1

Разговор с Агнес Флетчер состоялся в Хартфорде, в уединенном кафе, так как девушка ни за что не хотела встречаться с Пуаро под бдительным оком мисс Морлей.

Первые четверть часа ушли на описание редкостной щепетильности миссис Флетчер, и в чем именно она проявляется. Оказалось, что и мистер Флетчер, даром что владеет лавкой, где продают спиртное, тоже никогда не имел трений с полицией, а все потому что закрывает свою лавку точно в положенное время, ни минуткой позже. В Литтл-Дарлингхэме все поголовно почитают мистера и миссис Флетчер. И никто из четверых детей (двое у мамаши Флетчер умерли в раннем детстве) сроду не причинил родителям никаких хлопот. А если теперь Агнес вызовут в полицию, то мамочка и папочка просто с ума сойдут, потому что, повторила Агнес, они всегда ходили с высоко поднятой головой и не имели с полицией никаких дел.

После того, как все это было повторено da capo[84] с привлечением все новых риторических фигур[85], Агнес наконец чуть-чуть приблизилась к предмету разговора.

— Мне бы не хотелось ничего объяснять мисс Морлей, сэр, ведь она спросит, почему я не рассказала об этом раньше, а мы — я и кухарка, — мы подумали, что наше дело — сторона, в газете ведь черным по белому было написано, что, мол, хозяин ошибся с лекарством, поэтому и застрелился, и револьвер у него был в руке, и все было ясно, правда, сэр?

— И когда же вы поняли, что заблуждаетесь? — сказал Пуаро, надеясь этим косвенным вопросом подтолкнуть Агнес к обещанному признанию.

— А когда прочитала в газете про Фрэнка Картера, молодого человека мисс Невилл. Про то, как он стрелял в того джентльмена, у которого работал в садовниках, тут-то меня как обухом по голове шарахнуло! Думаю, а не свихнулся ли он часом, потому что есть ведь такие психи, которым мерещится, что их преследуют или что они окружены врагами… Их опасно держать на свободе, их надо отправлять в сумасшедший дом. Вот я и думаю, может, Фрэнк Картер тоже из таких, я же помню, как он, бывало, заходил к нам и все твердил, что, мол, мистер Морлей против него и хочет разлучить их с мисс Невилл. Да разве мисс Невилл стала бы кого слушать! И правильно! Мы — Эмма и я — считали, что она права, ведь мистер Картер такой хорошенький и настоящий джентльмен. Да разве мы могли подумать, что он может какое зло учинить над мистером Морлеем. Просто нам все это показалось немного странным…

— Что именно вам показалось странным? — терпеливо допытывался Пуаро.

— Я говорю о том утре, сэр, ну, когда мистер Морлей застрелился. Я хотела узнать, можно ли мне сойти вниз и взять письма. Почтальон-то приходил, но Альфред приносит почту только для мисс Морлей и мистера Морлея, а для нас с Эммой он не удосуживается принести до самого ленча.

Ну, вот, выхожу я на лестничную площадку и смотрю вниз. Мисс Морлей не любила, чтобы мы спускались в холл в то время, когда хозяин работает, но я подумала, что если вдруг увижу Альфреда, то узнаю, есть ли что для нас с Эммой.

Агнес перевела дух.

— Тут я его и увидела, в смысле, Фрэнка Картера. Стоит на лестнице, ну, на той, что ведет наверх, на наш этаж. Стоит и смотрит вниз, вроде как выжидает. Чего это он, подумала я. А он стоит и вроде как прислушивается, прямо аж пошевелиться боится, понимаете?

— В котором часу это было?

