1

Утро 25 августа было ясным и безоблачным — таким, что даже самые заядлые сони предпочли проснуться, чтобы насладиться им. Вот и в «Веселом Роджере» несколько отдыхающих встали раньше обычного.

В восемь часов Линда, сидевшая уже перед туалетным столиком, положила раскрытый томик в переплете из телячьей кожи обложкой вверх и взглянула на свое отражение в зеркале.

Ее губы были плотно сжаты, зрачки сузились.

— Да! — прошептала она еле слышно. — Я должна это сделать…

Она сняла пижаму, надела купальник и набросила пляжный халат. Потом зашнуровала эспадрильи — баскские плетеные туфли на веревочной подошве.

Она вышла из комнаты в коридор, в конце которого находилась дверь, ведущая на балкон и на лестницу, спускавшуюся к прибрежным скалам. По вделанным в скалу железным ступенькам можно было сойти прямо в воду. Так что постояльцы часто плавали перед завтраком здесь у скал, а не собирались на главном пляже, так как дорога туда была значительно длиннее. На лестнице Линда встретила отца, идущего с моря.

— Рано же ты сегодня поднялась, — сказал он. — Хочешь окунуться?

Она кивнула. Но, когда они разминулись, не пошла к скалам, а свернула влево, обогнула отель и направилась по дорожке к дамбе, которая соединяла остров с «большой землей». Был прилив, и дамба скрылась под водой, но у маленького мола стояла лодка. Перевозчик куда-то отошел, поэтому девушка отвязала лодку и стала грести в сторону Лезекум-Бея. Причалив к противоположному берегу, она привязала лодку и пошла вверх по склону, мимо гаража отеля к уже упоминавшемуся магазинчику. Продавщица только что открыла ставни и деловито подметала пол. Увидев Линду, она удивилась.

— О-о… Мисс — ранняя пташка.

Девушка вынула из кармана купального халата мелочь и купила то, что ей было нужно.

2

Вернувшись в свой номер, она застала там Кристину Редферн, встретившую ее словами:

— Наконец-то! А я думала, ты еще не поднялась.

— Я уже успела искупаться, — ответила девушка.

Кристина заметила сверток у нее в руках и удивленно спросила:

— Что? Почта уже прибыла? Так рано?

Линда густо покраснела, а так как смущение усугубило ее обычную неловкость, сверток выскользнул у нее из рук. Тонкая бечевка порвалась, и часть содержимого высыпалась на пол.

— Купила свечи? Зачем? — воскликнула миссис Редферн, но, к немалой радости Линды, не стала дожидаться ответа, а принялась собирать рассыпанные свечи, говоря при этом: — Я пришла спросить, не выберешься ли ты со мной в бухту Чаек? Хочу сделать там несколько набросков.

Девушка сразу согласилась. В последние дни она несколько раз сопровождала миссис Редферн в ее выходах на этюды. Кристина была вообще-то равнодушна к живописи, однако, быть может, это просто давало ей возможность сохранить независимый гордый вид, ибо ее муж был неразлучен с Арленой Маршалл.

В последнее время Линда становилась все более мрачной и раздражительной. Она охотно составляла компанию Кристине, потому что та, занятая своей работой, почти с ней не заговаривала. Девушка, по сути, была предоставлена сама себе, что ее вполне устраивало. Но при всем при этом скучать в одиночестве ей тоже не хотелось, ее мятущаяся юная душа жаждала общения. В итоге между подростком и взрослой женщиной возникла некая симпатия, основанная, видимо, на неприязни обеих к одной и той же особе.

— В двенадцать у меня партия в теннис, — сообщила Кристина. — Поэтому надо выйти пораньше. В половине одиннадцатого, хорошо?

— Отлично. Буду готова. Встречаемся в холле.

3

Мисс Дарнлей шла из столовой после позднего завтрака, когда на нее налетела Линда, сбегавшая по лестнице.

— О, простите, мисс Дарнлей.

— Чудное утро, правда? — сказала в ответ Розамунд. — И это после вчерашнего-то дня! Даже не верится.

— Да. А я отправляюсь с миссис Редферн в бухту Чаек. Обещала, что буду ждать ее в половине одиннадцатого. Наверное, уже опоздала.

— Нет. Сейчас десять двадцать пять.

— Слава Богу!

Девушка часто дышала, глаза у нее блестели, на лице выступил румянец. Мисс Дарнлей удивленно взглянула на нее.

— У тебя случайно нет температуры, Линда?

— Что вы! У меня никогда не поднимается температура.

