1

Полковник Вестон, склонившись над списком постояльцев отеля, читал вслух:

Майор Коуэн с женой.

Мисс Памела Коуэн.

Молодой мистер Роберт Коуэн.

Молодой мистер Эван Коуэн.

Проживают по адресу: Ридалс-Маунт, Лезерхед.

Мистер Мастерман с женой.

Мистер Эдвард Мастерман.

Мисс Дженифер Мастерман.

Мистер Рой Мастерман.

Молодой мистер Фредерик Мастерман.

Проживают по адресу: Мальборо-авеню, 5, Лондон, Северо-Запад.

Мистер Гарденер с женой. Нью-Йорк.

Мистер Редферн с женой. Кроссгейтс, Селдон, Принсес-Ризборо.

Майор Барри. Кардон-стрит, 18, Сент-Джеймс, Лондон, Юго-Запад, 1.

Мистер Орас Блатт. Пиккерсгил-стрит, 5, Лондон, Ист-Серку с, 2.

Мосье Эркюль Пуаро, Уайтхевен-меншенз, Лондон, Запад, 1.

Мисс Розамунд Дарнлей. Кардиган-Корт, 8, Запад, 1.

Мисс Эмилия Брюстер, Саутгейте, Санберион-Темз.

Преподобный Стивен Лейн. Лондон.

Капитан Маршалл с женой.

Мисс Линда Маршалл.

Проживают по адресу: Апкотт-меншенз, 73, Лондон, Юго-Запад, 7.

Полковник Вестон кончил читать. Инспектор Колгейт сказал:

— По-моему, сэр, мы можем оставить в покое два первых семейства. От миссис Касл я знаю, что Коуэны и Мастерманы каждое лето приезжают сюда с детьми. Сегодня утром они на весь день отправились на прогулку на парусной лодке. Взяли с собой ленч. Их лодка вышла в море около девяти, управлял ею некий Эндрю Бастон. Мы можем его допросить, однако, повторяю: эти две семьи, по-моему, можно не брать в расчет.

Комиссар полиции утвердительно кивнул.

— Согласен. Надо сразу исключить всех, кого только можно. Вы не хотите, мосье Пуаро, рассказать нам что-нибудь о других постояльцах?

— Охотно. Итак, Гарденеры: супруги среднего возраста, довольны жизнью, много путешествуют. Она беспрерывно болтает, он только поддакивает. Мистер Гарденер играет в теннис и гольф. Кроме того, если удается застать его без прекрасной половины, у него обнаруживается чувство юмора.

— Здесь, кажется, никаких зацепок.

— Другая пара — Редферны. Он: молод, нравится женщинам, великолепный пловец, хороший теннисист, прекрасный танцор. Она: тихая, красивая, но неброская и, как мне кажется, очень привязана к мужу. У нее есть то, чего не хватало Арлене Маршалл.

— А именно?

— Ум.

— В любви ум играет не слишком большую роль, — со вздохом вставил инспектор Колгейт.

— По-видимому. И однако, я убежден, что, несмотря на увлечение миссис Маршалл, Патрик Редферн по-настоящему любит свою жену.

— Возможно, вы и правы, мосье. Подобных примеров не так уж мало.

— Жаль, что женщины не желают в это поверить, — тихо проговорил Эркюль Пуаро. — Пойдем дальше. Майор Барри, служил в Индии, сейчас в отставке. Любит красивых женщин, вечно рассказывает длинные нудные истории.

— Можете не продолжать, — снова вздохнул инспектор. — Эта порода мне хорошо известна.

— Мистер Орас Блатт, человек, можно сказать, очень богатый. Излюбленная его тема — он сам. Со всеми хочет дружить, но все от него бегут. Кстати, вчера вечером мистер Блатт засыпал меня вопросами. У меня возникло впечатление, что он чем-то обеспокоен… Да, у мистера Блатта может оказаться рыльце в пушку.

Пуаро замолчал. Потом продолжал чуть изменившимся тоном.

— Следующая по списку — мисс Розамунд Дарнлей. Руководит известным домом моды «Розовый мир». Замечательный модельер. Что еще можно добавить? Умна, красива, элегантна. На нее приятно смотреть. — Он снова сделал паузу. — Кроме того, это давняя приятельница капитана Маршалла.

Полковник Вестон встрепенулся.

— В самом деле?

— Да. Но они много лет не виделись.

— Она знала, что он должен быть здесь?

