Инспектор Колгейт, прислонившись спиной к скале, ждал, пока полицейский врач закончит осмотр тела Арлены Маршалл. Немного поодаль стояли Эмили Брюстер и Патрик Редферн. Доктор Низден рывком поднялся с колен.
— Задушена, и у того, кто это сделал, очень сильные руки. Не похоже, чтобы она сопротивлялась. Видно, ее застигли врасплох. Гм… Скверная история.
Эмили Брюстер посмотрела на жертву и быстро отвела взгляд. Ужасное зрелище! Лицо все синее и перекошенное.
— Ну а время смерти? — спросил инспектор Колгейт.
— Время смерти? — повторил врач слегка раздраженным тоном. — Так сразу трудно точно определить. Надо от чего-то отталкиваться. Давайте попробуем выяснить хоть что-то. Сейчас без четверти час. Когда обнаружили тело?
— Около двенадцати, — ответил Патрик Редферн, к которому был обращен вопрос. — Точнее не скажу.
— Когда мы поняли, что она мертва, было без четверти двенадцать, — уточнила мисс Брюстер.
— Ага… Вы приплыли на лодке. Когда вы увидели, что кто-то лежит на пляже?
— По-моему, минут через пять или шесть после того, как обогнули мыс, — ответила она и спросила Патрика: — Верно?
— Да… более-менее, — неуверенно пробормотал он.
— Это муж? — шепотом обратился Низден к инспектору. — Нет? О, понимаю. Хотя мое заблуждение вполне объяснимо: уж очень он убит горем. — И тут же добавил более громко, официальным тоном: — Итак, вы увидели ее примерно без двадцати минут двенадцать. Смерть, видимо, наступила немного раньше. Скажем, между этим временем и одиннадцатью… Но не раньше чем без четверти одиннадцать.
Инспектор Колгейт энергично захлопнул блокнот.
— Благодарю, — сказал он. — Это очень ценные сведения. Стало быть, время свершения преступления ограничивается очень небольшим промежутком — менее часа.
Он обратился к мисс Брюстер:
— Ну а о вас, уважаемые свидетели, у нас уже есть все необходимые данные. Вас, мисс, зовут Эмили Брюстер, а вы — мистер Редферн. Вы проживаете в отеле «Веселый Роджер». В погибшей вы узнали проживавшую там же жену капитана Маршалла. Правильно?
Мисс Брюстер подтвердила кивком головы.
— В таком случае возвращаемся в отель, — сказал инспектор и взглянул на констебля. — Хоукс, вы остаетесь здесь. На пляж никого не пускать. Скоро пришлю к вам Филлипса.
— Вот уж сюрприз так сюрприз! — воскликнул полковник Вестон. — Вы здесь, в наших краях, мосье!
Эркюль Пуаро учтиво ответил на приветствие комиссара полиции графства Девон и вполголоса добавил:
— Да… да… после той истории в Сент-Лу прошло немало времени.
— Но такое не забудешь, — ответил Вестон. — Я был тогда просто потрясен. Особенно запомнилась мне ваша мысль о фальшивых похоронах. Фантастика! Совершенно оригинальный ход.
— Tout de тёте, топ Colonel[177],— сказал знаменитый детектив, — результат был превосходен!
— Да, наверное, — нерешительно признал комиссар полиции. — Но того же самого мы могли бы достичь обычными методами.
— Возможно, вы и правы, — дипломатично согласился Эркюль Пуаро.
— И вот опять как нарочно в ваш приезд — убийство одной из отдыхающих, — заметил Вестон. — Есть у вас какие-нибудь мысли на этот счет?
— Ничего конкретного… Но случай довольно любопытный.
— Поможете нам?
— Если вы, господин полковник, не против — конечно.
— Дорогой друг, я буду сердечно рад! Мне сейчас трудно решить, надо ли это дело передавать Скотленд-Ярду. Слишком мало пока информации. Но по логике убийца должен быть где-то неподалеку. Впрочем, мы должны учитывать, что здесь собрались люди, которых мы не знаем. Надо будет съездить в Лондон и собрать необходимые сведения.
— Безусловно, — согласился Пуаро.
— Прежде всего мы должны установить, кто последним видел жертву живой. Горничная принесла ей завтрак в девять. Администратор заметила, как она прошла через холл к выходу — где-то около десяти.
— Дружище, — сказал маленький бельгиец, — полагаю, что я именно тот, кого вы ищете.
