1

На следующий день Эркюль Пуаро встретился с одним знакомым театральным антрепренером. Их разговор был довольно долгим. Во второй половине дня он отправился в Оксфорд. А на следующий день поехал за город и домой вернулся поздно.

Однако еще утром он позвонил Алистеру Бланту и условился с ним встретиться.

Было уже полдесятого, когда Пуаро прибыл в особняк на набережной Челси.

Алистер Блант ждал гостя в библиотеке. Пожимая знаменитому сыщику руку, Блант едва удерживался, чтобы не засыпать его вопросами. Пуаро сразу заметил его нетерпение.

Тем не менее тот произнес лишь одно слово:

— Ну?

Пуаро кивнул. Блант посмотрел на него с плохо скрываемым недоверием.

— Вы ее нашли?

— Да, нашел.

Тяжело вздохнув, Пуаро сел.

— Устали? — сказал Блант.

— Устал. К тому же весть, которую я вам принес, не слишком-то приятна.

— Она мертва? — сказал Блант.

— Как посмотреть, — медленно проговорил Пуаро.

Блант нахмурился.

— Дорогой мой, человек бывает или жив, или мертв. Одно из двух. Мисс Сейнсбери Сил…

— Вот! Мисс Сейнсбери Сил! Кто она?

— Вы хотите сказать, что… такой особы вообще не существует?

— О нет, нет! Это вполне реальная личность. Она жила в Калькутте. Преподавала сценическую речь. Занималась благотворительностью. В Англию прибыла на «Махаранахе», на том же судне, что и Эмбериотис. И хотя они путешествовали в разных классах, он каким-то образом исхитрился проявить заботливость, кажется, похлопотал о ее багаже. С чисто житейской точки зрения он, похоже, был очень добрым человеком. Порой, мистер Блант, доброта вознаграждается довольно неожиданным образом. Именно это произошло и с мистером Эмбериотисом. В Лондоне он снова случайно встретился с мисс Сейнсбери Сил. В порыве благодушия он приглашает ее на ленч в «Савой». Для нее это приятная неожиданность, а для мистера Эмбериотиса — неожиданная удача. Ибо его добрый порыв не был продиктован расчетом. Он и не подозревал, что эта увядшая и далеко уже не молодая особа собирается преподнести ему нечто вроде золотой жилы. Но тем не менее именно это она и сделала, сама того не подозревая. Видите ли, особым умом она никогда не отличалась. Она добрая и отзывчивая женщина, но мозги у нее куриные.

— Значит, это не она убила миссис Чепмен? — спросил Блант.

— Трудно даже сообразить, — медленно сказал Пуаро, — как лучше рассказать об этом деле. Пожалуй, начну с того эпизода, с которого, в сущности, оно началось для меня. С туфли.

— С туфли? — изумился Блант.

Эркюль Пуаро кивнул.

— Да, с туфли с пряжкой. Вышел я после seanse у дантиста, стою на крыльце, радуюсь, что все позади. И тут к дому подъезжает такси, открывается дверца, и появляется женская ножка. А ваш покорный слуга не оставляет без внимания женские ножки. Ну так вот, появляется стройная нога с тонкой лодыжкой, обтянутая дорогим чулком. А вот туфля мне совсем не понравилась. Новая, из лакированной кожи, с большой вычурной пряжкой. Ни намека на элегантность!

Тем временем показалась и сама обладательница ножки. Скажу честно, я был разочарован: дама весьма зрелого возраста, лишенная всякого шарма, да еще и дурно одетая.

— Мисс Сейнсбери Сил? — не утерпев, спросил Блант.

— Она самая. И тут случилась непредвиденная contretemps[86]. Дама зацепилась туфлей за дверцу автомобиля, и пряжка отлетела. Я, естественно, спешу ее поднять и подаю даме. Вот, собственно, и весь эпизод.

В тот же день, но несколько позже, мы со старшим инспектором Джеппом поехали в отель «Гленгаури-Корт», чтобы поговорить с этой дамой. Кстати, я обратил внимание, что пряжка все еще не была пришита.

А вечером мисс Сейнсбери Сил ушла из отеля и пропала. Таков конец, скажем так, первой части.

Часть вторая началась с того, что старший инспектор Джепп вызвал меня в дом под названием «Кинг-Леопольд-меншенз». Там в одной из квартир, в сундуке, где обычно хранят шубы, был найден труп неизвестной женщины. Я вхожу в комнату, приближаюсь к сундуку, и первое, что мне бросается в глаза, — поношенная туфля с пряжкой!

— Ну и что же?

— Вы не поняли главного. Туфля была поношенная, сильно поношенная. Видите ли, мисс Сейнсбери Сил пришла в «Кинг-Леопольд-меншенз» вечером того же дня, когда был убит мистер Морлей. Утром туфли были новые, а вечером — старые. Поймите, за один день туфли износить невозможно.

— Но разве у нее не могло быть двух пар похожих туфель? — спросил Алистер Блант довольно безразличным тоном.

— В том-то и дело, что не могло. Мы с Джеппом были в ее номере в «Гленгаури-Корт» и осмотрели все ее вещи. Там не оказалось туфель с пряжками. Да, у нее могли быть старые, более разношенные, и она могла надеть их вечером, после утомительного дня. Но в таком случае, новая пара должна была остаться в ее номере. Довольно непонятно, согласитесь.

