1

Кристина смотрела на него с удивлением, будто не понимая, о чем ее спрашивают.

— Потому что Арлену Маршалл шантажировали, — ответила она. — Она была из тех людей, с которыми случаются подобные вещи.

— Так вам было известно, что ее шантажировали? — спросил полковник Вестон.

Кристина снова слегка покраснела и ответила с заминкой:

— Откровенно говоря, да… услышала случайно.

— Будьте любезны объяснить поточнее.

Кристина Редферн покраснела еще больше.

— Видите ли… У меня не было намерения подслушивать. Просто так получилось… Два… Нет, три дня назад, вечером. Мы играли в бридж…[185] Вы помните? — повернулась она к маленькому бельгийцу. — Были мой муж и я, мосье Пуаро и мисс Дарнлей. Я была «болваном», то есть в данный момент свободна от игры. В комнате было ужасно душно, и я вышла через балконную дверь, чтобы глотнуть свежего воздуха. Я спустилась к пляжу и внезапно услышала тихий разговор. Один из голосов я сразу же узнала — голос Арлены Маршалл. «Не надо на меня давить. Все деньги сразу не достану. Мой муж начнет что-то подозревать». Мужской голос отвечал: «Только без выкрутасов. Деньги — на бочку». Арлена на это: «Ты грязный шантажист!» А он: «Грязный я или нет, но ты, моя милая, все равно заплатишь». — Кристина сделала короткую паузу. — Я повернула назад, а через минуту миссис Маршалл быстро прошла мимо, она почти бежала. Мне показалось… что она напугана, и очень сильно.

— А мужчина? — спросил Вестон. — Вы знаете, кто это был?

Кристина Редферн покачала головой:

— Он говорил очень тихо. Я едва разбирала слова.

— Его голос не показался вам похожим на голос кого-нибудь из знакомых?

Она снова задумалась, но тут же снова покачала головой.

— Нет, не показался. Голос был низкий, с хрипотцой… Такой… Таким голосом мог говорить кто угодно.

— Благодарю вас, миссис Редферн, — сказал полковник.

2

Когда дверь за Кристиной Редферн закрылась, инспектор Колгейт воскликнул:

— Наконец-то хоть на что-то вышли!

— Вы так считаете? — спросил его Вестон.

— Ну, я полагаю, сэр, этого уже нельзя скинуть со счетов. Кто-то из живущих в отеле шантажировал леди.

— Но вместо подлого шантажиста с жизнью рассталась его жертва, — пробормотал Эркюль Пуаро.

— Да, здесь некоторая неувязка, — согласился инспектор Колгейт. — Шантажисты не имеют обыкновения убивать свою жертву. Однако это проясняет поведение миссис Маршалл сегодня утром. Она условилась о встрече с этим шантажистом и не хотела, чтобы об этом узнали ее муж и Редферн.

— Логично, — признал Пуаро.

— И место выбрано весьма подходящее, — заметил инспектор. — Миссис Маршалл вроде бы решила покататься на лодке. Почему бы нет? Ведь она делает это каждый день. Она огибает остров и плывет в бухту Эльфа, где до полудня никого не бывает и где можно спокойно поговорить, не опасаясь посторонних ушей.

— Разумеется, разумеется! — сказал Пуаро. — Я тоже отметил это для себя. Место, как вы сказали, инспектор, просто идеальное: безлюдное, в стороне, добраться туда можно только морем или по крутой железной лестнице, пристроенной к скале, на что решится далеко не каждый. К тому же значительную часть пляжа не видно сверху из-за нависающей скалы. И еще одно. Я узнал об этом от мистера Редферна. В скалах есть грот. Кажется, вход в него трудно отыскать, тем не менее там мог кто-нибудь спрятаться.

— Конечно, мог, — отозвался Вестон. — Это грот Эльфа. Я вроде бы о нем что-то слышал.

— Я тоже, — сказал Колгейт. — Но уже много лет он заброшен, теперь там никто не бывает. Не мешает, однако, туда наведаться. Может, это даст что-нибудь новое.

