Инспектор Колгейт докладывал комиссару полиции:
— Кое до чего докопались, сэр. Ну кто бы мог подумать! Я говорю о деньгах миссис Маршалл. Мы побывали у ее адвокатов, которые, кстати сказать, потрясены. Пожалуй, версия о шантаже не лишена оснований. Вы помните, полковник, что старый Эрскин оставил ей пятьдесят тысяч фунтов? Так вот, от этой суммы осталось только пятнадцать тысяч.
Полковник Вестон присвистнул:
— О-о! А что с остальными деньгами?
— Любопытная история, сэр. Время от времени миссис Маршалл распродавала основной капитал и каждый раз требовала наличные или ценные бумаги на предъявителя. Другими словами, она давала кому-то деньги, кому-то, кто должен был взамен молчать. Тут верный шантаж!
— Похоже на то. И шантажист находится здесь, в этом отеле. Вероятно, один из трех одиноких джентльменов. Есть что-нибудь новенькое о них?
— Трудно сказать, сэр, есть ли что-то действительно интересное. Майор Барри — пехотный офицер в отставке, так он говорит. Живет в небольшой квартире. Получает пенсию и скромные проценты от ценных бумаг. Но в течение последнего года положил на свой счет в банке значительную сумму.
— Ну-ну, это уже обнадеживает… Как он это объясняет?
— Говорит, что выиграл на скачках. Он и в самом деле частенько посещает ипподромы и делает ставки у букмекеров[208].
— Да, тут трудно что-либо опровергнуть, — проговорил Вестон. — Однако не следует принимать это его объяснение безоговорочно.
— Следующий — преподобный Стивен Лейн, — продолжал докладывать Кол гейт. — Его bona fide[209] в полном порядке. Он был викарием при церкви Святой Елены в Уайтридже, это в графстве Суррей[210]. Полтора года назад он отказался от прихода в связи с ухудшением здоровья. Состояние его, вероятно, действительно неважное, потому что преподобный Стивен Лейн больше года пробыл в лечебнице для душевнобольных.
— Интересный факт, — сказал Вестон.
— Так точно, сэр. Я попытался выжать что-нибудь из главного врача этой больницы. Но вы же знаете, сэр, как трудно чего-нибудь добиться у медиков. Мне удалось только узнать, что у нашего преподобного была навязчивая идея. Ему всюду мерещились козни дьявола, особенно дьявола в женском обличье, всякие вавилонские блудницы[211], облаченные в пурпур…
— Гм… — заметил Вестон, — тут тоже просматривается мотив убийства.
— Безусловно, сэр. Мне кажется, подобное совсем не исключено. Покойная миссис Маршалл, по мнению пастора, видимо, представляла собой идеальный образчик вавилонской блудницы. Рыжие волосы, сэр, и… и… вообще. Он мог решить, что расправа над ней — это его долг — так сказать, исполнение воли Божьей. Если, разумеется, у него до сих пор сохранились эти странности.
— Ничего такого, что могло бы вывести на шантаж?
— Нет, сэр. С этой точки зрения он не представляет для нас интереса. Живет на собственные скромные средства, которые в последнее время ничуть не возросли.
— И что насчет того, где он был в день убийства…
— Никаких подтверждений его показаний не обнаружено. Никто не помнит, чтобы ему попался на дороге пастор. Никто из тех, кто выходил из дому в тот день. В книге посещений церкви предыдущая запись датирована двадцать вторым числом. Служители две недели не заглядывали в книгу. Лейн мог пойти туда накануне или даже на два дня раньше, расписаться и поставить дату: двадцать пятое августа.
Вестон кивнул.
— А этот третий?
— Орас Блатт? По моему мнению, сэр, весьма подозрительный тип. Подоходный налог платит значительно больше, чем следует, если учесть размеры его доходов от скобяной лавки. Он, несомненно, человек оборотистый, сэр, всегда готов представить соответствующие декларации о доходах. Видимо, немного спекулирует на бирже, порой совершает сделки в обход закона, но объяснения он всегда найдет, это уж точно. Однако нет сомнений в том, что на протяжении вот уже нескольких лет Орас Блатт получал немалые суммы из неизвестных источников.
— Из чего можно сделать заключение, — сказал комиссар полиции, — что мистер Орас Блатт способен на обман и шантаж.