— Разве это так существенно? — Блант сдержанно улыбнулся.

— Да нет, конечно. Но я очень не люблю, когда что-то не поддается объяснению. Стою я около сундука, рассматриваю эту самую туфлю и вижу — пряжка явно пришита на руках, причем недавно. Признаюсь, я на миг усомнился в собственном зрении. Да, сказал я себе, в то утро, мой друг, вы, наверное, были в состоянии эйфории и видели все в розовом свете. Даже поношенные туфли приняли за новые.

— Может, этим все и объясняется? — сказал Блант.

— Ничего подобного. Глаза меня не обманули. Ну так вот, потом я стал рассматривать все остальное, и то, что увидел, мне крайне не понравилось. Лицо было беспощадно изуродовано. Зачем кому-то понадобилось сделать его неузнаваемым?

Алистер Блант беспокойно задвигался.

— Стоит ли снова об этом говорить? Нам известно…

— Стоит, — жестко сказал Пуаро. — Я должен провести вас по тому пути, который привел меня к истине. Тогда я сказал себе: здесь что-то не так. На убитой одежда мисс Сейнсбери Сил (возможно, за исключением туфель), и сумочка тоже ее. Почему же тогда изуродовали лицо? Не потому ли, что это не мисс Сейнсбери Сил? Я сразу попытался вспомнить, как мне описывали внешность той женщины, которой принадлежит квартира. Может быть, это ее труп? Я отправился в ее спальню, надеясь, что осмотр ее вещей поможет мне лучше представить, что это за женщина. На первый взгляд она разительно отличалась от мисс Сейнсбери Сил. Изящная, броско одетая, очень сильно накрашенная. Однако, по существу, у них много общего. Цвет волос, сложение, возраст… Но одно безусловное различие я тогда выявил. Миссис Альберт Чепмен носит туфли пятого размера. У мисс Сейнсбери Сил размер чулок — десять дюймов, следовательно, размер обуви по меньшей мере шестой. То есть у миссис Чепмен нога меньше, чем у мисс Сейнсбери Сил. Возвращаюсь к сундуку с телом. Если на самом деле это труп миссис Чепмен, переодетой в платье мисс Сейнсбери Сил, то туфли должны быть ей велики. Я попробовал снять туфлю у нее с ноги. Она сидела очень плотно. То есть похоже, что это все-таки труп мисс Сейнсбери Сил! Тогда зачем изуродовали лицо? Ведь личность убитой подтверждалась сумочкой, которую по идее в первую очередь следовало бы убрать с места преступления, но ее почему-то оставили. Просто настоящая головоломка… В отчаянии хватаюсь за записную книжку миссис Чепмен и пытаюсь найти телефон ее дантиста, так как только он теперь мог точно определить, была ли убитая его пациенткой. И тут выясняется — бывают же такие совпадения! — что миссис Чепмен тоже лечилась у мистера Морлея. Он мертв, но в его картотеке, слава Богу, имелась карта. На основании сделанных там записей, идентификацию все же удалось провести. Результат вам известен. На коронерском дознании преемник мистера Морлея засвидетельствовал, что убитая — миссис Альберт Чепмен.

Блант явно уже начинал терять терпение, но Пуаро не обращал на это никакого внимания.

— Итак, я столкнулся с чисто психологической загадкой. Что же это за человек — мисс Мабелль Сейнсбери Сил? На этот вопрос существовали как бы два ответа. Первый со всей очевидностью вытекает из того образа жизни, который она вела в Индии, где прожила много лет, и из свидетельств ее друзей. Друзья характеризуют ее как искреннюю, добропорядочную, немного бестолковую особу. Но существует и другая мисс Сейнсбери Сил! Это ее приглашает на ленч известный иностранный агент, это она ни с того ни с сего заговаривает с вами на улице и уверяет, что она близкая подруга вашей жены (заявление почти наверняка лживое). Она же выходит из дома мистера Морлея незадолго до убийства, потом наносит визит миссис Чепмен, которую в тот же вечер убивают, и затем бесследно исчезает, зная, что полиция повсюду ее разыскивает. Соответствуют ли эти действия образу, нарисованному друзьями мисс Сейнсбери Сил? Скорее, нет. Стало быть, все добродушие и добропорядочность той мисс Сил, которую характеризовали ее друзья, показная и неискренняя, а следовательно можно предположить, что она и есть убийца или, по крайней мере, сообщница преступника…

Но кроме того у меня имелись и мои собственные впечатления, мне ведь и самому довелось беседовать с Мабелль Сейнсбери Сил. Я стал вспоминать, какой она мне тогда показалась? И знаете, я понял, что не могу ответить на этот вопрос ничего определенного. Все, что она говорила, как говорила, ее манеры, жесты — все соответствовало тому, что рассказывали о ней ее друзья. Но точно так же могла себя вести и талантливая актриса, играющая порученную ей роль. К тому же я знал, что в юности Мабелль Сейнсбери Сил играла в театре.

Должен признаться, что на меня большое влияние оказал разговор с мистером Барнсом из Илинга, который в то памятное утро тоже был в доме мистера Морлея. По его версии, причем изложенной весьма убедительно, выходило, что смерть Морлея и Эмбериотиса — случайность, что жертвой должны были стать вы.