— Должно быть, где-то около половины первого, сэр. Ну, я сразу подумала про мисс Невилл, что ее сегодня нет, вот, поди, он расстроится. По всему видать, этот дурень Альфред забыл ему сказать, не то он не стал бы тут дожидаться. Пока я думала, пойти ему, то есть мистеру Картеру, сказать или нет, он, кажется, решился сам все выяснить — гляжу, он быстро так с лестницы спускается и в коридор, в тот, что ведет в кабинет к хозяину. Ну, думаю, хозяину такое навряд ли понравится, того и гляди, шумиха начнется. И тут как раз Эмма меня зовет, что, мол, ты там замешкалась. А после, когда слух пошел, будто хозяин на себя руки наложил, у меня все из головы вон. Еще бы, страсть-то какая! Ну а потом, когда инспектор уже ушел, я и говорю Эмме, я, мол, ему не сказала, что мистер Картер виделся с хозяином. А она мне — разве мистер Картер сегодня приходил? Тогда я все ей выложила, а она говорит — ты, мол, должна была сказать об этом инспектору, а я ей — лучше я немного подожду, ну и она согласилась. Зачем было навлекать на мистера Картера неприятности. Ни Эмма, ни я, мы этого не хотели. А когда началось следствие и выяснилось, что хозяин слишком много налил в шприц лекарства и с испугу потом наложил на себя руки, то все вроде стало понятно. Я и подумала: какой мне смысл теперь что-то рассказывать. А два дня назад вдруг читаю в газете про мистера Картера. Я так и обомлела! Ведь если он чокнутый, вроде этих, которым кажется, что все за ними гоняются, и которые поэтому запросто всех подряд убивают, ну, тогда он и впрямь мог застрелить хозяина!

Девушка испуганно посмотрела на Пуаро, видимо, втайне надеясь на его одобрение.

— Не переживайте, мисс Агнес, — мягко сказал Пуаро, стараясь ее успокоить, — вы поступили совершенно правильно, рассказав мне об этом.

— Ах, сэр, теперь у меня просто камень с души свалился. Понимаете, я сама себе все время говорила, что должна это сделать. Но как, бывало, подумаю, что придется иметь дело с полицией… И что скажет мамочка! Она у нас ужас какая щепетильная…

— Да-да-да, — поспешно произнес Пуаро, чувствуя, что больше у него нет сил слушать про мамашу Флетчер, во всяком случае, этим утром.

2

Пуаро направился в Скотленд-Ярд. Когда его провели в кабинет старшего инспектора Джеппа, он сказал:

— Мне надо поговорить с Картером.

Джепп украдкой бросил на него быстрый взгляд.

— Это еще зачем?

— Вы против?

Джепп пожал плечами.

— О, разумеется, я не стану чинить препятствий. Куда мне с вами тягаться, — проворчал он. — Сам министр иностранных дел в вас души не чает. У вас, поди, половина правительства в кармане. Сколько вы нашим министрам скандалов замяли!

В голове у Пуаро мелькнуло воспоминание о деле, которое сам он окрестил «Авгиевыми конюшнями».

— Довольно остроумное решение, а? — не без самодовольства сказал он. — Признайтесь честно, дружище. Неплохо было придумано.

— Другой бы на вашем месте постеснялся так говорить. Послушайте, Пуаро, у вас нет ни капли скромности!

Улыбка сошла с лица Пуаро.

— Неправда, — сказал он.

— Ну, хорошо, хорошо. Я не то хотел сказать. Но вы так носитесь иногда с вашим остроумием, черт его побери. Зачем вам понадобился Картер? Хотите его спросить, не убивал ли он Морлея?

К удивлению Джеппа, Пуаро утвердительно кивнул.

— Именно для этого, мой друг.

— Рассчитываете, что он вам так все и выложит?

Джепп засмеялся, но Эркюль Пуаро даже не улыбнулся.

— Да, скорее всего.

Джепп пытливо на него посмотрел.

— Послушайте, я вас знаю лет двадцать, не меньше. Но я до сих пор не всегда могу понять, куда вы клоните. Я знаю, что вы не прочь выгородить этого юнца. Вам почему-то не хочется, чтобы его обвинили…

Эркюль Пуаро решительно затряс головой.