— Мне кажется, Колгейт, — заметил полковник, — вы нашли ответ на первый вопрос: зачем миссис Маршалл выбрала бухту Эльфа? Теперь нам нужно ответить на второй: кто ее там ждал? На пылкого любовника никто из постояльцев не похож, а вот на шантажиста… Это надо обдумать. — Он посмотрел на список. — Я исключаю официантов, садовника, сторожей и вообще обслугу. Они тут ни при чем. Кто у нас, следовательно, остается? Этот американец Гарденер… Майор Барри… Мистер Блатт… Ну и преподобный Стивен Лейн.

— Мы можем немного сократить список, — сказал Колгейт. — Давайте вычеркнем американца. Он все время сидел на пляже. Ведь так, мосье Пуаро?

— Он отсутствовал несколько минут, — ответил маленький бельгиец. — Ходил в отель, чтобы принести жене клубок шерсти.

— Это не в счет, — заметил Колгейт.

— А остальные трое? — спросил Вестон.

— Майор Барри, — продолжил инспектор, — покинул отель в десять, возвратился в час тридцать. Пастор Лейн встал еще раньше. Позавтракал в восемь. Говорил, что хочет подольше побродить. Мистер Блатт отплыл на парусной лодке как обычно в половине десятого. Он часто выходит в море. И тот и другой пока не вернулись.

— Отплыл на лодке, — задумчиво повторил полковник Вестон.

— Это то, что нам требуется! — живо подхватил Колгейт. — Правда, сэр?

— Возможно… А сейчас поговорим с этим майором и… Кто у нас там еще? Розамунд Дарнлей, — сказал он, заглянув в список. — И мисс Брюстер, которая вместе с Редферном нашла труп… Что собой представляет эта особа, Колгейт?

— Весьма здравомыслящая леди, сэр.

— Она ничего не говорила по поводу убийства?

— Думаю, что ничего нового она нам не сообщит. Но допросить ее, конечно, нужно. И ее, и этих американцев.

— Надо опросить всех, — согласился комиссар. — И поскорее, черт возьми! Может, хоть что-нибудь выяснится, по крайней мере в отношении шантажа.

3

Мистер и миссис Гарденер предстали перед властями вдвоем. Миссис Гарденер начала говорить, не дожидаясь приглашения:

— Надеюсь, что вы войдете в наше положение, полковник Вестон. Я правильно запомнила вашу фамилию? — Убедившись, что правильно, она продолжала: — Я пережила ужасное потрясение, а мой муж всегда так заботится о моем здоровье…

— Моя жена очень впечатлительна, — пояснил мистер Гарденер.

— …Вот он мне и сказал: «Успокойся, Керри. Я пойду с тобой». Это не значит, что мы без должного уважения относимся к методам, применяемым британской полицией… Я не раз слышала, что британская полиция чрезвычайно деликатна и учтива, и я уверена, что более симпатичного и воспитанного молодого человека, чем тот, который явился к нам, когда в отеле «Савой» пропал мой браслет, нет, хотя, по правде говоря, вообще-то он не исчез, я сама положила его не туда, куда надо, ведь ничего нет хуже, когда человек постоянно спешит и тут же забывает, где что оставил… — Дама сделала паузу и после короткой передышки затараторила снова: — И сейчас, как тогда в «Савое», я говорю вам — и мой муж конечно же согласится со мной, — я готова сделать все, чтобы оказать помощь британской полиции. Прошу меня смело спрашивать обо всем, решительно обо всем…

Комиссар полиции открыл было рот, чтобы обратиться к ней с вопросом, однако ему тут же пришлось его захлопнуть, ибо миссис Гарденер заговорила снова:

— Так мы сегодня уже обсуждали это с мужем. Правда, Оделл?

— Правда, дорогая, — отозвался мистер Гарденер.

— Я слушаю вас, — поспешно вмешался Вестон. — Вы оба все утро находились на пляже?

— Да, — подтвердил мистер Гарденер, которому впервые удалось опередить жену.

— Совершенно верно, — прибавила миссис Гарденер. — Все утро мы сидели на пляже, оно выдалось удивительно погожим и тихим, впрочем, здесь почти всегда такая погода. Нам и в голову не могло прийти, что где-то недалеко от нас на маленьком безлюдном пляже творится это ужасное злодеяние!

— Вы сегодня видели миссис Маршалл?