— Ах, оставьте, это же явная натяжка.

— Разве, мистер Блант? Разве не правда, что существуют целые группировки, главная цель которых — скажем так — убрать вас? Чтобы вы больше не могли оказывать влияние на государственные дела?

— О да, в общем-то это правда. Но зачем впутывать сюда дело Морлея? — сказал Блант.

— Затем, что в этом деле определенно присутствует, как бы это сказать… избыточность, что ли. Любые расходы — пожалуйста, кого-то убить — пожалуйста… Во всем чувствуется безоглядная смелость и расточительность — все это указывает на крупномасштабное неординарное преступление.

— Вы не верите в то, что Морлей застрелился из-за своей оплошности с анестетиком?

— Никогда не верил, ни одной минуты. Нет, Морлея убили, Эмбериотиса и эту несчастную обезображенную женщину — тоже. Почему? Ради какой-то крупной игры. Барнс считает, что или Морлея, или его коллегу Райли пытались подкупить, чтобы они вас убрали.

— Чепуха! — бросил Алистер Блант.

— Разве? Допустим, некую персону хотят устранить. Но до нее невозможно добраться, не возбуждая подозрений. Где это легче всего сделать? Конечно, в зубоврачебном кресле.

— Хорошо, допустим, что так. Хотя прежде я никогда об этом не задумывался.

— Тем не менее это действительно так. Когда я это понял, у меня появилась надежда все-таки добраться до истины.

— Значит, вы согласны с версией Барнса? Кстати, кто он такой?

— Пациент доктора Райли, назначенный на двенадцать часов. Он служил в Министерстве внутренних дел. Сейчас в отставке. Живет в Илинге. Маленький, незаметный человечек. Но вы ошибаетесь, с его версией я не согласен. Но я согласен с некоторыми ее деталями.

— Что вы хотите сказать?

— Все это время меня сбивают с пути, иногда невольно, иногда намеренно мне всячески навязывают мысль, что это преступление носит социальный характер. Иными словами, обусловлено исключительно вашей общественной деятельностью. Упор делался на то, что вы банкир, человек, контролирующий финансы, и на то, что вы приверженец консервативных традиций.

Однако у любого общественного деятеля есть личная жизнь. Я совершенно упустил это из виду, и это была моя ошибка. Вот и Морлея я воспринимал исключительно как врача, забыв о том, что убийства совершаются не только на социальной почве, но и по личным мотивам… И такие мотивы могли возникнуть у того же Фрэнка Картера. И у кого-то из ваших знакомых. Например, у вас есть родственники, которые в случае вашей смерти унаследуют ваше состояние. Ну и в конце концов существуют люди, которые вас любят или ненавидят просто как человека, а не как общественного деятеля.

Самый наглядный пример того, как мне пытались подкинуть не ту карту, — это так называемое покушение на вас Фрэнка Картера. Если бы он действительно на вас покушался, то это было бы политическое преступление. Но давайте посмотрим, а нет ли иных объяснений этой истории? В кустах прятался еще один человек. Он-то и набросился на Картера. Этому парню ничего не стоило выстрелить в вас и швырнуть пистолет к ногам Картера, чтобы тот машинально его подобрал. Тут бы его и застигли с поличным…

А теперь возьмем того же Говарда Рейкса. В то утро, когда убили Морлея, он тоже был на Квин-Шарлотт-стрит. Рейке — смертельный враг всего того, что вы отстаиваете и всегда отстаивали. Да, но это далеко не все. Потом выяснилось, что Рейке хочет жениться на вашей племяннице, которая в случае вашей смерти будет получать весьма значительный доход, несмотря на то, что вы предусмотрительно лишили ее возможности трогать основной капитал.

То есть и здесь налицо сугубо личная выгода. Почему же я упорно считал, что имею дело с преступлением на социальной почве? Да потому, что множество раз эту мысль мне внушали, навязывали, подкидывали, как фокусник подкидывает карту, которую собственно и не использует в фокусе, таким образом отвлекая наше внимание.

Когда я об этом догадался, передо мной впервые мелькнул проблеск истины. А догадка посетила меня, когда я стоял в церкви и вместе со всеми пел псалом. Там говорилось о тенетах…

Тенета? В которые я должен попасть? Да, именно так… Но в таком случае кто их расставил? Сделать это мог только один человек… Но ему-то это зачем? Какая-то бессмыслица. А что, если совсем даже не бессмыслица? Но ведь тогда мои представления об этом деле в корне ошибочны! Играют ли деньги какую-нибудь роль в этом деле? Да! Их явно не жалели, чтобы все хорошо организовать! Чувствуется ли в почерке преступника недюжинная дерзость, откровенное пренебрежение к человеческой жизни? Опять да. Безусловно чувствуется. Потому что ставка преступника в этой игре — громадна…

Но если эта моя догадка верна, то все становится ясным! И странная двойственность характера мисс Сейнсбери Сил, и загадка туфли с пряжкой. И то, куда же все-таки эта дама исчезла.

