1

Время шло. Миновал месяц со дня смерти мистера Морлея. О мисс Сейнсбери Сил по-прежнему не было никаких известий.

Джепп все больше и больше выходил из себя.

— Проклятье! Ну ведь должна же она где-то быть, Пуаро.

— Несомненно, mon cher.

— Жива ли она? Если нет, то где тело? Допустим, например, она покончила с собой…

— Еще одно самоубийство?

— Давайте не будем об этом. Вы считаете, что Морлея застрелили, а я считаю, что он совершил самоубийство.

— Вы установили, откуда у него пистолет?

— Нет, он не нашего производства.

— Наводит на размышления, не так ли?

— Нет, здесь совсем не то, что вы думаете. Морлей бывал за границей. Они с сестрой ездили в круиз. Все англичане ездят в круизы. Наверное, там он и купил пистолет. Уж коль человек едет за границу, он обзаводится оружием. Людям нравится думать, будто там их подстерегает опасность. — Джепп помолчал. — Не отвлекайте меня. Итак, я говорил, что, если — заметьте, если! — эта дамочка наложила на себя руки, мы нашли бы ее тело. Если бы она, например, утопилась, его прибило бы к берегу… Да если бы ее и убили, то труп мы все равно бы давно нашли…

— Не скажите. К нему могли привязать груз и бросить в Темзу.

— Ну да! Не хватает еще подвала в Лаймхаусе![50] Вас послушать, так прямо дамский триллер какой-то.

— Знаю, знаю. Сам весь краснею, когда такое говорю.

— И погибла она, по-вашему, от рук негодяев-иностранцев, чья банда имеет влияние во всем мире?..

Пуаро вздохнул.

— Такие случаи вполне вероятны. Совсем недавно мне об этом говорили.

— Кто?

— Мистер Реджиналд Барнс, Каслгарденс-роуд, Илинг.

— Ему действительно, может быть, что-то и известно, — без особого воодушевления проговорил Джепп. — Он имел дела с иностранцами, когда служил в Министерстве внутренних дел.

— А что, разве он не прав?

— Не знаю, не мое амплуа. Наверное, такое возможно, не спорю, но скорее как исключение.

Пуаро молчал, сосредоточенно подкручивая усы.

— Мы получили еще кое-какую информацию, — заговорил Джепп. — Мисс Сейнсбери Сил возвращалась из Индии тем же пароходом, что и Эмбериотис. Правда, она вторым классом, а он — первым, поэтому не думаю, что это совпадение имеет особое значение. Хотя официант из «Савоя» утверждает, что примерно за неделю до смерти Эмбериотис сидел за ленчем с мисс Сейнсбери Сил в гостиничном ресторане.

— Стало быть, между ними есть какая-то связь?

— Возможно, но, по-моему, маловероятно. Едва ли леди, занимающаяся миссионерской деятельностью, станет заниматься сомнительными делишками.

— А что, Эмбериотис был замешан в сомнительных, как вы выразились, делишках?

— Да, был. Имел тесный контакт с некоторыми нашими европейскими «друзьями». Шпионаж, вымогательство.

— Вы в этом уверены?

— Да. Конечно, сам он грязной работы не выполнял. И нам не за что было бы зацепиться. Организационная деятельность, сбор информации — вот его поприще.

Джепп перевел дух.

— Но это нам ничего не дает, — снова заговорил он, — в смысле поисков мисс Сейнсбери Сил. Она в его аферах не участвовала.

— Она жила в Индии, не забывайте об этом. В прошлом году там были беспорядки.

— Эмбериотис и такая почтенная леди? Нет, не верю, что они в одной упряжке.

— А вам известно, что мисс Сейнсбери Сил была близкой приятельницей покойной миссис Алистер Блант?

— Вряд ли. Разного поля ягоды. Кто вам об этом сказал?

— Сама мисс Сейнсбери Сил.

— Кому? Вам?

— Нет, мистеру Алистеру Бланту.

— О, вот как! Он, должно быть, привык к таким заявлениям. Вы считаете, Эмбериотис мог воспользоваться их знакомством? По-моему, маловероятно. Блант наверняка отделался от нее каким-нибудь пожертвованием. Приглашать ее в дом? Нет, на это он бы не пошел. Он человек весьма осторожный.

Старший инспектор попал не в бровь, а в глаз, и Пуаро ничего не оставалось, как согласиться. Немного подумав, Джепп сказал:

— Скажите еще, что какой-нибудь свихнувшийся ученый засунул ее труп в чан с кислотой — еще один излюбленный приемчик литературных дам! Уверяю вас, все это вздор. Если эта женщина мертва, ее где-то уже давно спокойненько похоронили.

— Но где?