— Нет, не видели. Я по этому поводу даже спросила мужа: «Оделл, куда могла подеваться миссис Маршалл?» Я только спросила и смотрю — пришел ее муж и начал осматриваться, а потом появился этот приятный молодой человек, мистер Редферн, он был ужасно взволнован и долго сидел на пляже, вид у него был очень рассерженный. А я еще подумала: почему, имея такую красивую и приятную жену, он гоняется за этой ужасной женщиной? Я ведь с самой первой минуты была убеждена, что она ужасная женщина. Правда, Оделл?

— Правда, дорогая.

— Вообще, не понимаю, почему на ней женился этот симпатичный капитан Маршалл, ведь у него растет дочь, такая милая девочка. Как он не понимал, что для молодых девушек очень важно хорошее влияние? Миссис Маршалл была для него совершенно неподходящей партией — никакого воспитания, и вообще, в ней слишком уж играли низменные инстинкты! Если бы капитан Маршалл хорошо поразмыслил, то наверняка бы женился на мисс Дарнлей, у нее и внешность прекрасная, манеры, и вообще она очаровательна. Я восхищаюсь ее энергией, ведь сколько нужно смелости и ловкости, чтобы создать такую известную фирму. Чтобы добиться подобного успеха, надо иметь хорошую голову! Достаточно только взглянуть на Розамунд Дарнлей, и вам станет ясно, что мозги у нее имеются! Такая личность способна осуществить любой задуманный план. Вот и вчера я говорила своему мужу, что сразу видно, как сильно мисс Дарнлей любит капитана Маршалла. Так и сказала: она без ума он него. Правда, Оделл?

— Правда, дорогая.

— Кажется, они знакомы с детства, ну и, кто знает, может, сейчас, когда эта женщина не стоит у них на пути, все уладится самым лучшим образом. Я далеко не ханжа, я мыслю современно… говорю вам совершенно искренне, полковник. Несколько моих самых близких подруг тоже актрисы! Но я с самого начала постоянно твердила мужу, что в этой женщине таится зло. И видите, я оказалась права.

Она замолчала и с победным видом огляделась. Губы маленького бельгийца дрогнули в едва заметной усмешке, его глаза встретились на миг с живыми умными глазами мистера Гарденера.

— Благодарю вас, миссис Гарденер, — изможденным голосом сказал полковник Вестон. — Похоже, ни вы, ни ваш супруг не заметили ничего для нас существенного.

— Не заметили, господин полковник, — ответил на этот раз мистер Гарденер: — Мистер Редферн почти не отходил от миссис Маршалл, но это вам и так известно, это видели все.

— А муж? Имел ли он, с вашей точки зрения, что-нибудь против?

— Капитан Маршалл — человек чрезвычайно сдержанный, — осторожно ответил мистер Гарденер.

— Чрезвычайно! — подтвердила его жена. — Англичанин до мозга костей!

4

На багровом лице майора Барри, казалось, отражалась борьба противоречивых чувств. Он очень старался изобразить скорбь и печаль. Однако сквозь них предательски пробивалось тайное ликование, совершенно неподходящее в данной ситуации. Говорил он слегка охрипшим астматическим[186] голосом:

— Охотно помогу вам, по мере возможности, разумеется. Но об этой истории я ничего не знаю… Совершенно ничего! В свое время я много скитался по свету и долго жил на Востоке. И уж будьте уверены, полковник, — что после стольких лет службы в индийском горном форте вы будете знать о человеческой природе все, за исключением разных мелочей, в сущности, никому не интересных.

Он перевел дух и продолжал:

— Скажу откровенно, этот случай здорово напоминает мне происшествие в Симле. Был там один тип, некто Робинсон… Нет, кажется, Фалконер! Во всяком случае, он служил в полку Ист-Вилтс… Или в полку Норт-Сарис?.. Нет, не могу вспомнить, но не об этом ведь речь. Спокойный был такой малый, все книжечки читал — сущий ягненок, но однажды вечером вернулся он к себе домой, бросился к жене — и хвать ее за горло! Оказывается, она завела роман с каким-то джентльменом, и он, муж, об этом узнал. И ведь чуть не убил женщину! Все были просто в шоке. Никто не думал, что он способен на такое.