Eh bien, моя новая версия проливала свет и на многое другое. Из нее следовало, что ключевая фигура в расследуемом мною деле — именно мисс Сейнсбери Сил. С этой несчастной все и началось, из-за нее же имело печальное продолжение. Как выяснилось, меня не зря не оставляло ощущение, что под обликом Мабелль Сейнсбери Сил сосуществуют как бы две абсолютно разные женщины. Ибо их действительно было две: одна — добросердечная, отзывчивая, хотя и не очень умная, и об этих ее качествах в один голос твердили ее друзья, другая — ловкая авантюристка, замешанная в двух убийствах и таинственным образом исчезнувшая.

Помните, лифтер в «Кинг-Леопольд-меншенз» сказал, что мисс Сейнсбери Сил один раз туда уже приходила…

По моей версии, тот первый раз был и последним. Она оттуда больше не выходила. Вместо нее появилась другая мисс Сейнсбери Сил. Эта другая, одевшись в похожее платье и новые туфли с пряжками — поскольку туфли самой мисс Сил были ей велики, — отправилась в «Рассел-Сквер-отель». При этом выбрала момент, когда в гостиничном холле бывает больше всего народу. Собрала вещи убитой, заплатила по счету и переехала в «Гленгаури-Корт-отель». Заметьте: с того дня никто из друзей настоящей мисс Сейнсбери Сил ее уже не видел. Эта особа играла роль Мабелль Сейнсбери Сил в течение недели. Она носила ее платья, подражала ее голосу и интонациям. Правда, ей пришлось купить себе еще и пару вечерних туфель меньшего размера, чем у настоящей мисс Сил. А потом она исчезла. Последний раз ее видели в «Кинг-Леопольд-меншенз» вечером того дня, когда был убит Морлей.

— То есть вы хотите сказать, что мертвая женщина, найденная в сундуке, это — Мабелль Сейнсбери Сил? — спросил Алистер Блант.

— Безусловно! Талантливо задуманный трюк. Лицо специально изуродовали, чтобы возникла необходимость идентификации.

— Но ведь имеется заключение дантиста?

— О, сейчас и до этого дойдем. Заключение давал не сам Морлей. Он бы точно установил, чей труп был обнаружен в сундуке. Но Морлей мертв. И в качестве доказательства на дознании фигурировала только медицинская карта, но не настоящая, а поддельная. Позвольте напомнить, что обе женщины были пациентками мистера Морлея. Единственное, что преступникам пришлось сделать — исправить фамилию на обложке карты.

Теперь понимаете, почему, когда вы спросили меня, жива ли мисс Сейнсбери Сил, я ответил: «Как посмотреть». Какую из женщин вы имели в виду? Ту, которая ушла из «Гленгаури-Корт-отеля» и исчезла, или настоящую Мабелль Сейнсбери Сил.

— Мосье Пуаро, вы сыщик с мировой славой. И, наверное, у вас есть веские основания для столь невероятных предположений. Подчеркиваю, всего лишь предположений. Лично я усматриваю в ваших выкладках только их феноменальную неправдоподобность. Вот вы говорите, что Мабелль Сейнсбери Сил — жертва преднамеренного убийства и что с мистером Морлеем покончили, чтобы он не смог идентифицировать личность убитой, так? Скажите, зачем? Я хочу знать, зачем? Совершенно безобидная немолодая уже женщина, у которой полно друзей и ни одного врага. Ради всего святого, зачем избавляться от нее, да еще разрабатывать весь этот хитроумный план?

— Зачем? Вот именно! Зачем? Мабелль Сейнсбери Сил, как вы выразились, совершенно безобидное создание, которое и мухи не обидит. Почему же такая женщина становится жертвой хорошо продуманного жестокого убийства? Если угодно, я скажу, что об этом думаю.

— Ну-ну?

Эркюль Пуаро подался вперед:

— Мабелль Сейнсбери Сил убили потому, что она, к несчастью, обладала слишком хорошей памятью на лица.

— Что вы хотите этим сказать?

— Итак, мы установили, что было две мисс Сейнсбери Сил. Настоящая — это та безобидная особа, которая приехала из Индии. Сейчас речь пойдет об одном эпизоде, который, собственно, и навел меня на мысль о появлении второй мисс Сейнсбери Сил. Которая же из них заговорила с вами у дома мистера Морлея и заявила, как вы помните, что она близкая подруга вашей жены?

Учитывая то, что сказали по поводу этого заявления друзья мисс Сейнсбери Сил, а также очевидную каждому нелепость ее слов и то, что настоящая мисс Сейнсбери Сил никогда не лгала, можно сделать вывод, что особа, которой с какой-то целью понадобилось обманывать вас — ненастоящая Сейнсбери Сил.

Алистер Блант кивнул.

— Да, вывод очевиден. Хотя я до сих пор не могу взять в толк, зачем ей это было нужно?

— Ах, pardon, я еще не закончил свою мысль — сказал Пуаро, — давайте сначала посмотрим на этот эпизод и с другой стороны… Допустим, с вами действительно говорила настоящая мисс Сейнсбери Сил, та, которая никогда не лжет. Тогда, то, что она сказала, правда.