— Вот именно, где? Исчезла она в Лондоне. Здесь нет подходящего места, сада, например. Какая-нибудь уединенная ферма — вот где надо искать.

Сад! Пуаро мгновенно вспомнил опрятный ухоженный сад в Илинге, аккуратные клумбы. Что, если тело погребено там? Странная мысль! Пуаро тут же себя одернул.

— А если она жива, — продолжал Джепп, — то где она? Целый месяц прошел. Ее приметы были опубликованы во всех английских газетах…

— Неужели никто ее не видел?

— Ну что вы! Напротив, ее видели все. Вы даже представить себе не можете, как много у нас, оказывается, увядших дам средних лет, одетых в шерстяной костюм оливково-зеленого цвета. Ее видели в Йоркшире[51], на вересковой пустоши; и в ливерпульском[52] отеле; и на постоялом дворе в Девоне[53]; и на побережье в Рамсгите[54]. Мои люди убили уйму времени, скрупулезно проверяя эти сообщения. И все тщетно, только поставили себя в дурацкое положение перед несколькими весьма почтенными леди.

Пуаро сочувственно поцокал языком.

— Однако, — продолжал Джепп, — мисс Сейнсбери Сил вполне реальная личность. Бывает, что сталкиваешься с подставным лицом. Кто-то выступает, скажем, в роли некой мисс Спинкс, тогда как на самом деле никакой мисс Спинкс не существует. Но мисс Сейнсбери Сил — подлинная, у нее есть и прошлое и настоящее. Мы все о ней знаем, начиная с ее детских лет и до последнего времени. Она ведет вполне размеренную, без всяких авантюр жизнь, и вдруг на тебе, пожалуйста, — исчезает!

— Этому должна быть причина, — заключил Пуаро.

— Морлея она не убивала, вы ведь об этом подумали? Эмбериотис, который пришел после нее, видел доктора в полном здравии. И мы проверили все ее действия после того, как она уехала с Квин-Шарлотт-стрит.

— Ни минуты не сомневался, что Морлея застрелила не она! — нетерпеливо воскликнул Пуаро. — Разумеется, не она. Но все равно…

— Если верны ваши предположения относительно смерти Морлея, то он, возможно, сообщил ей нечто такое, что могло бы навести на след его убийцы, причем сама мисс Сейнсбери Сил об этом наверняка не знала. В таком случае, весьма вероятно, что ее просто убрали…

— Значит, приходится допустить, что в деле вряд ли замешана некая крупная организация… Убийство скромного дантиста для нее, пожалуй, будет мелковато.

— Неужели вы верите тому, что вам наговорил Реджиналд Барнс? Старик свихнулся — у него на уме одни шпионы и коммунисты.

Джепп поднялся.

— Дайте мне знать, если появится что-нибудь новенькое, — сказал Пуаро.

Джепп вышел, а Пуаро сел к столу и сосредоточенно нахмурился.

Он чувствовал, что чего-то ждет. Чего же?

Ему припомнилось, как недавно он так же сидел записывал имена и факты, вроде бы не связанные между собой. За окном пролетела птица, неся в клюве тонкую веточку.

Вот так и он собирает по веточке. «Пять, шесть — веток не счесть…»

А веточек действительно у него набралось уже немало. Пока он просто сваливает их в кучу. Пока еще он не пытался сложить их в надлежащем порядке, который подскажет ему его методический ум. «Сложить их просим…» Это уже следующий шаг — да, аккуратненько все сложить, внести порядок в хаос имен и фактов.

Но что ему мешает это сделать? Он и сам толком не понимал… Но чувствовал, что ему не хватает некой детали.

Чего-то неизбежного, предопределенного, некоего недостающего звена единой цепи. Когда оно появится, вот тогда… тогда он сможет двигаться дальше…

2

Неделю спустя в квартире Пуаро раздался телефонный звонок.

— Вы, Пуаро? — Голос у старшего инспектора Джеппа был хриплым. — Мы ее нашли. Вам лучше приехать сюда.

«Кинг-Леопольд-меншенз», Баттерси-парк[55], номер сорок пять.

Несмотря на очень поздний час, Пуаро откликнулся на призыв инспектора. Через пятнадцать минут его такси подъехало к «Кинг-Леопольд-меншенз».

Большой многоквартирный дом фасадом выходил на Баттерси-парк. Квартира номер сорок пять располагалась на третьем этаже. Джепп сам отворил дверь. Лицо у него было мрачное.

— Входите. Зрелище не из приятных, — предупредил он, — но я подумал, что вы захотите сами все увидеть.

— Мертва? — Это был не столько вопрос, сколько утверждение.

— Не то слово! — бросил Джепп.

