Розамунд Дарнлей и Кеннет Маршалл сидели на скале, возвышающейся над бухтой Чаек. Это уединенное место, поросшее мягкой низенькой травкой, находилось на восточной стороне острова, и постояльцы отеля приходили сюда по утрам купаться, когда хотели побыть в одиночестве.
— Хорошо оказаться подальше от людей, — сказала Розамунд.
— Гм, да, — рассеянно пробормотал ее спутник, который, лежа на животе, вдыхал аромат травы. — Приятно пахнет, а? Помнишь приморские дюны в Шипли?
— Более или менее.
— Славные были времена.
— Славные.
— А ты почти не изменилась, Розамунд.
— Я? Еще как изменилась.
— Знаю… знаю, что тебе посчастливилось стать известной и богатой… Но в чем-то ты прежняя, Розамунд.
— К сожалению это не так.
— Ты не осталась такой же?
— Нет. Жаль, Кен, что мы не способны сохранять свои милые юношеские черты и верность возвышенным идеалам, которым мы тогда поклонялись.
— Не знаю, дорогая моя, были ли твои юношеские черты так уж милы. Частенько ты становилась ужасно свирепой. Однажды так на меня разозлилась, что едва не удушила.
Розамунд рассмеялась.
— А помнишь, как мы взяли Тоби, чтобы охотиться на водяных крыс?
Некоторое время они предавались воспоминаниям о давнишних своих приключениях. Потом наступила пауза. Розамунд принялась вдруг играть замком своей сумочки.
— Кеннет, — сказала она наконец.
— Да, — отозвался он глухим голосом, так как продолжал лежать, уткнувшись лицом в траву.
— Ты не рассердишься на меня, если я сейчас скажу тебе ужасную дерзость?
Он перевернулся на спину и сел.
— Вряд ли я могу посчитать дерзостью что-либо сказанное тобой. Тебе, Розамунд, можно все.
Кивком головы она дала понять, что оценила эти его слова, но не показала виду, как ей это приятно.
— Кеннет… Почему ты не разводишься с женой?
Он изменился в лице, оно застыло, тут же утратив добродушно-беспечное выражение. Капитан Маршалл достал из кармана трубку и начал набивать ее.
— Извини, если я тебя обидела, — тихо сказала Розамунд.
— Ты меня не обидела, — спокойно ответил он.
— И все-таки почему?
— Ты ничего не понимаешь, моя девочка.
— Или… или ты так сильно ее любишь?
— Не в том суть! Но ведь она моя жена.
— Знаю, но… Но эта особа… так сказать, не самой лучшей репутации.
Он задумался, продолжая тщательно уминать табак в трубке.
— Наверное, ты права.
— Ты мог бы развестись, Кен.
— Милая моя! Ты не должна говорить о таких вещах. Если мужчины теряют от нее голову, это еще не значит, что и она от них без ума.
Розамунд проглотила колкую реплику, которая уже готова была сорваться с языка. Но тут же заговорила снова:
— Ты мог бы устроить, чтобы она потребовала развода по твоей вине — раз тебя задевает иной вариант.
— Наверняка мог бы.
— И должен, Кен! Говорю тебе совершенно серьезно. Ведь у тебя ребенок.
— Линда?
— Да, Линда.
— А при чем тут она?
— Арлена ее недолюбливает. В самом деле, Кен. А твоя дочь очень впечатлительна и все чувствует.
Кеннет Маршалл поднес зажженную спичку к трубке и принялся раскуривать ее, говоря между затяжками:
— Да… Тут есть над чем подумать… Арлена и Линда не очень ладят друг с другом. У нас в семье не самые лучшие условия для молодой девушки… Меня немного удручает такое положение.
— Линда мне нравится, — сказала мисс Дарнлей. — Очень нравится. В ней есть какая-то… какая-то нежность.
— Она похожа на свою мать. Все принимает близко к сердцу, как и Рут.
— Как ты думаешь, может, тебе и правда лучше избавиться от Арлены?
— Ты имеешь в виду развод?
— Да. Люди часто разводятся.