— Положим, можно рассуждать и так, но маловероятно, чтобы…

— Разумеется, маловероятно! И все-таки попробуем допустить, что эта вторая гипотеза верна. То есть, что мисс Сейнсбери Сил действительно знала вашу жену. И знала хорошо. Значит, ваша жена должна бы быть женщиной того круга, к которому принадлежала мисс Сейнсбери Сил. То есть либо она тоже занималась миссионерской деятельностью в Индии, либо она какая-нибудь актриса из прежнего окружения мисс Сейнсбери Сил. Но никак не Ребекка Арнхолт!

Мистер Блант, теперь вы понимаете, что я имел в виду, когда говорил, что жизнь общественная не дает полного представления о человеке? Вы очень крупный банкир. Но тут есть один важный момент: в свое время вы женились на богатой женщине. А до этого брака вы были всего лишь младшим компаньоном в некой фирме где-то в Оксфордшире.

Теперь я наконец видел все в истинном свете. «За расходами не постоим» и «человеческая жизнь гроша ломаного не стоит» — этими принципами руководствовался тот, кто задумал это преступление. Действительно, для вас расходы значения не имеют, человеческая жизнь — тоже. Ибо вот уже долгое время вы фактически — диктатор, а для диктатора его собственная жизнь представляет непомерно высокую ценность, а жизнь всех прочих — непомерно низкую.

— Мосье Пуаро, к чему вы клоните? — сказал Алистер Блант.

— К тому, мистер Блант, что, когда вы женились на Ребекке Арнхолт, у вас уже была жена. Ослепленный возможностью получить, нет, даже не деньги, а власть, вы скрыли этот факт и сознательно пошли на преступление, став двоеженцем. И ваша настоящая жена уступила вашим требованиям.

— И кто же, по-вашему, эта настоящая жена?

— Миссис Альберт Чепмен — под этим именем ее знали в «Кинг-Леопольд-меншенз». Весьма удобное место, не более пяти минут хода от вашего дома на набережной Челси. Вы позаимствовали имя реального лица, секретного агента. Таким образом, она совершенно спокойно в случае каких-то осложнений могла намекнуть, что муж, мол, служит в разведке. Ваши расчеты с блеском оправдались. Ни у кого не возникло никаких подозрений. Тем не менее факт остается фактом — ваш брак с Ребеккой Арнхолт был незаконным, и вас в любой момент могли обвинить в двоеженстве. Однако годы шли, поводов для тревоги не возникало, и постепенно вы забыли о возможной опасности. А она грянула, как гром среди ясного неба, в лице некой назойливой особы, которая, несмотря на то, что прошло почти двадцать лет, узнала в вас мужа ее близкой приятельницы. По воле случая она оказалась в Англии, случай же свел вас с ней на Квин-Шарлотт-стрит. И в довершение всего с вами тогда случайно оказалась ваша племянница, которая услышала, что говорила мисс Сейнсбери Сил. Иначе, я, может, никогда бы ни о чем и не догадался.

— Мой дорогой Пуаро, я же сам вам об этом рассказал.

— Ну это не совсем точная формулировка. Это ваша племянница уговорила вас об этом рассказать, а вы не решились противиться, чтобы не вызвать подозрений. А потом случилось еще более опасное, с вашей точки зрения, событие. Мабелль Сейнсбери Сил встречается с Эмбериотисом, отправляется с ним на ленч и рассказывает ему о том, что совершенно неожиданно столкнулась с мужем своей подруги. «Столько лет прошло! Конечно, он постарел, но почти не изменился!», сказала она ему, или что-нибудь еще в этом роде… Думаю, Мабелль Сейнсбери Сил и в голову не могло прийти, что мистер Блант, за которого когда-то вышла замуж ее приятельница, стал теперь крупнейшей теневой фигурой в финансовом мире. В конце концов, фамилия довольно обычная. Но Эмбериотис, кроме шпионажа, занимался еще и вымогательством. А шантажисты обладают редким чутьем. Эмбериотис заинтересовался знакомым мисс Сейнсбери Сил и решил выяснить, кто же он такой, муж ее старинной приятельницы. А потом, я уверен, написал вам… или позвонил. Да-да, для Эмбериотиса вы — просто золотая жила.

Пуаро сделал паузу, потом продолжил:

— Существует только один действенный метод борьбы с опытным и ловким шантажистом — заставить его навсегда замолчать.

В своих рассуждениях я исходил из ложной посылки о том, что «кому-то нужно убрать Бланта». На самом деле как раз наоборот — кому-то нужно было убрать Эмбериотиса. Каким образом? Тут я не ошибся. Легче всего покончить с человеком, когда он теряет бдительность. А где проще всего застичь человека врасплох? В кресле дантиста!

Пуаро снова умолк. Легкая улыбка тронула его губы.

— Забавное совпадение — мальчик-слуга Альфред читал детективный роман под названием «Смерть пришла в полдень». Ну прямо-таки предзнаменование. Ведь Морлей был убит примерно в это же время. Вы в него выстрелили, когда уходили из кабинета. Затем нажали звонок, открыли воду в кране и вышли. Вы точно рассчитали, как долго вам нужно спускаться по лестнице, чтобы оказаться внизу как раз в то время, когда Альфред сажал в лифт вашу жену, выдававшую себя за мисс Сейнсбери Сил. Вы открыли парадную дверь, может быть, даже вышли из дома. Но как только дверцы лифта захлопнулись и он пошел вверх, вы снова проскользнули в холл и поднялись по лестнице.