— Вы видели сегодня утром миссис Маршалл? В котором часу?
— В десять ноль пять. Помог ей столкнуть лодку в воду.
— И она уплыла в этой лодке?
— Да.
— Одна?
— Да.
— Вы заметили, в каком направлении?
— За мысом она повернула вправо.
— Значит, в сторону бухты Эльфа?
— Да.
— Который тогда был час?
— Думаю, что, когда лодка исчезла из виду, было пятнадцать минут одиннадцатого.
— Вроде бы все увязывается, — сказал полковник Вестон. — По-вашему, сколько времени мог занять путь до бухты Эльфа?
— Тут я вам не помощник. Я на лодках не плаваю, терпеть не могу качку. Но, наверное, полчаса?
— Мне тоже так кажется. Видимо, она не торопилась. Допустим, что в бухте Эльфа она пристала к берегу без четверти одиннадцать. Вроде бы это тоже укладывается в наши расчеты.
— Когда, по мнению вашего врача, наступила смерть?
— Низден осторожен. Не любит делать преждевременных выводов. Однако он утверждает, что самое раннее — это без четверти одиннадцать.
— Должен упомянуть еще об одной подробности, — сказал Эркюль Пуаро. — Отплывая, миссис Маршалл просила, чтобы я никому не говорил, что видел ее.
— A-а… Это существенно, правда?
— По-моему, даже очень.
Полковник Вестон подергал себя за усы.
— Вы, Пуаро, человек опытный. Скажите, что вы думаете о погибшей миссис Маршалл? Какая это была женщина?
— Вы ничего не слышали о ней? — Улыбка тронула губы Пуаро.
— Слышал, что говорят о ней дамы, — сухо ответил комиссар полиции. — Подобные слухи кажутся мне неизбежными. Но можно ли им доверять? У нее действительно что-то было с Редферном?
— Я бы сказал, что наверняка.
— Ой приехал сюда ради нее?
— Есть основания считать именно так.
— А муж? Он знал об этом романе? Что он в связи с этим чувствовал?
— Догадаться о том, что капитан Маршалл чувствует и что у него на уме, довольно трудно, — задумчиво ответил Эркюль Пуаро. — Этот человек не имеет привычки выставлять напоказ свои переживания.
— Но это еще не значит, что он их не испытывает? Как вы считаете?
Пуаро кивнул.
— О да! Безусловно.
Комиссар полиции графства Девон в беседе с миссис Касл проявил свойственную ему тактичность. Владелице отеля «Веселый Роджер» было около сорока, она отличалась пышным бюстом, кричаще-рыжими, окрашенными хной волосами и почти раздражающе-манерной четкостью фраз.
— Надо же было такому случиться именно в моем отеле! До сих пор тут было на редкость спокойно. Ко мне всегда приезжали такие милые люди. Никогда никаких неприятностей, ни малейших. «Веселый Роджер» — не чета большим отелям в Сент-Лу.
— Совершенно с вами согласен, миссис Касл, — с готовностью отозвался полковник Вестон. — Но от подобных казусов не застрахованы даже самые лучшие, пользующиеся прекрасной репутацией отели.
— Я убеждена, что инспектор Колгейт подтвердит истинность моих слов, — продолжала дама, выразительно погладывая на инспектора, у которого был подчеркнуто официальный вид. — В отношении соблюдения законов я более чем щепетильна. Никогда не позволяла себе даже малейших нарушений.
— Совершенно в этом уверен, — признал полковник Вестон. — Мы и не выдвигаем против вас никаких обвинений.
— Однако подобный инцидент не может не бросить тень на мое заведение, — продолжала миссис Касл, и протяжный вздох всколыхнул ее внушительный бюст. — Страшно подумать о толпах крикливых назойливых зевак! Конечно, вход на остров открыт только для гостей отеля, но наверняка любопытствующие будут собираться на противоположном берегу и тыкать пальцами… Она содрогнулась от отвращения.
Инспектор Колгейт поспешил воспользоваться случаем и направил разговор в нужное русло:
— Вы очень кстати напомнили, что на остров разрешен вход исключительно постояльцам отеля. Что вы делаете, чтобы не допустить посторонних?
— О, за этим мы следим очень строго.
— Понимаю. Но каким образом вам это удается? Летом всю округу заполняют толпы туристов, назойливых как мухи.
Миссис Касл снова едва заметно содрогнулась.