— Очень возможно, сэр, равно как и на торговлю наркотиками. Главный инспектор Риджуэй, шеф отдела Скотленд-Ярда по борьбе с наркотиками, очень заинтересовался этой историей. Кажется, в последнее время на рынок поступило большое количество героина. Сотрудники отдела держат под колпаком мелких торговцев, знают в общих чертах, кто заправляет этим делом из-за границы, но не имеют ни малейшего представления о том, как героин доставляется в Англию.
— Если миссис Маршалл погибла потому, что случайно или намеренно впуталась в дела с наркотиками, — сказал Вестон, — самое разумное — передать дело Скотленд-Ярду. Наркотики — их забота. Как вы считаете, Колгейт?
— Думаю, вы правы, сэр. Если тут пахнет наркотиками, заниматься им должен Скотленд-Ярд. — Колгейт разочарованно вздохнул.
— Да… Мне кажется, что эта версия наиболее близка к истине, — сказал Вестон после минутного размышления.
— Похоже на то, — с печальным видом согласился инспектор. — Маршалла мы в расчет не берем, хотя получили о нем информацию, которая могла бы кое-что значить, не будь у него железного алиби. Его фирма едва сводит концы с концами… нет, не по вине Маршалла или его компаньона, а вследствие кризиса и общего застоя в торговле и банковском деле. Что ж, он, видимо, знал, что в случае смерти жены получит наследство, пятьдесят тысяч фунтов. Внушительная сумма. — Инспектор Колгейт вздохнул. — У этого парня целых два весомых мотива. Но имеются неопровержимые доказательства того, что он непричастен… Даже как-то обидно.
— Выше голову, Колгейт! — улыбнулся полковник Вестон. — Мы еще можем отличиться. У нас в запасе шантаж и этот полоумный пастор. Лично я, однако, полагаю, что наркотики — наиболее реальный вариант. — После паузы комиссар полиции добавил: — А если эту женщину убрала какая-то преступная организация, тогда опять-таки Скотленд-Ярд не обойдется без нашей помощи. Понимаете? В любом случае мы будем задействованы.
— Это приятно, сэр. — Колгейт не смог сдержать довольной улыбки. — Кстати, мы проверили автора письма, подписанного инициалами «Дж. Н.». Он действительно сейчас в Китае. Это тот самый парень, о котором говорила мисс Брюстер. Какой-то молодой шалопай! Отыскали также и других друзей миссис Маршалл. Но… ничего интересного. Выяснили все, что могли, сэр.
— Значит, пора передавать дело в суд для вынесения вердикта, — сделал вывод комиссар полиции. — А что поделывает наш бельгийский коллега? Вы рассказали ему о том, что вам удалось разузнать?
— Этот человечек большой чудак, вы не находите? Вы знаете, сэр, о чем он меня позавчера попросил? Достать ему подробные сведения обо всех убийствах путем удушения за последние три года. — Инспектор Колгейт насмешливо улыбнулся.
— В самом деле? — Полковник Вестон выпрямился на стуле. — Любопытно… — Он сделал короткую паузу. — Вы говорили, что преподобный Стивен Лейн был направлен в заведение для психических больных? Когда?
— На Пасху был год.
Полковник Вестон глубоко задумался.
— Я вспоминаю одно такое дело… — сказал он. — Труп молодой женщины обнаружили на окраине Багсхота. Она шла встречать мужа и по дороге исчезла. Было и другое дело… Газеты называли его «Убийство в безлюдной роще». Оба случая, если я ничего не путаю, произошли в графстве Суррей.
Он выразительно посмотрел на инспектора.
— В графстве Суррей! — воскликнул тот. — Вот оно что! Это ведь вписывается в нашу схему, верно? Посмотрим, посмотрим…
Эркюль Пуаро сидел на травке, расположившись на самой высокой точке острова.
С левой стороны от него находилась железная лестница, ведущая в бухту Эльфа. Однако ее верхняя часть была скрыта за большими валунами, и они могли бы послужить надежным укрытием для человека, которому нужно было незаметно пробраться на пляж. Сам пляж был почти весь загорожен нависавшей над ним скалой.
Эркюль Пуаро время от времени кивал головой, он складывал в уме фрагменты своей головоломки.
При этом он старательно рассматривал каждый из них по отдельности и делал выводы.
Утро на главном пляже за несколько дней до смерти Арлены Маршалл.
В то утро он услышал пять различных мнений о ней.
Партия в бридж вечером. За столиком он сам, Патрик Редферн, Розамунд Дарнлей… Кристина же раздала карты и, не занятая игрой, поскольку ей выпало быть «болваном», на короткое время оставила салон. И услышала разговор. Кто был в это время в салоне? Кто отсутствовал?