Я сам не раз бывал на приеме у мистера Морлея и хорошо представляю, что произошло потом. Альфред постучал в дверь кабинета, отворил ее и впустил вашу жену. Он услышал звук льющейся воды и подумал, что мистер Морлей, как обычно, моет руки, при этом Альфред его не видел.

Но как только Альфред возвращается в лифт, вы проходите в кабинет, вдвоем со своей сообщницей переносите тело Морлея в маленькую комнатку. Затем вы просматриваете картотеку и подделываете медицинскую карту. Далее, вы надеваете белый халат, а ваша жена, возможно, слегка вас подгримировывает. Больше ничего и не требуется. Ведь Эмбериотис в первый раз на приеме у мистера Морлея. Вас он тоже никогда не видел. Ваши фотографии редко встречаются в газетах. И потом, с какой стати Эмбериотису что-то подозревать? Шантажисты обычно боятся не дантистов… Так называемая мисс Сейнсбери Сил тем временем спускается, и Альфред видит, как она выходит из дома. Звенит звонок, и Эмбериотиса вводят в кабинет. Он слышит, что доктор, как водится, моет руки за дверью. Вы усаживаете Эмбериотиса в кресло. Он указывает вам на больной зуб. Вы произносите принятые в таких случаях слова. Лучше бы сделать заморозку, говорите вы. Новокаин и адреналин уже приготовлены. Вы вводите Эмбериотису смертельную дозу. К слову сказать, очень умело. Он даже не заметил, что вы не врач.

Ничего не подозревая, Эмбериотис уходит. Вы втаскиваете тело Морлея, на этот раз волоком, потому что теперь вам приходится действовать в одиночку.

Предварительно протерев, вкладываете в руку Морлея пистолет. Затем стираете отпечатки своих пальцев и с ручки двери. Инструменты, которыми вы пользовались, закладываете в стерилизатор. Выходите из кабинета, спускаетесь по лестнице и, улучив момент, выскальзываете через парадную дверь.

Все сошло как нельзя лучше. Те двое, что угрожали вашему благополучию, теперь мертвы. Правда, пришлось убрать еще одного человека, но, с вашей точки зрения, без этого нельзя было обойтись. И причины всех трех смертей вроде бы вполне убедительны. Морлей покончил с собой, не пережив своей роковой ошибки. Эмбериотис умер из-за ошибки Морлея. Так ловко все увязано. Ну а смерть мисс Сил можно объяснить трагической случайностью. Всякий может стать жертвой убийцы, никто от этого не застрахован…

Но, увы, вам не повезло — среди действующих лиц оказался я. У меня возникают сомнения… и возражения. Все складывается не так гладко, как вы рассчитывали. Значит, необходимо выстроить вторую линию обороны. Найти, если надо, козла отпущения. Вы наводите справки о семействе Морлея и о его служащих. Выясняется, что в доме часто бывает некий Фрэнк Картер, который вполне годится на эту роль. Ваша сообщница устраивает так, что его каким-то таинственным образом берут садовником, причем настоящие его обязанности весьма странны и не очень понятны. В общем, когда ему потом придется объясняться в полиции, ему наверняка никто не поверит. В свое время всплывет история с трупом, найденным в сундуке. Вначале будут считать, что это труп мисс Сейнсбери Сил. Затем произведут экспертизу на основании данных, записанных в поддельной медицинской карте. Снова сенсация. На первый взгляд может показаться, что это излишние сложности, однако на самом деле они совершенно оправданны. Вы же не хотите, чтобы вся полиция Англии занималась поисками пропавшей миссис Альберт Чепмен. Пусть уж лучше она умрет, а полиция пускай охотится за мисс Сейнсбери Сил. Ведь ее им никогда не найти. К тому же вы, используя свое влияние, постараетесь замять эту историю.

Так вы и сделали, но вам надо было знать, что собираюсь предпринять я. И вы посылаете за мной и настаиваете, чтобы я занялся поисками пропавшей мисс Сейнсбери Сил. И упорно продолжаете «подкидывать» мне отвлекающие карты. Ваша сообщница звонит мне, угрожает, намекает на какой-то шпионаж, совсем как в дешевом детективе, и снова навязывает мысль о социальной подоплеке всего этого дела. Она талантливая актриса, ваша жена. Обычно, чтобы изменить голос, начинают кому-то подражать. Ваша жена копировала интонации и манеру выражаться миссис Оливера. Признаться, поначалу ей удалось ввести меня в заблуждение.

Далее, меня приглашают в Эксшем, где разыгрывается заключительная сцена спектакля. Оставалось только подвесить заряженный пистолет в кусты так, чтобы подстригавший их Картер невольно его задел. Грянул выстрел, пистолет упал, и перепугавшийся Картер поднял его. Именно это вам и требовалось. Несчастного схватили с поличным. То, что он лепетал в свое оправдание, звучало нелепо, а потом еще выяснилось, что пистолет точь-в-точь такой же, как тот, из которого застрелили Морлея. Вот такую западню вы мне расставили.

Алистер Блант чуть заметно пошевелился. Лицо у него теперь выражало легкую озабоченность.

— Мосье Пуаро, прошу, поймите меня правильно. Я хотел бы знать, что вам известно доподлинно.

