— Потрудились на славу… Вам угодно было сенсацию? Пожалуйста получайте! — торжествующе воскликнул Джепп, когда они с Пуаро возвращались после дознания.
Пуаро кивал.
— Вы первый все поняли, — продолжал Джепп, — сам-то я с этим трупом оплошал. Действительно, никто просто так не станет уродовать лицо. Малоприятное занятие. Должна быть веская причина. И эта причина — помешать опознанию. Сам я ни за что бы не догадался, что это не мисс Сейнсбери Сил, — великодушно добавил Джепп.
— Друг мой, — с улыбкой сказал Пуаро, — на самом деле, эти две женщины в значительной мере похожи друг на друга, хотя на первый взгляд это просто невозможно представить. Миссис Чепмен — яркая, привлекательная, умело пользующаяся косметикой, элегантно одетая. Мисс Сейнсбери Сил — одета немодно, даже неряшливо, губную помаду и румяна, наверное, и в руках никогда не держала. Но суть-то в другом. Обеим немного за сорок лет. Рост примерно одинаковый, сложение — тоже. У обеих волосы начали седеть, и обе подкрашивают их в светло-русый цвет.
— Да, конечно, если так посмотреть… В одном мы должны признаться — наша красотка Мабелль надула нас обоих. Ловко надула. Вот уж не думал, что она так умеет притворяться!
— Но, мой друг, она вовсе и не притворялась. Мы ведь тщательно проверяли все, что она нам рассказывала.
— Проверяли, но откуда нам было знать, что она способна на убийство. Вот ведь как все повернулось… Не Сильвия убила ее, а она — Сильвию.
Эркюль Пуаро недоверчиво покачал головой. Облик мисс Сейнсбери Сил никак не увязывался с тем, что говорил инспектор. Пуаро очень в этом сомневался, хотя в ушах у него и звучал писклявый насмешливый голос мистера Барнса: «Последите-ка лучше за почтенными особами…»
Мабелль Сейнсбери Сил — дама в высшей степени почтенная.
— Я намерен докопаться до сути, Пуаро. Ей не удастся снова меня надуть, — с чувством сказал Джепп.
Джепп позвонил на следующий же день. Говорил он как-то странно.
— Пуаро, хотите новость? Все кончено, дружище! Кончено!
— Pardon? Плохо слышно… Я не совсем понял…
— Кончено, мой друг. Крышка. Конец! Можете больше не суетиться!
В голосе Джеппа слышалось горькое разочарование. Пуаро был удивлен.
— Что кончено?
— Да это проклятое дело! Все кончено — искать некого, хватать некого! Ни шумихи в газетах, ничего! Игра окончена!
— И все-таки я не понимаю…
— Ладно, слушайте. Внимательно слушайте, потому что я не могу называть имен. Вы ведь в курсе наших дел. Знаете, что мы все прочесываем в поисках некоего лица?
— Да-да, конечно. Понял.
— Ну так вот, велено прекратить. Замять. Помалкивать. Теперь поняли?
— Да-да. Но почему?
— Приказ этого треклятого Министерства иностранных дел.
— Но почему? Дело-то обычное, разве не так?
— Вполне.
— Чем же им так симпатична мисс… ну, в общем, эта мисс?..
— Да при чем тут она? Им на нее наплевать. Они боятся шумихи… Если она предстанет перед судом, неизбежно всплывет имя миссис А. Ч. Труп… Вся эта чертова секретность! Думаю, загвоздка в муже. Будь он проклят, этот самый А. Ч… Понимаете?
— Да-да.
— Думаю, он где-то за границей с каким-нибудь деликатным поручением, и они не хотят подложить ему свинью.
— Тьфу!
— Вы что-то сказали?
— У меня вырвался возглас досады, mon ami!
— Ах, вот оно что. А я уж было подумал, что вы подхватили насморк. Да, действительно очень досадно. Я бы даже сказал что-нибудь и похлеще. Позволить ей выйти сухой из воды! Я просто в бешенстве!
— Нет, сухой из воды ей не выйти, — кротко возразил Пуаро.
— Говорю вам, у нас руки связаны!
— У вас — может быть, а у меня нет.
— Пуаро, дружище! Значит, вы будете стоять до конца?
— Mais oui[64] — умру, но не отступлюсь.
— Ну, нет, дружище, зачем же умирать? И не забывайте об осторожности. Тут нам такое дельце досталось — того и гляди, пришлют бандероль с каким-нибудь тарантулом![65]
Пуаро положил трубку. «Что это я вдруг впал в пафос? — пробормотал он. — Умру, но не отступлюсь». Ну и фразочка! Просто из мелодрамы! Vraiment[66], чепуха какая-то.