— Утверждает, что нет, — ответил маленький бельгиец. — Дальше… Кто следующий? Так, мисс Брюстер. Она меня немного настораживает. У нее почти мужской голос. Она немного грубовата и, что называется, энергичная. С азартом занимается греблей, в гольфе дает четыре удара форы. Но у нее, пожалуй, доброе сердце, — закончил он после короткой паузы.

— Остается еще преподобный Стивен Лейн, — сказал Вестон. — Что он собой представляет?

— О нем могу сказать только одно: это человек, который постоянно живет в состоянии большого нервного напряжения… Ну и, без сомнения, фанатик.

— Ага. Любопытный тип, — заметил Колгейт.

— Вроде бы все, — подвел итоги полковник Вестон и искоса взглянул на маленького бельгийца. — Мосье Пуаро, вы, кажется, чем-то озабочены?

— Да-а… Видите ли, сегодня утром, когда миссис Маршалл отплывала от берега, она попросила меня не говорить никому о том, что я видел ее, и я сделал слишком поспешный вывод. Я решил, что, наверное, она рассорилась из-за Редферна с мужем и хочет встретиться с ним тайком, чтобы муж ничего не знал.

Он сделал паузу.

— Но выяснилось, что я ошибся. Потому что, хотя муж действительно вскоре появился и спросил, не видел ли я ее, раньше на пляж пришел Патрик Редферн и явно тоже ее разыскивал. И знаете, друзья мои, я все время задаю себе один и тот же вопрос: с кем собралась увидеться Арлена Маршалл?

— Ваш вопрос вписывается в мою версию, — сказал Колгейт. — Мужчина, приехавший из Лондона, или откуда-то еще.

Эркюль Пуаро с сомнением покачал головой.

— Согласно вашей версии, дорогой инспектор, Арлена Маршалл порвала с тем мифическим мужчиной. Чего ж ей тогда волноваться и так старательно скрывать встречу с ним?

— Тогда кто? Кто бы это мог быть, по вашему мнению?

— Чего не знаю, того не знаю. Мы только что прочитали с вами список постояльцев. Это преимущественно люди среднего возраста, остепенившиеся и скучные. Разве могла Арлена Маршалл предпочесть кого-нибудь из них Патрику Редферну? Нет! Это невозможно! И тем не менее она отправилась с кем-то на свидание, и этот кто-то не был Патриком Редферном!

— Вы не считаете, мосье, что она просто хотела побыть одна? — тихо спросил Вестон.

— Mon cher! — воскликнул Пуаро, энергично замотав головой. — Сразу видно, что вы не знали погибшую. Я как-то читал один научный трактат о воздействии одиночества на людей: в нем доказывается, что на Красавчика Браммела[181], например, оно действует совсем иначе, чемскажем, на людей, подобных Ньютону[182] Арлена Маршалл, дорогой мой, была просто не в состоянии оставаться в одиночестве. Она могла жить только в атмосфере восхищения ею, разумеется со стороны мужчин. Нет-нет! Утром она отправилась на свидание. Вопрос только с кем.

2

Комиссар полиции вздохнул.

— Что ж, версиями займемся позже, — сказал он. — А сейчас надо продолжать допросы. Установить точно, где кто был и что делал. Начнем, пожалуй, с дочери Маршалла. Возможно, она расскажет что-нибудь стоящее.

Линда Маршалл вошла в комнату, неловко задев косяк двери. Она напоминала испуганного жеребенка.

Полковник Вестон сразу проникся к ней участием:

«Бедный ребенок, ведь она совсем еще малышка! Она должна была пережить немалое потрясение».

Он указал девушке на кресло и начал успокаивающим тоном:

— Мне очень жаль, что пришлось потревожить вас, мисс… мисс Линда. Я правильно запомнил ваше имя?

— Да. Меня зовут Линда, — ответила она прерывающимся голосом, как школьница учителю.

Она села и беспомощно положила на стол руки — некрасивые, красные, с длинноватыми широкими запястьями. Вестон подумал: «В такие истории не годится впутывать детей».

— Вам не стоит так волноваться, мисс Линда, — сказал он мягко. — Мы только хотим, чтобы вы рассказали все, что могло бы нам помочь.

— Рассказала все о… об Арлене?

— Да. Вы видели ее сегодня утром?

— Нет. Арлена всегда поднималась поздно. Завтракала в постели.

— А вы, мадемуазель? — спросил Эркюль Пуаро.

— Я? Я люблю вставать рано. Завтракать в постели — это такая тоска.

— Пожалуйста, расскажите, что вы делали сегодня утром, — снова подал голос Вестон.