— Это из-за туристов, — сказала она. — Однажды я насчитала восемнадцать автобусов, припаркованных вблизи плотины со стороны Лезекум-Бея. Вы только подумайте, восемнадцать!
— Вот именно! И как же в таких условиях вам удается не допускать на остров чужих?
— Повсюду висят таблички, запрещающие вход. К тому же во время прилива остров отрезан от «большой земли».
— А во время отлива?
Миссис Касл объяснила, что дамбу со стороны острова перекрывают ворота с надписью: «Проход только к отелю „Веселый Роджер“ (частная собственность). Прогулки по территории острова запрещены». По обе стороны дамбы — скалы, выступающие из моря, так что пробраться на остров невозможно.
— Но разве нельзя взять лодку, обогнуть остров и высадиться в одной из бухт? Это может сделать практически каждый, и тут ваши запреты бессильны.
Миссис Касл объяснила, что такое случается исключительно редко. Лодку можно нанять на пристани Лезекум-Бей, но до острова Контрабандистов оттуда далеко. Кроме того, чтобы добраться до бухты Эльфа или бухты Чаек, надо грести против сильного течения. А центральный пляж, расположенный ближе всего к «большой земле», всегда на глазах у Джорджа или Уильяма.
— Джордж или Уильям? Кто это такие?
— Джордж присматривает за пляжем. Он отвечает за инвентарь и лодки. А Уильям — садовник. На его попечении тропинки, теннисные корты; он следит за порядком в окрестностях всего отеля.
— По-моему, все достаточно ясно, — нетерпеливо сказал полковник Вестон. — Нельзя с абсолютной уверенностью утверждать, что никто снаружи не мог проникнуть на остров. Но каждый, кто попытался бы это сделать, рисковал бы… ну, привлечь к себе внимание. Думаю, нам надо будет перемолвиться словечком с Джорджем и Уильямом.
— Покоя нет от этих экскурсантов, — продолжала миссис Касл. — Их целые орды, — кричат, бросают повсюду кожуру от апельсинов и коробки из-под сигарет. Однако у меня в голове не укладывается, что среди них мог быть убийца. Боже мой! Это ужасно! Просто не хватает слов, чтобы выразить, как это ужасно! Чтобы такую леди, как миссис Маршалл, нашли убитой… задушенной… — Миссис Касл стоило немалого труда выдавить из себя столь зловещее слово.
— Да, — сочувственно произнес Колгейт, — скверная история.
— А газеты! — воскликнула миссис Касл. — Мой отель попадет на страницы газет!
— Ну что ж, это тоже своего рода реклама, — грустно улыбнулся инспектор.
Миссис Касл выпрямилась так резко, что ее грудь колыхнулась, а корсет на китовом усе заскрипел.
— Мистер Колгейт, — сказала она, — мы не нуждаемся в рекламе такого рода.
— Я попросил вас принести список постояльцев, которые сейчас живут в отеле, — спешно вмешался полковник Вестон. — Он у вас с собой?
— Конечно, сэр.
Комиссар полиции графства Девон пробежал взглядом выписку из книги регистрации. Потом посмотрел на Эркюля Пуаро, тоже присутствовавшего при беседе.
— В этом вопросе, мосье Пуаро, вы сможете нам помочь. — Он прочел несколько фамилий. — А где список персонала? — спросил он.
Владелица отеля вручила ему другой лист.
— В отеле работают четыре горничных, старший официант, трое его подчиненных и бармен Генри. Уильям чистит обувь. Есть также кухарка и две ее помощницы.
— Что вы можете сказать об официантах?
— Альберт, метрдотель, перешел ко мне из отеля «Винцент» в Плимуте[178]. Он работал там несколько лет. Его подчиненные здесь уже года три, один даже четыре. Очень приятные и добросовестные молодые люди. Генри обслуживает бар со дня открытия отеля. Он, можно сказать, свой человек.
Полковник Вестон кивнул.
— Похоже, с персоналом все в порядке, — сказал он. — Но надо будет их еще проверить, инспектор Колгейт. Хорошо, миссис Касл, благодарю вас.
— Это все, что вы хотели у меня узнать? — спросила она.
— Да… Пока.
— Прежде всего нужно поговорить с капитаном Маршаллом, — сказал Вестон, когда миссис Касл вышла из кабинета.