С вечерней почтой пришло письмо. Оно было напечатано на машинке, все, кроме подписи.
«Дорогой мосье Пуаро!
Буду крайне признателен, если навестите меня завтра в 12.30. У меня для вас поручение. Если это вам неудобно, то, может быть, вы договоритесь по телефону с моим секретарем о встрече в другое время? Прошу прощения за это наспех написанное послание.
Пуаро разгладил листок и еще раз перечитал письмо. В этот момент зазвонил телефон.
Время от времени Эркюль Пуаро развлекался тем, что по звуку телефонного звонка пытался угадать, какое известие предстоит услышать. На этот раз он тотчас почувствовал, что сообщат нечто важное. Когда ошибаются номером, звонок звучит совсем не так, когда звонит кто-то из друзей — тоже.
Он снял трубку.
— Алло? — произнес он очень вежливо и с чуть заметным акцентом.
— Пожалуйста, назовите ваш номер, — монотонно проговорил кто-то.
— Уайтхолл, семьдесят два — семьдесят два.
Пауза, щелчок.
— Мосье Пуаро? — раздался женский голос.
— Да.
— Мосье Эркюль Пуаро?
— Да.
— Мосье Пуаро, возможно, вы уже получили или вскоре получите письмо.
— Кто говорит?
— Вам это знать необязательно.
— Пусть так, но, мадам, вечерней почтой я получил восемь писем и три счета.
— Вы знаете, о каком письме идет речь. Будьте благоразумны, мосье Пуаро, откажитесь от поручения, которое вам предложат.
— Мадам, позвольте мне самому решить этот вопрос.
— Предупреждаю вас, мосье Пуаро. Мы больше не намерены терпеть ваше вмешательство. Лучше держитесь подальше от этого дела, — холодно произнес голос.
— А если я не последую вашему совету?
— Тогда мы вынуждены будем принять меры, чтобы обезопасить себя от ваших дальнейших действий…
— Вы мне угрожаете?
— Мы просто просим вас проявить благоразумие… Для вашего же блага.
— Вы очень великодушны.
— Изменить ход событий вы не сможете. Все уже подготовлено. Вас это дело не касается, держитесь от него подальше. Поняли?
— О да, понял. Однако полагаю, что гибель мистера Морлея очень даже меня касается.
— Смерть Морлея — случайность. Он мешал нашим планам.
— Но это человек, мадам. И он умер не своей смертью.
— Не имеет значения.
— Ошибаетесь… — В спокойном голосе Пуаро послышались жесткие нотки.
— Он сам виноват. Не внял голосу рассудка.
— Так же, как и я.
— Значит, вы глупец.
Послышался щелчок: на другом конце провода положили трубку.
— Алло? — сказал Пуаро и тоже дал отбой.
Он не стал даже запрашивать на коммутаторе номер абонента. Наверняка звонили из телефонной будки.
Ему, однако, и без того было над чем задуматься, поскольку он явно уже где-то слышал этот голос. Он ломал голову, стараясь вырвать из глубин памяти ускользающее воспоминание. Может, это была мисс Сейнсбери Сил?
Насколько он помнил, голос у нее был высокий и какой-то жеманный, а артикуляция подчеркнуто четкая. Нет, этот голос звучал иначе, однако… Может, мисс Сейнсбери Сил просто изменила голос и манеру говорить? Она же когда-то была актрисой. А значит, ей это сделать ничего не стоит. Но тембр вроде бы совсем другой…
Нет, подобное объяснение решительно не удовлетворило Пуаро. Все-таки это не мисс Сил. Голос звонившей был не слишком хорошо ему знаком, но он точно слышал его прежде, может раза два…
Зачем они звонят ему, угрожают? Неужели надеются запутать? Да, очевидно, надеются. Психологи из них никудышные.
Утренние газеты вновь изобиловали сенсационными новостями. Накануне вечером стреляли в премьер-министра, когда он с другом выходил из своей резиденции на Даунинг-стрит, 10. К счастью, пуля пролетела мимо. Стрелявшего индуса взяли под арест.
Прочтя это сообщение, Пуаро схватил такси и отправился в Скотленд-Ярд. Его тотчас же провели в кабинет старшего инспектора. Джепп был рад его видеть.
— A-а, знаю-знаю, что вас сюда привело. В газетах не упоминается, кто этот «друг» премьер-министра?