— Ну, сначала я искупалась в море, потом пошла завтракать, потом мы с миссис Редферн направились в бухту Чаек.

— В котором часу вы вышли из отеля? — спросил Вестон.

— Миссис Редферн сказала, что в половине одиннадцатого будет ждать меня в холле. Мне было показалось, что я опоздала, но нет, успела вовремя. Из отеля мы вышли минуты за три до половины одиннадцатого.

— А что вы делали в бухте Чаек? — вмешался Пуаро.

— Я намазалась кремом и лежала на солнце, а миссис Редферн рисовала. Потом я пошла купаться, а она возвратилась в отель, чтобы переодеться к теннису.

— Не припомните, мисс, который тогда был час? — спросил полковник, стараясь говорить безучастным тоном.

— Когда миссис Редферн пошла в отель? Без четверти двенадцать.

— Вы уверены?

— О да! — Линда широко раскрыла глаза. — Ведь я посмотрела на часы.

— На часы, которые у вас сейчас на руке?

Линда бросила взгляд на запястье.

— Да.

— Можно на них взглянуть? — попросил Вестон.

Девушка протянула полковнику руку.

Вестон сверил ее часы со своими и с теми, что висели на стене.

— Совпадает до секунды, — с улыбкой сказал он. — Потом вы, мисс, купались в море?

— Да.

— А когда вернулись в отель?

— Около часа… Ну, и тогда… — Голос ее дрогнул и изменился. — Тогда узнала про… об Арлене.

— А вы, мисс, ладили с мачехой? — спросил полковник.

Девушка, пристально на него посмотрев, с уверенностью ответила:

— О да!

— Она вам нравилась? — вмешался Эркюль Пуаро.

— О да! Арлена была ко мне очень добра.

— Ее нельзя было назвать злой мачехой, а? — неловко пошутил Вестон.

Девушка покачала головой, но в ответ даже не улыбнулась.

— Что ж, это замечательно, — сказал Вестон. — Понимаете, тут ведь по-всякому бывает… Отец, когда женится, иногда слишком уж много внимания начинает уделять мачехе… Ну, отсюда ревность, обиды… У вас не было таких переживаний?

Линда, удивленно на него посмотрев, ответила явно искренне:

— Нет, что вы!

— А ваш отец очень был привязан к Арлене. Они хорошо ладили друг с другом?

— Этого я не знаю, — коротко сказала девушка.

— Понимаете, в семейной жизни есть свои сложности. Ссоры, скандалы — м-да, да мало ли что… Если муж с женой вечно что-то выясняют, детям тоже живется несладко, верно?

— Вы хотите узнать, ссорился ли мой отец с Арленой? — прямо спросила Линда.

— Ну… в общем, да, — пробормотал Вестон, подумав про себя: «Нет, это последнее дело — выспрашивать у дочери про отца. На кой черт я связался с полицией в свое время? Нет бы заняться чем-нибудь приличным! А теперь вот расхлебывай!»

— Нет, что вы! — снова с изумлением сказала Линда. — Мой отец вообще никогда ни с кем не ссорится. Такой уж он человек.

— А теперь, мисс Линда, подумайте хорошенько… Как вы считаете, кто мог убить вашу мачеху? Вы не слышали ничего такого, что могло бы навести вас на какие-то догадки? Или, возможно, вам известно что-то в этом смысле примечательное?

Линда довольно долго молчала, по-видимому, что-то обдумывая.

— Нет, — сказала она наконец. — Я понятия не имею, кто мог желать смерти Арлены. — И, помешкав, добавила: — Если не считать, конечно, миссис Редферн.

— Вы полагаете, мисс, что миссис Редферн могла бы ее убить? Почему?

— Потому что ее муж влюбился в Арлену. Но я не думаю, что миссис Редферн действительно хотела убить Арлену. Скорее, могла просто желать ее смерти. А это ведь не одно и то же.

— Да, это не одно и то же, — тихо вставил Пуаро.

Линда кивнула. Странная судорога внезапно исказила ее лицо.

— Миссис Редферн ни в коем случае не могла… не могла бы убить человека. Она не… Как бы это объяснить?.. В ней нет… ну, что ли, ярости.

Вестон и Пуаро одновременно кивнули.

— Хорошо понимаю, дитя мое, что вы имеете в виду, и вы совершенно правы, — сказал Эркюль Пуаро. — Миссис Редферн не относится к страстным натурам. — Он подался вперед и, прищурившись, добавил, старательно подбирая слова: — Она не могла бы поддаться… буре чувств… Восприятие мира для нее не могло бы свестись к ненависти к чьему-то лицу, чьей-то белой шее… Она вряд ли стала бы вынашивать мечту о том, чтобы протянуть к этой шее руки и почувствовать, как пальцы впиваются в мягкую живую плоть…

Он замолчал. Линда внезапно резко убрала ладони со стола.