— Такая дивная погода, — с улыбкой сказала Розамунд, — что я решила выйти на завтрак. Привыкла есть в постели. Но сегодня утром набросилась на яичницу с беконом — как какой-нибудь оголодавший джентльмен.

— Ага… После вчерашнего ненастья день обещает быть божественным. А в бухте Чаек сейчас, должно быть, просто чудесно. Намажусь хорошенько кремом и буду лежать на солнце, пока не почернею.

— Да, в бухте Чаек по утрам очень хорошо, — сказала Розамунд. — Там тишина, не то что на главном пляже.

— Может, присоединитесь к нам? — застенчиво предложила Линда.

Розамунд покачала головой:

— Сегодня нет. У меня другие планы.

На ступеньках показалась Кристина Редферн. На ней была просторная пляжная пижама с длинными рукавами и широкими штанинами, зеленая с желтым узором. Розамунд так и подмывало сказать, что зеленый и желтый не лучшим образом сочетаются с бледной кожей. Недостаток вкуса всегда раздражал ее.

«Если бы она стала одеваться у меня, — подумала она, — ее муж не сводил бы с нее глаз. Арлена, конечно, редкая дура, но хорошо знает, что ей к лицу. А эта бедняжка напоминает увядший салат».

— Приятных развлечений, — сказала она вслух. — А я иду на «Солнечный карниз». С книжкой.

4

Эркюль Пуаро позавтракал в своем номере — как всегда рогалики с маслом и кофе.

Погожее утро и его подвигло раньше обычного выйти из отеля. В десять — на полчаса раньше, чем всегда, — он спустился на пляж, где застал только Арлену Маршалл.

На ней был белый купальный костюм и зеленая китайская шляпка. Арлена пыталась столкнуть на воду белую деревянную лодку. Маленький бельгиец галантно поспешил ей на помощь, намочив при этом свои туфли из белой замши.

Она поблагодарила его чарующим взглядом и, уже отплыв от берега, воскликнула:

— Мосье Пуаро!

Эркюль Пуаро подошел к самой кромке воды.

— Мадам?

— Вы не могли бы оказать мне небольшую услугу?

— С удовольствием.

— Никому не говорите, что я уплыла. — Она с молящей улыбкой посмотрела на него. — Меня сразу же начнут преследовать, а я хоть раз хочу побыть одна, — объяснила она и сильно взмахнула веслами.

Пуаро побрел вдоль пляжа, бормоча себе под нос:

— Ah lа, jamais![173] Не верю…

Он очень сомневался в искренности желания Арлены побыть одной. Эркюль Пуаро разбирался в людях и был убежден, что она отправилась на свидание. Ба! Он даже знал с кем!

Во всяком случае, так ему казалось, но на сей раз великий сыщик ошибся. Едва лодка выплыла из залива и скрылась за скалистым мысом, на пляже появился Патрик Редферн, а следом за ним Кеннет Маршалл.

— Добрый день… — приветствовал Пуаро капитан Маршалл. — Мосье, вы не видели, где моя жена?

— Разве мадам встает в такую рань? — дипломатично спросил Пуаро.

— Ее нет в комнате, — сказал Маршалл и посмотрел на небо. — Чудесный день! А я должен быстренько выкупаться и приняться за работу. Сегодня предстоит много стучать на машинке.

Патрик Редферн тайком оглядел пляж и уселся рядом с маленьким бельгийцем, явно приготовившись ждать даму своего сердца.

— Ваша супруга тоже встала рано? — спросил его Эркюль Пуаро.

— Кристина? Она собиралась пойти немного порисовать. В последнее время она очень увлеклась этим.

Патрик Редферн произнес это нетерпеливым раздраженным тоном, его мысли явно были заняты другим. С каждой минутой он нервничал все больше и даже не пытался скрыть свое беспокойство. Как только на пляжной лестнице раздавались шаги, он поднимал голову, чтобы посмотреть, кто вышел из отеля.

Разочарование следовало за разочарованием.

Первыми появились Гарденеры с корзинкой для вязания и книжками. Сразу же за ними вышла мисс Брюстер.

Миссис Гарденер — как всегда, очень деловитая — устроилась поудобнее и тотчас же начала быстро перебирать спицами и тараторить.

— Ну что? Ужасно пусто сегодня на пляже. Куда же все подевались, мосье?

Пуаро объяснил, что Мастерманы и Коуэны — два семейства с многочисленным потомством — поплыли на парусной лодке, решив провести в море весь день.

— Поэтому такая тишина. Никто не хохочет и не кричит. И только один смельчак купается: капитан Маршалл.

Маршалл вышел в этот момент на берег и стал вытираться полотенцем.

— Отличная сегодня вода, — сказал он. — Увы, у меня уйма работы. Пора собираться.