— Нет. А кто же он?
— Алистер Блант.
— В самом деле?
— У нас есть все основания предполагать, что пуля была предназначена Бланту, а не премьер-министру. Просто этот горе-стрелок не умеет пользоваться оружием.
— Кстати, кто он?
— Один помешанный студент-индус. Чокнутый, как все они… Но он мелкая сошка. Приказы отдают другие. А этот только палит из пистолета. Рядом с резиденцией, как всегда, торчали какие-то зеваки. Когда раздался выстрел, один молодой американец вцепился мертвой хваткой в какого-то бородатого парня. Начал звать полицию и вопить, что задержал убийцу. А индус тем временем спокойно смотался. Но один из наших людей все-таки его схватил.
— И кто же этот американец? — живо спросил Пуаро.
— Молодой парень по фамилии Рейке. А почему… — Джепп запнулся, впившись взглядом в Пуаро. — В чем дело?
— Говард Рейке, проживает в отеле «Холборн-палас», так?
— Верно. Кто… ну конечно! То-то я смотрю, фамилия знакомая. Это же пациент, который сбежал из приемной в тот день, когда Морлей застрелился.
Джепп помолчал.
— М-да, неожиданный поворот… — пробормотал он. — Опять мы вышли на эту историю с дантистом. А вы, Пуаро, все еще держитесь за свою версию?
— Да. Держусь, — твердо сказал Эркюль Пуаро.
В особняке на набережной Челси Пуаро был принят секретарем, высоким вяловатым юношей с изысканными светскими манерами.
— Мосье Пуаро, я прошу прощения… И мистер Блант тоже. Его вызвали на Даунинг-стрит, — несколько чопорно заговорил молодой человек. — По поводу этого… гм… вчерашнего инцидента. Я вам звонил, но, к сожалению, вы уже ушли. Мистер Блант поручил мне узнать, не согласитесь ли вы погостить в выходные в его доме в Кенте. Это Эксшем. Если вы согласны, завтра вечером мистер Блант заедет за вами на своем автомобиле.
Пуаро колебался.
— Мистер Блант очень хотел бы видеть вас, — подчеркнул молодой человек.
Эркюль Пуаро наклонил голову.
— Благодарю вас. Я согласен.
— О, превосходно! Мистер Блант будет очень рад. Если он заедет за вами без четверти шесть, это не… О, добрый день, миссис Оливера… — сказал он, увидев, что в комнату вошла мать Джейн. На ней было шикарное платье. Тщательно уложенные волосы венчала маленькая шляпка, кокетливо сдвинутая на правую бровь.
— О! Мистер Селби! Мистер Блант случайно не давал вам никаких поручений относительно садовых кресел? Я хотела напомнить ему об этом вчера вечером, мы же собираемся уехать на выходные и…
Увидев Пуаро, миссис Оливера смолкла.
— Вы знакомы с миссис Оливера, мосье Пуаро?
— Да, я уже имел удовольствие видеть мадам.
Пуаро поклонился.
— О! Здравствуйте, — небрежно бросила миссис Оливера и снова обернулась к молодому человеку. — Конечно, я знаю, как Алистер занят. Наверное, для него эти мелочи не имеют значения…
— Не беспокойтесь, миссис Оливера, — деловито сказал секретарь. — Он мне все сказал, и я уже созвонился с мосье Дивером.
— Ох, у меня просто гора с плеч. Кстати, не скажете ли, мистер Селби…
Она трещала без умолку. Вот квочка, подумал Пуаро, ну да, удивительно похожа на глупую жирную курицу, сидящую на насесте.
Миссис Оливера, ни на минуту не переставая кудахтать, поплыла к двери, величественно неся свой пышный бюст.
— …и если вы совершенно уверены, что выходные мы проведем в семейном кругу…
Мистер Селби кашлянул.
— Э-э… к нам, наверное, присоединится мосье Пуаро.
Миссис Оливера резко повернулась и посмотрела на Пуаро с нескрываемым отвращением.
— В самом деле?
— Мистер Блант был столь любезен, что пригласил меня, — решился внести ясность Пуаро.
— Ах вот как… Я что-то не очень понимаю Алистера… Извините, мосье Пуаро, но мистер Блант мне совершенно определенно говорил, что хотел бы отдохнуть в семейном кругу.
— Мистер Блант, — твердо возразил Селби, — совершенно определенно хотел бы провести выходные в обществе мосье Пуаро.
— О, неужели? А мне он почему-то ничего об этом не сказал.