— Вы находите тут сходство с нашим случаем? — спросил Эркюль Пуаро.

— Ну… как бы вам сказать… Миссис Маршалл тоже вроде бы удушили… Кто-то мог тоже не выдержать и прийти в бешенство…

— Вы полагаете, капитан Маршалл пришел в бешенство?

— Позвольте! — возмутился майор Барри, и его лицо покраснело еще больше. — Этого я не говорю! Я вообще не говорю о Маршалле. Это первоклассный парень. От меня вы не услышите о нем ни одного худого слова.

— Извините… — сказал приглушенным голосом Пуаро. — Мне показалось, что вы имели в виду, что столь бурная реакция мужа вполне естественна.

— Нет… Нет! Я имел в виду только то, что миссис Маршалл была штучка с темпераментом. Разве не так? Водила этого молодого Редферна за нос как хотела, ну а до него были, конечно, и другие. Меня знаете что изумляет? Что мужья всегда слепы. Сколько я знавал таких простофиль! Видят, что вокруг их жен увиваются всякие шалопаи, но не видят, как их жены сами кокетничают напропалую! Мне вспоминается одна красотка из Пуны[187]. Умела поставить муженька в глупое положение… Ох умела!

Полковник Вестон нетерпеливо заерзал в кресле.

— Все это весьма любопытно, — перебил он вошедшего в раж майора. — Но сейчас нас интересуют исключительно конкретные факты. Вы не обратили внимания на что-нибудь такое, что могло быть нам полезным?

— Насчет последнего — тут я пас. Ну разве что видел на днях ее и Редферна в бухте Чаек… — Он заговорщически подмигнул и хрипло рассмеялся. — Ну, доложу я вам, было на что посмотреть! Но вас ведь такие факты не интересуют? Ха-ха-ха!

— Вы не видели миссис Маршалл сегодня утром?

— Сегодня утром никого не видел. Я поехал в Сент-Лу. Вот незадача, а? В этом захолустье никогда ничего не происходит, а когда наконец произошло, меня не было на месте… — В голосе майора Барри прозвучало явное разочарование.

Комиссар полиции мягко подсказал ему:

— Вы поехали в Сент-Лу, чтобы…

— Поехал, чтобы позвонить по телефону. Из нашего отеля нет связи, а почта в Лезекум-Бее не обеспечивает конфиденциальности переговоров, ибо там нет кабинок.

— Значит, разговор был секретным?

— И да, и нет, — ответил Барри и снова заговорщически подмигнул. — Хотел дозвониться до своего дружка и попросить его, чтобы он поставил на одну лошадь. Но соединиться так и не удалось. Вот незадача, а?

— Откуда вы звонили?

— Из кабины на почтамте в Сент-Лу. А на обратном пути заблудился. Черт бы побрал эти путаные тропинки! Проплутал целый час. Вернулся всего полчаса назад.

— Вы разговаривали с кем-нибудь в Сент-Лу? Может, встретили кого-нибудь из знакомых?

Майор Барри снова рассмеялся.

— Проверяете, есть ли у меня алиби? Тут мне вас порадовать тоже нечем. Я видел в Сент-Лу толпы людей, тысяч пятьдесят, но вряд ли кто из них меня запомнил.

— Мы обязаны задавать такие вопросы, майор, — объяснил Вестон.

— Ну ясное дело! Ко мне вы можете обращаться в любую минуту. Готов оказать всяческие услуги. Такая была красавица! С радостью помогу вам в поисках этого мерзавца. «Убийство на безлюдном пляже»… я прямо-таки заранее вижу такие заголовки в газетах. Кстати, мне вспомнилось…

Но инспектор Кол гейт был начеку и почтительно, но очень решительно проводил словоохотливого майора к двери.

— Тяжело будет что-нибудь разузнать в Сент-Лу, — сказал он, возвращаясь. — Все-таки разгар сезона.

— Вот-вот, — отозвался комиссар полиции. — Но мы не можем вычеркнуть майора из нашего списка, хотя сомневаюсь, что он замешан. На таких, как он, старых зануд, где только не наткнешься. Помню со времен своей собственной военной службы. И тем не менее — у него была возможность совершить преступление. Ладно, Колгейт, майором Барри придется заняться вам. Проверьте, в котором часу он вывел автомобиль из гаража, сколько заправил бензина… Ну, и прочее… Теоретически он мог поставить машину в каком-нибудь безлюдном месте и пешком вернуться в бухту Эльфа. Но это, по-моему, почти невыполнимо. Слишком велик риск быть замеченным.