— Мне можно идти? — спросила она дрожащим голосом. — Это все?

— Да-да… Это все, — ответил Вестон. — Благодарю вас, мисс Линда.

Он встал, чтобы проводить девушку и прикрыть за нею дверь, а вернувшись, спешно закурил сигарету.

— Фу… Ну и работенка у нас, а? — сказал он. — Признаться, я чувствовал себя как последний негодяй, когда выпытывал у малышки про отношения между ее отцом и мачехой. Вроде как затягиваешь петлю на шее отца и просишь дочь тебе помочь. И все же это надо было сделать. Убийство есть убийство. А эта девочка знает куда больше всех остальных. И в общем, я доволен, хотя, по сути дела, она нам ничего не сообщила.

— Мне тоже так показалось, — пробормотал маленький бельгиец.

— Знаете что, мосье Пуаро? — Вестон смущенно откашляло я. — В конце допроса вы зашли, пожалуй, слишком далеко… пальцы, впивающиеся в мягкую живую плоть!.. Стоило ли девочке подбрасывать такие мысли?

Эркюль Пуаро внимательно посмотрел на него.

— Ага… Вы считаете, что я подбросил малышке какие-то мысли? — пробормотал он.

— А разве нет? — спросил полковник и, когда Пуаро удрученно покачал головой, деликатно сменил тему: — Что ж, идем дальше. От мисс Линды мы не услышали почти ничего, кроме более или менее надежного подтверждения алиби миссис Редферн. Раз они были вместе от половины одиннадцатого до без четверти двенадцать, Кристина Редферн исключается из числа подозреваемых. Ревнивая жена, таким образом, сходит со сцены.

— С миссис Редферн подозрение снимается и по другой, более существенной причине, — сказал Пуаро. — По моему мнению, она не могла задушить человека. Она на это неспособна — ни физически, ни психологически. Она женщина скорее хладнокровная. Ей свойственны глубокая преданность и постоянство, но вовсе не пылкая любовь. А главное — ее руки слишком малы и хрупки.

— Согласен с вами, мосье, — сказал Колгейт. — Миссис Редферн в расчет брать нельзя. Доктор Низден сообщил, что руки, умертвившие жертву, были крупными и сильными.

— Вот именно! — заметил Вестон. — Теперь, я полагаю, нам следует повидать Редферна. Думаю, он уже немного пришел в себя.

3

Действительно, Патрик Редферн уже пришел в себя. Правда, он выглядел бледным и осунувшимся — это, как ни странно, придавало ему совсем мальчишеский вид, — но в общем и целом он владел собой.

— Ваше имя Патрик Редферн? Адрес: Кроссгейтс, Селдон, Принсес-Ризборо?

— Да.

— Как давно вы были знакомы с миссис Маршалл?

— Три месяца, — ответил он после короткой заминки.

— Капитан Маршалл сообщил, что вы встретились с его женой случайно на каком-то коктейле, — сказал Вестон. — Вы подтверждаете это?

— Да… примерно так оно и было.

— Капитан Маршалл предположил, что до встречи здесь вы почти не были знакомы. Вы подтверждаете это?

Патрик Редферн снова на мгновение замялся.

— Ну… Не совсем, — ответил он. — По правде говоря, я часто встречал ее при различных обстоятельствах.

— И муж не знал об этом?

— Понятия не имею, знал об этом капитан Маршалл или не знал, — слегка покраснев, ответил Редферн.

— А ваша жена? Она знала об этих встречах? — спросил, понизив голос, Эркюль Пуаро.

— Да, кажется, я ей рассказывал, что познакомился со знаменитой Арленой Стюарт.

— Но ваша жена не знала, как часто вы встречались с ней? — упорствовал маленький бельгиец.

— Вероятно, нет.

— Вы и миссис Маршалл заранее условились встретиться здесь? — спросил комиссар полиции.

Редферн довольно долго молчал. Потом пожал плечами.

— Что ж, рано или поздно это все равно выяснится, — сказал он. — Не стану хитрить. Я сходил с ума по этой женщине… Был в нее без памяти влюблен. Она пожелала, чтобы я приехал сюда. Сначала я возражал, потом уступил. Я… Извините, я исполнил бы любой ее каприз, самый дерзкий… Она обладала каким-то особым магнетизмом.