Кеннет Маршалл на задаваемые ему вопросы отвечал вполне спокойно. На лице его не было следов волнения, разве что чуть запали глаза и у губ легла жесткая складка. Он сидел у окна, освещенный солнцем, и при этом ярком свете бросалось в глаза, насколько он хорош собой… Правильные черты лица, прямой взгляд голубых глаз, волевой рот. Голос у него был звучный и приятный.
— Я знаю, — начал полковник Вестон, — что вы пережили ужасное потрясение. Однако вы, несомненно, понимаете, что нам хотелось бы побыстрее получить все возможные сведения.
— Понимаю, полковник. Прошу вас, приступайте к делу.
— Миссис Маршалл была вашей второй женой?
— Да.
— Как долго?
— Мы поженились четыре года назад.
— Ее девичья фамилия?
— Элен Стюарт. Актерский псевдоним — Арлена Стюарт.
— Она была актрисой?
— Да. Выступала в ревю и мюзиклах.
— После замужества она оставила сцену?
— Нет. Продолжала выступать. Со сцены она ушла года полтора назад.
— Был ли для этого какой-то конкретный повод?
— Нет, — ответил Маршалл после минутного раздумья: — Сказала, что устала от всего этого.
— Это было сделано… гм… по вашему настоянию?
— О нет! — возразил Маршалл и нахмурил брови.
— Вас устраивало, что жена по-прежнему выступает?
— Мне хотелось, чтобы она рассталась со сценой, признаю. Но я не делал из этого особой проблемы. — Маршалл слабо улыбнулся.
— Во всяком случае, это не вызывало каких-нибудь недоразумений в ваших отношениях?
— Абсолютно никаких. У моей жены была полная свобода действий.
— Вы были счастливы в супружестве?
— Разумеется, — холодно сказал Кеннет Маршалл.
Полковник Вестон немного помолчал. Потом спросил:
— Не подозреваете ли вы кого-нибудь в убийстве вашей жены, капитан?
— Никого, — ответил Маршалл без колебаний.
— Были ли у нее враги?
— Не исключено.
— То есть?..
— Поймите меня правильно, сэр… — поспешил продолжить капитан. — Моя жена была актрисой, и к тому же красивой женщиной. Даже эти два обстоятельства уже вызывали немало зависти. Конечно, о ней ходило много сплетен. Женщины не терпят соперниц — поэтому хватало ревности, злобы, жестоких интриг. Но чтобы кто-то из этих, как вы говорите, врагов пошел на убийство? Нет.
— Позвольте, мосье… вы хотите сказать, что врагами покойной были преимущественно — если не даже исключительно — женщины? — впервые вступил в разговор Пуаро.
— Да. — Кеннет Маршал взглянул через стол на маленького бельгийца. — Именно так.
— А не знаете ли вы какого-нибудь мужчину, который мог враждебно к ней относиться? — спросил Вестон.
— Не знаю.
— Была ли она раньше знакома с кем-нибудь из отдыхающих?
— Насколько мне известно, только с мистером Редферном… Она познакомилась с ним на каком-то коктейле…
Полковник Вестон снова сделал паузу, будто прикидывал, стоит ли развивать эту тему. Наконец он решил, что не стоит, и заговорил о другом.
— Вернемся к утру сегодняшнего дня, — сказал он. — Когда вы видели жену в последний раз?
— Я видел ее, когда шел на завтрак, — ответил Маршалл после короткого раздумья.
— Прошу извинить… У вас с супругой были отдельные комнаты?
— Да.
— Который тогда был час?
— Около девяти.
— Что делала миссис Маршалл?
— Распечатывала письма.
— Она о чем-нибудь с вами разговаривала?
— Да так… В сущности ни о чем… просто поздоровалась и сказала, что хорошая погода.
— Не заметили вы чего-нибудь необычного в ее поведении?
— Оно было совершенно обычным.
— Не выглядела ли она возбужденной, или подавленной, или чем-то взволнованной?
— Ничего такого я не заметил.
— Она что-нибудь сказала о содержании полученных ею писем? — снова вмешался Эркюль Пуаро.
Опять легкая усмешка тронула губы Маршалла.
— Насколько я помню, она сказала, что там одни счета.
— Завтракала она в постели?
— Да.
— Это было ее постоянной привычкой?
— Постоянной.
— В котором часу она обычно выходила из номера? — спросил Пуаро.
— Между десятью и одиннадцатью, ближе к одиннадцати.
— Если бы она вышла ровно в десять, вас бы это удивило?
— Конечно. Она редко поднималась так рано.