Пуаро поднял голову, прислушался — из-за двери справа доносились характерные звуки.

— Это лифтер, — пояснил Джепп. — Его тошнит, от раковины отойти не может. Его сюда вызвали для опознания.

Джепп двинулся по коридору. Пуаро, морща нос, следовал за ним.

— Да, запашок, — сказал Джепп. — Но что вы хотите? Она тут уже месяц.

Они вошли в темный захламленный чулан. Посередине стоял большой железный сундук, в таких обычно хранят меха. Крышка была откинута.

Пуаро подошел и заглянул внутрь.

Ему бросилась в глаза нога в стоптанной туфле с замысловатой пряжкой. Пряжка… Как и тогда, когда он в первый раз увидел мисс Сейнсбери Сил.

Пуаро скользнул взглядом по зеленому шерстяному костюму. Увидев голову женщины, он невольно охнул.

— Да, просто ужас, — сказал Джепп.

Лицо убитой было изуродовано до неузнаваемости. Процесс разложения довершил дело. Когда Пуаро с инспектором отошли от сундука, лица их были не просто белые, а с каким-то даже зеленоватым отливом.

— Да, такая вот случается у нас работенка… Препаршивая, доложу я вам, работенка. В соседней комнате есть немного бренди. Вам просто необходимо пропустить глоточек.

Гостиная была обставлена щеголеватой мебелью в современном вкусе — много хромированных деталей, громоздкие, но мягкие кресла, обитые блеклой бежевой тканью с геометрическим рисунком.

Пуаро взял графин, плеснул себе бренди, выпил.

— Да, зрелище не из приятных, — сказал он. — А теперь, мой друг, расскажите мне все по порядку.

— Квартира принадлежит некой миссис Альберт Чепмен, — начал Джепп. — Миссис Чепмен — ухоженная блондинка, весьма элегантная, ей немного за сорок. Живет по средствам, любит иногда составить партию в бридж с соседями, но вообще держится особняком. Детей нет. Мистер Чепмен — коммивояжер.

Мисс Сейнсбери Сил появилась здесь вечером того дня, когда мы с вами с ней разговаривали. Примерно в четверть восьмого. То есть, скорее всего, направилась сюда прямо из «Гленгаури-Корт». По словам лифтера, она однажды уже приходила сюда. В общем — обычный дружеский визит. Лифтер проводил мисс Сейнсбери Сил к этой квартире. Когда он уходил, она стояла перед дверью и звонила.

— Много же ему времени понадобилось, чтобы это вспомнить!

— Понимаете, он угодил в больницу, кажется, с гастритом, и его временно заменял кто-то другой. Примерно неделю назад, просматривая старые газеты, ему попалось описание пропавшей женщины.

«Точь-в-точь приятельница миссис Чепмен со второго этажа. Зеленое шерстяное платье, туфли с пряжками», — сказал он жене. Прошло еще не меньше часа, и его осенило: «Помнится, имя у нее какое-то вроде этого, чтоб мне провалиться! Мисс такая-то Сил!»

— Ну а потом, — продолжал Джепп, — еще четыре дня он раздумывал, стоит ли связываться с полицией.

Мы, правда, ни на что не надеялись. Сколько у нас было напрасных вызовов, вы и представить себе не можете. Тем не менее я послал сержанта Беддеса. Смышленый малый. Одна беда — слишком уж образованный. Да что поделаешь, теперь у них, у молодых, мода такая.

Ну вот, Беддес сразу понял, что мы наконец напали на след.

Во-первых, эту самую миссис Чепмен вот уж месяц как никто не видел. Уехала и адреса не оставила, что само по себе уже подозрительно. Да и все, что он узнал о мистере и миссис Чепмен, тоже настораживало.

Беддес выяснил, что лифтер не видел, как мисс Сейнсбери Сил выходила. Вообще говоря, в этом нет ничего удивительного. Спустилась по лестнице, а не на лифте, вот он ее и не заметил. Но вот что касается миссис Чепмен: та уехала совершенно неожиданно. Буквально на следующее утро на ее двери появился листок, на котором крупным шрифтом было напечатано: «Молока больше не приносите. Передайте Нелли, что меня срочно вызвали, и я уехала».

Нелли — это приходящая прислуга. Надо сказать, миссис Чепмен и прежде изредка случалось так же внезапно уезжать, поэтому девушка и не удивилась. Однако вот что странно: миссис Чепмен на этот раз не вызывала лифтера, чтобы он помог ей снести багаж и поймал такси.