— Да, — согласился Колгейт. — Сегодня жарко, а значит, тут полно экскурсионных автобусов. Они начали съезжаться уже в половине двенадцатого. Самой высокой точки прилив достигает в семь утра, самый низкий уровень воды в час пополудни. Значит, в интересующее нас время дамба и окрестные пляжи были полны народа.

— Верно, — заметил полковник. — Но он, пройдя по дамбе, должен был потом обойти отель сзади.

— Необязательно, — возразил Колгейт. — Он мог сразу свернуть на тропинку, ведущую прямо к бухте.

Вестон с сомнением покачал головой.

— Может быть… — сказал он. — Конечно, вряд ли кто-то мог бы его увидеть… Миссис Редферн и Линда Маршалл в это время были в бухте Чаек, почти все остальные постояльцы отеля — на главном пляже… К тому же начало тропинки видно только из нескольких номеров, и очень мала вероятность того, что кто-то из оставшихся в отеле именно в этот момент выглядывал в окно. Скажу больше. Даже если майор вошел в отель через главный вход, а потом снова вышел, он и в этом случае мог остаться незамеченным. Я просто говорю, что майор Барри не мог рассчитывать на то, что его никто не увидит.

— Он мог обогнуть остров на лодке, — предположил Колгейт.

— Это уже более вероятно, — согласился полковник. — Если бы где-то поблизости имелась лодка, он мог бы оставить машину, доплыть до бухты Эльфа, задушить эту женщину, вернуться к машине и приехать назад, сочинив для нас эту историю о поездке в Сент-Лу и о том, что он заблудился, когда возвращался назад, — историю, которую трудно опровергнуть.

— Вы правы, сэр.

— Итак, Колгейт, займитесь этим, — распорядился полковник. — Тщательно обыщите окрестности… Впрочем, вы и сами знаете, что и как нужно делать. А сейчас займемся мисс Брюстер.

5

Эмилия Брюстер не добавила ничего нового к уже собранной информации. Когда она закончила свой рассказ, полковник Вестон спросил:

— Вы не припомните ничего такого, что могло бы нам помочь в расследовании?

— Ничего, — решительно ответила она. — Чудовищная история. Однако надеюсь, что вскоре это преступление будет раскрыто.

— Я тоже надеюсь, — сказал комиссар полиции.

— Не думаю, что это так уж трудно, — добавила она сухо.

— А почему вы так считаете, мисс Брюстер?

— Прошу прощения! Я вовсе не хотела говорить о том, что меня не касается. Я просто подумала, что вряд ли тут что-то особо сложное, поскольку касается женщины с таким нравом.

— Вы полагаете? — вполголоса спросил Эркюль Пуаро.

— Да, полагаю, — заметила она с горечью. — Конечно, de mortuis nil nisi bene…[188] но нельзя же отбросить бесспорные факты… Это была дурная женщина, очень дурная. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно чуть-чуть покопаться в ее прошлом.

— Вы не любили ее, мисс? — тихо спросил знаменитый детектив.

— Я слишком много что о ней знала, — коротко бросила она и добавила, отвечая на его вопросительный взгляд: — Моя двоюродная сестра замужем за одним из Эрскинов… Вы, наверное, слышали, мосье, что старый, впавший в детство сэр Роберт ради этой особы обездолил свою семью и завещал ей почти все свое состояние?

— А семья… по-видимому, восприняла это болезненно? — вмешался полковник Вестон.

— Разумеется. Роман и сам по себе был достаточно скандальным, но мало того, он еще оставил ей пятьдесят тысяч фунтов. Сами видите, какой она была. Может, это прозвучит слишком сурово, но такие, как Арлена Маршалл, не заслуживают сочувствия. Да-да… Знаю еще один случай. Некий молодой человек, легкомысленный гуляка, совершенно потерял голову, связь с Арленой толкнула его на край пропасти. Он совершил мошенничество с какими-то акциями… только потому, что хотел добыть для нее денег. Он едва не угодил за решетку! Эта женщина оскверняла всех, кто был на ее пути. А как она губила молодого Редферна! Нет! Не ждите от меня сожалений по поводу ее смерти. Конечно, уж лучше бы она утонула или упала бы с крутой скалы. Быть задушенной не ахти как приятно.