— Очень жаль, капитан, — сказала американка, — работать в такой чудесный день! А вчера тут было просто невыносимо. Я даже говорила мужу, что если погода не изменится, мы отсюда уедем. В туман на острове тоскливо и уныло. От этого ужасно портится настроение. Я вообще с самого детства была очень восприимчива к погоде. Порой мне делалось так грустно, что я могла только плакать и плакать. Это, разумеется, огорчало моих родителей. Но моя мать, необыкновенная женщина, говорила отцу: «Синклер, малышка чувствует, что ей нужно выплакаться, не будем ей мешать. Плач для ребенка — это способ самовыражения». Отец, надо полагать, соглашался с нею. Он был предан моей матери и делал все, что она хотела. Родители представляли собой образцовую любящую пару, мой муж вам скажет то же самое. Они были замечательными супругами, правда, Оделл?

— Правда, дорогая.

— А где же ваша дочь, капитан?

— Линда? Понятия не имею… Наверное, бродит где-нибудь по острову.

— По моему мнению, капитан, — продолжала миссис Гарденер, — она очень худенькая. Ей требуется хорошее питание и заботливый уход.

— Линда прекрасно себя чувствует, — отрезал Кеннет Маршалл и направился к отелю.

Патрик Редферн не торопился в воду. Он сидел на пляже, то и дело почти демонстративно поглядывая в сторону отеля. Он становился все более угрюмым и встревоженным.

Подошла бодрая и веселая Эмилия Брюстер.

Разговор завязался такой же, как всегда. Время от времени басовитый лай старой девы прерывался настырным тявканьем американки.

— Пусто сегодня на пляже, — констатировала мисс Брюстер. — Все отправились на прогулку, да?

— Собственно, я сегодня утром говорила мистеру Гарденеру, — подхватила миссис Гарденер, — что мы должны совершить поездку в Дартмур. Это недалеко, а с Дартмуром связано столько романтических историй. Хотелось бы также увидеть каторжную тюрьму… она, кажется, называется Принстаунской, верно? Думаю, не стоит откладывать поездку, завтра же и отправимся. Хорошо, Оделл?

— Хорошо, дорогая.

— Собираетесь купаться, мадемуазель? — спросил Эркюль Пуаро мисс Эмилию Брюстер.

— Уже утром поплавала. И кто-то чуть не разбил мне голову выброшенной из окна бутылкой.

— Сейчас такие шуточки весьма опасны! — воскликнула миссис Гарденер. — Один мой хороший знакомый был ранен тюбиком от зубной пасты. Тюбик упал на него, когда он шел по улице. Кто-то бросил из окна тридцать пятого этажа! Он был серьезно ранен. — Миссис Гарденер стала что-то искать среди клубков шерсти. — Оделл, я, кажется, не взяла с собой красный клубок. Ты найдешь его в моем комоде… Во втором ящике сверху, а может, в третьем.

— Да, дорогая.

Мистер Гарденер встал и послушно отправился на поиски.

Его неутомимая жена продолжила разговор.

— Порой я думаю, мосье, — повернулась она к прославленному детективу, — что человечество несколько опережает время. Все эти великие изобретения, из-за которых в атмосфере полно всяких электрических волн, ведут к брожению умов, я чувствую, что пришла пора новых посланий человечеству. Не знаю, мосье, знакомы ли вам пророчества, которые нашли в египетских пирамидах?[174]

— Нет, мадам, — ответил Эркюль Пуаро.

— Уверяю вас, они весьма интересны. Можете мне поверить, мосье. Например, Москва находится ровно в тысяче миль к северу от… от… как же этот город называется?.. Вроде бы Ниневия?[175] Во всяком случае, вы чертите круг, и сразу выявляются различные необыкновенные вещи. Ну, и невозможно поверить, что эти древние египтяне сами все выдумали без какого-то вмешательства свыше. А если взять теорию чисел и их повторения — это же так просто и ясно. Никак не могу представить себе, как можно в этом сомневаться.

Миссис Гарденер сделала эффектную паузу, но ни Пуаро, ни Эмилия Брюстер не проявили желания с нею спорить. Маленький бельгиец с удрученным видом разглядывал свои туфли из белой замши.

— Вы вошли в воду в ботинках? — спросила мисс Брюстер.

— Увы, мадемуазель, — вздохнул Эркюль Пуаро. — Пришлось войти.

— А куда подевалась наша демоническая женщина? — спросила мисс Брюстер приглушенным голосом. — Основательно опаздывает.

Миссис Гарденер оторвала взгляд от вязанья, чтобы внимательнее присмотреться к Патрику Редферну.