— Вы рисуете верный ее портрет, — пробормотал Эркюль Пуаро. — Это была Цирцея![183] Именно так.

— Она действительно превращала мужчин в свиней, — с горечью признал Патрик Редферн. — Да! Буду с вами совершенно откровенен. Не буду ничего скрывать. Зачем? Во имя чего? Да, я сходил с ума по этой женщине. Любила ли она меня? Не знаю. Если верить ее словам, то да. Но подозреваю, что она принадлежала к тем женщинам, которые перестают интересоваться мужчиной, как только почувствуют, что завладели его душой и телом. Она хорошо знала, что я всецело в ее власти. Сегодня утром, увидев ее мертвой, я был ошеломлен, повергнут в отчаяние. Меня словно ударили обухом по голове!

— А как сейчас? — обронил маленький бельгиец, подавшись вперед.

Редферн посмотрел ему прямо в глаза.

— Я все вам сказал, — ответил он. — Но мне хотелось бы знать, в какой мере вы собираетесь предать мое признание огласке. То, что я сказал, вряд ли имеет отношение к смерти Арлены Маршалл. А огласка будет тяжким ударом для моей жены. Знаю, знаю! — живо добавил он. — Вы подумали, что до этого я мало беспокоился о ней. Что ж, вы, наверное, правы. Вы можете счесть меня лицемером, но, поверьте, по-настоящему и искренне я люблю только мою жену.

Патрик Редферн снова пожал плечами.

— Это было как безумие, — продолжал он. — Как наваждение. А Кристина — это совершенно иное. Кристина — настоящая. И хотя я порой вел себя по отношению к ней отвратительно, в глубине души я всегда знал, что она для меня единственная… — Он сделал паузу, вздохнул и довольно пылко добавил: — Как я хочу, чтобы вы поверили мне!

— Я вам верю, — подавшись вперед, сказал Пуаро. — Да-да! Я в самом деле вам верю!

Редферн посмотрел на него благодарным взглядом:

— Огромное вам спасибо.

Полковник Вестон, откашлявшись, добавил:

— Обещаю, что мы пока не станем предавать ваши слова огласке. Если окажется, что ваши отношения с миссис Маршалл никак не связаны с ее убийством, этот вопрос не будет поднят ни на дознании, ни в ходе судебного разбирательства. Но вы, видимо, не понимаете, что ваша… ваша дружба с миссис Маршалл могла оказать непосредственное влияние на ее судьбу. Могла, понимаете ли, толкнуть кого-то на преступление.

— Толкнуть на преступление? — удивился Редферн.

— Да. Допустим, что капитан Маршалл не знал о… об этой истории. Допустим, что внезапно он догадался…

— Боже мой! Вы считаете, что он узнал и… и убил свою жену?

— А вам никогда не приходила мысль о возможности такой развязки? — сухо спросил комиссар полиции.

— Странное дело… — ответил Редферн, покачав головой. — Ничего подобного никогда не приходило мне в голову. Понимаете, Маршалл — он такой спокойный… Я… Нет! Это невозможно!

— А как вообще миссис Маршалл относилась к мужу? — продолжал допытываться Вестон. — Выказывала ли она беспокойство в связи с тем, что до него может что-то дойти? Или ей было все равно?

— Она немного нервничала, — медленно проговорил Редферн. — Ей не хотелось, чтобы муж что-то заподозрил.

— У вас не создалось впечатление, что она его боится?

— Боится? Нет… Этого бы я не сказал.

— Извините, мистер Редферн, — еще раз вмешался Эркюль Пуаро, — но не обсуждали ли вы когда-нибудь с миссис Маршалл вопрос о ее разводе?

Патрик покачал головой.

— Нет, нет. Мы с Арленой никогда не разговаривали на эту тему. Ведь существует Кристина… Сами понимаете… Да и Арлене такая мысль не пришла бы в голову. Маршалл как муж ее вполне устраивал. Он ведь довольно обеспеченный господин! — Он неожиданно улыбнулся. — Имение… ну, и большие деньги. Во мне она никоим образом не видела кандидата в мужья, — продолжал он. — Я был один из целой плеяды ее обожателей, человеком, с которым приятно проводить время, — и только. Я прекрасно это понимал, но, странное дело, это не ослабляло моих чувств к ней.

Голос Патрика Редферна дрогнул, он замолчал и погрузился в свои мысли.

— Мистер Редферн, — позвал полковник Вестон, — у вас было назначено свидание с миссис Маршалл? Я имею в виду сегодняшнее утро.