Дверь отворилась, и вошла Джейн.
— Мама, ты идешь? — с легким раздражением спросила она. — У нас в час пятнадцать ленч, нас же будут ждать.
— Иду, иду. Какая же ты нетерпеливая!
— Ну же, идем, ради Бога… Здравствуйте, мосье Пуаро, — сказала она неожиданно кротким голосом. Раздражение Джейн как рукой сняло. Она настороженно смотрела на Пуаро.
— Мосье Пуаро едет с нами в Эксшем, — ледяным тоном пояснила миссис Оливера.
— О!.. Понятно!
Джейн Оливера посторонилась, пропуская мать, и хотела было последовать за ней, но вдруг быстро обернулась.
— Мосье Пуаро!
Тон был повелительный.
Пуаро подошел к ней.
Она понизила голос:
— Вы едете в Эксшем? Зачем?
Пуаро пожал плечами.
— Пожелание вашего дядюшки.
— Но он не знает… Он не мог знать… Когда он просил вас об этом? Нет ни малейшей необходимости…
— Джейн! — позвала из холла миссис Оливера.
— Останьтесь. Никуда не ездите, — негромко, но властно бросила девушка и вышла.
Пуаро слышал, как мать с дочерью препираются. Миссис Оливера выговаривала ей своим высоким кудахтающим голосом:
— Я больше не намерена терпеть твою грубость… Я вынуждена буду принять меры, чтобы ты не вмешивалась…
Мистер Селби сказал:
— Итак, завтра, около шести вечера. Вы не против, мосье?
Пуаро рассеянно кивнул. Вид у него был такой, будто он только что увидел привидение. Однако в шок его повергло не то, что он увидел, а то, что… услышал.
Две фразы, донесшиеся до него через открытую дверь, почти в точности совпадали с теми, которые были произнесены вчера вечером по телефону. Теперь он понял, почему голос звонившей ему дамы показался ему тогда смутно знакомым.
Выйдя на залитую солнцем улицу, Пуаро энергично тряхнул головой.
Неужели миссис Оливера?
Неужели это она говорила с ним вчера по телефону? Нет, не может быть!
Эта безмозглая светская дамочка, тщеславная, суетливая и жадная, которая дальше своего носа ничего не видит? Как он только что ее про себя назвал? Курица на насесте? C'est ridicule![67] Откормленная, жирная курица.
Должно быть, слух его подвел. И все же…
«Роллс-ройс» прибыл в точно назначенное время.
В автомобиле кроме самого Алистера Бланта был только секретарь. Миссис Оливера с Джейн, вероятно, уже отбыли в другом автомобиле.
Поездка прошла без всяких происшествий. Блант говорил мало, главным образом о своем саде и о недавней цветочной выставке.
Пуаро не преминул поздравить его с тем, что он так счастливо избежал трагического исхода.
— О, вы об этом! Напрасно вы думаете, что парень стрелял именно в меня, — возразил Блант. — Бедняга, он, по-моему, и прицелиться-то не умеет. Какой-то полоумный студент. Такие как он, в сущности, довольно безобидны. Но они легко поддаются чужому влиянию. Думают, если пальнуть наугад в премьер-министра, то можно изменить ход истории… Право, это даже трогательно.
— На вас ведь не раз покушались?
Блант поморщился.
— Ну это громко сказано… Вот не так давно прислали посылку с бомбой. Так эта бомба и взорваться бы не могла — они что-то там не так соединили. Знаете, эти парни воображают, что могут править миром. Но что им можно доверить, если они даже бомбу не умеют толком изготовить!
Он покачал головой.
— Во все времена существовали эдакие непримиримые идеалисты с волосами до плеч, которые и понятия не имеют о том, что именно и как нужно делать. Я звезд с неба не хватаю, но читать, писать и считать умею. Вы ведь понимаете, что я под этим подразумеваю?
— По-моему, да, но лучше, если вы немного разовьете вашу мысль.
— Извольте. Я умею хорошо читать на моем родном английском языке, то есть понимаю, о чем ведется речь в том или ином документе. Я сейчас говорю не о сложных материях, таких как высшая математика или философия, речь идет о вещах достаточно элементарных. Возьмем, к примеру, деловые бумаги. Так вот — большинство даже не в состоянии в них вникнуть. Или если требуется что-то написать, пожалуйста, — мне ничего не стоит четко изложить свои мысли. Ведь, оказывается, даже это мало кто умеет делать. То же и с арифметикой. Если у Джонса восемь бананов, а Браун возьмет у него десять, сколько остается у Джонса? Как правило, люди прикидываются, что знают ответ. И редко кто скажет, что задача поставлена некорректно и просто не имеет решения.