— Вы полагаете, что убийца кто-то из ее прежних знакомых?

— Даже не сомневаюсь в этом.

— И кому-то удалось пробраться сюда с «большой земли» незамеченным?

— А почему бы нет? Мы все были на пляже. Мисс Маршалл и миссис Редферн отправились в бухту Чаек. Капитан Маршалл в своей комнате писал письма. Этого убийцу, черт возьми, могла заметить, пожалуй, только мисс Дарнлей!

— А где была в это время мисс Дарнлей?

— Сидела на выбитой в скале площадке, это место здесь называют Солнечным карнизом. Мистер Редферн и я видели ее, когда лодка огибала остров.

— Возможно, вы правы, мисс Брюстер, — сказал комиссар полиции.

— Да не «возможно», а точно. Женщина столь сомнительного поведения сама по себе прекрасный ключ для расследования. Вы согласны со мной, мосье? — повернулась она к прославленному детективу.

Эркюль Пуаро посмотрел в ее честные серые глаза и с готовностью произнес:

— О да! Совершенно с вами согласен, мисс. Сама Арлена Маршалл — лучший и единственно верный ключ к разгадке своей смерти.

— И что вы намерены предпринять? — Мисс Брюстер обвела холодным смелым взглядом своих собеседников.

— Можете быть уверены, мисс, — сказал полковник Вестон, — что мы не упустим ни одного свидетельства из прошлого миссис Маршалл.

Эмилия Брюстер вышла из комнаты.

6

Инспектор Колгейт уселся поудобнее и заявил:

— Вот это, я понимаю, показания! Ни тени сомнения! Стерла покойницу в порошок. — Он сделал короткую паузу и задумчиво произнес: — Досадно, что у нее железное алиби на все сегодняшнее утро. Вы обратили внимание на ее руки? Ладони совсем как у мужчины! Она женщина сильная, сильнее иного джентльмена… — Он посмотрел на маленького бельгийца. — А вы уверены, мосье, что она не отлучалась с пляжа?

Эркюль Пуаро покачал головой:

— Дорогой инспектор! Она вышла на пляж раньше, чем миссис Маршалл могла оказаться в бухте Эльфа. А потом все время находилась в поле моего зрения — до самого отплытия с Редферном на лодке.

— В таком случае она чиста, — грустно вздохнул инспектор Колгейт.

7

Эркюль Пуаро, как обычно, с искренним удовольствием наблюдал за Розамунд Дарнлей, обаяние этой молодой женщины скрашивало даже рутинный допрос с отвратительными подробностями убийства. Она заняла место напротив полковника Вестона и посмотрела на него пытливым живым взглядом.

— Наверное, вы хотели бы узнать мое имя и адрес? — начала она. — Розамунд Энн Дарнлей. Руковожу домом моделей «Розовый мир» в Лондоне, на Брук-стрит, шестьсот двадцать два.

— Благодарю. Не хотели бы вы, мисс, поделиться с нами сведениями, которые могли бы нам помочь?

— Вряд ли мне известно что-нибудь существенное.

— Мисс Дарнлей, что вы делали сегодня с…

— Завтракала примерно в половине десятого. Потом вернулась в свою комнату за книжкой и зонтиком и пошла на Солнечный карниз. Тогда было минут двадцать пять одиннадцатого. Без десяти двенадцать вернулась в отель. Поднялась к себе, взяла ракетку и до ленча играла в теннис.

— Значит, вы были на Солнечном карнизе с половины одиннадцатого до без десяти двенадцать?

— Да.

— Видели ли вы сегодня утром миссис Маршалл?

— Нет.

— Может, вы видели ее сверху, когда она на лодке плыла в сторону бухты Эльфа?

— Нет. Наверное, она проплыла раньше, чем я добралась до Солнечного карниза.

— Не заметили ли вы, мисс, еще какую-нибудь лодку?