— Знаю. И именно это мне противно, — сказал он с неожиданной горячностью.
— Противно? — удивилась она.
— Да. Не терплю нынешнего отношения к жизни. Человек не задумываясь тащит кого-то под венец, а если его постигло разочарование, быстро избавляется от своей избранницы! Но, черт возьми! Ведь нужно же иметь элементарную порядочность! Мужчина, который женится, берет на себя обязательство заботиться о жене и должен его выполнять. А сейчас все иначе. Я не признаю легкомысленных браков и молниеносных разводов. Арлена моя жена, и довольно об этом.
Розамунд подалась вперед.
— Вот, значит, как? — спросила она приглушенным голосом. — «Пока нас не разлучит смерть»?[159]
Он кивнул.
— Именно.
— Понимаю, — еле слышно сказала мисс Дарнлей.
Мистер Орас Блатт возвращался в Лезекум-Бей. Он мчался по узкому серпантину[160] дороги, вниз, на побережье. На повороте он чуть не сбил миссис Редферн. Та спешно прижалась к живой изгороди, а он резко затормозил свой «санбим»[161].
— Приветик! — весело воскликнул мистер Блатт.
Он был крупным мужчиной с красным лицом и сияющей лысиной, окаймленной венчиком рыжих волос.
Его постоянно снедало честолюбивое желание быть душой любой компании. Часто он — пожалуй, чересчур громко — разглагольствовал о том, что отель «Веселый Роджер» должен обрести размах. Его очень удивлял и сбивал с толку тот факт, что, едва он появлялся, все куда-то начинали спешить.
— Ну как? — непринужденно начал он разговор. — Чуть не размазал вас в повидло?
— Похоже на то, — признала Кристина Редферн.
— Садитесь в машину, — предложил он.
— О-о… Благодарю. Но я хочу пройтись.
— Чепуха. А автомобиль на что?
Кристине Редферн пришлось подчиниться. Мистер Блатт завел мотор, заглохший от резкого торможения.
— Почему вы гуляете одна? Такая красивая женщина!
— Люблю побыть в одиночестве, — ответила она поспешно.
Мистер Блатт шутливо толкнул ее локтем в бок и чуть не врезался в живую изгородь.
— Женщины всегда так говорят, — рассмеялся он. — Но думают по-другому! Кстати, наш «Веселый Роджер» требует некоторой встряски. Веселья-то в нем как раз и нет, нет жизни. Действительно, в отеле останавливается всевозможный сброд. Я уж не говорю об ордах детей и о полном наборе старых развалин. Что у нас в наличии? Брюзгливый зануда из Индии, атлетически сложенная старая дева, болтливые американцы, ну и этот усатый иностранец. Боже милостивый! Эти его усы — обхохочешься! Наверное, он парикмахер или что-то в этом роде. Разве нет?
Она покачала головой:
— Ничего подобного. Это детектив.
Мистер Блатт снова чуть не врезался в изгородь.
— Детектив? Он что, маскируется?
— Совсем нет, — слабо улыбнулась она. — Это его обычный вид. Его зовут Эркюль Пуаро. Вы наверняка о нем слышали.
— Как, как его зовут, Пуаро? Вспоминаю… вспоминаю… Но я был убежден, что его уже давно нет в живых. Черт возьми, пора бы уже и умереть. Что он тут делает?
— Ничего не делает. Просто отдыхает.
— Гм… Может, оно и так, — пробормотал мистер Блатт недоверчиво. — Чудаковатый у него вид, а?
— Наверное… Действительно, он выглядит немного необычно.
— Я всегда был приверженцем всего отечественного. Разве с нашим Скотленд-Ярдом что-нибудь не в порядке?
Пока они болтали, мистер Блатт лихо съехал с холма и, триумфально гудя клаксоном, остановил автомобиль перед гаражом отеля, расположенным из-за приливов на «большой земле», а не рядом с «Веселым Роджером».
