих подвигах. А с кем еще она может позволить себе так откровенничать, как не с человеком, которому вскоре суждено навеки умолкнуть.

— Что это — нож? — слабым хрипловатым голосом спросила Бриджит.

И тут мисс Уэйнфлит засмеялась. Ужасным смехом, таким нежным и музыкальным, таким благочинным, но — совершенно нечеловеческим.

— Он предназначен для тебя, Бриджит. Для тебя! Я ненавижу тебя уже очень давно.

— Потому что я собиралась замуж за Гордона Уитфилда?

Мисс Уэйнфлит кивнула.

— Ты проницательна. Даже чересчур! Это будет решающая улика против него. Здесь найдут тебя с перерезанным горлом — и его нож, а на ноже отпечатки его пальцев! Как ловко я попросила показать мне его сегодня утром! А потом незаметно сунула в сумочку, завернув в носовой платок, когда вы были наверху. Так легко! Да вообще все было легко. Даже самой не верится.

— Все потому… что… вы… такая… ужасно… умная… — произнесла Бриджит все тем же хрипловатым приглушенным голосом человека, находящегося под сильным воздействием наркотика.

Мисс Уэйнфлит снова издала благовоспитанный кроткий смешок. И вдруг разразилась страстной тирадой:

— Да, я всегда отличалась сообразительностью, даже когда была совсем молоденькой! Но они меня ни к чему не допускали… Я вынуждена была сидеть дома — и ничего не делать. И тут подвернулся Гордон — сын простого сапожника, но с амбициями, я видела. Я знала, что он сделает карьеру. И он отверг меня — меня! И все из-за этого нелепого случая с канарейкой.

И она сделала странный жест, как будто что-то скручивая.

Бриджит ощутила приступ дурноты.

— Гордон Рэгг посмел отвергнуть меня — дочь полковника Уэйнфлита! Я поклялась, что отплачу ему! Каждую ночь я обдумывала планы мести… Но мы становились все беднее. Пришлось продать дом. Ион купил его! Он преуспевал и пытался оказать мне покровительство, предложив работу в моем собственном старом доме. Как же я ненавидела его тогда! Но ни разу не выдала своих истинных чувств. Нас так учили. Вот когда мне пригодилось настоящее воспитание!

На минуту она замолчала. Бриджит наблюдала за ней, едва осмеливаясь дышать, чтобы ненароком не остановить ее излияний.

— Я все думала и думала… — продолжала мисс Уэйнфлит. — Сперва я решила убить его. Вот когда я начала читать литературу по криминалистике — потихоньку, знаете, — в библиотеке. И впоследствии мне не раз довелось убедиться в полезности моего чтения. Например, в случае с Эми, повернула ключ в ее замке — снаружи, с помощью пинцета… подменив предварительно бутылочки у ее изголовья. Как же хрипела эта девчонка, просто отвратительно!

Она запнулась.

— О чем же я говорила?

Способность, которую Бриджит так долго в себе пестовала, способность внимательно слушать, очаровавшая лорда Уитфилда, теперь сослужила ей добрую службу. Гонория Уэйнфлит — маниакальная убийца, но и ей не были чужды обычные человеческие слабости. Ей очень хотелось поговорить о собственной персоне. А с такими людьми Бриджит прекрасно умела обращаться.

Придав своему голосу необходимую интонацию, как бы приглашающую к продолжению рассказа, она напомнила:

— Сперва вы собирались убить его…

— Да, но потом мне показалось, что это слишком банально. Я хотела придумать что-нибудь получше. И придумала! Пусть его осудят за совершение множества преступлений, в которых он будет невиновен! Я сделаю его Убийцей! Пусть его повесят за мои преступления! Или объявят сумасшедшим и запрут на всю жизнь в психиатрическую лечебницу… Это даже еще лучше.

И она хихикнула. Коротко и страшно… Ее глаза горели, зрачки были неестественно расширены.

— Итак, я прочла много книг о преступлениях. И тщательно подбирала свои жертвы — и поначалу не должно было возникнуть особых подозрений. Понимаешь, — она понизила голос, — мне понравилось убивать. Эта противная Лидия Хортон — она относилась ко мне свысока, а однажды кому-то сказала обо мне «старая дева». Вот я обрадовалась, когда Гордон с ней поссорился. Убью двух зайцев сразу, подумала я! Было так забавно сидеть у ее постели и подмешивать мышьяк ей в чай, а потом врать сиделке, будто миссис Хортон жаловалась на горький привкус винограда лорда Уитфилда! Ужасно жалко, что глупая женщина никому не передала мои слова!

А затем пришел черед других! Как только я узнавала, что Гордон против кого-либо затаил обиду, я сразу же подстраивала несчастный случай! Это было совсем нетрудно. А он был так глуп — невероятно глуп! Я внушила ему, что в нем есть нечто роковое! Что любой, кто посмеет с ним спорить, непременно поплатится. Как же легко он в это поверил! Бедняжка Гордон, он готов поверить во что угодно. Доверчивый как дитя!

Бриджит вспомнила, как она сама пренебрежительно сказала Люку: «Гордон! Да он способен поверить во что угодно!»

Легко поверил? Да еще как легко! Бедный самовлюбленный доверчивый Гордон.

Но нужно выведать побольше! Ей это тоже не составит труда. Много лет она занималась этим, будучи секретаршей. Как бы невзначай поощряла своих работодателей все рассказывать о себе. А эта старуха так страстно хочет все рассказать, похвастаться своей ловкостью.