— Стало быть, большинство заподозрит тут какой-то трюк?
— Совершенно верно. Политические деятели тоже не исключение. Я же всегда руководствуюсь исключительно здравым смыслом. И знаете, в конце концов, здравый смысл побеждает.
И он с чуть смущенной улыбкой добавил:
— Однако что это я все о работе да о работе. Дурная привычка. Мне ведь и самому хочется забыть о делах, хотя бы на то время, когда я уезжаю из Лондона… Мосье Пуаро, я предвкушаю, как буду слушать рассказы о ваших приключениях. Знаете, я ведь люблю детективы. Как вы полагаете, есть в них хоть доля правды?
До самого конца поездки разговор шел исключительно о самых захватывающих моментах из практики знаменитого сыщика. Алистер Блант слушал очень внимательно и точно школьник с азартом расспрашивал о деталях.
По прибытии в Эксшем всю прелесть их приятной беседы испортил оказанный Пуаро прием со стороны миссис Оливера. От нее буквально веяло холодной недоброжелательностью. Гордо выпятив свой монументальный бюст, она намеренно не замечала Пуаро, обращаясь исключительно к мистеру Бланту и его секретарю.
Мистер Селби проводил гостя в отведенную для него комнату.
Дом был очень уютным: не слишком велик, меблирован — как и лондонский особняк — просто, но с отменным вкусом. Чувствовалось, что эта кажущаяся простота стоит огромных денег. Вышколенная прислуга превосходно справлялась со своими обязанностями. Кухня была чисто английская, а столовые вина, которые подавались за обедом, привели Пуаро в совершенный восторг. Бульон в супе был безупречно прозрачным, затем последовали: печеный палтус, седло барашка[68] с нежнейшим зеленым горошком и на десерт — клубника со сливками.
Пуаро так рьяно наслаждался этими роскошествами, что его почти не трогали ни холодность миссис Оливера, ни граничащая с грубостью резкость ее дочери. Джейн почему-то смотрела на него с откровенной враждебностью. «Отчего бы это?» — вяло подумал вдруг Пуаро, доедая клубнику.
— А почему Элен сегодня с нами не обедает? — вполголоса спросил Блант, не поднимая глаз от тарелки.
Джулия Оливера поджала губы.
— Мне показалось, что наша дорогая Элен немного переутомилась, работая в саду. Вот я и подумала, что ей лучше пораньше лечь спать, нежели утруждать себя переодеванием к обеду, а потом сидеть туг, превозмогая усталость. Она тут же со мной согласилась.
— Понятно, — рассеянно проговорил Блант. Однако казалось, что он пребывает в некотором недоумении. — А я думал, наши семейные обеды внесут некоторое разнообразие в ее жизнь.
— Элен очень непритязательна… И к тому же привыкла рано ложиться, — твердо возразила миссис Оливера.
Провожая дам в гостиную — Блант, беседовавший со своим секретарем, немного поотстал, — Пуаро услышал, как Джейн сказала матери:
— Мама, дяде Алистеру не понравилось, что ты отправила Элен Монтрессор спать, не понравилось это твое пренебрежение к ней.
— Чепуха, — отрезала миссис Оливера, — твой дядя и так к ней слишком добр. Все его бедные родственники прекрасно устроены. С его стороны было более чем великодушно позволить этой Элен Монтрессор жить здесь. И если он полагает, что обязан еще и каждые выходные терпеть ее за обедом, то это просто глупо. Она ему седьмая вода на киселе. Думаю, Алистер не должен связывать себя по отношению к ней какими-то обязательствами.
— Мне кажется, она по-своему не лишена гордости, — сказала Джейн. — Она так много работает в саду.
— Что ж, это свидетельствует о ее благоразумии, — примирительно сказала миссис Оливера. — Шотландцы — независимый народ. Это качество достойное уважения.
В гостиной миссис Оливера удобно расположилась на кушетке и, по-прежнему упрямо не замечая Пуаро, обратилась к дочери:
— Дорогая, принеси мне «Лоу даун ревю». Там что-то пишут о Лоис Ван Шойлер и об этом ее проводнике-марокканце.
В дверях появился Алистер Блант.
— Мосье Пуаро, пойдемте ко мне в кабинет, — сказал он.
