В маленькой лавочке на Хай-стрит[239] Люк купил пачку сигарет и свежий номер «Гуд чир», небольшой еженедельник, приносивший лорду Уитфилду значительную часть его немалого дохода. Просмотрев результаты футбольных матчей, Люк с тяжким вздохом обнаружил, что сто двадцать фунтов, поставленные им на тотализатор, потеряны. Миссис Пирс не преминула ему посочувствовать и сообщила, что ее мужа постиг столь же тяжкий удар.

— Мистер Пирс тоже страсть как увлекается футболом. В газетах первым делом смотрит, кто у кого выиграл. Ну и расстраивается часто, ежели его команда в проигрыше, но ведь нельзя всегда выигрывать, это уж как повезет. С судьбой не поспоришь, толкую я ему.

Люк всячески ей поддакивал и, чтобы перевести разговор в нужное ему русло, глубокомысленно заметил, что беда никогда не приходит одна.

— Ваша правда, сэр, уж я-то знаю, — вздохнула миссис Пирс. — Когда женщина родила восьмерых да двоих из них схоронила — ей известно, что такое беда.

— О да, конечно, конечно. Так вы, значит, похоронили двоих?

— Одного всего месяц назад, — ответила миссис Пирс с мрачным удовлетворением.

— Боже мой, какое горе!

— Не то слово, сэр. Мне как сказали — я так и рухнула без памяти. Вот уж не ждала, не гадала, что с Томми такое может приключиться. Хлопот от него было много, потому, видать, никак не свыкнусь с тем, что его нет. А еще бедная Эмми Джейн, милая моя крошка. «Не жилец она у вас», — мне все так говорили. «Слишком хороша для нашего мира». — И как в воду глядели. Господь знает, кого призвать к себе.

Люк согласился и с этим, поспешив от безгрешной Эмми Джейн вернуться к не столь безгрешному Томми.

— Так ваш мальчик умер совсем недавно? — осведомился он. — Несчастный случай?

— Да, сэр, он самый. Мыл окна в старом Холле, где теперь библиотека, и, видать, оступился да и кувырк с верхнего этажа, горюшко мое горькое.

Некоторое время миссис Пирс старательно излагала, как все случилось.

— А вам не говорили, — как бы между прочим спросил Люк, — что видели, как он плясал на подоконнике?

Миссис Пирс ответила, что мальчишки завсегда мальчишки, но вот майора это действительно здорово проняло, уж больно он нервный джентльмен.

— Майора Хортона?

— Да, сэр, джентльмена с бульдогами. После того несчастья ему случилось обмолвиться, что он видел, как наш Томми был неосторожен. Стало быть, если его вдруг что-то испугало, он сразу и свалился. Уж больно был непоседлив наш Томми, сэр. Сущее испытание для матери, одно баловство на уме. Ну да мало ли вокруг таких же сорванцов? А чтобы кому и впрямь что плохое сделать — такого за ним не водилось, это точно я вам говорю.

— Ну конечно, не водилось, я так и думал. Но, знаете ли, миссис Пирс, иногда люди — солидные взрослые люди — забывают, что они и сами когда-то были детьми.

Миссис Пирс вздохнула.

— То-то и оно, сэр. Одна надежда — что некоторые джентльмены, которых я могла бы назвать, да не стану, еще будут раскаиваться, что были чересчур строги к моему непоседе.

— Он, кажется, любил подшучивать над своими хозяевами? — спросил Люк со снисходительной улыбкой.

— Так ведь он только из озорства, сэр, — поспешила уверить миссис Пирс. — Томми всегда здорово умел передразнивать. Мы чуть со смеху не лопались, когда он семенил мимо нас будто мистер Эллсуорта из антикварной лавки или старый мистер Хоббс, церковный староста[240]. А еще он передразнивал его светлость, тогда в поместье, мы чуть животы от хохота не надорвали… А его светлость возьми да и появись вдруг… Ну и рассчитал Томми прямо на месте — чего еще можно было ждать, и поделом. Да его светлость после-то зла не держал и помог Томми найти работу.

— Однако другие были не столь великодушны?

— Чего нет, того нет, сэр. Имен я не называю. Да и никогда не подумаешь, например, про мистера Эббота, — такой он обходительный, и всегда-то у него найдется доброе слово или шутка.

— У Томми были с ним неприятности?

— Уверена, мой мальчик не хотел ничего дурного… Ну а если по чести: если бумаги у тебя уж такие секретные и не для чужого глаза, так не бросай их абы как на столе, вот что я вам скажу.

— Совершенно верно. Личные бумаги в конторе адвоката должны храниться в сейфе.

— Ваша правда, сэр. И я того же мнения, и мистер Пирс со мной согласен. Томми и прочесть-то ничего толком не успел…

— А что он читал — завещание?

Люк рассчитывал (вполне резонно), что вопрос о столь важном документе застанет миссис Пирс врасплох. Но ответ последовал незамедлительно, не менее пространный, чем предыдущие.

— Ах нет, сэр, вовсе нет. Ничего особенного. Просто письмо от какой-то леди, Томми даже и подписи ее не успел увидеть. Столько шума… из-за такой-то ерунды…

— Мистер Эббот, видимо, чересчур обидчив.

— Похоже на то, ведь верно, сэр? Хотя, ничего не скажешь, он всегда такой любезный джентльмен, для всех у него найдется шутка или веселое слово. Правда, говорят в споре с ним тягаться нелегко. Они с доктором Шмеллингом были на ножах… А бедный доктор вскорости взял и помер. У мистера Эббота, должно быть, потом кошки на душе скребли. Небось переживал, что наговорил ему лишнего, теперь назад свои слова уже не возьмешь.