Линда Маршалл зашла в магазинчик, который обслуживал сезонных гостей Лезекум-Бея. Одну его стену занимали стеллажи с книгами, выдаваемыми во временное пользование за два пенса. Самые новые из них были десятилетней давности, некоторым перевалило за двадцать, встречались и совсем старые. Линда несмело взяла с полки один том, потом другой. Полистав их, она пришла к выводу, что вряд ли станет читать «Четыре пера» или «Вопреки всему». Потом она открыла небольшую толстую книжечку в коричневом переплете из телячьей кожи.
Время шло… Услышав за спиной голос Кристины Редферн, Линда от неожиданности вздрогнула и быстро поставила заинтересовавший ее томик на место.
— Чем это ты так зачиталась, Линда?
— Ничем… Просто смотрю, что лучше взять.
Она вытянула наобум «Женитьбу Уильяма Эша»[162] и, достав два пенса, направилась к прилавку.
— Мистер Блатт сначала чуть не наехал на меня, — сказала Кристина, — а потом подвез до гаража отеля. Прогулку по дамбе в его обществе я бы уже не выдержала. Ну и соврала, что должна тут кое-куда зайти.
— Противный, правда? — сказала Линда. — Все время рассказывает, какой он богатый, и позволяет себе гадкие остроты.
— Бедняга, — вздохнула Кристина. — По-моему, ему надо посочувствовать.
Линда не могла с нею согласиться. Она не понимала, почему надо сочувствовать мистеру Блатту. Она была слишком юной, чтобы допускать подобные компромиссы.
Линда вышла из магазина вместе с Кристиной, и они двинулись в сторону острова. Ей нравилась эта молодая женщина. Среди постояльцев ее не раздражали только она и Розамунд Дарнлей. Кристина молчала, и Линда была убеждена, что это очень умно. Она считала, что говорить следовало только тогда, когда хочешь сказать что-то важное. А бессмысленная болтовня никому не нужна… Линда погрузилась в размышления…
— Миссис Редферн, — внезапно сказала она, — вам никогда не казалось, что все так страшно… так ужасно, что… что вас вот-вот разорвет…
Слова девушки были немного смешны, но когда Кристина искоса посмотрела на ее полное тревоги лицо, то желание рассмеяться тут же пропало.
— Да… да… — ответила она прерывистым голосом. — Порой… я тоже ощущаю именно это.
— Итак, вы и есть тот самый знаменитый сыщик, а? — спросил мистер Блатт. Разговор происходил в коктейль-баре отеля, его излюбленном месте пребывания.
Эркюль Пуаро с присущей ему «скромностью» важно кивнул.
— А что вы здесь делаете? Служба?
— Нет, нет… Отдыхаю. Воспользовался свободным временем.
— Даже будь иначе, вы ответили бы так же, разве нет? — заметил мистер Блатт, понимающе прищурив один глаз.
— Необязательно.
— Ну, смелее! Со мной можно говорить без опасений, я не разболтаю. Видите ли, я давно научился держать язык за зубами. Если бы не умел этого делать, вся моя жизнь сложилась бы по-другому. Но вы-то знаете, каковы люди — гав-гав-гав обо всем, что услышат. В вашей профессии, мосье, такое недопустимо. Это ясно! У вас рот на замке, поэтому вы и утверждаете, что приехали сюда отдыхать.
— Но почему вы считаете, что я вас обманываю?
Мистер Блатт снова многозначительно прищурился.
— Я знаю мир. И знаю, что кому положено. Такой человек, как вы, должен быть в Довиле[163], или Ле-Туке[164], или же в Жюан-ле-Пэн[165]. Там есть… как это называется?.. духовная атмосфера.
Пуаро вздохнул, посмотрел в окно. Шел дождь, и густая пелена тумана обволакивала весь остров.
— Возможно, вы и правы! — сказал он. — По крайней мере, в плохую погоду здесь можно спятить.
— Здесь бы устроить казино! — воскликнул мистер Блатт. — Послушайте! Я всю жизнь работал в поте лица. Не было времени на каникулы да развлечения. А сейчас могу делать все, что мне нравится. Мои деньги ничем не хуже любых других. В течение нескольких последних лет, скажу вам, я хоть немного поглядел, как живут люди.
— В самом деле? — пробормотал Пуаро.