— У меня есть копия свидетельства, выданного отделом записей актов гражданского состояния одного местечка вблизи Оксфорда, коим зарегистрирован брак между Мартином Алистером Блантом и Гердой Грант. Затем, Фрэнк Картер видел, как примерно в двенадцать двадцать пять из кабинета Морлея вышли двое: сначала тучный джентльмен, это Эмбериотис, а вскоре после этого — вы. Фрэнк Картер вас не узнал. Он ведь смотрел сверху.

— Спасибо за то, что ведете честную игру.

— Картер вошел в кабинет и увидел труп Морлея. Руки у него были холодные, а кровь вокруг раны засохла. Это означает, что с момента убийства уже прошло некоторое время. Следовательно, дантист, который принимал Эмбериотиса, был не Морлей, а его убийца.

— Это все?

— Нет. Сегодня арестовали Элен Монтрессор.

Алистер Блант невольно привстал, но потом усилием воли снова заставил себя сесть.

— Это… печально.

Эркюль Пуаро сказал:

— Весьма. А настоящая Элен Монтрессор, ваша кузина, умерла семь лет назад, в Канаде. Вы этот факт скрыли, а потом воспользовались им.

На губах у Алистера Бланта появилась озорная мальчишеская улыбка.

— Видите ли, Герде пришлось дать отставку. Я бы хотел, чтобы вы поняли. Вы такой умница. Мы с Гердой поженились без ведома моих родителей. Она тогда играла в театре, а семья у меня придерживалась пуританских[87] взглядов. Да и сам я избрал карьеру делового человека. Вот мы и решили хранить наш брак в тайне от всех. Герда продолжала играть. Мабелль Сейнсбери Сил тоже состояла в этой труппе. Она знала о нашем браке. Потом она уехала в турне за границу. Раз или два Герда получала от нее известия из Индии. Потом переписка оборвалась. Мабелль связалась с каким-то индусом. Она всегда была глуповата и слишком доверчива.

Как бы объяснить, чтобы вы поняли, почему я женился на Ребекке! Вот Герда понимала. Мне этот брак давал своего рода королевскую власть. Как если бы я женился на королеве и стал принцем-консортом или даже королем. На свой брак с Гердой я смотрел как на морганатический[88]. Но я ее любил и не хотел с ней расставаться. Все великолепно устроилось. Ребеккой я безмерно восторгался. Она была настоящий финансовый гений, меня тоже Бог умом не обидел. Мы с ней на пару славно работали, вдохновенно. Лучшего партнера и пожелать невозможно. По-моему, она была счастлива со мной. Я искренне горевал, когда она умерла. Как ни странно, мы с Гердой получали удовольствие от того, что наши встречи окутаны роковой тайной. Мы были неистощимы на выдумки. Она — прирожденная актриса и сыграла, наверное, семь или восемь ролей. Миссис Альберт Чепмен — одна из них. В Париже она изображала вдову-американку. Мы с ней встречались, когда я ездил туда по делам. В Норвегии, бывало, являлась в роли художницы с этюдником. А я ездил туда ловить рыбу. Потом я стал выдавать ее за свою кузину Элен Монтрессор. Мы с ней ужасно забавлялись, и наши отношения всегда хранили налет романтики. После смерти Ребекки мы могли бы официально вступить в брак, но нам этого не хотелось. Герда тяготилась бы тем образом жизни, который я вынужден был вести, к тому же могло выйти наружу наше прошлое. Но, по-моему, главная причина состояла в том, что нам обоим огромное удовольствие доставляла таинственность, которой были окружены наши встречи. Обычная семейная жизнь казалась нам пресной.

Блант помолчал.

— И вот эта дуреха, черт ее побери, все испортила, — с досадой проговорил он. — Столько лет прошло, а она меня узнала! Да еще разболтала Эмбериотису. Поймите! Вы должны понять: надо было что-то делать! Не думайте, что я рассуждаю как эгоист. Речь идет не только обо мне. Если я лишусь нынешнего своего положения, погибну, то пострадает моя страна, мосье Пуаро. А я немало делаю для Англии. Благодаря моей твердости у нас сохраняется надежная и кредитоспособная финансовая система. Стране не грозит тоталитарный режим — будь то фашизм или коммунизм. Я не гонюсь за деньгами ради денег. Я действительно люблю власть, мне нравится управлять страной, но мне чужда тирания. У нас в Англии демократия, истинная демократия. Мы можем ругать наших политических деятелей и смеяться над ними, можем говорить то, что думаем. У нас есть свобода. Именно о ней я пекусь всю свою жизнь. Если меня не будет… вы понимаете, что может случиться. Я нужен стране, мосье Пуаро. И вот этот проклятый грек, негодяй и шантажист, посягает на то, что мне так дорого… Надо было действовать. И Герда тоже так считала. Поверьте, нам было жаль эту самую Сейнсбери Сил. Но, увы, пришлось заставить ее замолчать. Она не умела держать язык за зубами. Герда навестила ее, пригласила на чай, сказала, что остановилась в квартире миссис Чепмен. Та, ничего не подозревая, пришла. Мисс Сил так ничего и не узнала… Герда добавила ей в чай мединал. Это совершенно безболезненно, просто засыпаешь и больше не просыпаешься. Потом пришлось заняться ее лицом… Отвратительно, конечно, но иначе было нельзя, и мы это понимали. Миссис Чепмен должна была исчезнуть навсегда. Я поселил мою «кузину» Элен Монтрессор в коттедже. Мы решили, что, выждав какое-то время, снова поженимся. Но сначала надо было покончить с Эмбериотисом. Все сошло великолепно. Он ни на миг не усомнился, что я врач. Со шприцем я управился довольно ловко, но орудовать бором не рискнул. Хотя, конечно, после инъекции он бы ничего не почувствовал. Да что уж теперь говорить!