Как бы то ни было, Беддес решил, что в квартиру стоит наведаться. Получили ордер на обыск, взяли ключи у управляющего. В комнатах не было замечено ничего особенного… Но в ванной… сразу бросалось в глаза, что там наспех наводили порядок. На линолеуме, в углах — куда тряпкой было трудно достать — мы обнаружили следы крови. Теперь оставалось найти тело. Так как багажа у миссис Чепмен с собой не было — иначе лифтеру пришлось бы им заниматься — значит, тело должно было находиться в квартире. Вскоре мы обнаружили запертый сундук. Тот самый… Ключи от него мы нашли в ящике туалетного стола. В общем, поднимаем крышку, а внутри пропавшая мисс Сейнсбери Сил! Прямо ветка омелы![56]

— А что же миссис Чепмен? — спросил Пуаро.

— Сильвия? Да, кстати, ее зовут Сильвией. Кто она такая? Не знаем. Знаем только одно: Сильвия или ее пособники убили мисс Сейнсбери Сил и запихнули в сундук.

Пуаро кивнул.

— Но почему у жертвы так изуродовано лицо? Скверная история…

— Не то слово! Почему изуродовано — приходится только гадать. Может, за что-то мстили. Может, чтобы нельзя было опознать…

Пуаро нахмурился.

— Однако опознать ее все-таки можно, — возразил он.

— Да, и не только по одежде, подробное описание которой мы имеем, но и по сумочке. Ее тоже засунули в сундук, и в ней мы нашли письмо, адресованное мисс Сейнсбери Сил в отель на Рассел-сквер.

Пуаро встрепенулся.

— Но это же… это противоречит здравому смыслу!

— Конечно. Думаю, это их промах.

— Возможно… да… промах. Но… Квартиру обыскали?

— Тщательнейшим образом. Ничего интересного.

— Хотелось бы взглянуть на спальню, — попросил Пуаро.

— Пойдемте.

В спальне не оказалось никаких признаков поспешного отъезда. Везде полный порядок. Постель разобрана, но в нее явно не ложились. Все успело покрыться толстым слоем пыли.

— Никаких отпечатков пальцев не нашли. На кухне, правда, есть, но, скорее всего, они принадлежат горничной.

— Стало быть, после убийства всю квартиру тщательно прибрали и все хорошенько протерли тряпкой?

— Да.

Взгляд Пуаро медленно скользил по комнате. Мебель современная, как и в гостиной. Доходы у хозяев, что называется, средние, подумал он. Вещи не дешевые, но и не слишком дорогие. Броские, но не первоклассные. Все выдержано в розоватом тоне. Пуаро заглянул во встроенный шкаф, пощупал платья. Изящные, но не высшего качества. Его взгляд задержался на туфлях. Почти все они, в соответствии с модой данного сезона, напоминали сандалии, у некоторых были толстые пробковые подошвы. Пуаро взял одну туфлю, повертел в руках, отметил про себя размер — двадцать два с половиной — и поставил на место. В другом шкафу он обнаружил сваленные в кучу меха.

— Вынули из сундука, — сказал Джепп.

Пуаро кивнул, поднял серую беличью шубку, оценивающе прищурился:

— Мех превосходный.

Затем он направился в ванную. Здесь все было уставлено косметикой. Пуаро ее рассматривал с большим интересом. Пудра, румяна, крем под пудру, питательный крем, лосьон и два флакона с краской для волос.

— Наверняка, эта наша блондиночка — крашеная, — сказал Джепп.

— В сорок, mon ami, волосы у женщин, как правило, начинают седеть, но миссис Чепмен не из тех, кто уступает природе, — назидательно проговорил Пуаро.

— Теперь она, наверное, перекрасилась в рыжую.

— Не знаю, не знаю.

— Вас что-то настораживает, Пуаро? Что?

— Вот именно. Настораживает, и весьма. Никак не могу понять одну вещь.

Решительным шагом он снова направился в чулан… Ухватив туфлю на ноге мертвой женщины, он с силой ее потянул. Туфля снялась не сразу.

Пуаро рассмотрел пряжку. Она была грубо, наспех пришита к туфле.

Пуаро вздохнул.

— Именно этого я и ожидал!

— Что это вы затеваете? Хотите еще больше все усложнить? — встревожился Джепп.

— Точно.

— Заурядная туфля, снабженная пряжкой. Что тут необычного?

— Ничего, ровным счетом ничего. И все же… я не понимаю…

3

Среди соседей ближайшей приятельницей миссис Чепмен была, по словам лифтера, миссис Мертон из квартиры номер восемьдесят два.

К ней-то и поспешили сыщики.

Миссис Мертон оказалась дамой общительной, у нее были живые черные глаза и замысловатая прическа.

Чтобы ее «разговорить», не потребовалось никаких усилий. Только немного мешала ее склонность слишком бурно на все реагировать.