Вечер накануне преступления. Его разговор с Кристиной на Солнечном карнизе. Сцена, свидетелем которой он был, когда возвращался в отель.
«Габриэль» № 8.
Ножницы.
Обломок от чьей-то трубки.
Бутылка, выброшенная из окна.
Зеленый календарь.
Сверток со свечами.
Зеркало и пишущая машинка.
Клубок красной пряжи.
Наручные часы Линды Маршалл.
Вода, спущенная из ванной.
Каждый из этих разрозненных фактов должен был лечь на свое место, плотно примыкая к остальным. Мало-помалу картинка складывалась, и каждый верно уложенный фрагмент укреплял Пуаро в убеждении, что на острове затаилось зло. Зло… Пуаро взглянул на лист бумаги, который держал в руках.
«НЕЛЛИ ПАРСОНС. ЗАДУШЕНА. ТЕЛО НАЙДЕНО В БЕЗЛЮДНОМ ЛЕСУ ВБЛИЗИ ЧОБХЕМА. СЛЕДОВ УБИЙЦЫ НЕ ОБНАРУЖЕНО».
Нелли Парсонс?
Вторая убитая — Элис Корриган.
Эркюль Пуаро внимательно проштудировал подробности гибели Элис Корриган.
Эркюль Пуаро отправился на Солнечный карниз и там продолжил свои изыскания. Он сидел, вглядываясь в морскую даль, когда к нему подошел инспектор Колгейт.
Эркюлю Пуаро нравился инспектор. Нравилось его грубоватое лицо, проницательные глаза, вся его солидная повадка.
Колгейт сел рядом с Пуаро, искоса взглянул на листки, которые тот держал в руке.
— Я вижу, вам передали информацию, мосье? — спросил он.
— Я тщательно все просмотрел.
Инспектор Колгейт встал, заглянул в соседнюю нишу и, вернувшись, сказал:
— Лучше перестраховаться. Не хотелось бы, чтобы нас кто-нибудь слышал.
— Разумная предосторожность, — одобрил его Эркюль Пуаро.
— Должен признать, мосье, — сказал Колгейт, — что и меня заинтересовали эти случаи, хотя, если бы не ваша просьба, я скорее всего никогда бы не обратил на них внимания. Один из них, по-моему, особенно любопытен.
— С Элис Корриган?
— Да. Я даже наведался в полицию графства Суррей. Хотелось узнать все до мельчайших подробностей.
— Ну и что они говорят, мой друг? Мне это очень хотелось бы знать.
— Понимаю. Тело Элис Корриган нашли в так называемой роще Цезаря на Блэкриджской пустоши, менее чем в десяти милях от места, где погибла Нелли Парсонс. В свою очередь, и место гибели мисс Парсонс, и роща Цезаря расположены примерно в двенадцати милях от Уайтриджа, где преподобный Стивен Лейн был приходским пастором.
— Пожалуйста, расскажите мне все, что вы знаете об убийстве Элис Корриган.
— Сначала полиция графства Суррей не связывала этот случай со смертью Нелли Парсонс. Подозрение пало на мужа убитой, не знаю, право, почему. Возможно, потому, что о нем никто толком ничего не знал. Ни кто он, ни откуда взялся. Элис Корриган вышла за него вопреки воле ее семьи. У нее было скромное состояние, а еще она застраховала свою жизнь, и деньги в случае ее смерти опять же получил бы муж. Этого оказалось достаточно, чтобы его заподозрили. И, как я полагаю, — вполне резонно. Вы согласны, сэр?
Эркюль Пуаро молча кивнул.
— Но потом оказалось, что муж тут совершенно ни при чем, — продолжал инспектор. — Тело случайно обнаружила одна молодая женщина, преподавательница физкультуры из Ланкашира[212], отдыхавшая там в то время. Она была беспристрастной и заслуживающей доверия свидетельницей. Она запомнила, в какое время обнаружила тело — четверть пятого, — и ей показалось, что смерть должна была наступить совсем недавно… минут за десять до ее прихода. Что, собственно, и подтверждалось заключением полицейского врача, который осматривал тело без четверти шесть. Ну так вот, эта учительница тут же направилась в полицейский участок в Багхоте и заявила, что обнаружила труп.
А потом выяснилось, что с трех часов до десяти минут пятого Эдвард Корриган находился в поезде, — продолжал Колгейт. — Он возвращался из Лондона, где улаживал какие-то дела. В купе вместе с ним ехали четыре человека. На станции он сел в автобус вместе с двумя своими попутчиками. Вышел он у кафе «Пайн-Ридж», где условился встретиться с женой. Было тогда четыре двадцать пять. Заказал чай на двоих, но попросил, чтобы его подали тогда, когда придет жена. Около пяти он начал беспокоиться. Почему ее так долго нет? Может, подвернула ногу?