— Не знаю, черт возьми, зачем я сюда приехал, — сказал мистер Блатт.
— Вот и меня это удивляет, — заметил Пуаро.
— Это почему же?
— Я ведь тоже кое-что повидал. — Пуаро выразительно махнул рукой. — Поэтому мне кажется, что вы-то как раз должны были выбрать скорее Довиль или Биарриц[166].
— Ну вот, а между тем мы оба оказались туг, — хрипло рассмеялся мистер Блатт. — Сам не знаю, что меня сюда потянуло. Может, название?.. Отель «Веселый Роджер», остров Контрабандистов! Звучит романтично. Любой клюнет на такой адресок. Вспоминаются детские увлечения… пираты, контрабанда и тому подобное. Не правда ли? — Он смущенно засмеялся. — Я ведь даже ходил в плавание, когда был мальчишкой. Правда, не здесь, а на Востоке. Удивительно, что вкус к таким вещам у человека никогда не проходит совсем. Сейчас я, разумеется, мог бы иметь первоклассную яхту. Но у меня нет уже того давнего азарта. И меня вполне устраивает маленький ялик. Редферн тоже любит парусный спорт. Пару раз выходил со мной в море. Только теперь его не заманишь. Гоняется за этой рыжей — за женой Маршалла.
И, понизив голос, добавил:
— В этом отеле одни зануды. Миссис Маршалл — единственное приятное исключение. Не так ли? Маршаллу нужно смотреть за ней в оба. Об этой Арлене ходят всякие истории — еще с тех времен, когда она была актрисой… Ну, и более свеженькие! Мужчины сходят из-за нее с ума. Думаю, и тут скоро произойдет нечто малоприятное.
— Что же именно? — спросил Эркюль Пуаро.
— Зависит от обстоятельств. Я смотрю, у этого Маршалла странный характер. Да, да, точно вам говорю, я наслышан о нем. И вообще, встречал уже таких, как он. Внешне вроде спокойный, а никогда не знаешь, как себя поведет. Редферн должен быть начеку, потому что…
Он внезапно замолчал, так как предмет его рассуждений появился в баре.
— В общем, как я уже говорил, — спешно продолжил мистер Орас Блатт громким голосом, — поплавать вокруг острова — сплошное удовольствие. О, мистер Редферн… Не составите компанию? Что вам заказать? Сухой мартини? А для вас, мосье Пуаро? — обратился он к детективу.
Эркюль Пуаро покачал головой. Патрик Редферн сел рядом с ними со словами:
— Вы правы! Парусный спорт — отличная штука. Надо бы почаще выходить в море. Подростком я дни напролет плавал вдоль этих берегов.
— Значит, вы хорошо знаете эти места? — вмешался маленький бельгиец.
— Разумеется. Помню этот остров с тех времен, когда никому еще и не снился отель «Веселый Роджер». В Лезекум-Бее было только несколько рыбацких домиков, а на острове стояло обшарпанное старое здание.
— Значит, тут был какой-то дом?
— Да, но в нем долгие годы никто не жил. И вообще, он был в полном запущении. Рассказывали много всяких небылиц о том, что в доме имеется тайный подземный ход, ведущий в грот Эльфа. Помню, мы все искали этот подземный ход.
Мистер Блатт, задев бокал, выплеснул на себя немного виски и выругался.
— Грот Эльфа? Что это такое? — спросил он, отираясь платком.
— Вы не знаете грот Эльфа? — удивился Патрик. — Он в бухте Эльфа. Забраться туда не так-то просто. Вход в грот находится под грудой валунов. Сначала попадаешь в длинный темный коридор, по которому едва можно проползти. Но дальше проход расширяется и превращается в довольно большую пещеру. Представьте себе восторг мальчишки! Один старый рыбак показал мне этот грот. А сегодня даже рыбаки о нем не знают. Вчера спросил у одного, почему эта бухта названа бухтой Эльфа, и он ничего не смог мне ответить.
— А я вот не знаю, кто такой Эльф[167],— вставил Эркюль Пуаро.