— Как грозовая туча, — шепнула она. — Боже мой, какая это неприятная история… Интересно бы знать, что об этом думает капитан Маршалл. Симпатичный человек, само спокойствие и истинно британская невозмутимость.

Патрик Редферн встал и начал прохаживаться по пляжу.

Миссис Гарденер пробормотала:

— Ни дать ни взять разъяренный тигр.

Молодой человек, на которого смотрели три пары глаз, выглядел очень раздраженным и с каждой минутой мрачнел все больше. Казалось, вот-вот последует бурный взрыв. В тишине с «большой земли» донесся бой часов.

— Ветер переменился на восточный, — сказала вполголоса Эмили Брюстер. — Это хороший признак, когда слышно, как бьют часы на церкви.

Все молчали до тех пор, пока не вернулся мистер Гарденер с клубком ярко-красной пряжи.

— Что случилось, Оделл? Куда ты запропастился?

— Прошу прощения, дорогая, но нужного клубка не оказалось в комоде. Я нашел его на полке в шкафу.

— Вот тебе на! Я готова поклясться, что положила его в ящик комода. Как хорошо, что мне никогда не приходилось давать показания в суде! Я бы просто не пережила, если бы что-то нечаянно спутала.

— Миссис Гарденер отличается исключительной ответственностью, — провозгласил мистер Гарденер.

5

Минут через пять Редферн обратился к Эмили Брюстер:

— Вы собираетесь сегодня плавать на лодке, мисс? Охотно поехал бы с вами…

— Милости прошу, — сердечно согласилась мисс Брюстер.

— Давайте обогнем весь наш остров, — предложил он.

— А успеем? — Мисс Брюстер посмотрела на часы. — О, разумеется! Еще нет и половины двенадцатого. Значит, отправляемся.

Они спустились к воде, и Патрик спешно взялся за весла. Лодка быстро устремилась вперед.

— Превосходно! — похвалила Эмили Брюстер. — Посмотрим, долго ли вы сможете держать такой темп.

Патрик Редферн весело рассмеялся. Его настроение явно улучшилось.

— Думаю, после нашей прогулки у меня будет целая куча волдырей на руках. — Он вскинул голову, чтобы отбросить со лба темные пряди. — Боже, какая погодка! В Англии нет ничего прекраснее, чем погожий летний день.

— Нет ничего более прекрасного, чем Англия, — резко уточнила Эмили Брюстер. — Это единственная в мире страна, в которой стоит жить.

— Совершенно с вами согласен, мисс Брюстер.

Они выплыли из залива, повернули на запад и двинулись вдоль прибрежных скал.

— Интересно, есть кто-нибудь сегодня на Солнечном карнизе? — Патрик Редферн посмотрел в том направлении. — Есть! Видите зонтик? Кто бы это мог быть?

— Может, мисс Дарнлей? У нее есть такой. Японский.

Они поплыли дальше, держась берега. Слева от них было открытое море.

— Надо было плыть в другую сторону, — нарушила молчание мисс Брюстер. — Так вам приходится грести против течения.

— Какое там течение! Сколько раз плавал тут и никакого течения не замечал. Да и нельзя нам в другую сторону: дамба, по-моему, сейчас над водой.

— Это зависит от высоты прилива. Но какое-то течение должно тут проявиться. Мне не раз говорили, что в бухте Эльфа опасно заплывать далеко в море.

Патрик Редферн продолжал прилежно грести и одновременно скользил взглядом по прибрежным скалам.

«Ищет жену Маршалла, — внезапно подумала мисс Брюстер. — Потому и захотел отправиться со мной. Не пришла на пляж, вот он и волнуется, что еще у нее на уме. Скорее всего, она специально распаляет его».

Они обогнули острый мыс, закрывающий с южной стороны бухту Эльфа, обрамленную причудливыми изломами скал. Пляж был с северо-западной стороны, над ним нависали утесы. После полудня здесь часто устраивали пикники, но по утрам, когда сюда не проникало солнце, в бухту Эльфа мало кто наведывался.

На этот раз, однако, здесь на пляже уже кто-то расположился. Патрик Редферн вздрогнул и обратным движением весел затормозил лодку, но когда он заговорил, тон его был деланно-безразличным.

— О-о… Кто это там?

— Кажется, миссис Маршалл, — сухо ответила Эмилия Брюстер.

— Похоже! — Он сделал вид, что никак этого не ожидал и — направил лодку к берегу.

— Вы что, хотите причалить? — запротестовала мисс Брюстер.

— У нас еще уйма времени, — живо ответил он, и его спутница смирилась под этим наивным умоляющим взглядом… Сейчас Патрик был немного похож на покорную собачонку.