Он ведь знал, что Элис пойдет к «Пайн-Ридж» через вересковые заросли из деревушки, в которой они проводили отпуск, — продолжал инспектор. — А дальше они вместе собирались отправиться на автобусе. Роща Цезаря находится недалеко от кафе, поэтому во время следствия возникло предположение, что женщина пришла туда гораздо раньше, чем рассчитывала, и присела отдохнуть, а может полюбоваться пейзажем. Вот тут, вероятно, и появился какой-то бродяга или маньяк… Когда выяснилось, что муж невиновен, полиция, разумеется, тут же вспомнила о схожем убийстве Нелли Парсонс, немного чокнутой служанки. Ее тело было найдено в соседнем лесу. Решили, что оба преступления, вероятно, совершил один и тот же человек. Но наши коллеги из Суррея не сумели его разыскать и даже не напали на след. Убийца исчез, как в воду канул!
Колгейт замолчал, потом медленно добавил:
— А сейчас мы имеем уже третий случай подобного убийства, и джентльмен, имени которого мы не знаем, должен быть где-то здесь.
Инспектор Колгейт умолк и с надеждой взглянул на знаменитого сыщика.
Эркюль Пуаро пошевелил губами. Инспектор напряг слух и уловил шепот:
— Что подходит к меховому коврику, а что к кошачьему хвосту? Это сразу не разберешь.
— Что вы говорите, мосье?
— О, прошу прощения! — ответил маленький бельгиец. — Это я размышляю вслух.
— Вы вроде бы упомянули коврик и кошачий хвост?
— Не обращайте внимания… Это я так, для себя… Дорогой инспектор, представьте себе, что подозреваете кого-то в беспардонной лжи, но не имеете доказательств. Что вы будете делать в таком случае?
— Да, задачка… — ответил, подумав, Колгейт. — Но мне кажется, что человек, который часто врет, должен в конце концов допустить промах.
— Да, вы правы. Видите ли, я лишь предполагаю, что некоторые заявления тех, кого мы допрашивали, лживы, но не имею возможности убедиться в этом. Что ж… Нужно провести эксперимент… проверить одну маленькую невинную ложь, и если удастся доказать, что это действительно ложь, стало быть, можно поставить под сомнение и все прочее сказанное этим человеком.
Инспектор Колгейт с интересом посмотрел на маленького бельгийца.
— У вас какой-то особенный ход мыслей, мосье, — сказал он, — но вы всегда добираетесь до истины. Можно спросить, что побудило вас заняться этими давними убийствами?
— Видите ли, у меня сложилось впечатление, что убийство Арлены Маршалл исключительно точно отработано, — ответил Эркюль Пуаро. — И мне пришло в голову, что это, по всей видимости, не дебют.
— Понимаю, — сказал Колгейт.
— Я сказал себе: надо поискать, не было ли тут подобных преступлений, и, если были, они могли бы дать нам неплохую подсказку.
— Вы имеете в виду, что всех трех женщин задушили?
— Нет, нет! — живо возразил Пуаро. — Я имею в виду нечто совершенно иное. Например, смерть Нелли Парсонс мне ничего не говорит. Зато смерть Элис Корриган… Дорогой инспектор, обратили ли вы внимание на одно поразительное сходство этого преступления с произошедшим здесь у нас?
Колгейт некоторое время молчал, как бы пытаясь решить в уме трудную задачу.
— Нет, сэр, — ответил он наконец, — не вижу никакого сходства. Разве что в обоих случаях у мужей неопровержимое алиби.
— Значит, все-таки обратили внимание? — тихо спросил Эркюль Пуаро.
— Пуаро! Рад вас видеть! Вы-то мне и нужны. Прошу, проходите.
Эркюль Пуаро поблагодарил за приглашение.
Комиссар полиции достал из пачки сигарету, прикурил и заговорил, пуская клубы дыма:
— Мы уже почти наметили дальнейшие действия. Однако прежде, чем что-то предпринимать, я хотел бы узнать ваше мнение, мосье.
— Слушаю вас, дружище, — сказал Пуаро.
— Я намерен позвонить в Скотленд-Ярд и передать дело им. Правда, у нас есть основания подозревать одного-двух человек, но, по моему мнению, эта история прочно связана с контрабандой наркотиков. Я убежден, что бухта Эльфа была местом заранее условленных встреч.