— А пистолеты? — спросил Пуаро.

— Они принадлежат одному человеку, который служил у меня секретарем, когда я ездил в Америку. Он купил их где-то за границей, а потом случайно оставил у меня. — Алистер Блант помолчал. — Что еще вы хотите узнать?

Пуаро сказал:

— Ну а Морлей?

— Мне его искренне жаль, — просто ответил Алистер Блант.

— Да, понимаю…

Затем последовало долгое молчание.

— Ну, мосье Пуаро, — заговорил наконец Блант, — что вы скажете?

— Элен Монтрессор уже арестована.

— Теперь моя очередь?

— Да, именно так.

— Но вас это, кажется, не радует, а? — тихо сказал Блант.

— Совсем не радует.

— Да, я убил троих и, вероятно, заслуживаю виселицы. Но вы ведь слышали мои оправдания.

— Оправдания? Какие?

— Всем сердцем, всей душой я верю, что нужен этой стране, чтобы она и впредь процветала в мире и благополучии.

— Да, возможно, — сказал Пуаро.

— Значит, вы согласны со мной?

— Да, согласен. Вы защищаете то, что, с моей точки зрения, очень важно. Здравый смысл, политическое равновесие, стабильность, честность.

— Благодарю, — спокойно сказал Блант. — Ну и что же?

— Вы предлагаете закрыть дело?

— Да.

— Ну а как же ваша жена?

— У меня большие связи. Ошибка в опознании — за это можно зацепиться.

— А если я откажусь?

— Тогда будь что будет. Все в ваших руках, мосье Пуаро. Вам решать. Но поймите, мною руководит не инстинкт самосохранения, а чувство долга. Я знаю, что нужен обществу. Почему, спросите вы. Да потому, что я честный человек. И еще потому, что обладаю здравым смыслом и не преследую корыстных целей.

Пуаро кивнул. Удивительно, но он всецело верил словам Алистера.

— Да, это одна сторона. Вы действительно незаменимы на своем месте. У вас незаурядный ум, вы рассудительны и уравновешены. Но есть и другая сторона. Убиты три человека.

— Да, но подумайте, кто они! Мабелль Сейнсбери Сил, как вы сами выразились, особа с куриными мозгами. Эмбериотис — мошенник и шантажист!

— А Морлей?

— Я ведь вам уже говорил — я искренне о нем сожалею. Достойный человек и хороший врач, но, в конце концов, есть и другие врачи, не хуже.

— Да, есть и другие. А Фрэнк Картер? Его вы тоже без сожаления пошлете на смерть?

— Вот уж кому ни капли не сочувствую. Он этого не стоит. Отъявленный негодяй.

— Но он человек…

— Все мы люди…

— Да, все мы люди. А вы об этом забываете. Вот вы сказали, что Мабелль Сейнсбери Сил глупа, Эмбериотис — подлец, Фрэнк Картер — негодяй, а Морлей… Морлей всего лишь врач, каких много. Тут мы с вами расходимся, мистер Блант. Для меня жизнь этих людей не менее ценна, чем ваша.

— Вы не правы.

— Нет, я прав. По своей природе вы человек безупречно честный и порядочный. Но вот однажды вы оступились. На первый взгляд это на вас не повлияло. На людях вы оставались таким же честным, благородным, внушающим доверие человеком. Но жажда власти перевесила все ваши достоинства, сделавшись непомерной. И вот вы уже готовы спокойно пожертвовать жизнью четырех людей. И троих из них уже нет.

— Пуаро, неужели вы не понимаете, что от меня зависят безопасность и благополучие целой нации?

— Нация — понятие слишком общее, мосье. Я же обязан защищать каждого гражданина, а его никто не имеет права лишать жизни!

Пуаро поднялся.

— Значит, таков ваш ответ, — уточнил Алистер Блант.

— Да… Таков мой ответ, — устало сказал Пуаро.

Он направился к двери, отворил ее. Двое мужчин вошли в комнату.

2

Эркюль Пуаро спустился вниз, где его ждала Джейн Оливера. Она стояла у камина. Лицо у нее было бледным и напряженным. Рядом с нею стоял Говард Рейке.

— Ну что? — спросила Джейн.

— Все кончено, — тихо сказал Пуаро.

— Что вы хотите этим сказать? — резко спросил Рейке.

— Мистер Алистер Блант арестован по обвинению в убийстве.

— Я думал, он от вас откупится… — откровенно признался Рейке.

— Мне такое и в голову не пришло, — сказала Джейн.

Пуаро вздохнул.

— Этот мир принадлежит вам, — проговорил он. — Переделывайте его как хотите. Стройте заново. Дети мои, только пусть в вашем новом мире царят свобода и милосердие… Это все, о чем я прошу.