— Нет, нет, вы не правы. Тут совсем другое…

— Я подумал было, что вы из-за этой девушки… этой молоденькой блондинки. Вы же порой бываете так сентиментальны…

— Это я-то сентиментален! — возмутился Пуаро. — Сентиментальность — чисто английская черта. У вас в Англии вечно кого-то оплакивают — то юных возлюбленных, то умирающих матушек, то бедных малюток. Для меня же превыше всего — истина. Если Фрэнк Картер убийца, то что мне за дело, женится он или нет на этой хорошенькой, но совершенно заурядной девице, которая, попади он на виселицу, через год, максимум через два, забудет его и найдет кого-нибудь другого. Так что никакой сентиментальности.

— В таком случае, почему вы никак не хотите поверить в то, что он виновен?

— Я-то как раз хотел бы в это верить.

— Вижу, у вас есть какие-то доказательства его невиновности… Тогда почему вы их скрываете? Уж с нами-то могли бы играть в открытую.

— Ни о чем ином я и не помышлял. Могу вам дать имя и адрес свидетельницы, которая для вас просто неоценима. Ее показания позволят вам возбудить против Картера дело.

— Но тогда… Господи! Вы меня совсем запутали. Зачем же тогда вам нужно его видеть?

— Чтобы удовлетворить свое любопытство.

Больше Пуаро не сказал ни слова.

3

Фрэнк Картер, бледный и осунувшийся, но еще не совсем утративший свой гонор, смотрел на неожиданного посетителя с нескрываемым раздражением.

— А, чертов французишка, это вы! — накинулся он на Пуаро. — Что вам от меня нужно?

— Хотел вас повидать и кое о чем с вами побеседовать.

— Ну, вот он я. Повидали? А беседовать не желаю. Только в присутствии адвоката. Это мое право. Так что не заставите. Не скажу ни слова, пока не будет адвоката. Мое право.

— Ну, разумеется. Можно за ним послать, если хотите. Но я бы предпочел, чтобы его не было.

— Ну еще бы! Хотите вытянуть из меня какое-нибудь признание, а?

— Зачем? Мы ведь одни.

— Ну и что из того? Ваши дружки из полиции наверняка нас подслушивают.

— Ошибаетесь. Я действительно пришел поговорить с вами с глазу на глаз.

Фрэнк Картер хитро осклабился. Вид у него был отталкивающий.

— Ну, хватит! Вам не поймать меня на эту удочку, придумайте трюк поновее.

— Вам знакомо имя Агнес Флетчер?

— Сроду о такой не слышал.

— Думаю, вы ее вспомните, хотя, наверное, никогда не обращали на нее внимания. Эта девушка служила горничной на Квин-Шарлотт-стрит, пятьдесят восемь.

— Ну и что?

— Утром того дня, когда убили мистера Морлея, — неспешно продолжил Пуаро, — Агнес случайно видела вас на лестнице. Вы стояли и к чему-то прислушивались, а потом направились в кабинет мистера Морлея. Это было примерно в двенадцать двадцать шесть.

Фрэнк Картер заметно вздрогнул. Глаза у него забегали, на лбу выступил пот.

— Ложь! — заорал он. — Наглая ложь! Вы ее подкупили! Или в полиции подкупили, чтобы она на меня наговорила.

— По вашим же словам, вы в это время прогуливались по Марилебон-роуд.

— Вот именно. А девчонка врет. Не могла она меня видеть. Грязная ложь! А если видела, то чего же она раньше молчала?

— Она сразу же рассказала об этом своей подруге, кухарке. Обе были так напуганы, что растерялись, не знали, как им быть. Ну а потом, когда вынесли вердикт о самоубийстве, они успокоились и решили, что уже не стоит все это ворошить.

— Не верю ни одному вашему слову! Они сговорились, бессовестные лгуньи, что та, что другая.

Эркюль Пуаро ждал.

Когда Картер наконец выдохся, Пуаро все тем же спокойным размеренным голосом продолжил:

— Вы можете говорить о них что угодно и изображать праведный гнев, но это вам не поможет. Девушки собираются рассказать все полиции, и им поверят. Потому что они говорят правду, и вам это прекрасно известно. Агнес Флетчер действительно видела вас на лестнице. А оттуда вы пошли не к выходу на улицу, а к кабинету мистера Морлея. И вы вошли в этот кабинет.