Святилище Алистера Бланта находилось в задней части дома и представляло собой вытянутую комнату с довольно низким потолком и выходящими в сад окнами. Мягкие глубокие кресла и диваны. Здесь царил тот легкий беспорядок, который придает жилью уютный и комфортный вид. Он, Эркюль Пуаро, безусловно, предпочел бы строгую симметрию!
Алистер Блант предложил гостю сигарету, сам раскурил свою трубку и, не мешкая, приступил к делу.
— Признаться, я не удовлетворен результатами дознания. Разумеется, я имею в виду эту Сейнсбери Сил. По каким-то соображениям, — думаю, совершенно оправданным, — власти запретили расследование. Не знаю, кто такой Альберт Чепмен и чем он занимается, но, видимо, чем-то очень важным, и всякая огласка может поставить его в затруднительное положение. Подробности мне неизвестны, но премьер-министр заявил, что нельзя допускать никакой шумихи вокруг этого дела, и чем скорее все о нем забудут, тем лучше. Такова официальная точка зрения. Как говорится, им виднее. Но теперь у полиции руки связаны.
Алистер Блант подался вперед.
— Но я, лично я, хочу знать правду, мосье Пуаро. И только вы можете до нее докопаться. Ведь вы не связаны бюрократическими путами.
— Что я должен сделать, мистер Блант?
— Найти эту женщину — мисс Сейнсбери Сил.
— Живую или мертвую?
Брови у Алистера Бланта поползли вверх.
— По-вашему, есть вероятность, что она мертва?
Эркюль Пуаро немного помолчал.
— Если вы хотите знать мое мнение, — с апломбом проговорил он, — подчеркиваю, это пока только мнение, — то да, я думаю, ее нет в живых…
— Но почему вы так думаете?
Эркюль Пуаро сдержанно улыбнулся.
— То, что я сейчас скажу, покажется вам бессмыслицей: потому что в ящике комода лежала пара новых чулок.
Алистер Блант озадаченно уставился на него.
— Вы странный человек, мосье Пуаро.
— Весьма странный. Если считать странностью методичность и аккуратность. И еще я умею логически мыслить и не люблю извращать факты, чтобы подогнать их под готовую версию. Хотя чаще всего именно так все и поступают.
— Я все обдумываю случившееся, — сказал Алистер Блант. — У меня привычка вникать во все основательно. Чертовски запутанное дело! Сначала стреляется дантист, потом находят труп миссис Чепмен с изуродованным лицом — находят в ее собственном сундуке. Скверно! Чертовски скверно! Не могу отделаться от мысли, что за этим что-то кроется.
Пуаро кивнул.
— И знаете, — продолжал Блант, — чем больше я об этом думаю… Я совершенно уверен, что мисс Сил не была знакома с моей женой. Она солгала, чтобы иметь возможность заговорить со мной. Зачем? С какой целью? Ради мизерного пожертвования? Да и то не ей лично, а миссии.
Чувствую, все это специально подстроено, чтобы встретиться со мной у моего дома. И по времени рассчитано совершенно точно. Минута в минуту! Но зачем? Постоянно задаю себе этот вопрос — зачем?
— Вот именно — зачем? Я тоже спрашиваю себя об этом… И тоже не понимаю… Нет, не понимаю.
— Неужели у вас нет никаких предположений на этот счет?
Пуаро безнадежно развел руками.
— Нет. Во всяком случае, ничего серьезного. Может, она прибегла к этой уловке, чтобы кому-то на вас указать? Довольно абсурдное соображение, ведь вы человек весьма известный. И вообще, куда проще было бы сказать: «Смотри, вот он… подходит к двери».
— А зачем понадобилось кому-то указывать на меня?
— Мистер Блант, пожалуйста, припомните еще раз то утро. Вот вы сидите в кресле у дантиста. Не говорил ли Морлей чего-то необычного? Может, придет на память какая-нибудь важная для нас мелочь?
Алистер Блант сосредоточенно нахмурился вспоминая.
— Сожалею, но ничего существенного Морлей не говорил. — Он покачал головой.
— И он не поминал эту женщину, мисс Сейнсбери Сил? Точно?
— Абсолютно.
— Ну а миссис Чепмен?
— Нет… нет… Мы вообще ни о ком конкретно не говорили. Болтали о розах, о том, что сейчас совсем неплох был бы для сада хороший дождь, об отпуске… вот, пожалуй, и все.
— И никто в кабинет не входил?
— Постойте, дайте подумать… Нет, не входил… Прежде, помню, там была молодая блондинка. Но в то утро я ее не видел. Ах да, приходил второй дантист, у него еще ирландский акцент.