— Нет, — ответил он в легком замешательстве. — Это трудно было бы назвать свиданием. Мы обычно виделись на пляже и катались вместе на лодке.

— Вы были удивлены, когда сегодня утром она не пришла?

— Да, очень. Не мог понять, в чем дело.

— Что вы подумали?

— Да ничего конкретного. Просто ждал, надеялся, что она вот-вот подойдет.

— Предположим, что миссис Маршалл условилась встретиться с кем-то еще — где-нибудь в другом месте. Кто бы это мог быть? Как вы думаете?

Патрик Редферн ошарашенно посмотрел на полковника и только молча покачал головой.

— Где происходили ваши свидания с миссис Маршалл? — задал тот следующий вопрос.

— Иногда мы встречались с нею в бухте Чаек, всегда после полудня. Видите ли, в это время там нет солнца, а значит, нет и людей. Пару раз мы виделись именно там.

— А в другой бухте, бухте Эльфа?

— Ни разу. Бухта Эльфа расположена на западной стороне и после полудня залита солнцем. Постояльцы отеля охотно катаются там на лодках и плотах. Мы не отваживались назначать встречи в утренние часы. Не хватало, чтобы нас заметили. А после ленча кто-то отправляется спать, кто-то ходит на прогулки. Никто не знает, кто чем занят. Понимаете?

Полковник Вестон кивнул. Патрик Редферн продолжал:

— После обеда, если выдавался погожий вечер, мы тоже ходили гулять.

— Ну… да, конечно, — пробормотал Пуаро.

Патрик вопросительно посмотрел на него.

— Значит, вы не поможете нам разгадать эту загадку: зачем миссис Маршалл поплыла в бухту Эльфа? — спросил комиссар.

— Понятия не имею зачем! Арлена совсем не любительница прогуливаться в одиночестве.

— Возможно, где-нибудь поблизости сейчас живут ее хорошие знакомые?

— Я, во всяком случае, про таких знакомых не знаю… Но уверен, что у Арлены не было знакомых, которые останавливались где-нибудь рядом, по соседству.

— А теперь, мистер Редферн, прошу минутку внимания, — сказал Вестон. — Вы встречались с миссис Маршалл в Лондоне. Вы наверняка встречали и людей из ее ближайшего окружения. Не было ли среди них кого-нибудь, кто затаил на нее обиду? Ну, например, бедолаги, которому она из-за вас дала отставку?

Редферн помолчал, потом беспомощно развел руками.

— Я такого человека назвать не берусь. Говорю вам совершенно искренне.

Какое-то время все молчали. Полковник Вестон барабанил пальцами по крышке стола.

— Мы имеем три версии, — наконец сказал он. — Первая — неизвестный убийца, маньяк, случайно оказавшийся поблизости… Это весьма маловероятно…

— Но, однако, это самое разумное объяснение, — поспешно прервал его Патрик Редферн.

Вестон покачал головой:

— Это не похоже на случайное убийство. Бухта Эльфа труднодоступна. Преступник должен был приплыть туда на лодке или пробраться на остров по дамбе, обогнуть отель, а затем тропкой по скалистому гребню и по лестнице выйти на пляж. Вряд ли случайный убийца потратил бы столько усилий.

— Вы сказали, что у вас три версии, — напомнил Патрик Редферн.

— Да… три… В отеле «Веселый Роджер» живут два человека, которые могли бы иметь побудительный мотив. Прежде всего, ее муж. И — ваша жена.

Патрик Редферн удивленно посмотрел на комиссара полиции.

— Моя жена?! Кристина?! — воскликнул он. — Вы считаете, что Кристина может быть замешана в этом деле? — Он вскочил и затараторил, проглатывая слова: — Нет!.. Вы с ума сошли! Это невозможно! Об этом даже смешно говорить!

— Однако, мистер Редферн, ревность — это очень веский мотив, — возразил Вестон. — Ревнивая женщина может совершенно потерять контроль над собой.

— Но не Кристина! — убежденно воскликнул Патрик. — Еще чего! Это не она… Она страдала из-за этого, согласен… Но… Но она… не способна на ярость!

Пуаро удовлетворенно кивнул головой. «В ней нет ярости» — вспомнил он слова Линды Маршалл. Да, именно так.

— Наконец, это абсурд, — продолжал Патрик Редферн. — Арлена была вдвое сильнее Кристины. Кристина не смогла бы задушить и маленького котенка, а тут женщина, да еще такая крепкая и ловкая! Ну, и Кристина ни за что бы не спустилась на пляж по лестнице. Она страшно боится высоты. И вообще… Нет! Говорю вам, это полный абсурд!