«Бедный мальчик, она целиком завладела им, — подумала мисс Эмилия Брюстер. — Что ж, тут ничего не поделаешь. Со временем сам вылечится».

Лодка быстро мчалась к берегу. Арлена Маршалл лежала, уткнувшись лицом в гальку и раскинув руки. Рядом у берега виднелась белая лодочка.

Мисс Брюстер почему-то удивил вид Арлены, казалось бы, самый обычный для пляжа. Тем не менее он показался ей странным.

В чем заключалась эта странность, она сообразила только через минуту. Арлена Маршалл лежала в позе человека, принимающего солнечную ванну, что она не раз делала и на пляже у отеля; ее загоревшее до бронзового оттенка тело было вытянуто, зеленая шляпка прикрывала шею и голову.

Но над бухтой Эльфа не было солнца и не могло еще быть: в утренние часы нависающие над бухтой скалы бросали на пляж тень. Эмилией Брюстер все более овладевала смутная тревога.

Днище лодки зашуршало по гальке. Патрик Редферн позвал:

— Хэлло, Арлена!

И в этот миг дурные предчувствия мисс Брюстер, можно сказать, подтвердились… неподвижная фигура даже не шелохнулась, не подала голоса.

Мисс Эмили увидела, как Патрик Редферн изменился в лице. Он выскочил из лодки, она последовала его примеру. Общими усилиями они вытянули лодку на берег, потом кинулись к тому месту, где под скалами распростерлась женская фигура. Патрик добежал первым. Мисс Эмили Брюстер почти сразу оказалась рядом с ним.

Будто во сне смотрела она на бронзовые плечи, руки, ноги, на очень открытый белый купальный костюм, на пряди рыжих волос, которые выбивались из-под малахитово-зеленой шляпки… Она обратила внимание на удивительно неестественное положение рук. Ей пришло в голову, что это тело не лежит, а его бросили на гальку…

Ее заставил очнуться полный ужаса шепот Патрика.

— Боже милостивый! Она… она мертва, — выдавил он, коснувшись ее руки. Потом приподнял шляпу и увидел ее шею. — О Боже! Она задушена… убита…

В подобных случаях время как бы останавливается. Странное ощущение нереальности происходящего не оставляло Эмили Брюстер, когда она услышала свой собственный голос, произнесший:

— Нельзя ничего трогать, пока… пока не появится полиция.

— Да… да… нельзя… — машинально согласился Патрик Редферн и тотчас же добавил чуть слышным дрожащим шепотом: — Кто? Кто?.. Кто ее мог убить? Нет! Ее не убили. Это невозможно!

Мисс Эмили Брюстер только качала головой, не зная, что ответить. Она услышала глубокий вздох, а затем его голос, в котором прорывались нотки едва сдерживаемого гнева:

— Боже! Как мне добраться до того, кто это сделал!

Мисс Эмили Брюстер вздрогнула: ее воображение мигом нарисовало мрачного убийцу, спрятавшегося за один из разбросанных вблизи валунов. Потом она снова услышала собственные слова:

— Тот, кто это сделал, наверняка уже скрылся. Мы должны вызвать полицию… Пожалуй… — она на мгновение заколебалась, — один из нас должен остаться у… у тела.

— Я останусь, — твердо сказал Патрик Редферн.

Мисс Эмили Брюстер с облегчением вздохнула. Ей не хотелось признаваться в трусости, но втайне она обрадовалась тому, что ей не придется оставаться одной в этом зловещем месте, где, возможно, совсем рядом скрывается маньяк-убийца.

— Ладно, — сказала она, — я постараюсь как можно быстрее. Я поплыву на лодке, потому что у меня не хватит духу воспользоваться лестницей. В Лезекум-Бее есть констебль[176].

— Да… да… — снова автоматически отвечал Патрик Редферн. — На лодке так на лодке… Как вам будет удобнее.

Мисс Эмили Брюстер села за весла и быстро поплыла от берега. Она видела, как Патрик упал на песок рядом с мертвой женщиной и закрыл лицо руками. Она невольно ощутила к нему сочувствие, тронутая его безграничным отчаянием. Он напоминал собаку, с тоской глядящую на труп своего хозяина.

Тем не менее свойственное мисс Эмили благоразумие подсказывало ей совершенно однозначный вывод: «То, что произошло — просто подарок судьбы для него и его жены, ну и, конечно, для Маршалла и его дочки. Но пока он, бедняжка, этого не сознает!»

Мисс Эмили Брюстер обладала редким умением находить положительные стороны в любой ситуации.