— Что он говорил, что делал?
— Что-то спросил у Морлея и тут же ушел. Я еще подумал, что Морлей обошелся с ним довольно сухо. Тот пробыл в кабинете буквально несколько секунд.
— Больше ничего не можете припомнить?
— Нет. Морлей вел себя как обычно.
— Мне тоже так показалось, — задумчиво проговорил Пуаро.
Наступила долгая пауза.
— Мосье Блант, — нарушил молчание Пуаро, — вы помните молодого человека, который в то утро был вместе с вами в приемной у доктора?
Алистер Блант нахмурился.
— Постойте… да, молодой человек… он, по-моему, очень нервничал. Впрочем, я особенно к нему не приглядывался. Что мне до него?
— Вы бы могли его узнать?
Блант покачал головой.
— Едва ли, я ведь видел его мельком.
— И он не пытался завязать с вами разговор?
— Нет. — Блант с неподдельным удивлением посмотрел на собеседника: — А с какой, собственно, стати? И вообще, кто он, этот молодой человек?
— Его зовут Говард Рейке, — сообщил Пуаро и впился глазами в Алистера Бланта. Однако тому это имя явно ничего не говорило.
— По-вашему, я должен знать этого молодого человека? А я с ним когда-нибудь раньше встречался?
— Нет, не думаю. Он приятель вашей племянницы, мисс Оливера.
— А, так это один из приятелей Джейн!
— Подозреваю, что ее матушка не одобряет этой дружбы.
— Думаю, тут ничего серьезного, — рассеянно заметил Алистер Блант.
— А миссис Оливера так не считает. Полагаю, она даже специально увезла дочь из Америки в Англию, чтобы разлучить ее с этим молодым человеком.
— Так вот оно что! — Мистер Блант, видно, понял наконец, о ком идет речь. — Значит, это и есть тот самый юноша?
— Ага, вас, кажется, задело за живое?
— По-моему, более неподходящего знакомства и не придумаешь! Этот малый активно участвует в подрывной деятельности.
— Со слов мисс Оливера я понял, что в то утро он записался на прием к мистеру Морлею только для того, чтобы посмотреть на вас.
— И попытаться завоевать мое расположение?
— М-м… нет… по-моему, мне кажется, по замыслу мисс Оливера, это вы должны были завоевать его расположение.
— Ну и наглость!
Пуаро подавил улыбку.
— Как выяснилось, вы олицетворяете собой все то, что он безоговорочно осуждает.
— А я безоговорочно осуждаю таких, как он! Вместо того чтобы заниматься делом, дерут глотки на своих идиотских сборищах и несут при этом всякий вздор.
Пуаро немного помолчал.
— Простите, мистер Блант, если я дерзну задать вам рискованный вопрос, касающийся ваших личных дел.
— Дерзайте.
— В случае вашей смерти кто унаследует состояние?
Блант изумленно взглянул на Пуаро.
— Зачем вам нужно это знать? — быстро спросил он.
Пуаро пожал плечами:
— Затем, что это может иметь отношение к нашему делу.
— Чепуха!
— Возможно. Но вдруг?
— По-моему, вы чересчур все драматизируете, мосье Пуаро. Никто не покушается на мою жизнь.
— А бомба, которую вам прислали, можно сказать, к завтраку, а тот выстрел на улице…
— Вы снова об этом… Всякий, кто занимается международным финансовым бизнесом, в любую минуту может привлечь к себе внимание какого-нибудь безумного фанатика.
— А что, если это вовсе не фанатик и отнюдь не безумный?
Блант воззрился на Пуаро.
— К чему вы клоните?
— Просто хочу узнать, кто ваш наследник?
Блант усмехнулся.
— Больница Святого Эдварда, затем онкологическая больница и Королевское общество попечения слепых.
— Вот как!
— Кроме того, некая сумма предназначается племяннице моей покойной жены миссис Джулии Оливера, столько же ее дочери Джейн Оливера, деньги которой вверяются опекуну; затем, я выделил основательную сумму для обеспечения моей единственной кровной родственницы, троюродной сестры, Элен Монтрессор, которая осталась без средств к существованию и сейчас живет здесь в маленьком коттедже.
Мистер Алистер Блант помолчал.
— Имейте в виду, мосье Пуаро, это строго конфиденциально, — добавил он.
— Разумеется, мосье, разумеется.
— Неужели вы полагаете, что Джулия или Джейн Оливера, или моя кузина Элен Монтрессор намереваются лишить меня жизни из-за этих денег, — насмешливым тоном сказал Блант.