Полковник Вестон подергал мочку уха.

— Допускаю, — сказал он. — Версия действительно не самая удачная. Признаю. Но поймите: в первую очередь мы должны принимать во внимание мотив. — Он вздохнул и добавил: — Мотив и возможность совершить преступление.

Когда Патрик Редферн вышел из комнаты, Вестон с хитрецой улыбнулся и проговорил:

— Я решил пока не сообщать парню, что у его жены есть алиби. Хотел послушать, что он скажет. Здорово его проняло, а?

— Его доводы были не хуже любого алиби, — тихо заметил Пуаро.

— Вы правы! Где уж ей такое учинить — у нее и силенок не хватило бы. Капитан Маршалл — другое дело. Но, похоже, и он ни при чем.

— Прошу извинить, полковник, — вежливо кашлянув, вмешался инспектор Колгейт. — Мы уже обсуждали алиби капитана Маршалла, но если учесть все возможные варианты, то… видите ли, письма он мог заготовить заранее.

— Дельное замечание! — согласился Вестон. — Надо будет прове…

Он оборвал себя на полуслове, так как в комнату вошла Кристина Редферн.

Как всегда, спокойная и сдержанная. На ней была белая теннисная юбка и голубой пуловер. Этот наряд очень ей шел и оттенял ее изящную, несколько анемичную[184] красоту. «Однако, — подумал Эркюль Пуаро, — по ее лицу не скажешь, что она какая-то размазня. Похоже, у нее имеются и решимость, и отвага, и рассудительность». Он одобрительно кивнул головой.

Полковник Вестон подумал: «Симпатичная женщина. Несколько блеклая, но все равно слишком хороша для этого влюбчивого осла. Что ж, парень молодой. Кто из нас хоть раз в жизни не терял разум из-за какой-нибудь красотки…»

— Садитесь, пожалуйста, — сказал он. — Мы должны соблюсти формальности, всего лишь формальности, в частности выяснить, чем занимались постояльцы отеля сегодня утром. Эти сведения необходимы для следствия.

— Понимаю, — уверенно, без колебаний ответила Кристина Редферн. — С чего я должна начать?

— С самого утра, мадам, — сказал Эркюль Пуаро. — Вы поднялись с постели, привели себя в порядок и… что дальше?

— Минутку… Надо немного подумать… По пути на завтрак я зашла к Линде Маршалл, чтобы предложить ей вместе со мной отправиться в бухту Чаек. Мы условились встретиться в десять тридцать в холле.

— Вы не купались перед завтраком? — спросил Пуаро.

— Нет. Я решаюсь на такое крайне редко, — ответила она с улыбкой. — Я люблю хорошо прогретую воду. Я ужасная мерзлячка.

— А ваш муж купается по утрам?

— Да. Почти каждый день.

— А миссис Маршалл?

Голос Кристины Редферн тут же изменился, став резким и холодным.

— О нет! Миссис Маршалл была из тех особ, что появляются на людях только к полудню.

— Извините, мадам, — кающимся тоном сказал Пуаро. — Я вас прервал… Вы сказали, что вошли в комнату Линды Маршалл. Который был час?

— Сейчас вспомню… Половина девятого… Нет, наверное, чуть больше.

— Мисс Маршалл уже встала?

— Да. Она даже выходила.

— Выходила?

— Да. Она сказала, что ходила купаться. — В голосе Кристины мелькнуло легкое замешательство, которое показалось Пуаро странным.

— А потом? — спросил Вестон.

— Я пошла на завтрак.

— А после завтрака?

— Вернулась в свою комнату за этюдником и альбомом. Потом мы вышли из отеля.

— С Линдой Маршалл?

— Да.

— И который был тогда час?

— Кажется, ровно половина одиннадцатого.

— Что вы делали дальше?

— Пошли в бухту Чаек. Вы ее знаете? Это такая маленькая бухточка на восточной стороне острова. Расположились там. Я рисовала, Линда загорала.

— И долго вы там пробыли?

— До без четверти двенадцать. В двенадцать я должна была идти играть в теннис. Разумеется, надо было приготовиться.

— У вас были с собой часы?

— Нет… Я спросила у Линды, сколько времени.

— Понятно… а что было после?

— Я уложила кисти и краски и пошла к отелю.

— А мадемуазель Линда? — спросил Пуаро.

— Линда? Она захотела искупаться.

— Вы расположились далеко от моря?