— Но как же вам удалось? — пробормотала Бриджит. — Не понимаю, как вы сумели?

— О, это было очень легко! Главное — хорошо все организовать! Когда Эми уволили из Мэнор, я сразу взяла ее к себе. По-моему, идея с краской для шляпок была очень неплоха, а то, что дверь была заперта изнутри, снимало с меня всякие подозрения. Но, впрочем, мне никогда ничего не грозило, потому что у меня не было абсолютно никакого мотива, невозможно же заподозрить человека в убийстве, если у него нет мотива. С Картером тоже все было просто — он шел пошатываясь… Как сейчас помню, был туман, я нагнала его на мостках и столкнула. Я ведь очень сильная, знаешь ли.

Она замолкла, и снова раздался ее тихий леденящий душу смешок.

— Я получала столько удовольствия! Никогда не забуду выражения лица Томми, когда я спихнула его с подоконника. Он, бедняжка, не успел ничего понять…

Она доверчиво наклонилась к Бриджит.

— Знаешь, вообще-то люди очень глупы. Я как-то раньше об этом не задумывалась.

— Но к вам это не относится, вы на редкость умная женщина, — мягко произнесла Бриджит.

— Да… да… возможно, ты и права.

— С доктором Шмеллингом, очевидно, было потруднее? — предположила Бриджит.

— Да, сама не понимаю, как мне это удалось. Конечно, могло и сорваться. Но Гордон всем и каждому рассказывал о посещении Института Веллермана Крейца, и я решила, если у меня получится, люди потом вспомнят его байки и свяжут все воедино. Ну так вот — у Вонки Пуха сильно нарывало ушко, оттуда все время сочилась какая-то гадость. Короче, я исхитрилась острием ножниц уколоть доктора в руку, а потом разыграла страшный испуг и настояла на том, чтобы он обязательно ее забинтовал. Он не знал, что повязка была предварительно смочена гноем из ушка Вонки Пуха. Конечно, мой план моги не сработать — шансов на успех было не так много. Зато как же я радовалась, когда все удалось — тем более что Вонки Пух принадлежал Лавинии Пинкертон.

Ее лицо потемнело.

— Лавиния Пинкертон! Она догадывалась… Именно она нашла тело Томми. А потом, уже после ссоры Гордона и старого доктора, заметила, как я смотрю на Шмеллинга. Она застигла меня врасплох. Я как раз прикидывала, как буду действовать… и она обо всем догадалась! Я повернулась и, увидев, как она наблюдает за мной, поняла, что выдала себя. По ее лицу было ясно, что она все знает. Разумеется, никаких доказательств у нее не было. В этом я не сомневалась. Но все же опасалась, что ей могут поверить. Например, в Скотленд-Ярде. Я была уверена, что в тот день она направляется именно туда. Я ехала тем же поездом и следила за ней.

Все вышло очень легко. Она стояла на «островке безопасности» посередине Уайтхолла. Я — сразу за ней. Она меня так и не заметила. Мимо проезжал большой автомобиль, и я изо всех сил толкнула ее. Я очень сильная! Она свалилась прямо под колеса. А я сказала женщине рядом со мной, что видела номер машины, и назвала номер «роллс-ройса» Гордона. Я надеялась, что она сообщит его полиции.

К счастью, автомобиль не остановился. Наверное, шофер взял его покататься без ведома хозяина. Да, и тут мне повезло. Мне всегда везет. Вспомнить хотя бы сцену с Риверсом, свидетелем которой стал мистер Фицвильям. Я так забавлялась, водя вашего женишка за нос! Мне никак не удавалось внушить ему подозрения в отношении Гордона. Но после смерти Риверса дело было сделано. Он уже не мог его не заподозрить! Ну а теперь пора завершать начатое.

Она встала и приблизилась к Бриджит.

— Гордон отверг меня! И собирался жениться на тебе. Вся моя жизнь была сплошной цепью разочарований. У меня ничего не было — совсем ничего…

«Никто любовью не дарит седых и тощих дам…»

С безумными горящими глазами мисс Уэйнфлит нагнулась над Бриджит. На губах ее играла улыбка. В руке блеснул нож…

Бриджит вскочила, будто подброшенная пружиной. Как тигрица она бросилась на старуху, сбила ее с ног и схватила за запястье.

В первый момент Гонория Уэйнфлит, не ожидавшая нападения, слегка опешила. Но, быстро придя в себя, начала отчаянно бороться. Их силы были явно неравны. Бриджит — молодая и здоровая, с тренированными мышцами. И Гонория Уэйнфлит, худенькая и хрупкая.

Но одного обстоятельства Бриджит не учла. Гонория Уэйнфлит была безумна. И безумие придавало ей силы. Она сражалась как сущий дьявол. Они катались по земле, Бриджит все пыталась вырвать у нее нож, но Гонория Уэйнфлит вцепилась в него мертвой хваткой.

Мало-помалу безумная старуха начала одерживать верх.

— Люк… На помощь… Помогите… — закричала Бриджит.

Но ждать помощи было неоткуда. Она была наедине с Гонорией Уэйнфлит. Одна в будто вымершем мире. Сверхчеловеческим усилием Бриджит выкрутила своей противнице запястье и наконец услышала, как упал нож.

В тот же миг пальцы старухи сомкнулись вокруг ее горла давящим кольцом. Жизнь покидала Бриджит. Она издала последний, придушенный вскрик…