И, выдержав паузу, Пуаро тихо спросил:

— Что случилось потом?

— Это все ложь, говорю вам!

Эркюль Пуаро вдруг почувствовал, как сильно он устал… и как он уже стар. Фрэнк Картер не вызывал у него ни малейшей симпатии. Откровенно говоря, этот гусь был ему попросту противен. Хвастунишка, лгун, мошенник. Без таких вот субъектов жизнь была бы намного приятнее. Ему, Эркюлю Пуаро, надо только не вмешиваться, пусть мальчишка упорствует в своей лжи… В результате одним подлецом станет меньше…

— И все же я советую вам рассказать правду… — проговорил Эркюль Пуаро, конечно же понимавший, почему этот юнец так упорствует.

Картер туп, но не настолько, чтобы не сознавать, что упорное отрицание — самый лучший для него выход. Если он дрогнет и сознается, что в двадцать шесть минут первого входил в кабинет, он подвергнет себя смертельной опасности. Тогда все, что бы он потом ни говорил, будет расценено как ложь.

Ладно, пусть упирается дальше. Тогда он, Эркюль Пуаро, умывает руки… А Фрэнка Картера скорее всего повесят за убийство Генри Морлея… может, это даже в чем-то и справедливо.

Эркюлю Пуаро надо только встать и уйти.

Фрэнк Картер снова выкрикнул:

— Это ложь!

Последовало молчание. Эркюль Пуаро не встал и не ушел. Хотя ему хотелось это сделать, очень хотелось.

Он подался к Фрэнку, призвал на помощь всю свою недюжинную волю и сказал:

— То, что я вам сказал, — не ложь, поверьте. Если вы не стреляли в Морлея, у вас только один выход — рассказать мне, что же на самом деле произошло.

Картер со злобной подозрительностью взглянул на сыщика. И вдруг лицо у него дрогнуло и стало растерянным. Губы скривились, глаза тревожно забегали — как у загнанного зверя.

Теперь все висело на волоске…

И Фрэнк Картер сдался, сломленный напором Эркюля Пуаро.

— Ладно… Расскажу, — хрипло сказал он. — И будьте вы прокляты, если вы меня обманете! Я действительно поднялся до середины лестницы и стал ждать, когда Морлей останется один. Стоял и смотрел на лестничную площадку того этажа, где находится его кабинет. Я видел, как вышел и стал спускаться какой-то толстяк. Пока я решал, идти мне к Морлею или нет, на площадку вышел еще один человек и тоже стал спускаться. Я понял, что теперь самое время воспользоваться моментом. Я кинулся к кабинету и без стука проскользнул в дверь. Я хотел объясниться наконец с Морлеем начистоту. Он мне все время все портил, будь он проклят! Настраивал Глэдис против меня…

Молодой человек умолк.

— Продолжайте, — властно сказал Пуаро.

— Он лежал там… мертвый. — Голос у Картера срывался. — Это правда! Готов чем угодно поклясться! Лежал именно так, как зафиксировано в протоколах расследования. В первый момент я решил, что мне просто показалось. Я наклонился над ним, взял за руку. Она была холодная как лед. На лбу дырочка от пули, и вокруг нее запекшаяся кровь…

На лбу Фрэнка Картера снова выступил пот.

— Тогда я понял, что попал в ловушку. Ведь все подумают, что это я его прикончил. Слава Богу, я ни к чему не успел прикоснуться. Кроме дверных ручек… Я обтер их носовым платком, вышел из кабинета и помчался вниз. В холле никого не было, и я кинулся вон со всех ног. Чему же удивляться, если я был не в себе! Как потом про меня говорили.

Он затравленным взглядом посмотрел на Пуаро.

— Это правда. Клянусь, чистая правда… Он уже был мертв. Поверьте мне!

Пуаро встал.

— Я вам верю, — устало сказал он и направился к двери.

— Меня повесят! — закричал Фрэнк Картер. — Как пить дать, повесят, если узнают, что я там был!

— Напротив, этим признанием вы спасли себя от виселицы.