— Нет. Я читала. Время от времени отрывала взгляд от книжки и смотрела на море, но оно было пустынным.

— И лодку, на которой плыли мисс Брюстер и мистер Редферн, вы тоже не видели?

— Не видела.

— Насколько мне известно, мисс, вы знали капитана Маршалла раньше?

— Да. Это мой давнишний знакомый. Наши родители жили по соседству, почти рядом. Но мы не виделись уже лет двенадцать.

— А миссис Маршалл вы знали?

— Я как-то видела ее мельком. Но познакомились мы только здесь.

— Как вы считаете, мисс, отношения между капитаном Маршаллом и его женой были хорошие?

— И даже очень, я бы сказала.

— Капитан Маршалл любил свою жену?

— Ну наверное. Впрочем, на эту тему я ничего сказать не могу. Капитан Маршалл придерживается старомодных правил и не имеет привычки посвящать в свои личные проблемы посторонних.

— Нравилась ли вам миссис Маршалл?

— Нет, — не задумываясь ответила она.

— Почему?

На губах мисс Дарнлей промелькнула едва заметная усмешка.

— Вы ведь уже осведомлены о том, что Арлена Маршалл не вызывала симпатий у так называемого слабого пола? Женщины вызывали у нее смертельную скуку, и она не скрывала этого. Тем не менее одевала бы я ее охотно, потому что она обладала врожденным вкусом. Она знала толк в туалетах и умела их носить. Я была бы рада такой клиентке.

— Много денег она тратила на наряды?

— Безусловно. Но у нее приличное состояние, да и капитан Маршалл тоже человек далеко не бедный.

— Вы случайно не слышали — сами либо от кого-то, — что миссис Маршалл шантажировали?

На выразительном лице Розамунд Дарнлей отразилось удивление.

— Шантажировали? Арлену?

— Эта мысль показалась вам абсурдной, мисс? Верно?

— Да… В общем так. Шантаж… как-то с нею не увязывается.

— Но в принципе возможно.

— В принципе возможно все. Эту истину довольно скоро постигает каждый из нас. Но я не очень понимаю, зачем кому-то шантажировать Арлену?

— Но, может быть, существовали некие щекотливые обстоятельства, которые миссис Маршалл хотела скрыть от мужа?

— Ну… может быть… — Мисс Дарнлей тут же с улыбкой объяснила свою неуверенность: — Вы уж простите мои сомнения, но, видите ли, полковник, образ жизни Арлены был всем известен. Она никогда не изображала из себя безупречную леди.

— Как вы считаете, мисс, муж знал о… о ее близких отношениях с другими мужчинами?

Розамунд наморщила лоб и, немного подумав, неуверенно произнесла:

— Просто не знаю, что вам ответить…. Лично мне всегда казалось, что Кеннет Маршалл не питает иллюзий относительно жены, и ему прекрасно известно, что она собой представляет. Но я могу и заблуждаться.

— То есть вы хотите сказать, что в глубине души он, возможно, все же считал, что она верна ему?

— Откуда мне знать? — ответила она чуть раздраженно. — Мужчины — такие глупцы! А Кеннет, несмотря на свой умудренный вид, очень наивен. Он мог слепо верить ей. Мог убедить себя в том, что Арлена позволяет обожать себя — и только…

— Известно ли вам, мисс… Не слышали ли вы случайно о ком-нибудь, кто мог затаить зло на миссис Маршалл?

— Разве что ревнивые жены, — еще раз улыбнулась Розамунд Дарнлей. — Но поскольку Арлену нашли задушенной, преступник безусловно мужчина.

— Да, конечно.

— Кто же это сделал? Нет, ничего не приходит в голову, — задумчиво сказала она. — Мы ведь с нею были почти незнакомы. Вам следовало бы обратиться к кому-нибудь из ее близкого окружения, полковник.

— Благодарю вас, мисс.

Розамунд посмотрела на знаменитого детектива и не без тонкой иронии улыбнулась:

— А у вас, мосье Пуаро, нет никаких вопросов?

Он беспомощно развел руками и улыбнулся в ответ:

— Мне вас и спросить больше нечего.

Мисс Дарнлей поднялась и вышла из комнаты.