— А сегодня она появилась внизу ровно в десять. Чем это было вызвано, как вы думаете, капитан Маршалл?
— Не имею представления… Наверное, великолепной погодой… — сухо ответил он.
— Вы искали жену?
Кеннет Маршалл шевельнулся в кресле.
— Я заглянул к ней после завтрака, но ее не было, и это меня немного удивило.
— Ага… Затем вы спустились на пляж и спросили меня, не видел ли я ее.
— Ну… да… А вы ответили, что не видели. — Он сделал ударение на последнем слове. Однако Пуаро продолжал с невинным видом смотреть в лицо Маршалла, мягкими движениями поглаживая свои роскошные усы.
— Были ли у вас какие-то особые причины, чтобы отправиться в десять утра искать миссис Маршалл? — спросил полковник Вестон.
Капитан, прежде чем ответить, бросил на него быстрый взгляд.
— Нет. Просто меня интересовало, куда она подевалась.
Полковник Вестон молчал, усаживаясь поудобнее, а когда заговорил, тон его был совсем другим:
— Только что вы упомянули, что миссис Маршалл знала мистера Патрика Редферна и раньше. Как близко они были знакомы?
— Вы позволите мне закурить? — спросил Маршалл и начал рыться в карманах. — Черт возьми! Куда-то задевалась трубка.
Пуаро угостил его сигаретой. Закурив, Маршалл сказал:
— Итак, вас интересует Редферн. Жена говорила мне, что познакомилась с ним у кого-то на коктейле.
— Следовательно, он был просто случайный знакомый? — спросил Вестон.
— По-моему, да.
— Но… — Полковник в нерешительности умолк. — Насколько я понял, их знакомство переросло в более близкие отношения.
— В более близкие? — сурово переспросил Маршалл. — Откуда вы знаете? Кто вам сказал?
— В отеле так говорят все.
Кеннет Маршалл перевел взгляд на маленького бельгийца, и чувствовалось, что он еле сдерживает гнев.
— Гостиничные сплетни — отнюдь не критерий для истины.
— Согласен, однако у меня сложилось такое впечатление, что ваша супруга и мистер Редферн давали некоторые основания для этих сплетен.
— Какие же?
— Их часто видели вместе.
— И это все?
— Но вы не отрицаете, что они действительно часто встречались?
— Возможно… Я как-то не обращал на это внимания.
— Прошу извинить, капитан… Вы спокойно воспринимали дружбу своей жены с мистером Редферном?
— Не в моих привычках обсуждать поступки жены.
— И вы не пытались пресечь их отношения? Не высказывались против, не выказывали так или иначе своего недовольства?
— Разумеется, нет.
— Даже когда начались всякие нелицеприятные разговоры, а потом и разлад между мистером Редферном и его женой?
— Мне хватает собственных дел, и полагаю, всем остальным тоже. Ну а всяких сплетников и пустобрехов я не слушаю.
— Но вы не стали бы отрицать, что Патрик Редферн влюблен в вашу жену?
— Ну и что? В нее многие влюблялись. Она была очень красивой женщиной.
— Но вы убеждены, что ничего серьезного между ними не было?
— Я же сказал уже — я этому не верю!
— А что, если у нас есть свидетель, который готов подтвердить, что их отношения можно было назвать весьма близкими?
Синие глаза Маршалла снова остановились на маленьком бельгийце. И снова на его невозмутимом лице мелькнула неприязнь.
— Если вам хочется слушать эти басни — слушайте. Моей жены нет в живых, и она не может защитить себя.
— Значит, вы не верите этим слухам?
Лоб Маршалла покрылся испариной.
— Я лично вообще не понимаю, как можно воспринимать подобные разговоры всерьез, — сказал он. — По-моему, это отнюдь не лучший способ для выяснения истины. Да и вообще… верю я чему-то или не верю, это ничего не меняет: убийство совершено. Все просто и очевидно.
Эркюль Пуаро ответил, прежде чем кто-то из присутствующих успел заговорить:
— Вы не понимаете некоторых вещей, капитан Маршалл. Совсем не все просто и не все очевидно. В девяти случаях из десяти убийство связано с характером жертвы и обстоятельствами ее жизни. И часто обусловлено особенностями личности убитого, будь то мужчина или женщина. И пока мы не выясним досконально, каким человеком была Арлена Маршалл, мы не сможем выяснить личность убийцы. Именно поэтому мы вынуждены задавать вопросы.
— Вы тоже так считаете? — спросил Маршалл комиссара полиции.