— У линии прилива, почти под скалами. Выбрали место так, чтобы я могла быть в тени, а Линда на солнце.

— Когда вы покидали пляж, Линда Маршалл вошла в воду? — продолжал уточнять маленький бельгиец.

Кристина чуть нахмурила от напряжения брови, пытаясь воскресить в памяти последовательность событий.

— Сейчас… сейчас… Она побежала по пляжу в сторону моря, я как раз закрывала этюдник. Да! Когда я взбиралась по тропинке на скалу, то слышала плеск воды.

— Вы уверены, что Линда вошла в море?

— Да, — ответила она, удивленно посмотрев на знаменитого детектива.

Полковник Вестон тоже бросил на него недоуменный взгляд, однако попросил:

— Прошу, миссис Редферн, продолжайте.

— Я вернулась в отель, переоделась и пошла на теннисный корт, где уже находились мои партнеры.

— Кто именно?

— Капитан Маршалл, мистер Гарденер и мисс Дарнлей. Разыграли два сета. Едва мы потом вошли в отель, нам сообщили о… о миссис Маршалл.

Эркюль Пуаро подался вперед.

— Понятно… вам сообщили… — сказал он. — И что вы тогда подумали, мадам?

— Что подумала? — повторила она, и на ее лице отразилось едва заметное замешательство. Вопрос явно был ей неприятен.

— Да.

— Что это… ужасно, — не сразу ответила Кристина Редферн.

— Вполне естественная реакция. Вас это потрясло. Понимаю, мадам. Но что это убийство означало для вас лично? — спросил Эркюль Пуаро.

Она бросила на него молящий взгляд. Знаменитый сыщик тут же все понял и поспешил уточнить свой вопрос:

— Я обращаюсь к вам, мадам, как к человеку умному и здравомыслящему, который умеет объективно смотреть на вещи. За то время, пока вы находитесь здесь, вы не могли не выработать свое мнение о миссис Маршалл, определить для себя, к какому типу женщин она принадлежала.

— Когда живешь в отеле, волей-неволей узнаешь людей и, естественно, как-то их оцениваешь, — последовал осторожный ответ.

— Разумеется, — согласился Пуаро. — Это неизбежно. Итак, я спрашиваю, мадам, вас поразила смерть Арлены Маршалл?

— Кажется, я понимаю, к чему вы клоните, — твердо сказала она. — Нет, не могу сказать, что поразила. Потрясла — да, но не поразила. Такие женщины…

— Как миссис Маршалл, — подхватил Эркюль Пуаро, — могут, по вашему мнению, погибнуть столь ужасным образом. Да, мадам? Это самые правдивые слова, из тех, что звучали сегодня в этом кабинете. А теперь, мадам, отбросив в сторону все личные чувства, скажите: какого вы были мнения о покойной?

— Так уж необходимо говорить сейчас об этом? — спросила она.

— Полагаю, мадам, что необходимо.

Белую кожу Кристины внезапно залил румянец. Все ее хладнокровие вмиг улетучилось. Теперь это была несчастная, исстрадавшаяся женщина.

— Что я могу сказать? — начала она. — Только то, что эта женщина была совершенной пустышкой! Вела совершенно бесцельное существование. У нее не было ни сердца, ни мозгов. Она думала только о нарядах и о мужчинах, хотела всех их видеть у своих ног. Никчемное создание, живущее исключительно чужим умом и чувствами! Допускаю… То есть я уверена, что для мужчин она была притягательна, и только это имело для нее значение. Поэтому, собственно, я и не очень-то была удивлена такой вот ее кончиной. Она из тех женщин, которые могут быть замешаны в любых темных делах. В делах, связанных с шантажом, ревностью, дикими страстями… Ведь она всегда старалась воздействовать на самые низменные человеческие инстинкты.

Кристина Редферн умолкла, тяжело дыша. Ее чуть узковатая верхняя губа чуть приподнялась от отвращения. Полковнику подумалось, что никто не мог бы быть столь ярким антиподом Арлены Маршалл. А еще ему пришло в голову, что, женившись на Кристине Редферн, мужчина попадал в атмосферу столь строгой добродетельности, что насквозь земная и грешная Арлена Маршалл должна казаться ему необыкновенно привлекательной. Кроме того, в рассказе Кристины Редферн мелькнуло одно слово, которое сразу же привлекло внимание полковника. Он наклонился ближе к своей собеседнице и спросил:

— Извините, миссис Редферн, но почему, говоря об Арлене Маршалл, вы употребили слово «шантаж»?