— Сильвия Чепмен… Ну, конечно! Не скажу, что я очень хорошо ее знаю… Не близко, одним словом. Несколько раз играли в бридж по вечерам, ходили в кино, ну и за покупками иногда. Ох, скажите… уж не умерла ли она?

Джепп ее успокоил.

— Ну, слава Богу, я так рада! А то почтальон только что тут был, сам не свой, говорит, в нашем доме в какой-то квартире нашли труп… Вот уж верно говорят, соврут — недорого возьмут. Нельзя верить слухам. Вот я, например, никогда не верю.

Джепп спросил, когда она видела ее в последний раз и не собиралась ли миссис Чепмен уезжать.

— Довольно давно. Мы с ней договаривались пойти посмотреть новую программу Джинджер Роджерс и Фреда Астера[57], это было где-то за неделю до их гастролей, и она не говорила, что собирается уезжать.

О мисс Сейнсбери Сил миссис Мертон не слышала. Миссис Чепмен никогда не упоминала этого имени.

— И все-таки, знаете, почему-то оно мне знакомо, определенно знакомо. Я где-то его видела совсем недавно.

— Несколько недель оно не сходило со страниц газет, — коротко пояснил Джепп.

— Ах, ну конечно же… Пропавшая женщина, да? Вы считаете, что миссис Чепмен ее знала? Нет, говорю же вам: Сильвия никогда этого имени не упоминала.

— Миссис Мертон, что вы можете сказать о мистере Чепмене?

На лице миссис Мертон появилось загадочное выражение.

— Он коммивояжер, во всяком случае, миссис Чепмен так говорит. Ездит за границу по делам фирмы… Кажется, что-то связанное с оружием. Объездил всю Европу.

— Вы его когда-нибудь видели?

— Нет. Никогда. Он так редко бывает дома. А когда приезжает, они с миссис Чепмен не хотят, чтобы их беспокоили. Это вполне естественно.

— Не знаете ли, есть ли у миссис Чепмен родственники или близкие друзья?

— Насчет друзей не знаю. Ну а близкие родственники… Нет, не думаю. Она никогда о них не говорила.

— Бывала ли она когда-нибудь в Индии?

— Насколько мне известно, нет. — Миссис Мертон помолчала. — Но почему вы задаете мне все эти вопросы? Я прекрасно понимаю, что вы из Скотленд-Ярда и что вы при исполнении… Но ведь должна быть какая-то причина?

— Миссис Мертон, когда-нибудь вы все равно об этом узнаете… В квартире миссис Чепмен действительно найден труп.

— О-о!

Миссис Мертон сейчас была похожа на ту собаку, у которой глаза были размером с блюдце[58].

— Труп! Но это ведь не мистер Чепмен? Нет? Может, какой-нибудь иностранец?

— Это не мужчина, это женщина, — сказал Джепп.

— Женщина?! — ошеломленно воскликнула миссис Мертон.

— А почему вы подумали, что это мужчина? — вкрадчивым голосом поинтересовался Пуаро.

— Н-ну, не знаю. Это как-то более… правдоподобно.

— Почему? Разве миссис Чепмен часто навещали мужчины?

— Ах, нет, конечно же нет! — негодующе воскликнула миссис Мертон. — Я не имела в виду ничего подобного. Сильвия Чепмен совсем не такая — она порядочная женщина! Просто мистер Чепмен… он… я думаю…

Она запнулась.

— Вижу, мадам, вам известно несколько больше того, что вы нам рассказали, — заметил Пуаро.

— Не знаю, право, что мне делать, — неуверенно начала миссис Мертон. — Не хочу выглядеть доносчицей… Поверьте, я никому не говорила о том, что узнала от Сильвии, никому! Кроме одной-двух моих ближайших подруг, которым я могу всецело доверять…

Миссис Мертон перевела дух.

— Что же сказала вам миссис Чепмен? — спросил Джепп.

Миссис Мертон подалась вперед и понизила голос:

— Однажды у нее… вырвалось, понимаете. Мы смотрели кино о… о Секретной службе. Ну, миссис Чепмен мне и говорит, что, мол, тот, кто написал сценарий, на самом деле ничего не знает о Секретной службе. У нее это нечаянно вырвалось. И тогда она взяла с меня слово, пришлось даже поклясться. Вот так я и узнала, где работает мистер Чепмен. Поэтому он все время и ездит за границу. А его фирма — для отвода глаз. И миссис Чепмен ужасно тревожится, когда он уезжает, ведь ни она не может ему писать, ни он ей. Такая опасная у него работа!

4

Когда они снова спускались в квартиру номер сорок два, Джепп с чувством произнес:

— Всюду витают тени Филлипса Оппенгейма[59], Валентайна Уильямса[60], Уильяма ле Кё![61] Я скоро свихнусь!