Вестон, чуть помешкав, сказал:
— Что ж… До определенной степени, так сказать…
Капитан коротко рассмеялся.
— Сдается мне, что вы не согласны. Эти оригинальные методы — особенность мосье Пуаро.
— По крайней мере, вы можете поздравить себя с тем, что ничем мне не помогли, — улыбнулся знаменитый детектив.
— Что вы имеете в виду?
— Сообщили ли вы нам что-либо о своей жене? Абсолютно ничего. Мы получили лишь подтверждение собственных наблюдений: она была хороша собой и очень нравилась мужчинам. Ничего больше.
Кеннет Маршалл пожал плечами.
— Вы просто помешались на своих идеях, — сказал он и демонстративно повернулся к Вестону. — Полковник, а вы хотели бы спросить меня еще о чем-нибудь?
— Да, капитан. Расскажите, пожалуйста, что вы делали сегодня утром?
Кеннет Маршалл кивнул. Он явно ожидал такого вопроса.
— Все как обычно… — начал он: — Около девяти пошел в столовую завтракать и там прочитал газету. Я уже говорил, что позднее заглянул в комнату жены и обнаружил, что ее уже нет. Вышел на пляж, увидел мосье Пуаро и спросил его, не встречалась ли ему моя жена. Потом я быстро окунулся в море и возвратился в отель. Было тогда… Сейчас… Было тогда примерно без двадцати одиннадцать. Знаю, потому что в холле посмотрел на часы — на них было чуть меньше, чем без двадцати. Я пришел к себе и застал в номере горничную, которая еще не закончила уборку. Попросил поторопиться — я должен был напечатать несколько писем и хотел отправить их следующей почтой. Потом спустился вниз и зашел в бар, там перебросился несколькими словами с Генри. В свой номер вернулся без десяти одиннадцать. Сел печатать письма и закончил примерно через час. Переоделся в теннисный костюм, так как в двенадцать собирался поиграть. Мы вчера заказали корт на это время.
— Мы — это кто?
— Миссис Редферн, мисс Дарнлей, мистер Гарденер и я. Ровно в двенадцать я был на корте. Застал там мисс Дарнлей и мистера Гарденера. Миссис Редферн немного опоздала. Играли мы около часа. Потом вернулись в отель… и мне сообщили… эту весть…
— Благодарю вас, капитан Маршалл. Еще одна маленькая формальность. Может ли кто-нибудь подтвердить, что вы печатали на машинке в своем номере между… гм… ну в общем от без десяти одиннадцать до без десяти двенадцать.
Кеннет Маршалл снова улыбнулся.
— Стало быть, вы подозреваете, что я убил собственную жену? Что ж, дайте вспомнить… горничная убирала в соседнем номере. Она должна была слышать стук пишущей машинки. Кроме того, есть же сами письма. Из-за всего этого кошмара я таки не успел их отправить. Мне кажется, они подходящее свидетельство, не хуже любого другого.
Он вынул из кармана три конверта с надписанными адресами. Без марок.
— Их содержание, — подчеркнул капитан Маршалл, — строго конфиденциально, но, раз уж речь идет о расследовании убийства, я вынужден передать их в распоряжение полиции. В них списки определенных лиц и различные финансовые отчеты. Я думаю, если вы предложите кому-нибудь из ваших людей перепечатать эти письма, у них на это уйдет не меньше часа. — Капитан Маршалл сделал короткую паузу. — Вы удовлетворены?
— Дело не в подозрении, — мягко ответил полковник Вестон. — Нас интересуют передвижения каждого из находившихся на острове — с десяти сорока пяти до одиннадцати сорока пяти.
— Это понятно, — заметил Маршалл.
— И еще одно, капитан, — сказал Вестон. — Вам известно, как ваша жена распорядилась своей собственностью?
— Вы имеете в виду завещание? Думаю, она не оставила завещания.
— Но вы не уверены в этом?
— Ее адвокаты — Бэкетт, Маркетт и Эпплгуд, их контора на Бедфорд-сквер. Они следили за всеми ее контрактами и прочим. Но я почти уверен, что моя жена не составляла никакого завещания. Как-то раз она сказала мне, что одна мысль о чем-то таком приводит ее в дрожь.
— В таком случае, если она умерла, не оставив завещания, вы как муж становитесь ее наследником?
— Да, я полагаю, так.
— Были у вашей жены близкие родственники?