— Это типичное для Девоншира название, — объяснил Патрик Редферн. — В Шипсторской пустоши тоже есть грот Эльфа. Полагается в качестве подарка оставлять эльфу булавку. Понимаете, эльф — это нечто вроде духа болот.
— Весьма любопытный факт… — заметил Пуаро.
— В Дартмуре[168] по сей день многие верят в существование эльфов, — продолжал молодой человек. — И даже покажут вам холмы, где они обитают. Полагаю, что тамошние фермеры, припозднившись в гостях, частенько все сваливают на эльфов, которые сбили их с правильной дороги.
— И завели в гости к какой-нибудь милашке! — решил уточнить мистер Блатт.
— Весьма вероятно, — улыбнулся Редферн.
Орас Блатт посмотрел на часы.
— Ну, пора на обед, — сказал он. — И все же мне больше по вкусу пираты, а не какие-то выморочные эльфы.
— Ей-богу, хотел бы я посмотреть на старину Блатта после встречи с эльфами, — пошутил Патрик, когда Орас Блатт удалился.
— Для прожженного дельца у мосье Блатта удивительно романтическое воображение, — задумчиво пробормотал Эркюль Пуаро.
— Может, потому что он недоучка. По крайней мере, так утверждает моя жена. Обратите внимание на то, что он читает! Ничего, кроме боевиков и вестернов[169].
— Вы хотите сказать, что его умственное развитие застыло на уровне подростка? — спросил Пуаро.
— А вы не согласны со мной, сэр?
— Я? У меня было не слишком много времени, чтобы составить свое мнение.
— И у меня тоже. Пару раз я плавал с ним на его ялике. Но мне кажется, он предпочитает одиночество.
— Неужели? Это так не похоже на его поведение на суше, — сказал Эркюль Пуаро.
— Совсем не похоже! — засмеялся Редферн. — Мы предпочитаем держаться от него подальше. Кажется, он одержим идеей превратить этот остров в шикарный курорт — вроде Маргита[170] или Ле-Туке.
Эркюль Пуаро молча изучал смеющееся лицо молодого человека.
— Мне кажется, — неожиданно сказал он, — что вы, мосье Редферн, любите радоваться жизни.
Патрик посмотрел на него с удивлением.
— Разумеется! А почему должно быть иначе?
— Действительно. Почему должно быть иначе? Сердечно за вас рад.
— Спасибо, — с легкой улыбкой проговорил Редферн.
— Но мне хотелось бы, поскольку я много старше вас, дать вам совет.
— Да, сэр?
— Один мой старый друг из британской полиции — большой мудрец — как-то сказал мне: «Дружище, если хочешь спокойствия, держись подальше от женщин».
— Боюсь, это запоздалый совет, мосье. Я уже женат.
— Я знаю. У вас очаровательная и умная жена. И кажется, крепко вас любит.
— Я тоже очень ее люблю, — заверил Редферн несколько резким тоном.
— A-а, — протянул Эркюль Пуаро, — приятно слышать.
Патрик Редферн нахмурился.
— Мосье Пуаро! Что вы, собственно, хотите этим сказать?
— Les femmes![171] — Пуаро откинулся в кресле и прикрыл глаза. — Я кое-что знаю о них. Знаю, что они способны сделать жизнь невыносимой. Особенно для англичан, которые совершенно не умеют скрывать свои интрижки. Мосье Редферн, если вам так нужно было приехать сюда, то зачем, черт возьми, вы привезли жену?
— Не понимаю, о чем вы говорите, — сердито буркнул Патрик.
— Прекрасно понимаете, — спокойно ответил детектив. — Я не настолько глуп, чтобы что-то доказывать по уши влюбленному человеку. Я просто хочу вас предостеречь.
— Вы наслушались всяких сплетен! Миссис Гарденер и эта Брюстер маются от безделья, вот и чешут языками дни напролет. Понятно! Если женщина хороша собой, надо обязательно всячески ее очернить.
Эркюль Пуаро поднялся.
— Вы и в самом деле столь наивны или только притворяетесь? — Удрученно покачав головой, именитый сыщик вышел из бара, провожаемый гневным взглядом Патрика Редферна.