Внизу их ожидал бравый сержант Беднес.

— Горничная ничего дельного не сообщила, сэр, — почтительно доложил он. — Миссис Чепмен часто меняла прислугу. Эта служит всего месяца полтора. Говорит, миссис Чепмен — славная женщина, с ней приятно поговорить. Мистер Чепмен, по мнению горничной, беспутный ловелас[62], а миссис Чепмен об этом и не подозревает. Время от времени хозяйке приходили письма из-за границы: несколько из Германии, два из Америки, одно из Италии, одно из России. Приятель этой девицы собирает марки, и поэтому миссис Чепмен обычно отдавала их ей.

— Может, что-нибудь нашли среди бумаг?

— Совершенно ничего, сэр. Их совсем немного. Несколько счетов и квитанций — все здешние. Старые театральные программки, два-три кулинарных рецепта, вырезанные из газет, брошюра о Зинановской миссионерской организации.

— Легко догадаться, кто ее сюда принес… М-да, кто бы подумал, что миссис Чепмен способна на убийство… Однако, выходит, очень даже способна. Во всяком случае, на соучастие в убийстве. В тот вечер не крутились ли здесь поблизости какие-нибудь подозрительные личности?

— Лифтер не помнит — столько времени прошло. К тому же дом многоквартирный, народ все время снует туда-сюда. Визит мисс Сейнсбери Сил он запомнил случайно — в тот вечер он заболел и на следующий день лег в больницу.

— Может быть, жильцы соседних квартир что-нибудь слышали?

Молодой человек покачал головой.

— Расспрашивал соседей сверху и снизу. Никто ничего не помнит. Наверное, у них было включено радио.

Из ванной вышел хирург — он мыл там руки.

— Пренеприятнейший случай, — бодро сообщил он. — Труп можно отправлять. А там уж я докопаюсь до сути.

— Причина смерти не ясна, доктор?

— Ничего не могу сказать, пока не произведу вскрытие. Скорее всего, лицо изуродовано уже после смерти. Однако окончательно картина прояснится после того, как я осмотрю труп в морге. Женщина средних лет, вполне здоровая. Волосы у корней седые, а по всей длине окрашены в светлый тон. Хорошо, если на теле есть особые приметы, не то придется попотеть, чтобы установить личность… А! Так вам известно, кто она? Превосходно! Что? Пропавшая женщина? Шумиха в газетах? Видите ли, я газет не читаю. Меня в них интересуют только кроссворды.

Когда доктор вышел, Джепп огорченно сказал:

— Вот вам цена газетных объявлений!

Пуаро замешкался у письменного стола, взяв в руки небольшую, коричневого цвета, записную книжку.

— Ничего интересного, сэр, — отчеканил бравый сержант Беднес. — Парикмахеры, портные и прочее. Кое-какие имена и адреса я выписал.

Пуаро открыл книжку на букву «Д».

Доктор Дэвис, Принс-Альберт-роуд, 17; Дрейк и Помпонетти, торговцы рыбой; дантист: мистер Морлей, Квин-Шарлотт-стрит, 58.

В глазах великого сыщика вспыхнули зеленоватые искорки.

— Полагаю, с опознанием никаких затруднений не возникнет? — на всякий случай поинтересовался он.

Джепп удивленно посмотрел на него.

— Безусловно… А разве вы не уве?..

— Я должен сам во всем убедиться! — твердо сказал Пуаро.

5

Мисс Морлей уехала из Лондона и поселилась в небольшом доме неподалеку от Хартфорда[63].

Почтенная гренадерша встретила Пуаро радушно. После смерти брата лицо у нее стало еще жестче, спина еще прямее, а отношение к жизни еще непримиримее. Гордость ее была страшно уязвлена. А как же могло быть иначе, если в ходе следствия открылись обстоятельства, бросавшие тень на профессиональную репутацию ее брата?!

Мисс Морлей доверяла Пуаро. Ведь он, как и она сама, был убежден, что вердикт, вынесенный коронерским следствием, ошибочен. Поэтому суровая дама позволила себе отбросить привычную чопорность.

На вопросы Пуаро она отвечала охотно и толково. Выяснилось, что все деловые бумаги ее брата были тщательно разобраны мисс Невилл и переданы преемнику мистера Морлея, который унаследовал некоторых его пациентов. Кто-то из постоянных клиентов стал лечиться у мистера Райли, остальные приискали себе дантиста в другом месте.

Выложив все, что ей было известно, мисс Морлей сказала:

— Значит, вы нашли эту женщину, пациентку Генри, мисс Сейнсбери Сил… Ее тоже убили…

В этом «тоже» чувствовался некоторый вызов. Мисс Морлей специально выделила это слово.