Сочувственно покачав головой, Люк пробормотал:

— Да… назад не возьмешь.

И добавил:

— Странное совпадение, да? Повздорил с доктором Шмеллингом — и доктор умер, сурово обошелся с вашим Томми — и того уже нет на свете! Полагаю, такие казусы заставят мистера Эббота впредь выбирать выражения.

— И с Гарри Картером, что из «Семи звезд», тоже так было. Они крепко повздорили — всего за неделю, как Картеру утонуть. Так друг друга честили, что ой-ой-ой. Ну, тут мистера Эббота винить нельзя. Бранился-то Картер: пошел к дому мистера Эббота — а сам был крепко выпимши — и стал орать во все горло всякие глупости. Бедная миссис Картер, хлебнула она с ним лиха, доложу я вам. Господь над ней смилостивился, когда избавил от муженька.

— У него, кажется, осталась дочь?

— Отродясь не любила сплетничать.

Ответ был неожиданным, но многообещающим, и Люк сразу навострил уши. Ждать пришлось недолго.

— Не скажу, что промеж них что-то было, кроме слов. Люси Картер девушка видная, и если бы не разница в их положении, думаю, никто бы и внимания не обратил. Но разговоры пошли, от этого уж не открестишься, особливо после того, как Картер отправился дебоширить прямо к его дому.

До Люка наконец дошел туманный смысл ее сбивчивой речи.

— Мистер Эббот, похоже, знает толк в хорошеньких девушках, — заметил он.

— С джентльменами вечно так. Может, им и не надо ничего — подойдут да пошутят маленько, но господа всегда на виду: люди все за ними подмечают. А уж в небольшом городке и подавно.

— У вас очаровательный городок. Такой нетронутый.

— Вот и художники всегда так говорят, но я-то сама считаю, что мы отстали от времени. У нас и здания приличного нет, которым можно было бы похвастаться. Вот в Эш-Вэйле, к примеру, понастроили много новых домов — и с зелеными крышами, и с цветными стеклами.

Люк внутренне содрогнулся.

— Зато у вас есть большой новый институт.

— Говорят, красивое здание, — сказала миссис Пирс без большого энтузиазма. — Конечно, его светлость много сделал для города. Он хочет нам только добра, разве мы не понимаем.

— Но вы полагаете, что его старания не всегда увенчиваются успехом? — спросил Люк, едва сдержав улыбку.

— Ну вы же знаете, сэр… он ведь не из настоящих господ, как мисс Уэйнфлит, например, или мисс Конвей. Отец лорда Уитфилда держал обувную лавку через несколько домов отсюда. Моя мать помнит, как Гордон Рэгг служил в лавке. Да-да! Помнит, как будто это было вчера. Само собой, теперь он его светлость и богач, но ведь все равно это ничего не меняет, правда, сэр?

— Разумеется.

— Вы уж простите, что я лезу, куда меня не просят, сэр. И конечно, я знаю, что вы живете в господском доме и пишете книгу. Но вы-то сами кузен мисс Бриджит, а это совсем другое дело. Мы все очень рады будем, что она снова станет хозяйкой Мэнор.

— Я так и думал.

И, внезапно оборвав разговор, Люк поспешно протянул ей деньги за сигареты и газету и вышел.

«Никаких личных чувств! — одернул себя он. — Черт побери, я приехал, чтобы найти преступника. Какая мне разница, за кого выскочит замуж эта черноволосая ведьма? Она тут ни при чем…»

Он медленно брел по улице, изо всех сил стараясь не думать о Бриджит.

«Так, вернемся к Эбботу, — приказал он себе. — Что мы тут имеем? А то, что он связан с тремя жертвами. У него были столкновения с Шмеллингом, с Картером и с Томми — и все трое мертвы. А как насчет Эми Гиббс? И что за письмо видел этот чертенок? И узнал ли, от кого оно? Матери он мог и не сказать. Предположим, что узнал, и Эббот счел необходимым заткнуть ему рот. Это возможно! Но не более того. Возможно! Но где улики?!»

Люк ускорил шаг, окидывая уютные домишки неприязненным взглядом.

— Проклятый городишко — нет, он определенно действует мне на нервы, — пробормотал он. — Такой приветливый и спокойный — такой неиспорченный цивилизацией — и нате вам: убийство за убийством. А может, я сам уже тронулся? И Лавиния Пинкертон — тоже? В конце концов, все это могло быть совпадением. Да-да. Смерть Шмеллинга и остальных…

Он оглянулся на простирающуюся за ним Хай-стрит, и им овладело странное ощущение — будто ему снится какой-то сон.

«Наяву такого не бывает», — подумал он. Потом поднял глаза на суровую гору Эш, нависавшую над городком, и наваждение тут же рассеялось. Эш-Ридж была вполне реальной деревушкой. Много чего она знавала на своем веку — колдовство и жестокость, забытую ныне жажду крови и зловещие ритуалы…

Он вздрогнул. Вдоль склона горы шагали двое. Он сразу узнал Бриджит и Эллсуорта. Молодой человек, повернувшись к Бриджит, что-то говорил, энергично жестикулируя своими странными, отталкивающего вида руками. Их фигуры явились словно из сновидения. Люк смотрел, как они по-кошачьи бесшумно перепрыгивают с камня на камень, как развеваются на ветру черные волосы Бриджит… Он снова был во власти ее загадочного очарования.

— Она меня просто околдовала, — признался он себе и, сам не зная почему, остановился.

«Кто же сумеет снять с меня чары? — грустно подумал он. — Боюсь, что никто».