После обеда Эркюль Пуаро на минуту задержался в холле. В открытую дверь вливался мягкий вечерний воздух. Дождь прекратился, и туман рассеялся. Погода снова была великолепной. Маленький бельгиец нашел миссис Редферн в ее любимой нише в скале.
— Здесь сыро, — сказал он, остановившись рядом с ней. — Вы можете простудиться.
— Не простужусь. И вообще, разве это так уж важно?
— Ну-ну… Вы уже не ребенок, а взрослая, умная женщина. Вам пора трезво смотреть на жизнь.
— Уверяю вас, мосье, я не склонна к простуде, — возразила она сухо.
— Весь день был ужасным, — сказал Пуаро. — Дул ветер, дождь лил как из ведра, и вокруг был сплошной туман. Eh bien[172], что мы имеем сейчас? Туман рассеялся, небо снова чистое, и на нас смотрят звезды. Так обычно бывает и в жизни, мадам.
— Вы знаете, от чего меня здесь больше всего тошнит? — спросила Кристина сдавленным злым голосом.
— От чего, мадам?
— От сочувствия! — Она бросила это слово, будто щелкнула кнутом. — Вы думаете, что я ничего не понимаю, ничего не замечаю? Все постоянно твердят: «Бедная миссис Редферн… Бедная наша малышка». А я вовсе не маленькая. Я, наоборот, высокая. Они говорят «малышка», потому что жалеют меня. Это невыносимо!
Эркюль Пуаро предусмотрительно расстелил на каменной скамье платок и сел рядом с миссис Редферн.
— Но тут что-то кроется, — сказал он задумчивым тоном.
— Эта женщина… — вырвалось у Кристины, но она тут же осеклась.
— Позволите, мадам, сказать вам несколько слов, — важно проговорил Пуаро. — Нечто столь же очевидное, как эти звезды над нами. Арлены Стюарт или Арлены Маршалл ничего не значат в этом бренном мире.
— Чепуха! — возразила она.
— Уверяю вас, это правда. Их господство преходяще. Только те женщины, которые обладают умом и добротой, действительно чего-то стоят.
— Вы думаете, что мужчины ценят доброту и ум? — язвительным тоном спросила Кристина.
— В общем, да!
— Я не согласна с вами, мосье Пуаро. — Она рассмеялась.
— Ваш муж, мадам, любит вас. Я знаю.
— Вы не можете этого знать.
— Но это так. Я знаю это. Я наблюдал за ним, когда он на вас смотрел.
И тут самообладание изменило ей. Уткнувшись головой в плечо детектива, она разразилась бурными, горькими слезами.
— Не могу больше… Я не выдержу!
Пуаро погладил ее руку.
— Терпение… — сказал он успокаивающе. — Только терпение…
Она выпрямилась и поднесла к глазам платок.
— Уже лучше, — сказала она сдавленным голосом. — Мне уже лучше… А теперь, пожалуйста, уйдите… Я хочу побыть одна.
Эркюль Пуаро послушно ретировался. Почти в конце крутой тропинки, ведущей к отелю, он услышал голоса.
Он свернул в сторону и в просвете между декоративными кустами увидел Арлену Маршалл в обществе Патрика Редферна. Голос его дрожал от страстного волнения:
— Ты сводишь меня с ума, я гибну… Я близок к помешательству. Ты любишь меня? Любишь хоть немного?
Эркюль Пуаро посмотрел на лицо Арлены Маршалл и подумал, что она напоминает довольную кошку — звериного в этом красивом лице было гораздо больше, чем человеческого…
— Разумеется, Патрик. Я обожаю тебя, дорогой, и ты хорошо знаешь это.:.
Эркюль Пуаро предпочел не слушать дальнейшее и, снова вернувшись на тропинку, быстро зашагал в сторону отеля. У входной двери он едва не наткнулся на капитана Маршалла, который тут же с ним заговорил:
— Замечательный вечер, правда? И это после такого отвратительного дня! — Он посмотрел на небо. — Похоже, завтра будет хорошая погода.