— Ваш брат никогда не упоминал о мисс Сейнсбери Сил? — спросил Пуаро.

— Нет, не припомню. Обычно он рассказывал мне или о каких-то особенно трудных больных, или просто о чем-нибудь забавном, что услышал от пациентов. Но вообще о работе говорил редко. Старался о ней забыть, как только заканчивал прием. Иногда он очень уставал.

— Не было ли среди его пациентов некой миссис Чепмен? Не помните?

— Чепмен? Нет, не знаю. Тут вам скорее поможет мисс Невилл.

— Очень хочу с ней повидаться. Где она теперь?

— По-моему, служит у какого-то дантиста в Рамсгейте.

— Еще не вышла замуж за этого юнца Фрэнка Картера?

— Нет. И надеюсь, не выйдет. Не нравится он мне, мосье Пуаро. Очень не нравится. Что-то с ним не то. Мне кажется, он начисто лишен каких-либо нравственных устоев.

— Вы думаете, он мог убить вашего брата?

— По-моему, он способен и на это. У него необузданный нрав. Но у него ведь не было ни возможности, ни мотива. Ведь Генри так и не удалось убедить Глэдис от него отказаться. Она крепко за него держится.

— Может быть, ему дали денег, как вы думаете?

— Дали денег? Чтобы он убил моего брата? Что за странная мысль!

Миловидная темноволосая девушка внесла чай. Когда дверь за ней затворилась, Пуаро сказал;

— Эта девушка служила у вас и в Лондоне?

— Агнес? Да, горничной. Кухарка не захотела ехать сюда, и я ее уволила. Теперь Агнес приходится делать все. Эта девчушка становится славной поварихой.

Пуаро кивнул.

Он хорошо представлял себе домашний уклад на Квин-Шарлотт-стрит. Им с Джеппом волей-неволей пришлось в него вникнуть. Мистер Морлей с сестрой занимали два верхних этажа особнячка. Полуподвальный этаж закрывался наглухо, за исключением узкого прохода, который вел из переднего дворика в задний. Снаружи висела проволочная корзина, куда разносчики продуктов клали свой товар, и была установлена переговорная трубка. Таким образом, внутрь можно было попасть только через парадную дверь, у которой дежурил Альфред. Поэтому полицейские не сомневались, что никто из посторонних в то утро в дом проникнуть не мог.

Кухарка и горничная служили у Морлеев уже несколько лет, и за ними никогда не водилось ничего дурного. Теоретически, конечно, можно было допустить, что кто-то из них прокрался на второй этаж и выстрелил в хозяина, но всерьез такая версия даже не рассматривалась. На допросах ни та, ни другая не выказали ни чрезмерного волнения, ни беспокойства. Никому и в голову не пришло заподозрить их.

Однако, когда Агнес подавала Пуаро шляпу и трость, она вдруг проговорила слегка срывающимся голосом:

— Не… не слышно ли чего нового о смерти хозяина, сэр?

Пуаро поднял на нее взгляд.

— Нет, не слышно, — ответил он.

— Так он и вправду застрелился, потому что что-то перепутал с лекарством? Все по-прежнему в этом уверены?

— Да. А почему вы спрашиваете?

Агнес потеребила передник и, отведя взгляд, чуть слышно сказала:

— А… а вот моя хозяйка думает… совсем по-другому.

— И вы с ней согласны?

— Я? Ах, нет, я ничего не знаю, сэр. Я только… мне бы только точно знать.

— Значит, если б вы были уверены, что это самоубийство, вам было бы легче? — ласково спросил Пуаро.

— О да, сэр, — быстро произнесла Агнес, — да!

— У вас есть на это какие-то особые причины?

Девушка отпрянула, в ее глазах мелькнул страх.

— Я… я ничего не знаю, сэр. Я просто так спросила.

«Интересно, зачем она меня расспрашивала?» — гадал Пуаро, шагая к калитке.

Он был уверен, что на этот вопрос есть ответ. Вот только какой, он пока не знал. И тем не менее чувствовал, что еще на один шаг приблизился к разгадке.

6

Пуаро удивился, застав у себя дома нежданного гостя.

Сначала он увидел из-за спинки кресла лысину, а потом и всю небольшую ладную фигурку мистера Барнса, поднявшегося ему навстречу.

Непрерывно помаргивая, по своему обыкновению, гость коротко извинился.

Пришел отдать визит мосье Эркюлю Пуаро, объяснил он.

Пуаро, естественно, заверил мистера Барнса, что чрезвычайно рад его видеть.

Джорджу было приказано подать кофе. А может быть, дорогой гость предпочтет чай или виски с содовой?