— Едва ли. Во всяком случае, она никогда ни о ком не упоминала. Знаю, что родителей она потеряла в детстве и что у нее не было ни братьев, ни сестер.
— Надо полагать, наследство ее не столь велико?
— Напротив, — сухо заметил Кеннет Маршалл. — Каких-то два года назад сэр Роберт Эрскин, старый друг моей жены, умер и оставил ей значительную часть своего состояния. По-моему, сумма эта составляет примерно пятьдесят тысяч фунтов.
Инспектор Колгейт, который до этого молчал, взглянул на Маршалла с внезапным интересом и тут же задал вопрос:
— Выходит, ваша жена была очень богатой?
Кеннет Маршалл пожал плечами.
— Выходит, так.
— И вы, значит, утверждаете, что она не оставила завещания?
— Об этом вы можете спросить адвокатов. Лично я уверен, что она не писала его. Как я уже сказал, она считала, что это опасно, вроде как искушать судьбу.
Наступила пауза, и чуть погодя капитан уже сам спросил:
— Чем еще могу быть полезен?
— У меня все, — покачал головой полковник Вестон. — А у вас, Колгейт?.. Тогда, капитан Маршалл, разрешите еще раз выразить вам соболезнование в связи с утратой.
Маршалл прикрыл глаза.
— О-о… Благодарю, — коротко бросил он и вышел.
Оставшиеся в комнате трое мужчин выразительно переглянулись.
Первым молчание нарушил Вестон:
— Крепкий орешек, а? Никак к нему не подберешься… Что вы о нем скажете, Колгейт?
Инспектор развел руками.
— Трудно что-нибудь сказать. Он не из тех людей, которые выставляют свою душу напоказ. На суде такие часто производят невыгодное впечатление, хотя порой и незаслуженно. Иногда они испытывают ужасные страдания, но предпочитают это не демонстрировать. Подобное поведение опасно: в деле Уоллеса присяжные вынесли вердикт «виновен». Доказательств не было, но присяжные не могли поверить, что человек, потерявший жену, способен говорить об этом так спокойно.
— А что скажете вы, мосье Пуаро? — обратился к нему полковник Вестон.
Знаменитый детектив тоже развел руками.
— Что тут можно сказать? — вздохнул он. — Про таких людей говорят: устрица, спрятавшаяся в свою раковину. Он сразу выбрал определенную тактику. Ничего не слышал, ничего не видел, ни о чем не знает!
— Однако мотив имеется. Возможно, даже два, — вмешался Колгейт. — Ревность и деньги. Сами понимаете, в подобных случаях муж — главный подозреваемый. И это вполне естественно. Если он знал, что его жена чересчур уж благоволила к другому…
— Думаю, он прекрасно знал, — прервал его Пуаро.
— Почему вы так считаете, мосье?
— Послушайте, друзья. Вчера поздним вечером я разговаривал на Солнечном карнизе с миссис Редферн. По дороге оттуда в отель я увидел эту пару: миссис Маршалл и Патрика Редферна. А минутой позже встретил капитана Маршалла. Лицо у него было просто окаменелым, абсолютно ничего не выражало. У меня сложилось впечатление, что он их видел. Понимаете? Он должен был все видеть.
— Что ж… если вам, мосье, так показалось… — неуверенно проговорил Колгейт.
— Я убежден в этом. Но даже если так, что нам это дает? Что мы знаем о чувствах Кеннета Маршалла к своей жене?
— Ее смерть он воспринял довольно спокойно, — сказал полковник Вестон.
Пуаро покачал головой и поморщился.
Инспектор Колгейт заметил:
— Порой эти спокойные субъекты прячут свои страдания под маской равнодушия. Все эмоции закупорены — как в бутылке. Возможно, он до безумия любил жену — и дико ее ревновал. Только скрывал это.
— Да, — сказал Пуаро задумчиво, — вполне возможно. Капитан Маршалл — занятный человек. Меня лично он очень интересует. И его алиби.
— Алиби, созданное при помощи пишущей машинки, — подхватил Вестон с коротким смешком. — Что вы об этом скажете, Колгейт?
Инспектор скривил губы.
— Что ж, алиби, конечно, не слишком убедительное. Оно и меня не очень устраивает. Но оно естественное. Если горничная прибирала в соседней комнате и слышала стук машинки, алиби будет подтверждено, и тогда нам придется продолжать поиски.
— Вероятно, так… — пробормотал Вестон. — Но где вы предлагаете вести эти поиски?