— Не верю. Они скажут, что я…

Пуаро обернулся.

— Ваши показания подтверждают мою версию. Теперь положитесь на меня.

И Пуаро вышел, не испытывая ни малейшей радости оттого, что добился своего.

4

К дому мистера Барнса в Илинге Пуаро подъехал в восемнадцать часов сорок пять минут. Он помнил, как мистер Барнс как-то обмолвился, что это самое удачное время для визитов.

Мистер Барнс священнодействовал над одной из своих клумб.

— Нам нужен дождь, мосье Пуаро! Ах, как нужен дождь! — донеслось до ушей знаменитого детектива. Похоже, это было своего рода приветствием.

Потом мистер Барнс внимательно поглядел на гостя и сказал:

— Вид у вас не ахти, мосье Пуаро.

— Порой я вынужден делать то, чего совсем не хотел бы делать.

Мистер Барнс сочувственно кивнул.

— Понимаю.

Пуаро рассеянно оглядел небольшие аккуратные клумбы.

— Как изумительно спланирован ваш садик! Идеальная гармония! Просто настоящее произведение искусства.

— Когда имеешь такой маленький клочок земли, из него приходится извлекать все, что можно. И при разбивке сада нельзя допустить ни малейшего просчета.

Эркюль Пуаро кивнул, соглашаясь.

— Значит, вы его взяли? — спросил Барнс.

— Кого? Фрэнка Картера?

— Ну да. Признаться, я удивлен.

— Вы ведь не верили, что Морлей убит по личным мотивам, если можно так выразиться.

— Нет. Честно говоря, нет. Раз замешаны Эмбериотис и Алистер Блант, значит, дело связано с разведкой или контрразведкой.

— В ту первую нашу встречу вы так мне и сказали.

— Да. Я совершенно в этом не сомневался.

— Однако вы ошибались, — с расстановкой проговорил Пуаро.

— И не говорите! Самому досадно! Беда в том, что каждый смотрит на все со своей колокольни. Я так часто сталкивался со всякого рода шпионажем, что теперь мне повсюду мерещатся шпионы.

— Вам приходилось наблюдать за карточными фокусами? Там вас все время пытаются отвлечь от нужной карты.

— Да, конечно.

— Здесь действуют примерно по тому же принципу. Как только всплывает версия убийства по личным мотивам, тут же — оп-ля! — нам подбрасывают отвлекающую карту. Эмбериотис, Алистер Блант, тревожные политические события, нестабильное положение в стране… — Пуаро пожал плечами. — Но особенно здорово удалось сбить меня с толку вам, мистер Барнс.

— Боюсь, что вы правы, мосье Пуаро, и готов просить у вас прощения.

— Видите ли, вы человек осведомленный, поэтому к вашим словам я не мог не прислушиваться.

— Понимаете, я был уверен в том, что говорил. Это единственное, что может меня оправдать перед вами.

Мистер Барнс помолчал и со вздохом спросил:

— Значит, мотивы сугубо личные?

— Разумеется. Я ухлопал уйму времени, чтобы докопаться до мотивов этого убийства… А ведь удача сама плыла ко мне в руки.

— Удача?

— Ну да. Я случайно услышал обрывок одного разговора, который на многое проливает свет… Если бы я вовремя понял, что он означает!

Мистер Барнс задумчиво почесал нос тяпкой. К его переносице прилип комочек земли.

— Вы, как всегда, говорите загадками, — добродушно заметил он.

Пуаро пожал плечами.

— А разве вы со мной были более откровенны?

— Я?

— Да.

— Дружище, у меня и в мыслях не было, что убийца — Картер. Я был уверен, что он ушел задолго до того, как застрелили Морлея. А теперь, наверное, выяснилось, что он лгал, когда говорил, что его в то время уже не было в доме?

— В двенадцать двадцать шесть Картер находился в доме. И именно он видел настоящего убийцу, — сказал Пуаро.

— Значит, Картер не..

— Говорю вам, Картер видел убийцу!

— Он его узнал? — спросил Барнс. Пуаро молча покачал головой.