— Согласен с вами.
— Приятно слышать. И ведь я почти наверняка знаю, кто из наших подозреваемых занимается контрабандой. Орас Блатт!
— Это тоже очевидно, — снова подтвердил Эркюль Пуаро.
— Видите, Пуаро, наши мысли текут в одном направлении. Блатт регулярно плавает на своей лодке. Порой кого-нибудь берет с собой, но чаще предпочитает плавать в одиночестве. Его красные паруса бросаются в глаза, но мы обнаружили у него и обычные белые, они были очень тщательно спрятаны. Я полагаю, что в определенные дни он выходил в море и в условленном месте встречал другую лодку или катер и забирал оттуда товар. Потом, улучив удобный момент, высаживался в бухте Эльфа…
— Да, да! — с улыбкой прервал его Эркюль Пуаро. — В половине второго. Это время вашего ленча, когда англичане все как один сидят в столовой! Остров Контрабандистов — частное владение. Отсюда следует, что посторонние не устраивают на пляжах пикники. Проживающие в отеле иногда собираются в бухте Эльфа, прихватив с собой чай, но делают это в послеполуденное время, когда там солнечно, а если хотят устроить пикник, то отправляются значительно дальше, за много миль.
— Согласен, — сказал комиссар полиции. — Поэтому Блатт спокойно выходил на берег в этот час, оставлял товар в гроте, на том высоком выступе, а кто-то другой в должное время забирал его оттуда.
— Вы помните, в день убийства какая-то пара пришла в отель перед ленчем? — подхватил маленький бельгиец. — Это тоже неплохой способ передачи наркотиков. Двое постояльцев из какого-нибудь отеля, расположенного на вересковой пустоши или в Сент-Лу, совершают прогулку на остров Контрабандистов. В отеле «Веселый Роджер» они заказывают ленч, а затем отправляются пройтись по острову. Они спускаются на пляж, забирают из грота коробку для сандвичей, кладут ее в пляжную сумку, которую наверняка не забыла прихватить с собой дама, и почти без опоздания возвращаются в гостиницу на ленч, приблизительно без десяти два, когда все уже успели собраться в столовой! А для вящей убедительности обсуждают с сидящими за соседними столиками прелести только что совершенной прогулки.
— Да, — согласился Вестон. — Звучит вполне логично. И как вы понимаете, мосье, торговцы наркотиками довольно циничны. Если кто-то случайно узнает о том, чем они занимаются, они уберут его без колебаний. По-моему, Пуаро, именно так следует объяснить убийство Арлены Маршалл. Блатт в это утро мог как раз направляться к гроту, чтобы оставить там товар, за которым позднее должны были явиться сообщники. Арлена причалила к пляжу и увидела, как он вошел в грот с коробкой. Она спросила его, что это за коробка, и он убил ее, а затем быстро смотался на своей лодке.
— Значит, вы убеждены, что убийца — Блатт? — спросил Эркюль Пуаро.
— По-моему, это ближе всего к истине. Разумеется, все могло происходить и несколько иначе. Например, Арлена уже давно что-то заметила и намекнула на это в беседе с Блаттом. Затем кто-то из его сообщников назначает ей свидание и делает свое дело. Так что, повторяю: самое разумное — передать дело в Скотленд-Ярд. У них там больше возможностей. Они гораздо быстрее, чем мы, установят связь Блатта с бандой.
Пуаро молчал, задумчиво кивая головой.
— Ну и как? — спросил полковник Вестон. — Вы согласны?
— Может, вы и правы… — неуверенно проговорил маленький бельгиец.
— Черт возьми, Пуаро! У вас что-то еще есть на уме?
— Если даже и есть, — последовал ответ, — то еще не факт, что я сумею это доказать.
— Гм… Знаю, что у вас и Колгейта имеются другие предположения. Мне они кажутся несколько фантастичными, однако чем черт не шутит. Но даже если правы вы, это дело все равно лучше передать Скотленд-Ярду. Мы предоставим им факты, они свяжутся с полицией графства Суррей. Все-таки эта история не для нас, не местного она масштаба.
Полковник Вестон умолк и вопросительно посмотрел на знаменитого детектива.
— Что скажете, Пуаро? Как, по-вашему, надо поступить?
— Лично я хотел бы… — начал Эркюль Пуаро и глубоко задумался.
— Чего?
— Я хотел бы устроить пикник, — закончил он вполголоса.
Глаза полковника Вестона округлились от изумления.