Пуаро и двое полицейских довольно долго ломали голову над этой проблемой.
Первым высказался инспектор Колгейт:
— Главное, выяснить, был ли убийца человеком со стороны или он тоже постоялец отеля. Конечно, нам нельзя исключить обслуживающий персонал, но даже на миг не могу себе представить, что преступник кто-то из них. Нет. Здесь замешан или постоялец отеля, или человек совершенно посторонний. С этим все ясно. Теперь — мотив. Очевидно, все-таки деньги. По-моему, единственный человек, кто был бы заинтересован в смерти леди, — это ее муж. Впрочем, и другой мотив вполне основателен — ревность. По моему мнению, это crime passionnel[179],— сказал Колгейт и поклонился маленькому бельгийцу.
Пуаро посмотрел на потолок и вполголоса пробормотал:
— Да… страстей здесь хватает.
— Капитан Маршалл утверждает, — продолжал инспектор, — что у его жены не было врагов, настоящих врагов. Я в это не верю. По моему мнению, подобная женщина должна была приобрести уйму врагов, и притом опасных. А что думаете по этому поводу вы, мосье? — обратился он к Пуаро.
— Mais oui[180],— последовал ответ. — Арлена Маршалл не могла не приобретать врагов. Но, мне кажется, инспектор, строить на этом версию не стоит, потому что врагами Арлены Маршалл, как выяснилось, всегда были женщины.
— А в этом что-то есть, — проговорил полковник Вестон. — Тут имеются дамы, которые жаждали воткнуть ей в спину нож.
— Однако маловероятно, что данное преступление могла совершить женщина, — сказал Пуаро. — Что сказано в заключении врача?
— Низден убежден, что преступник мужчина, — ответил комиссар полиции. — Большие ладони, сильные пальцы. Только женщине с исключительной физической силой удалось бы такое проделать. Нет, это маловероятно.
Пуаро кивнул.
— Совершенно верно. Мышьяк, коробка с отравленным шоколадом… Нож… Даже пистолет. Но задушить? Это явно не женских рук дело. Нам нужно искать мужчину. Тут с самого начала возникают трудности. В отеле «Веселый Роджер» имеются два человека, которые хотели бы убрать Арлену Маршалл со своего пути. И оба эти человека — женщины.
— Одна — жена Редферна? — спросил полковник Вестон.
— Да. Миссис Редферн могла прийти в голову мысль об убийстве. У нее были для этого, так сказать, веские основания. И по моему мнению, эта женщина действительно способна на убийство, но — не на такое. При всех ее переживаниях она, на мой взгляд, не способна на сильные чувства. Она может быть преданной и верной, но страсть ей неведома. Повторяю — мышьяк, подмешанный в чай, — это вполне допустимо. Но задушить? Нет, исключено. Миссис Редферн просто физически не смогла бы это сделать. У нее маленькие руки и ноги, слишком маленькие.
Вестон утвердительно кивнул головой.
— Женщина с этим не справится, — сказал он. — Это был мужчина.
Колгейт многозначительно откашлялся.
— Позвольте, полковник, высказать одну гипотезу? — спросил он. — Предположим, что перед тем, как сблизиться с мистером Редферном, Арлена Маршалл завела роман с кем-то еще, назовем его Икс. И она бросила этого Икса ради Редферна. Икс в бешенстве, чуть не сходит с ума от ревности. Он приезжает за нею следом, останавливается где-то неподалеку, пробирается на остров… ну, и делает свое черное дело. Ведь это возможно?
— Да, — признал Вестон. — Возможно. И если это так, то нам несложно будет все выяснить. Как Икс пробрался на остров? Пешком или тоже на лодке? Второй вариант более вероятен. Если так, то он должен был где-то взять лодку. Проведите расследование. А что скажете вы по поводу версии Колгейта? — Он повернулся к Пуаро.
— Она оставляет слишком много места для случайностей, — медленно ответил Эркюль Пуаро. — И кроме того, в чем-то эта картина недостоверна. Видите ли, полковник, никак не могу представить этого Икса… взбешенного и сходящего с ума от ревности.
— Ну, мужчины были от нее без ума, — возразил Колгейт. — Возьмите того же Редферна.
— Да… да… Но все равно… — Пуаро замолчал, а когда инспектор вопросительно посмотрел на него, нахмурил брови: — Здесь кроется нечто такое, что мы пока упускаем из виду…