— Благодарю, кофе — это превосходно, — проговорил мистер Барнс. — Уверен, ваш слуга хорошо его готовит. А то ведь, как правило, наши английские слуги не умеют варить кофе.

После короткой светской беседы мистер Барнс, вежливо кашлянув, сказал:

— Буду с вами откровенен, мосье Пуаро. Меня привело к вам чистое любопытство. Вы, я думаю, во всех подробностях осведомлены об этом странном деле. Из газет я узнал, что мисс Сейнсбери Сил найдена, ведется дознание и собираются свидетельские показания. Говорится, что причина смерти — слишком большая доза мединала.

— Совершенно верно, — подтвердил Пуаро.

Они помолчали.

— Мистер Барнс, не приходилось ли вам слышать об Альберте Чепмене?

— А, муж той дамы, в квартире которой скончалась мисс Сейнсбери Сил? По-моему, какой-то неуловимый тип.

— Но ведь не вымышленный?

— О нет, — сказал мистер Барнс. — Не вымышленный. Он существует… или существовал. Я слышал, что он умер. Но слухам верить нельзя.

— Кто он, этот мистер Чепмен?

— Полагаю, на дознании об этом речи не будет. Если, конечно, удастся обойти этот вопрос. Ну а если нет, выдадут присяжным эту сказочку о том, что он был коммивояжером.

— Так он состоял на Секретной службе?

— Разумеется. Но он не имел права говорить об этом своей жене… абсолютно никакого права. После женитьбы он, по идее, должен был уйти из Секретной службы. Настоящий секретный агент не может связывать себя узами брака.

— Альберт Чепмен был именно таким агентом?

— Да. Ку икс девятьсот двенадцать. Он был известен под этим номером. Инструкция запрещает пользоваться именем. Думаю, агент ку икс девятьсот двенадцать не был особенно важной птицей. Но на своем месте пользу приносил. Главным образом потому, что не отличался приметной наружностью. Такие лица, как у него, не запоминаются. Он в основном разъезжал по Европе в качестве курьера. Вам, наверное, приходилось слышать о такой работе? Знаете, как это делается… Какое-нибудь письмо, составленное в высокопарных выражениях, передается через нашего посла, скажем, кому-то в Руритании, а бранное письмо в тот же адрес передается через агента ку икс девятьсот двенадцать, то есть через мистера Альберта Чепмена.

— Стало быть, он располагал бесценной информацией?

— Скорее всего, нет, — с живостью возразил мистер Барнс. — В чем состояли его обязанности? Скакать с поезда на поезд, с парохода на пароход, с самолета на самолет и умело сочинять правдивое объяснение, куда он мчится и зачем. Вот и вся работа!

— И вы слышали, что он умер?

— Именно. Но слухам верить нельзя. Я, например, не верю.

— Что случилось с его женой, как вы думаете? — спросил Пуаро, пытливо глядя на мистера Барнса.

— Даже не представляю себе. А вы? — Барнс не сводил глаз с Пуаро.

— Есть у меня одна мысль… — Пуаро запнулся, но потом медленно проговорил: — Только она путает нам все карты.

— Вас что-то очень тревожит? — Голос мистера Барнса звучал сочувственно.

— Да. То, что я видел собственными глазами… — так же медленно закончил Пуаро.

Джепп ворвался в гостиную к Пуаро и швырнул шляпу с такой силой, что столик пошатнулся.

— И как это вы додумались, черт подери?

— Мой дорогой Джепп, не понимаю, о чем вы.

— Как вам пришло в голову, что это не мисс Сейнсбери Сил? — выговорил Джепп, делая ударение на каждом слове.

— Лицо, ее лицо. Вот что меня озадачило. Зачем было уродовать у трупа лицо?

— Вот-вот… Наверняка, чтобы не опознали. Кстати, со стариной Морлеем, скорее всего, потому и разделались — чтобы он не мог ее освидетельствовать, — сказал Джепп.

— Конечно, было бы лучше, если бы он мог дать показания сам.

— Ничего, сойдет и Литерен, это преемник Морлея. Очень знающий парень и держится уверенно. Его свидетельство не вызывает сомнений.

В вечерних газетах появилось сенсационное сообщение:

«Мертвая женщина, найденная в Баттерси, оказалась не мисс Сейнсбери Сил, как считалось до сих пор, а миссис Альберт Чепмен. Мистер Литерен, Квин-Шарлотт-стрит, 58, без колебаний засвидетельствовал этот факт: характерные особенности зубов и челюстей миссис Чепмен совпадали с тем, что было зарегистрировано в медицинской карте покойным мистером Морлеем. На покойной была одежда мисс Сейнсбери Сил, а рядом, в сундуке, лежала ее же сумочка.

Но где же сама мисс Сейнсбери Сил?»