— Нет-нет. У меня и в мыслях не было ничего подобного.
— Так вы возьметесь за мое поручение? — уже более спокойно спросил Блант.
— Найти мисс Сейнсбери Сил? Да, я к вашим услугам.
— Браво, мосье Пуаро!
Выходя из кабинета, Пуаро едва не налетел на Джейн Оливера.
— Прошу прощения, мадемуазель.
Девушка чуть отступила назад.
— Знаете, мосье Пуаро, что я о вас думаю?
— Eh bien, мадемуазель…
Она не дала ему закончить, так как на самом деле вопрос ее был чисто риторическим. Джейн Оливера была готова ответить на него сама.
— Вы шпион, вот кто вы! Ничтожный, низкий шпион! Суете свой нос в чужие дела, вынюхиваете, высматриваете! От вас всем одни неприятности!
— Уверяю вас, мадемуазель…
— Я-то знаю, что вам на самом деле нужно! А вы наплели тут с три короба! Почему не сказать открыто и прямо? Ладно, тогда я сама вам все выскажу. Вы все равно ничего не найдете! Ничегошеньки! Потому что и находить-то нечего! На дядю Алистера никто не покушается. Ни один волосок не упадет с его драгоценной головы. Он в полной безопасности. Был и будет. Осторожный, ограниченный, преуспевающий — абсолютное воплощение банальности! Заурядный, погрязший в предрассудках, Джон Булль[69], вот кто он. Ни воображения, ни умения смотреть вперед!
Ее приятный грудной голосок срывался на визг. Она перевела дух и гневно выпалила:
— Сыщик кровожадный! Ненавижу вас! Вы… вы… жалкий буржуа!
И убежала… Только вихрем взвились дорогие шелка.
А Эркюль Пуаро остался стоять с вытаращенными глазами, машинально поглаживая усы.
Буржуа! Признаться, такое определение как нельзя лучше к нему подходит. Действительно, взгляды у него и есть и были сугубо буржуазные, однако откровенное презрение, с каким эта красотка произнесла слово «буржуа», заставило его, как он мысленно выразился, «напрячь мозги».
Погрузившись в глубокую задумчивость, Пуаро направился в гостиную.
Там миссис Оливера раскладывала пасьянс.
Она подняла глаза и посмотрела на Пуаро. Таким взглядом она, наверное, удостоила бы черного таракана, ненароком выползшего на свет Божий.
— Бубновый валет — к трефовой даме, — рассеянно пробормотала она.
Пуаро в унынии ретировался.
«Увы, похоже, я здесь у всех вызываю неприязнь», — печально думал он, выходя через стеклянную дверь в сад.
Вечер стоял чудесный, воздух, как всегда в сумерки, был напоен пряным ароматом. Пуаро с наслаждением вдохнул его и зашагал по тропинке, окаймленной бордюром из цветов.
Только он повернул за угол, как две смутно различимые в темноте фигуры бросились в глубь сада.
Кажется, он спугнул влюбленную пару.
Пуаро повернулся и поспешно пошел назад. Похоже, и здесь его присутствие de trop[70].
Проходя под окном кабинета Алистера Бланта, он услышал, как тот что-то диктует своему секретарю.
Пуаро ничего не оставалось, как направиться к себе в спальню.
Некоторое время он еще размышлял над всеми невероятными сюрпризами, которые уготовила ему вся эта история.
Интересно, кому же все-таки принадлежит голос, который он слышал по телефону. Неужели это и вправду звонила миссис Оливера? Невероятно!
Ему вспомнился щупленький, тишайший мистер Барнс и его откровения, отдающие дешевой мелодрамой. Этот таинственный мистер ку икс девятьсот двенадцать, он же Альберт Чепмен, не шел у него из головы. И еще ему вдруг вспомнилась горничная, Агнес… Почему у нее был такой встревоженный вид…
Вечная история — люди всегда что-то скрывают. Как правило, всякие пустяки, но, пока не выяснится, что это действительно пустяки, невозможно выйти на верный путь.
Как он пока еще тернист, этот путь к истине!
Составить о деле четкое представление и методично двигаться вперед… Но как обойти главный камень преткновения — противоречивую, загадочную фигуру мисс Сейнсбери Сил? Ибо если то, что видел Пуаро, действительно подтвердится, то тогда все вообще лишается какого бы то ни было смысла.
«Неужели я старею?»— с удивлением и грустью подумал Пуаро.